Проигрывать достойно
7 июля 2021 г., 21:00
Для третьего танца Кенсу выбрал особенную музыку с боем тамбуринов на фоне, с меняющимся ритмом и энергичной атмосферой, напоминающей о жарких африканских прериях, танцах у костра и обнажённых телах. В качестве наряда он подготовил свободные хлопковые штаны и рубашку со шнуровкой на груди — удобно и не вульгарно, как предпочитал Чонин, но достаточно, чтобы удовлетворить эстетические желания Кенсу. Босс понимал, что слишком увлекся этой игрой, позволил себе чувствовать, допустил Чонина в запретное — его душу.
Впрочем, он ведь сам хотел разбудить чувственность юноши, не понимая, что утонет в целом океане. Нужно бороться с собой, но пока Кенсу не готов к этому. Вместе с тем план соблазнения работал исправно, он не давал Чонину ни времени, ни возможности обрести спокойствие и уравновешенность, постоянно выводил из себя, дразнил и возбуждал. И как только раньше не пришло в голову проверить интимную сферу его жизни? Точнее, он проверял, его ищейки перекопали все связи Чонина, но, очевидно, парень хорошо скрывал своих мужчин, или мужчину, если таковой был один. Похвально.
Музыка ожидаемо захватила Чонина, разбудила потаённое, взбудоражила, она отзывалась в подсознании, затрагивала что-то темное глубоко внутри, первобытную страсть, для которой нет преград. Музыка подчиняла.
Можно было бы сдержать пыл, станцевать скромнее, проще, но тогда Кенсу упрекнёт его в отсутствии старания и неискренности и не подпишет последний акт. Он выбрал чувственный контемпорари, состоящий из различных техник модерна, импровизации, восточных единоборств и даже йоги. Кай танцевал на эмоциях, плавно выгибаясь, эротично двигая бёдрами, запрокидывая голову, проводил рукой по своей коже и груди в ласкающем движении. Быстрые движения чередовались с медленными, плечи призывно покачивались в такт музыке, он то резко вскакивал, то растекался по полу, бросался красноречивыми взглядами в Кенсу и завершил танец падением на колени в паре метров от него.
Грудь его тяжело вздымалась, к влажному от пота телу липла тонкая одежда, прорисовывая точёные контуры без единой лишней детали, глаза были зажмурены. Кай понял, что проиграл. Музыка сломила его, завела, раскрепостила, бёдра горели от напряжения и желания, сердце бешено стучало, танец стал всего лишь прелюдией, и теперь ему дико хотелось продолжения. Приоткрыв глаза, в которых без труда читалось желание, Кай облизнул сухие губы.
Кенсу, до этого момента смотревший на него нечитаемым взглядом, напряжённо впившийся руками в подлокотники кресла, сорвался с места, за мгновение преодолев разделявшее их расстояние, ухватил Чонина за волосы, отклонив назад его голову, и жадно поцеловал. Кай даже не подумал сопротивляться, так отчаянно хотелось ласки. Поцелуй был грубым, требовательным, подчиняющим, именно такой ему сейчас и нужен. Но когда Кенсу повалил его на спину и устроился на его бёдрах, Чонин сквозь силу засопротивлялся, уперевшись в него руками, брыкаясь, и укусил за губу, чтобы прервать поцелуй. Сознание его затуманилось, эмоции захлестнули, он почти потерял связь с реальностью, но пока ещё соображал.
— Нет! Мы о таком не договаривались! — задыхаясь от желания выпалил он.
Кенсу не сдвинулся ни на сантиметр, продолжая удерживать его одной рукой. До чего же сильный! Тяжело дыша, он поймал возбуждённо-испуганный взгляд Кая и отчётливо проговорил:
— Умей проигрывать достойно, Ким Чонин.
Проигрывать. Какое обидное слово, но Кенсу прав. Он проиграл. Проиграл, когда музыка ещё только началась, когда почувствовал побежавшее по венам возбуждение, когда разгорячился до предела. Кенсу откуда-то узнал, что музыка и танцы заводят его, опьяняют, что в такие моменты Кай теряет контроль над собой. Его жалкие попытки остановиться сейчас никого не обманут: Кай хотел продолжения, а Кенсу хотел Кая.
Все эти размышления заняли не больше пары секунд, Чонин еле заметно ослабил упор своих рук в его грудь, но Кенсу этого было достаточно, он смял желанные губы поцелуем и запустил руку под влажную тонкую рубашку.
–♦️–
Проснулся Чонин абсолютно голым в своей постели. Один. Тело налилось приятной негой и удовлетворением. Чонин помотал головой, прогоняя яркие картинки прошлой ночи и залез в душ. Горячие струи воды напомнили жаркие руки Кенсу на его теле, Чонин застонал и тут же выкрутил вентиль на максимально холодную воду, от контраста вскрикнул, надеясь прогнать воспоминания. Но Кенсу не собирался вымываться из его головы. Он стал тщательно намыливаться, почти сдирал мочалкой кожу, долго стоял под жёсткими струями, намеренно причиняя себе боль. Ничего не помогало. Чонин не знал о связях Кенсу с мужчинами, но даже если он этим раньше не увлекался, то получать и дарить удовольствие умел виртуозно. Он играл на теле Чонина, как истинный мастер, заставляя его звучать неизвестной ранее мелодией, дёргал струны, о которых даже сам чувственный Кай не подозревал. Кенсу смаковал его подобно сладкому ликёру, разбудил в нём самые потаённые желания. А Чонин отдавался ему с такой страстью, что даже вспоминать было стыдно. Никогда и ни с кем он не терял контроля настолько. Чонин не сможет обмануть себя, убеждая, что такого любовника легко заменить. Он ещё не встречал даже вполовину похожего. Надо бежать и бежать как можно быстрее. Он уже потерял здесь частичку себя, нельзя потерять ещё больше.–♦️–
Завтрак накрыли как обычно в маленькой гостиной, перед ним оставили яйца, тосты, говяжий бульон с лапшой, несколько закусок и кофе. Всё, что Кай любил. Кенсу баловал его, как любимую наложницу, непостижимым образом узнавая или угадывая его предпочтения. Надо бы отказаться, не проявлять аппетита, но ему нужны силы, поэтому нужно есть, и Чонин заставил себя плотно позавтракать. Этот приём пищи всегда происходил в одиночестве, Чонину так больше нравилось, он мог спокойно поразмышлять, ни перед кем не скрываясь. Скорее всего здесь были установлены камеры видеонаблюдения, но сейчас ему было плевать. Он тщательно проанализировал свой вчерашний провал, понял, что сошлись воедино сразу несколько факторов: высокая степень риска, возбуждающая опасность, долгое воздержание и музыка. Кенсу специально подобрал мелодию, сопротивляться которой невозможно в принципе. Когда он уже допивал кофе, в гостиной появился Кенсу. Чонин надеялся, что его лицо не вспыхнуло слишком явно, что Кенсу ничего не заметил. Кенсу подошёл сзади, положил руки ему на плечи, провёл большим пальцем по красивой скуле и спустился по шее, вдоль артерии. Чонин дёрнулся в сторону от его руки. — Я выполнил уговор. Теперь Вы обязаны отпустить меня. — Я не подписал акт. — Не смейте! Вы дали слово! — Чонин со звоном поставил чашку кофе на блюдце и дёрнулся, чтобы встать, но Кенсу придавил его плечи, не позволив. — Я сказал, что отпущу, если всё подпишу, — отчеканил он. — Только не надо врать, что Вам не понравилось! Я видел Вашу реакцию! Вы получили даже больше, чем мы договаривались. Подписывайте! — Мне понравилось. Так сильно понравилось, что теперь я совершенно не хочу отпускать тебя, — проговорил Кенсу, наклонившись к его уху. — Это бесчестно! Своё слово нужно сдерживать, иначе к Вам не будет ни уважения, ни доверия! — взбунтовался Чонин, пытаясь сбросить его руки. — Согласен. Я вернусь к первоначальному предложению. Встречайся со мной, Ким Чонин, и я отпущу тебя. Мы будем видеться периодически и отлично проводить время вместе. Я предложу твоему клану сотрудничество и не стану предпринимать попыток поглотить его. — А потом? Когда наиграетесь? — Чонин старался соблюдать субординацию. — Не уверен, что наиграюсь. Мой интерес гораздо глубже. — Нет. Я Вам больше не верю. — Если согласишься встречаться со мной, разумеется, тайно, я открою дверь немедленно. — Тоже самое Вы говорили про танцы. — Это была уловка. Я намеревался переубедить тебя. Это единственное условие, которое я предлагаю. — Но почему? Зачем я Вам? — Потому что иначе мне не интересно. Могу себе позволить. А с тобой интересно. — Это не серьёзно. Я отказываюсь. — В таком случае, я буду рад продлить своё гостеприимство, пока ты не согласишься. — Я не соглашусь. — Ты мне нравишься, Ким Чонин, — Кенсу отпустил его плечи, обошёл справа и присел на пустой стул рядом, лицом к лицу, с удовлетворением отметив, как нервно юноша сглотнул. — И я хочу тебя. Эта страсть не скоро пройдёт. — Я больше не стану спать с вами. — Никогда не говори никогда. — Ненавижу. — Сколько угодно. Кенсу знал, что победил. Но Чонин держался молодцом: упорный и не сломленный, он тем не менее старался изо всех сил противостоять собственным демонам. Кенсу будет соблазнять его медленно и терпеливо и рано или поздно подчинит себе. Чонин уже почти сдался, ему не побороть собственную натуру. Кенсу сумел нащупать его слабости. Любой другой, получив удовлетворение, быстро остывал и терял интерес к сексу. Но не Чонин. Чувственность — его второе имя, сексуальность — его ядро, Кай продолжал реагировать даже после яркого оргазма, стонал так, что у Кенсу совсем тормоза отказывали. Теперь Кенсу не мог его потерять.–♦️–
Всю следующую неделю Кай отдавался работе: съёмки для журнала и в рекламном ролике, читка сценария для участия в веб-дораме, соглашение о его участии в качестве представителя нового модного бренда, присутствие на открытии бутика. В свободное время он выматывался в спортзале, чтобы сил оставалось только на душ. Всю неделю успешно получалось игнорировать намеки Кенсу, даже сказанные его бархатным тембром комплименты. Если тело Чонина и реагировало, он быстро справлялся с этим в душевой, спуская напряжение, и заваливался спать. На съёмке количество людей было ограничено. Об этом заранее договаривался секретарь Тен по указанию босса До. Когда Чонина привозили, студию закрывали на замок, никто не мог покинуть её до окончания процесса. Все участники ненавязчиво проверялись службой охраны До под предлогом безопасности. Поэтому и сегодня Чонин не ожидал ничего нового. Ему уложили волосы, одели, нанесли лёгкий макияж, и процесс пошёл. Портретная тарелка освещала лицо, вспыхивали октобоксы, высвечивая все детали нарядов, ассистенты фотографа суетились вокруг с отражателями. Две сотрудницы бутика, предоставившего наряды, помогали ему менять костюмы, поправляли волосы и одежду между щелчками фотоаппарата. В привычной рабочей суете Чонин даже немного расслабился, когда к ноге в области носка вдруг прикоснулось что-то холодное. Ни единым мускулом не выдав своего волнения, он завершил съёмку, ответил на вопросы интервьюера и, переодевшись в удобные слаксы и свитер, отправился к машине в сопровождении охраны. В носке по-прежнему холодел металл. Только оказавшись в своей комнате, Чонин смог выдохнуть. Кажется, никто не заметил, что ему подсунули в носок, его не обыскивали, даже не смотрели косо. Нагнувшись, он достал металлический предмет, которым оказался складной нож из японской стали с японскими иероглифами. Чонин говорил и читал на нескольких языках, так что ему не потребовалось и минуты, чтобы перевести надпись.«Будь храбрым. Используй ум. Рука помощи тянется навстречу.»
Итак, ему передали нож. Очевидно, дед задумал ещё одну диверсию, но для её успеха Чонину нужно вырваться из особняка. Скорее всего люди клана Ким сторожили снаружи, имелись постоянные посты наблюдения, но близко их не подпускали. Значит, Чонину нужно добраться до нейтральной территории, на которую власть До не распространяется, в любом направлении от особняка. А сделать это можно было одним единственным способом. Убивать Кенсу ни в коем случае нельзя, с охранниками он один не справится. Ох, как же он сейчас жалел, что бросил боевые искусства! Придётся брать в заложники босса. Живым его отсюда никто не выпустит, а в случае смерти босса, вообще четвертуют. У мафии свои законы, и Чонин прекрасно их знал, именно для этого ему дали оружие. Такую же сталь самураи применяли для изготовления своих фирменных катан, она очень тонкая и крепкая, режет даже левитирующее в воздухе перо или волос. Итак, у него появился реальный шанс, теперь главное — не облажаться и не дрогнуть, и ещё важнее — устоять перед собственными желаниями.
