Глава 4. Новая задача
11 ноября 2016 г., 00:06
Эксперимент «Поле фей» был наконец закончен и признан успешным. Если бы не смущающие чувства, которые вызывали наблюдения за «самодостаточной сексуальной цепью», Вильям бы с гордостью вспоминал об этом. Однако эксперимент привел к тому, что он с ума сходил от похоти, не представляя, что можно с этим сделать. Его доводила эрекция во время финальной стадии эксперимента, мучили эротические сны и трясло от близости других людей.
— Дам тебе доступ ко второму кабинету для опытов, — решил доктор Найтроуд.
— А что там? — насторожился Вильям.
— Растения вроде тех, что на поле фей, но побольше.
— Они опасны? Феи там тоже большие?
— Фей там нет. Растения вполне стабильны, так что не дергайся.
Растения действительно были большими, они росли в огромных кадках и располагались довольно далеко от входа.
— Я хочу, чтобы ты подошел к одному из цветов, — сказал доктор Найтроуд, застывший за его спиной, и Вильям, привыкший делать, как сказано, без колебаний подчинился.
Он подошел к цветку, который достигал высотой двух метров, лианы которого были толщиной с руку. Фенотипически цветок был идентичен тем, которые Вильям видел в опыте «Поле фей».
— Что я должен делать? — обернулся он к Стефану Найтроуду.
— Ничего, просто стой там, — велел тот.
Растение принялось как-то странно шевелиться. Маленькие копии этого вида не проявляли никакого интереса к человеку, но лианы гигантского цветка наоборот ползли в его сторону. Вильям привык к тому, что опасаться цветов не следует, потому-то среагировал только тогда, когда одна из лиан прочно зафиксировала его ногу. Он попытался вывернуться, но добился лишь того, что другие лианы активнее закопошились, чтобы полностью оплести его тело. Вот тогда-то он и испугался, слишком часто видел в последнее время похожий сценарий развития событий.
— Доктор Найтроуд, что происходит?
— Эксперимент, — спокойно отозвался тот. — Ты уже видел подобные. Только в этом случае растение ориентировано на потребности человека. Как только ты будешь удовлетворен, оно тебя отпустит. Теоретически.
— Но я не могу! Я еще ни с кем… Пожалуйста не надо! Я не хочу так, — Вильям почувствовал, что глаза наполняются слезами.
— Найти подопытного человека не просто. Диез ни в какую не соглашается экспериментировать на людях. А с клонами это не так интересно. Ни ужаса, ни паники, ни слез от них не дождешься.
Лианы потянули Вильяма к цветку, и он начал активно вырываться. Толстые мясистые жгуты стремились оказаться как можно ближе к его телу, обвивая плотно. Одежда, под которую набились лианы, затрещала.
— Доктор, пожалуйста! Не надо! — Вильям давился рыданиями, безуспешно пытаясь вырваться из обвивавших его колец растения. — Я сделаю, что хотите! Только… Нет!
Нижней части тела Вильяма коснулся прохладный воздух. Одежда была разорвана плотно набившимися под нее лианами. В его ягодицы толкнулся мокрый пестик. Изо всех сил рванувшись от растения, он ничего не добился. Лианы неумолимо тянули его вниз на длинный пестик.
— Расслабься, если не хочешь получить повреждения, — заговорил доктор Найтроуд, напоминая о своем присутствии.
В этот момент Вильям почти возненавидел мужчину, спокойно наблюдавшего за истязанием.
— Это противозаконно! Это изнасилование, — начал было он, но утих, когда пестик уперся в плотно сжатое кольцо мышц.
Уйти от вторжения не было сил. Влажный пестик по чуть-чуть проникал в задний проход. Дыхание Вильяма сбилось от накатившей паники и страха.
— Просто несчастный случай, — сознание помимо воли цеплялось за спокойный и глубокий голос доктора Найтроуда. — По мере возрастания номеров опытных кабинетов существа в них все опаснее.
— Не надо! Прошу, — Вильям рыдал и молил, но все было тщетно. Ни цветку, ни его создателю не было никакого дела до чужих страданий.
Пестик вошел полностью, и лианы потянули его вверх, поднимая над скользким от выделившейся влаги отростком. Поначалу Вильям не испытывал возбуждения, лишь ужас и смятение. Проникновения пестика первоначально осторожные, стали частыми и резкими.
— Попытайся расслабиться. Тебе следует кончить, если ты хочешь, чтобы это закончилось, — все такой же спокойный голос не позволял сознанию Вильяма уйти от реальности.
Доктор Найтроуд все так же стоял у двери, и это странным образом успокаивало. Вильям не был брошен совсем один на растерзание извращенного-растения. Мужчина не отводил от него изучающего взгляда. И в конечном итоге Вильям почувствовал возбуждение.
— Хороший мальчик, — похвалил его доктор Найтроуд.
Он отдался на волю растения, больше не пытаясь сопротивляться. Рывки стали чаще, жидкость выделяемая пестиком пошло хлюпала, а дыхание Вильяма было рваным и тяжелым. Наконец он почувствовал, как его скрутило напряжение и посторгазменная судорога. Движения растения почти сразу же замедлились и лианы стали отпускать его.
— Тебе стоит как можно скорее отойти оттуда, если ты не хочешь продолжения, — вернул его к реальности ровный голос.
Вот только стоять на ослабевших от пережитого ногах Вильям не мог, он на четвереньках пополз к своему мучителю. Как только он оказался достаточно близко, рука мужчины легла на его макушку.
— Отличная работа, — Найтроуд тихонько потрепал его по волосам. — Теперь тебе нужно отдохнуть, идем.
Доктор помог Вильяму встать и, поддерживая, провел его в комнату отдыха, где помог улечься на кушетку. Мужчина ненадолго вышел и вернулся уже с пробиркой и капиллярной пипеткой.
— Раздвинь ноги, — велел он. — Мне нужен образец жидкости.
Вильям подчинился, ощущая как осторожно его касаются буквально какое-то мгновение. А потом все закончилось, и доктор накрыл его пледом.
— Можешь спать тут. С завтрашнего дня будем собирать образцы во втором кабинете для опытов. Подойти к этим растениям для забора материала без полового акта не получится, как видишь. Да и в одиночку это сделать весьма непросто.
На то, чтобы придти в себя, Вильяму понадобилось три дня, в течение которых растения спаривались с ним, а доктор Найтроуд, позволяя себе лишь в утешение погладить его, собирал оставшиеся после спаривания образцы.
— Это и правда так необходимо? — наконец не выдержал Вильям на четвертый день измывательств.
— Нет. Обычно я отправляю туда других клонов, но это не так интересно, — признался доктор Найтроуд.
— Значит все, что я делал, было зря?!
— Почему? Образцы мне действительно нужны. Просто был другой — не такой интересный способ их получить.
— Вы вообще видите разницу между человеком и клоном?
— Конечно. Их довольно сложно перепутать, уровень интеллекта — это то, что неоспоримо отличает человека. Впрочем можно и клона в этом плане подтянуть, но слишком умные игрушки мне не нужны. До того, как ты появился, меня вполне устраивали клоны. Но с человеком опыты оказались более волнующими. Все же наблюдать за клонами не так занятно, как за тобой.
— Я больше не буду этого делать! — заявил Вильям.
— Если ты будешь меня слушаться, я покажу тебе следующий кабинет для опытов, все наработки по клонам и результаты опытов с ними, — пообещал доктор Найтроуд.
Вильям задумался. В конечном итоге прикосновения растений были терпимыми, да и терять ему было уже нечего — все, что могли, растения-насильники с ним уже сделали. Кроме того, забота мужчины после таких «опытов» была даже приятна. Он находил немало доводов в пользу того, что должен подчиняться «доктору Сатане», когда Вильям так поступал, тот был более доброжелателен, охотнее делился знаниями и опытом. А ведь он хотел кое-чего добиться, находясь рядом с гением.
— Я буду… — Вильям запнулся. — Только пожалуйста!.. Я не хочу боли.
— Что ты! Боль — это совсем не то к чему я стремлюсь, — мужчина улыбнулся, и казалось искренне обрадовался. — Все, что мне нужно, это секс.
— Доктор, вы и правда извращенец, — вздохнул он.
* * *
В последнее время поведение Вильяма тревожило — он стал дерганым, смотрел затравленно и обреченно, а главное, улыбался через силу и твердил, что с ним «все в порядке». Даниэла тоже заметила, что с парнем творится что-то похуже, чем то, что они наблюдали с другими стажерами доктора Найтроуда, однако попытки выяснить причины такого состояния у Вильяма ни к чему не привели. И вот к ней подошел сам доктор Найтроуд, что было вообще чем-то невероятным. Кроме директора Диеза тот никого больше не удостаивал своим вниманием. Странно было увидеть мужчину, который почти не выходил из своей лаборатории, в столовой, уж точно тот пришел не для того чтобы поесть с «простыми смертными». — Ребекка Калахан? — обратился к ней Найтроуд. — Д-да, доктор? — занервничала она. — Попрошу вас больше не докучать своим обществом моему стажеру — Вильяму Андерсу. — Н-но… Как же?.. — Очень просто. Прекратите с ним разговаривать и отираться рядом. — Вы не имеете права!.. — попыталась было она возразить. — Это не важно. По одной моей просьбе вас переведут куда-нибудь подальше. Цените то, что я даю вам самой решить этот вопрос. Уже то, что я отвлекся от работы и вынужден с вами говорить — раздражает. — Вы хотите единолично завладеть вниманием Вильяма? — рассердилась Ребекка. — Все верно. Надеюсь на ваше благоразумие. О, Ребекка всегда отличалась осторожностью. Как бы ей ни было жаль Вильяма, как бы он ни был симпатичен ей, но ссориться с коллегой, тем более с доктором Найтроудом она бы никогда не стала — это было небезопасно, да и губительно для карьеры. Найтроуд был птицей высокого полета, ведущим специалистом НИИ, фармацевтической отрасли в целом, надеждой и светилом медицины. Ему в единоличное пользование выделили целую лабораторию. Его опытные данные обрабатывал целый отдел, его разработками пользовалось все НИИ, что-то внедрялось в медицину и растаскивалось по всему миру. Никто бы и не подумал разбираться в ее претензиях к такому человеку, ему прощалось все, лишь бы он просто продолжал работать.
