Медовый месяц

И вот состоялось сенсационное дело века! Начался процесс Немезиды. В Тайбэйском районном суде давно не было такого оживления. Всё пространство вокруг здания суда было плотно уставлено автомобилями; слушание уже заранее было поделено между репортёрами, не считая огромного количества просто любопытствующих, протиснувшихся во внутренний зал, как это бывает в университетских аудиториях на лекциях по самым интересным дисциплинам. Первое заседание в зале суда началось вовремя, без задержек. Места для прессы были переполнены репортёрами, Лу Синьчжи сидел чуть поодаль, на местах для публики с совершенно невозмутимым лицом, рядом с ним — девочка лет десяти, загорелая, со смешными хвостиками по бокам головы. Подражая Лу Синьчжи, она пыталась сидеть очень прямо, но у неё плохо получалось, было заметно, что она очень волнуется. Сбоку от неё сидели бабушка с дедушкой, несколько дней назад они наконец-то забрали внучку из приюта. Постаревшие от горя, они плакали и непрерывно ругали свою дочь за то, что сломала себе жизнь. Маленькая девочка совершенно по-взрослому успокаивала стариков и говорила им: — Не ругайте маму, для меня она хорошая. По её возвращении Лу Синьчжи встретился с ней и очень долго разговаривал, невзирая на то, насколько ребёнок мог его понять; он не делал различий между взрослыми и детьми, если это не были совсем грудные младенцы. Девочка сказала: — Я хочу помочь своей маме. Лу Синьчжи: — Сейчас у тебя не получится. Девочка: — А когда будет можно? Лу Синьчжи: — Почти через двадцать лет, тогда твоей маме очень понадобится твоя помощь. Девочка крепко сжала кулаки: — Хорошо. …… Когда трое судейских чинов уселись на свои места, в зале наступила странная тишина. Судебные репортёры, давно привыкшие к правилам, навострили уши и приготовили блокноты и ручки. Встал секретарь и зачитал содержание дела, затем прокурор изложил причины возбуждения уголовного дела, обычный следователь сказал бы проще: — Как указано в обвинительном заключении. Коротко и по существу. Всё шло своим порядком. После подготовительного заседания суд первой инстанции продвигался очень быстро, тем более, что в этом деле не было ни одного сомнительного момента: на поверхности ножа имелась ДНК обеих сторон, отпечатки пальцев убийцы, также имелась видеозапись с места преступления. Ничего из этого не было предъявлено на обозрение в зале суда, судья только подтвердил наличие и достоверность этих доказательств и вскоре объявил переход к той части процесса, которой больше всего ждали репортёры и общественность: прения сторон. Прокурор: — Обвиняемая нарушила закон, воспользовавшись своим статусом консультанта, она имела возможность свободно входить и выходить из тюрьмы, и таким образом, спланировала месть. Закон для того и существует, чтобы пресекать личные действия простых граждан. Несмотря на веские причины, толкнувшие обвиняемую на преступление, она игнорировала гражданские права и свободы заключённого, и мы не поддерживаем образ действий и аргументацию обвиняемой. Мы рассчитываем на вынесение приговора о пожизненном заключении, соединённым с пожизненным лишением всех гражданских прав. Судья: — Адвокат, пожалуйста, изложите аргументы защиты. Цяо Кенан встал и окинул взглядом толпу: кроме прессы, он увидел Лу Синьчжи; увидел дочь и родителей Джоанны; увидел, как на ладони, весь зал суда, заполненный народом. Затем перевёл взгляд на стену за спиной судебного президиума, на которой были изображены весы с двумя чашами, как символ справедливости. Он набрал в грудь воздуха, поклонился присутствующим; потом поймал взгляд Лу Синьчжи, чтобы почерпнуть у него спокойствия и уверенности, и наконец, заговорил: — Обвиняемая совершила убийство, это факт, и мы не оправдываем её, и искренне признаём свою вину. Однако, я не согласен с обвинением прокурора в том, что подсудимая якобы использовала статус консультанта, чтобы осуществить месть. Председательствующий судья: — Хм, однако способ, которым она пронесла оружие, вовсе не говорит об импульсивности её действий, наоборот, подтверждает наличие вполне чёткого, продуманного плана. — Это не тот план, который вы имеете в виду, и я прошу вызвать свидетелей. Цяо Кенан назвал несколько имён, и по залу прокатился шумок удивления: эти люди не участвовали в событиях, какие из них свидетели? — Свидетели? Прокурор естественно был против, председательствующий судья тоже был в недоумении: — Какое отношение к делу имеют эти люди? Цяо Кенан: — Все они — заключённые, которых консультировала моя клиентка, с кем-то она работала год, есть такие, кого она консультировала три-пять лет; некоторые из них в настоящее время уже отбыли наказание, некоторые могут получить условно-досрочное освобождение, и их положение при вступлении в общество намного лучше, чем у других бывших преступников. На самом деле их количество не ограничивается только этими людьми, их намного больше, и все они, и те, кто пока ещё сидит в тюрьме, и те, кто уже вышли на свободу, все поддерживают её. Ошеломлённая Джоанна не смела верить своим ушам. — Тот, кто таит в душе́ цель убийства, в ком живёт одна только ненависть, не смог бы так растрогать сердца людей, абсолютно не смог бы произвести такое впечатление на заблудших людей, от которых отвернулось общество. Она совершенно искренне посвятила этим людям десять лет своей жизни, она сделала очень много и спасла множество людей; не только преступников, но и вполне невинных людей, случайно впутанных в преступления, которых они не совершали. Цяо Кенан продолжал: — К тому же, она изначально не собиралась никого убивать, она хотела понять и простить, но к сожалению, легче переделать реки и горы, чем собственную натуру. Это общество тратит слишком много ресурсов на тех, кто сам себя сделал отбросом и совершал преступления. Если живой человек важнее мёртвого, то кто позаботится о членах семьи жертвы, кто спросит, что им нужно? Кого интересует, исчезли или нет шрамы на их душах через год, через два-три-пять и даже через десять лет? После этих слов Джоанна закрыла лицо руками и заплакала. — Пожизненное заключение — слишком тяжкая мера наказания, чтобы просить суд назначить её. Надеюсь, вы позволите вызвать свидетелей, чтобы убедиться, что я говорил вам правду. Я заверяю, что моя клиент-ка с самого начала добивалась смертного приговора, однако, вы не сочли возможным вынести такое решение. В таком случае, почему бы не оставить ей хотя бы небольшую надежду на будущее? Ведь именно в этом и заключается главная, настоящая цель закона, не так ли? Внезапно среди публики послышались выкрики: — Я был спасён ею! Без неё я бы наверняка снова пошёл на преступление или покончил бы с собой! Она не Богиня мести! Она — Богиня милосердия! Судья потребовал тишины. Сидевшая рядом с Лу Синьчжи девочка вновь сжала кулачки и вдруг встала со своего места и прокричала: — Мама, держись! Мы с дедушкой и бабушкой ждём тебя дома! Председательствующий снова воззвал к порядку, заявив, что если снова будет шум в зале, он потребует судебных приставов изгнать зачинщиков. После того, как навели порядок, помощник главного судьи ткнул того в бок: — Согласитесь вызвать свидетелей. У прокурора тоже не было возражений, они все хотели, чтобы процесс был одобрен широкой общественностью и соответствовал процессуальным нормам судопроизводства. После того, как были заслушаны свидетельские показания, оставалось только разобраться со СМИ. Джоанна спокойно сидела на своём месте, и Цяо Кенан увидел, что её прежде безжизненные глаза засияли. Она вдруг сказала: — Я вижу лицо моего мужа. Она отпустила ненависть и наконец, увидела любовь. Что же касалось того, каким будет приговор, её это больше не беспокоило. *** Много, много лет спустя. Лу Синьчжи: — Почему я должен идти? Цяо Кенан: — Мне велено взять с собой моего старого… э-мм… компаньона. К тому же, она давно знает, что мы женаты, и разве её дочь не проходит практику у тебя? И сразу без перехода заявил: — Мой благоверный самый красивый, просто крутотень. Лу Синьчжи что-то буркнул. Но несмотря на показное недовольство, было заметно, что он бесспорно покорён. Он ущипнул Цяо Кенана за щёку: — В чём, в чём, а в словоблудии ты продвинулся очень далеко. Цяо Кенан улыбнулся. Вдвоём они вышли из дома. Жизнь вокруг очень изменилась, но чем более пышным становился общественный антураж, тем проще и неприхотливее протекала жизнь двух мужчин. Погода была хорошей, и оба дружно отказались от поездки на автомобиле, предпочитая неторопливо прогуляться до ближайшего метро. Вчера вечером они пересмотрели тот фильм 1967 года «Угадай, кто придёт к обеду?» В то время в некоторых штатах США чёрные и белые люди даже не имели права вступить в законный брак, не то, что сейчас, когда межрасовые браки совсем не редкость, в том числе и однополые браки. В фильме главный герой-негр сказал своему отцу: — Вы считаете себя чернокожими, а я считаю, что я самый обычный человек. И отец главной героини сказал: — Вы оба прекрасные люди… Просто вам не повезло, что вы влюбились и столкнулись с расовыми проблемами. В этом месте фильма мужчины крепко взялись за руки и одновременно подумали о той ситуации, когда они встретили друг друга. К счастью, развязка оказалась прекрасной, как они и надеялись. Цяо Кенан: — Я всегда считал себя счастливчиком. Лу Синьчжи: -? Цяо Кенан улыбнулся: — Мне повезло родиться в такую эпоху, когда я могу видеть, как мир постепенно становится всё лучше и лучше. Лу Синьчжи улыбнулся в ответ и неожиданно сказал: — Тот человек мёртв. Цяо Кенан: — О. Его это не интересовало. После того, как на подонка, убившего его родителей, обрушились несчастья, после того, как он разорился и попал в тюрьму, Цяо Кенан решил больше не держать в сердце обиду. По крайней мере тот человек за всё расплатился сполна, а ему предстоит ещё долгая-долгая жизнь, и посторонние вещи в ней не нужны. Слишком много прекрасных вещей происходит с ним, чтобы тратить душевные силы на ненависть и сожаления. Единственное, о чём он сожалел, так это о том, что так никогда и не услышал, чтобы тот мажор искренне сожалел, что своими преступлениями принёс такое горе своим родителям, не услышал, что тот раскаялся и попросил прощения. Но поскольку человек умер, тем, кто остался жить на земле, нужно думать о будущем. Лично Цяо Кенан теперь хотел только любить. Цяо Кенан остановился перед дверью дома, куда они пришли, и поцеловал Лу Синьчжи в губы. А затем позвонил в домофон. Вскоре им ответил звонкий и энергичный женский голос: — Кто там? Цяо Кенан легко улыбнулся и ответил: — Угадай, кто пришёл на ужин?