Игрушка босса

      Для первого танца ему принесли светлые облегающие джинсы и свободную рубашку. Кенсу устроился в кресле, поставленном для этой цели в спортивном зале. Места там хватало с запасом, акустика оказалась на редкость качественной.       Когда Чонин появился в спортзале в этой одежде, глаза Кенсу радостно засветились, на лице появилась улыбка, он пошел навстречу, осмотрел своего пленника и негромко сказал.       — У Вас красивые ноги.       — Покажите мне акт к нашему соглашению, — не поддался на комплимент юноша.       Кенсу и бровью не повёл, обошёл его сзади, прикоснулся к пояснице и внезапно сжал бока, массируя большими пальцами поясницу. Кай чуть не застонал в голос, спина давно ныла, хотелось качественного массажа, и Кенсу сейчас чётко попал на самые болезненные точки.       — И спина красивая. Это место меня особенно привлекает.       Чонину хотелось, чтобы он продолжал, но он понимал, что это может перерасти в ласки, и не собирался их допустить.       — Бумаги. Покажите, — напомнил юноша, с сожалением вздохнув, когда Кенсу убрал руки.       — Разумеется, — согласился Кенсу, подошёл к журнальному столику, установленному возле кресла, и потряс тремя одинаковыми листками.       Кенсу выбрал тяжёлую энергичную музыку, она заставляла Чонина двигаться рвано, резко менять положение рук и ног, высасывала энергию. Кай такую музыку не любил, а потому сильно вымотался. Но сделка есть сделка. Танец должен приносить радость, чувство комфорта и эстетическое удовольствие, иного До Кенсу не примет. Он не стал сильно заморачиваться, чтобы придумать этот танец, часть движений взял из собственного фильма и добавил несколько известных, из техники slide men и брейк-данса. Всё время его выступления Кенсу сидел напротив с каменным лицом, не выражая вообще никаких эмоций. Но по тому, как он впился взглядом в танцора, Кай понял — ему нравится, иначе не стал бы так неотрывно наблюдать. Закончил он своё выступление красивым резким движением с приземлением на колени.       — Что ж, не могу отрицать, что Вы выполнили все условия, — недовольным тоном начал Кенсу, ставя свою подпись на документе и заверяя личной печатью, как и обещал. — Я не могу придраться к технике или гибкости, только вот душу Вы не вкладывали. Я знаю, что Вы можете лучше. И если в следующий раз будете вести себя, как запрограммированный робот, акт не подпишу.       Кай фыркнул. Душу не вкладывал, значит. Конечно, не вкладывал. Не перед Кенсу же раскрываться. Чертовски проницателен, даже противно, подумал Чонин, но от комментариев воздержался.       — Кажется, музыка Вам не зашла.       — Музыку выбрали Вы.       — Я учту свою ошибку. Вам очень идёт такая одежда, — перевёл тему Кенсу, откровенно разглядывая его стройные ноги и прилипшую к рельефному влажному телу рубашку. Чонин одёрнул одежду, чтобы не подчеркивала фигуру.       Надо же. Как он догадался, что Чонину не понравилась музыка, что танцевать под неё было неприятно? Уж этой информации он бы нигде не смог откопать, потому что она была только в голове Чонина.       Проанализировал? Заметил по мимике? Кенсу встал с кресла, обошел его со всех сторон, словно осматривал коня перед покупкой, остановился перед лицом Чонина и выдохнул:       — Прекрасно. Сейчас Вы выглядите совсем иначе, более живым, чем обычно. И более страстным.       — Ну у Вас и фантазия, — съязвил Чонин.       Кенсу улыбался, плотоядно разглядывая стройное тело в тонких брюках и белой рубашке.       — Я уже жалею, что предложил эту сделку. Теперь я жажду большего.       Чонин вопросительно посмотрел на него, но снова помолчал, вопрос читался в его взгляде.       — Я хочу увидеть тебя настоящего, — тихо сказал Кенсу, приблизившись к его лицу. — Хочу понять, какой ты на самом деле, что любишь и что ненавидишь, как умеешь чувствовать.       Чонин откровенно захохотал, чтобы скрыть своё возбуждение и смущение от этой пылкой тирады. Никто никогда не говорил ему таких откровенно смущающих вещей. Кенсу снова заткнул ему рот поцелуем, но когда Чонин укусил его, чтобы освободиться, он сумел удержать голову парня рядом с собой и жарко прошептал:       — Я хочу тебя всего. Так что подумай ещё раз над моим первым предложением.       Больно потянув за волосы, Кенсу почти оттолкнул его от себя и, не оборачиваясь, вышел из спортзала. Он и сам удивлялся своей реакции, тому, как легко отказывали у него тормоза при близости Чонина, как чесались руки, жаждавшие прикасаться к нему. Стоит разобраться, что с ним происходит и почему так сложно контролировать себя. Если Чонин поймет, что стал его слабостью, то начнёт из него верёвки вить, и они поменяются ролями. Но Кенсу не может этого допустить. Ким Чонин — его игрушка, непослушная и дерзкая, а раз так, нужно применить более жёсткие меры.       Искупавшись и остыв, Чонин принялся анализировать сегодняшний вечер. Кенсу старался казаться бесчувственным, но, возможно, впервые Чонин увидел на его лице эмоции. Кенсу смотрел на него, не отрываясь, буквально пожирал взглядом. Чонин заметил, как он постукивал пальцами по подлокотникам кресла и едва заметно махал носком туфли в такт. А потом вышел из себя, когда схватил его за волосы и поцеловал. Трудно было поверить в своё такое сильное влияние на непобедимого босса До, но если так, если он действительно нравится Кенсу, то этим шансом нужно воспользоваться, сыграть на его чувствах. И что потом? Его же всё равно не отпустят, даже хуже, Кенсу может заинтересоваться им ещё сильнее. Стоило допустить, что вся эта реакция была наигранной, имела целью сбить его с толку.       Чонин устало потряс головой. Происходящее казалось ему чьей-то глупой шуткой. Поведение До Кенсу совершенно непредсказуемо, и на то могло быть две причины. Либо его информаторы плохо изучали объект, либо Кенсу менялся прямо сейчас. При должном настрое такие, как они с Кенсу, могли обмануть полиграф, но сегодня Кенсу с собой не справился. Тот босс До, которого он знал прежде, никогда не терял самообладания, жёстко и быстро расправлялся со своими конкурентами, был безжалостен к врагам и предателям и абсолютно бесчувственен. Он никого не стал бы уговаривать, обхаживать, соблазнять, он просто брал то, что хотел.       Или кого хотел. Но не сегодня. Горящие глаза, чуть приоткрытые губы, частое дыхание, а когда он прикоснулся к Чонину, его руки были горячими, как печь, и слегка влажными — всё это неопровержимые признаки волнения, которые скрыть почти невозможно. И причиной этого волнения была страсть к Ким Чонину. Сегодня Чонин на него не смотрел прямо, но в следующий раз он будет намеренно провоцировать Кенсу взглядом, чтобы проверить свою теорию.       Следующие несколько дней Чонину казалось, что его избегают. Кенсу либо уходил до его пробуждения, отказывался от совместных трапез, ссылаясь на занятость. Вечерами он являлся домой позднее обычного, а Чонин оказался предоставлен сам себе, если не считать постоянный надзор охранников. Однажды проезжая по улице, Чонин открыл окно, чтобы насладиться весенними ароматами, и заметил прогуливающегося с незнакомым парнем Тэмина. Чонин впился в него взглядом, пока Тэ этого не почувствовал и не стал искать глазами причину своего дискомфорта. Увидев Кима, он сперва нахмурился недовольно, а потом растерялся, заметив, что Чонин в чужой машине и в окружении незнакомых ему людей. Неужели заподозрил неладное? Впрочем, лучше бы ему ничего не знать. Неизвестно, когда Чонин освободится, да и смогут ли они потом быть вместе, тоже остаётся загадкой.       Чонин знал одно: он сам уже никогда не будет прежним.

–♦️–

      Для второго танца Кенсу выбрал электронную клубную музыку с рваным ритмом. Чонину пришлось попотеть, чтобы наложить на нее сложный и интересный танец из смешения разных танцевальных направлений, с большим объемом плавности и гибкости. Кенсу уезжал на два дня, так что у Чонина было больше времени подготовиться и продумать свои движения. В процессе подготовки он даже вошёл в раж и ненадолго забыл, зачем это делает. Поздно спохватившись, что его снимают скрытые камеры, Чонин прекратил тренировку и ушёл из спортзала.       В выбранный для выступления вечер ему принесли чёрные латексные штаны, слишком четко прорисовывавшие все детали фигуры, и хлопковую блузку, застёгивавшуюся лишь на нижнюю пуговицу и открывавшую для обзора весь его торс.       — Я это не надену! — объявил Кай слуге и нахмурился, увидев страх в его глазах.       — Вы не должны отказываться. Боссу До нельзя противоречить.       — Я сказал, что не надену. Так ему и передайте.       — Знаете, я оставлю это здесь, выполню свою работу и уйду, а Вы сами решайте. Хорошо?       Чонин терпеть не мог таких бесхребетных людей, готовых ко всему, лишь бы не сталкиваться с опасностью, хоть и понимал, что каждый выживает, как умеет. Он достал из шкафа свободные слаксы и водолазку, закрывающую всё, что можно, и в таком виде направился в спортзал. На входе ожидавший его Кенсу смерил парня недовольным взглядом.       — Почему Вы не надели то, что я выбрал?       — Потому что это возмутительно пошлый наряд.       — Это одно из условий нашего договора. Вы танцуете в том, что выбираю я.       — Тогда выбирайте правильнее, — огрызнулся Кай. — Музыку.       — Я не буду смотреть танец, пока ты в этом.       — Я не стану переодеваться.       Кенсу сегодня провел очень напряжённые и невыгодные для себя переговоры, его переполняла злость, и только ожидание эстетически прекрасного танца Кая немного охлаждало его раздражение. Но сегодня и Чонин решил испытать его терпение. Напомнив себе, что перед ним живая игрушка, которая сама выпрашивает проблемы, Кенсу подошёл к нему.       Чонин застыл посередине зала, как статуя, пока Кенсу обходил его вокруг, раздражённо топая по полу. Вдруг за спиной наступила тишина. Кенсу сегодня был чем-то раздражен, нервозность его выдавала. Возможно, знай он это заранее, Чонин не решился бы его злить, но теперь отступать уже поздно. Чонин напрягся, готовясь к нападению, потому что Кенсу явно собирался что-то сделать, хотел выместить на нём свой негатив. Но он оказался не готов к оглушающей боли от удара плетью, негромкий стон сорвался с его губ. Чонина готовили к разным видам боли, и эту он бы легко вынес, просто она была слишком неожиданной.       — Я не потерплю такого от своей игрушки. Пока ты согласился играть эту роль, так играй достойно и по установленным правилам, — процедил Кенсу, покачивая плетью, что Чонин мог получше её рассмотреть. Плеть была сделана из мягкой чёрной кожи, на конце она разделялась на три хвоста, каждый из которых был украшен суженой металлической пирамидкой. Наверняка останутся следы.       — Можешь забить меня до смерти. Быстрее освобожусь.       Кенсу взмахнул плетью и намеренно опустил все три хвоста ровно в сантиметре от ног Чонина. Юноша вздрогнул, но лицо сохранил.       — У меня есть идея получше.       Он подошёл вплотную, развернул плеть рукоятью к себе, выкрутил её до упора и достал спрятанный внутри нож с узким лезвием. Чонин поднял голову, показывая, что не боится ничего, что с ним могут сделать. Он на самом деле не боялся даже смерти, но если Кенсу предпримет что-то, угрожающее его жизни, Чонин будет бороться за себя.       — Я знаю, тебя тренировали выносить боль. Какое бы насилие я не придумал, ты скорее всего его выдержишь, даже если это будут иглы под ногти или снятие скальпа. Но я не хочу обезображивать такое красивое тело. Я хочу им наслаждаться, — произнёс Кенсу вкрадчиво, растягивая слова.       Чонин не ответил и всё-таки вздрогнул, когда Кенсу резким движением вспорол его водолазку до самого горла и разорвал ворот руками. Чонин закрыл глаза, чтобы не видеть ни его лица, ни того, что он сделает потом. Он решил не поддаваться больше ни на какие провокации, не отвечать, если спросят, и никак не реагировать на приставания.       Кенсу ухватился за пояс его брюк, расстегнул их и резким рывком разорвал. Вещи беспорядочной грудой упали к ногам. Чонин не открывал глаза, вытянувшись по струнке, даже удержался от того, чтобы сжать руки в кулаки. Вот сейчас его начнут бить по голому телу. Он втянул носом воздух, готовясь терпеть уже знакомую боль, но поперхнулся от неожиданности, когда горячие мозолистые руки Кенсу обхватили его за бёдра и притянули к чужому телу, а затем стали медленно гладить. Чонин распахнул глаза и встретился с его довольным ехидным взором, забыв как дышать и растерявшись.       — Не угадал, — усмехнулся Кенсу, продолжая чувственную пытку. Чужая рука накрыла пах и немного сжала, затем повторила тоже самое с ягодицами. Он попытался отстраниться, но тело уже стало ватным, отказываясь подчиняться, а Кенсу принялся изучать руками его торс с кубиками пресса и аккуратными маленькими сосками, не отводя тёмного нечитаемого взгляда от его лица. Чонин тоже не мог отвернуться, боялся, что если прервёт зрительный контакт, вообще потеряет самообладание. Надо было протестовать, прекратить это возмутительное действие, но бороться со своей чувственностью Чонин не умел. У него завязался тугой клубок напряжения внизу живота, ноги подкашивались, дыхание сбоило.       — Тебя не завоевать силой, только лаской, — прошептал Кенсу ему в губы. Чонин рвано дышал, сжав губы и едва сдерживаясь, пока Кенсу нагло наслаждался процессом. Одна его горячая рука погладила бедро, нырнула в бельё и приласкала плоть. Похотливая улыбка и плотоядный взгляд почти лишили Чонина самообладания, он отругал себя за то, что долго не прикасался к себе, сейчас напряжение не было бы таким сильным.       Кенсу продолжал свою пытку, умело возбуждая, открыл головку, провёл по ней подушечкой большого пальца, тихо усмехнувшись, когда Чонин не сумел сдержать дрожь. Кай понимал, что бы он сейчас ни сказал, Кенсу не остановится, но и показывать, как остро он реагирует на его действия, нельзя. Даже если он сейчас кончит в руки Кенсу, нельзя издать ни единого звука, ни одной эмоцией дать понять, что ему это нравится.       Внезапно Кенсу убрал руки, оставив Чонина на грани оргазма.       — А теперь танцуй. В таком виде, — сказал он, приблизившись к лицу парня так близко, что Чонин почувствовал его дыхание на своих губах. Взгляд Кенсу вдруг потемнел, как грозовая туча, уголки красивых губ опустились вниз. — А если откажешься, я изнасилую тебя и изобью, а затем повторю. Столько раз, сколько понадобится, чтобы ты подчинился.       Чонин боролся одновременно с бешенством и возбуждением, смотрел, не отрываясь, в его глаза и понимал — выполнит, всё выполнит и Чонин ничего не сможет сделать. А если будет сопротивляться, Кенсу просто свяжет его и сделает, что захочет, да ещё и насобирает компромата в самом неприглядном виде. Такого унижения он не может допустить.       — Музыку, — твёрдо произнёс Чонин.       Придётся танцевать голым и со стояком. А что ему остаётся? Но Чонин не покажет, что напуган или оскорблён таким отношением. Он вцепился взглядом в тёмные глаза и начал двигаться, завораживая противника красотой изгибов обнаженного тела и четкими мелко отрисованными движениями. Энергичные, страстные рывки сменялись волнующими покачиваниями бедрами, затем выпадами и взмахами он изображал сражение, давая понять, что станет бороться до последнего. Кай не отводил от противника пылающего взгляда, словно кидался молниями, замирал в угрожающей позе и плавно менял её на откровенно соблазняющую, а потом рухнул на пол, изображая достойную смерть.       Весь танец Кенсу высидел молча, откровенно пожирая его глазами и, судя по выпуклости на штанах, сам нехило возбудился. Значит, его догадка верна — эмоции До искренни. Как только Кай завершил выступление, босс молча вышел из спортзала, швырнув ему напоследок халат и подписанный акт.       Чонин не помнил, как добрался до комнаты, заперся изнутри на замок, скинул халат и залез под горячие струи душа. Перед глазами стоял Кенсу с плотоядным взглядом и похотливой усмешкой. Кай прикоснулся к себе, член болезненно реагировал на прикосновения из-за огромного возбуждения. Матеря До на все лады, он довёл себя до разрядки, сполз по стенке на пол и свернулся калачиком под хлестающим тело потоком воды. Кай старался убедить себя, что Кенсу ему противен, что возбудился он от танца и музыки, что глаза и улыбка До вовсе его не впечатлили. И ему это почти удалось.       Осознание, что он оказался прав, не приносило облегчения, Чонин понимал, что субъективный интерес всегда сложнее преодолеть. Чтобы разонравиться, ему надо постараться, но сперва понять, чем именно он так заинтересовал своего врага. А ещё Чонин с раздражением и потаённым страхом осознал: Кенсу слов на ветер не бросает и играет жестко. Именно играет.       Видимо, это и есть его слабость — игра. Ему должно быть интересно происходящее, должно вызывать эмоции, заводить, иначе он охладеет. Очевидно в Чонине его заводило сопротивление, проявление характера, эмоциональность, значит, всего этого следует избегать. Ему нужно стать скучной однообразной игрушкой, чтобы от него захотели поскорее избавиться. Чонин станет послушным, сдержанным, равнодушным манекеном, выполняющим все приказы беспрекословно, чтобы ничем, даже вздохом не провоцировать интерес врага.       Определившись с дальнейшим поведением, он насухо вытерся, добрёл до кровати и, как был голый, завалился спать. Последним, что он видел перед отключением сознания, был жадный взгляд темных глаз.