Игрушка босса

      Вечером Чонин отправился в зал, чтобы потренироваться. За последние три недели он сумел восстановить свою физическую форму и теперь был более подготовлен, чтобы сбежать или бороться. С ножом Кай решил не расставаться, вдумчиво анализируя подходящий для нападения момент, каких в доме Кенсу было меньше, чем окон в его комнате.       Закончив блок из отжиманий, он передохнул немного и направился к ремням TRX, чтобы сделать подтягивания с собственным весом. Спорт наравне с танцами помогал ему находиться в тонусе, укреплял и раскрепощал. Мышцы от тренировки налились, кровь прилила ко всем конечностям, Кай ощущал себя сейчас способным на всё. Именно это время выбрал Кенсу, чтобы прийти.       — Как тренировка?       — Вполне успешно.       — Я рад.       — Вы как-то предлагали спарринг. Попробуем?       — Почему бы и да? Я переоденусь.       Спарринг — отличный способ напасть, не вызывая подозрений. Сейчас Кай как никогда был в форме, уверен в себе, он надеялся отвоевать первенство и прижать Кенсу к стене с ножом у горла, чтобы вырваться на свободу. До, конечно, заподозрит подвох, но нужно действовать непредсказуемо.       Кенсу появился в зале 10 минут спустя, одетый только в тренировочный белый халат и свободные штаны. Мужчины встали в боевые позиции друг против друга, и Кай первым сделал выпад. Догадался ли Кенсу, зачем он это затеял, или воспринял бой как игру? Но Ким боролся по-настоящему, не на жизнь, а на смерть, буквально сражался за свою свободу. Кенсу оказался достойным и очень сильным противником. Гибкий и верткий, он умело уходил от захватов, защищался от ударов и неожиданно нападал. Каю пока хватало выносливости, но мышцы уже начали уставать, враг оказался выносливее. Пора было заканчивать представление. Он намеренно отвлёк внимание противника косым взглядом в сторону, кувыркнулся вперёд, незаметно выдернув из кроссовка нож, резко развернулся, толкнув Кенсу ногой в грудь так, что тот отлетел к стене, и приставил нож к горлу.       — Неплохо, — ухмыльнулся босс. — Я ждал, пока ты решишься.       — Выведи меня отсюда и отпусти, — потребовал Чонин, не отрывая от него глаз. Взгляд Кенсу, ещё секунду назад жёсткий и хищный изменился, в нём появилось волнение и томность, он слегка прищурился, хищно улыбаясь.       — Нет.       — Я заставлю.       — Убивать меня нельзя, и ты это знаешь. Но я тебя не отпущу.       Чонин прижал нож посильнее, давая почувствовать остроту холодной стали.       — Я не боюсь тебя, Чонин. И смерти не боюсь.       — Я знаю. Развернись.       Вместо ответа Кенсу положил руки ему на талию у края спортивных штанов.       — Убери руки, — рыкнул Чонин, пытаясь оттолкнуть его второй рукой, но Кенсу вцепился в него прочно, сдавливая бока и засовывая пальцы под футболку. Кожа мгновенно вспыхнула в этих местах, а тело отозвалось на касание, и Чонин проклял себя за чувственность, а Кенсу за сильные руки.       — Не трогай меня. Я не принимаю твои условия и не желаю больше здесь оставаться.       — А я желаю. Ты очень сексуальный сейчас, — выдохнул Кенсу, потянувшись к нему навстречу, несмотря на нож у горла. От давления холодного лезвия на его коже выступила капля крови.       — Ты сумасшедший, — пробормотал Чонин в отчаянии.       — Да. Всегда таким был. Я хочу тебя. И я получу тебя.       — Нет.       — Сдавайся, Чонин.       — Иди к чёрту.       Кенсу резко сунул руку в его штаны, решительно обхватив наполовину возбуждённый орган.       — А твое тело с тобой не согласно. Ух, какая обратная связь!       Чонин растерялся на долю секунды. Убивать нельзя, но и его требованиям Кенсу не подчиняется, вжавшись в стену спиной и нагло лаская. Надо было немедленно прервать это, вырваться из его объятий и бежать.       — У тебя есть шанс, — вдруг сменил тактику Кенсу, отвлекая. — Убей меня. Из этого зала есть выход в сад. Там две собаки, охраняющие территорию. Если добежишь до забора быстрее них, там всего один охранник на углу. Прирежь его. В десяти метрах дежурит машина Дали.       Манящий вкус свободы почти сразу отозвался горечью, потому что Чонин разгадал его планы, а Кенсу не прекратил ласкать его.        — Я не идиот, чтобы попадаться на такую провокацию. Ты не дашь мне сбежать, твои люди тоже. Выведи меня отсюда.       — Нет, — ускоряя движения рук ответил Кенсу.       Чонин подавил стон, жадно втянул носом воздух и снова попытался отстраниться. Минутный приступ злобы, еле заметное подрагивание руки с ножом — и он проиграл. Кенсу подставил ногу, сбивая его, толкнул вперёд, заломив вторую руку и развернул спиной к стене. Кай немного съехал вниз, теряя равновесие, и Кенсу оказался теперь выше него. Каким-то образом удалось удержать нож у его горла, Чонин не собирался сдаваться.       — Ты так и не научился проигрывать, — резюмировал Кенсу. — Ты мог отдаться мне, соблазнить, усыпить мою бдительность, но ты решил противиться и мне, и собственной природе. Ты хочешь меня, Чонин, как и я тебя. И мы равны. Когда-нибудь ты это поймёшь. А сейчас убери нож.       — Ни за что.       Кенсу напряг шею и подался вперёд. Бесстрашный и решительный, этим он и пугал своих врагов. Лезвие вдавливалось в кожу, выступило ещё несколько капель крови, и Чонин понял, что его вынуждают принять решение. Их только два, и первое нельзя допускать ни в коем случае. Он ослабил давление, Кенсу мгновенно выбил из его руки нож, а саму руку прижал к стене.       — Сколько же в тебе страсти, — пробормотал До, жадно набрасываясь на приоткрытые в гневе губы.       Чонин пытался сопротивляться, пытался вырвать руку, кусался, но Кенсу невозможно было сломить, а собственное тело снова предало: ноги подкосились, внутри вспыхнул пожар. Кенсу, почувствовав его реакцию, застонал в поцелуй так сладко, что Чонин сломался. С своём желании Кенсу его не обманывал, Кай чувствовал его искренность. Он пытался сопротивляться, сжимая губы, но властный язык не позволял, почти насилуя рот, он сжал бёдра, Кенсу раздвинул их твёрдым коленом, заставляя его раскрыться, обнял, притягивая к себе, забрался рукой под футболку, а второй вцепился в волосы, отклонив его голову немного назад и в сторону, открывая шею. Провёл языком по сонной артерии, прикусил ровно по середине и зализал место укуса. Чонин задрожал в его руках от чрезмерной эротичности этих действий. Только бы Кенсу молчал, только бы не говорил ничего своим бархатным голосом, но До словно слышал его мысли.       — Ты очень красивый, Чонин, пылкий, томный, ты жаждешь ласк и нереально отдаёшься. Ты меня опьяняешь и вызываешь привыкание.       Чонин уже плохо соображал, что происходит, и, когда Кенсу снова поцеловал его, ответил на поцелуй яростно, почти безумно. Полубессознательный мозг посылал сигналы только в одном направлении, Чонин смутно почувствовал, как оказался на матах на спине, как Кенсу резко содрал с него футболку, как стащил штаны, требовательно ласкал и гладил, как позже выбивал стоны, разрывавшие глотку, потому что такого Чонин не испытывал ни с кем. Оргазм почти сорвал ему голос и разрушил остатки самообладания. Чонин растворялся в его послевкусии, наслаждение растекалось по венам, лишая его способности двигаться. Кожа горела под жаркими губами Кенсу, вспыхивала островками в тех местах, где он прикасался, мозг слышал только его жаркий шепот, а потом отключился.

–♦️–

      Проснулся он от неудобной позы. Потянулся, ощущая, как расслабляются затекшие мышцы. Сознание было заторможено, а тело разомлело от пережитого, резко накатили воспоминания того, что делал с ним Кенсу. Чонин зло ударил кулаками по простыне.       — Я же говорил.       Чонин подскочил в постели. Кенсу восседал на её краю, прислонившись спиной к дальней спинке кровати и работал в планшете.       — Убирайся, — рявкнул юноша, недовольный посягательством на своё и без того ограниченное личное пространство.       — Ты же понимаешь, что я уйду, когда посчитаю нужным. Я предоставил тебе свободу, позволял уединяться, но сейчас я хочу поговорить с тобой.       От его присутствия Чонина ощутимо потряхивало, тело наэлектризовалось, слишком ярки были воспоминания.       — Я же сказал, нет.       — Передумай. Ты не сможешь бороться со мной. Наше влечение взаимно, как бы ты не сопротивлялся. Такого мощного наслаждения я ещё ни с кем не испытывал. Но сейчас я говорю не только о физической стороне. Мне нравится твой характер, сила твоего духа, твоё упорство. Я не хочу ломать тебя, даже берегу твой внутренний мир. Подумай, Чонин.       — Мой ответ неизменен. Отпусти меня. — Чонин снова растерялся от его искренности и прямолинейности, от признания, так похожего на его собственные мысли, поэтому решил просто гнуть свою линию без оговорок.       Кенсу тяжело вздохнул, поднялся с места, обошёл кровать и присел рядом с ним.       — Жаль. Мы могли бы разнообразить наши отношения более нежными моментами.       Чонин вдруг подумал, что если к безумной страсти Кенсу добавится ещё и нежность, он вообще пропадёт.       — С кем ты воюешь, Кай? — почти шепотом спросил До, серьёзно глядя ему в глаза. — Со мной? Нет. Ты воюешь с собой. Потому что, стоит тебе пересмотреть свои взгляды — всё изменится. Я не знаю, что именно тебе наговорили обо мне, но ты знаешь меня даже лучше, чем многие, потому что с тобой я делаю вещи, которые никогда не делал. Я человек жесткий и прямой, я умею казнить и все решения принимаю только головой. Но с тобой матрица сбоит. С тобой я могу быть разным, если ты захочешь.       Чонин слушал его почти завороженно, в который уже раз чувствуя себя загипнотизированным его тёмными глазами, глубоким тембром, аурой уверенности и силы. Кенсу потянулся к нему и Чонин удержался от того, чтобы дёрнуться в сторону, да и убегать ему было некуда, а бороться… Вчера Кенсу наглядно показал, что его не победить. Враг коснулся его губ очень осторожно, ласково, провёл языком по ним, и Чонин зачем-то приоткрыл губы. Этот поцелуй был ни на что не похож, потому что отличался нежностью и спокойствием. Кенсу просил ответа, изучал его, позволяя изучать себя в ответ. Он не касался Чонина руками, не пытался давить, но завоёвывал трепетно и терпеливо. И Чонин ответил, наблюдая за собственной реакцией и за тем, как далеко Кенсу зайдёт. До становился жаднее, сильнее впивался в его рот, стал аккуратно укладывать его на подушки, но потом вдруг прервал поцелуй и выпрямился.       — Видишь? Всё возможно. Я не укушу, если ты не нападёшь первым. И остановлюсь, если попросишь. Ты можешь даже иногда быть ведущим, если захочешь.       — Я не могу доверять тебе.       — Было бы странно, если бы доверял, — печально согласился До. — Но всё может измениться. Подумай над моими словами. Увидимся вечером.       Чонин закусил губу, чтобы не сказать лишнего, не спровоцировать очередной конфликт, пока они вот так мирно разошлись. Он откинулся на подушки. Стоило прикрыть глаза, как под веками снова замелькали картинки вчерашней ночи, требовательные руки на его теле, горячие губы на…       Надо это прекращать! Так не может дальше продолжаться! Это всё неправильно, в конце концов!       На телефоне запиликало оповещение о сообщении в Instagram. Чонин вошёл в свой аккаунт и увидел поздравление с днём рождения. Надо же, он и забыл. Оповещения приходили от друзей и коллег по цеху, даже кинорежиссёр поздравил его. И у Тэмина в сториз появилось поздравление с фотографией со съёмок, где они тренировались вместе. Он даже забыл о Тэмине в эту последнюю неделю. Сейчас он попытался воспроизвести в памяти встречи с Тэмином, его прикосновения, улыбки, но получилось как в тумане. Чужие темные глаза, чужие пухлые губы и мозолистые руки, всё это перебивали нежного Тэмина. Чонин вздохнул обречённо.        Если бы не плен, сегодня он устроил бы вечеринку с большим количеством алкоголя и музыки в каком-нибудь клубе, а позже утащил бы к себе Тэмина. Но приходилось коротать день в одиночестве. Завтракать юноша отказался, залипнув в соцсетях на несколько часов, обед попросил принести в комнату, загрузил по интернету фильм и просто валялся на постели, коротая время.       Вечером его пригласили на ужин от имени босса. Вопреки привычному, сегодня ужин обслуживала девушка из кухни, миловидная и тихая. Она подала празднично украшенные блюда, налила ему в бокал лёгкое десертное вино его любимой марки и молча отошла в сторону в ожидании команд. Чонин уже даже не удивлялся, как Кенсу удаётся узнавать, что он любит.       — С днём рождения! — поднял бокал Кенсу. Чонин ничего не ответил, молча отпил глоток и принялся за еду. Кенсу никак не отреагировал на его поведение. Но немногим позже достал из кармана маленькую чёрную бархатную коробочку, перевязанную серебряной лентой.       — Прими от меня подарок.       — Если там не оружие, чтобы тебя убить, то спасибо, не надо.       Кенсу засмеялся, разглядывая его насупленное лицо.       — Там кое-что получше. У меня есть один приятель, композитор, я попросил его написать музыку для тебя. Объяснил, что примерно хочу и он написал.       Чонин удивлённо воззрился на него. Музыка? По спецзаказу для него?       — Хочешь заставить меня снова… — осекся Чонин, нахмурившись и вспомнив, что сегодня они не одни.       — Нет. Это просто подарок. Я попросил его написать музыку, которая отражала бы моё отношение к тебе.       Чонин взял в руки коробочку, повертел немного, но не открыл. Кенсу дал команду служанке, она вышла ненадолго, а вскоре появилась снова с небольшим аккуратным тортиком, украшенным свечкой.       — Задуешь?       — Я в это не верю.       — Тогда я задую за тебя, — хмыкнул Кенсу и исполнил обещанное. Чонина ничто не радовало, даже такая аккуратная забота о его празднике. Когда служанка разрезала тортик и положила ему на тарелку, он не попробовал.       — Ты ведь сладкоежка, — сказал До, — почему отказываешься?       — Не хочу.       — Ну хотя бы возьми с собой, вдруг передумаешь.       — Зачем всё это?       — Пытаюсь извиниться за своё поведение.       — Ты не раскаиваешься.       — Нет. И всё же я был груб с тобой.       — Спасибо за ужин. И за подарок. Я пойду спать.       Чонин поднялся из-за стола, взял коробочку, коротко поклонился и в сопровождении вездесущего охранника ушёл в свою комнату. Подарком оказалась небольшая черная флешка, которую он сразу выбросил в мусорное ведро. Минут через 10 в дверь постучали, вошла давешняя служанка, внесла поднос с чайничком, кружкой и отрезанным кусочком торта.       — Господин До велел принести Вам чаю, господин Ким.       — Почему именно этот торт? — спросил Кай.       — Это любимый торт господина До.       — Вот как? Спасибо. Оставьте на столе.       Девушка ни в чем не виновата, и Чонин не станет срываться на ней. Торт тоже хотелось выбросить или размазать по лицу Кенсу, но ведь и еда не виновата в том, что её приготовили по просьбе До. Как и музыка, и её создатель. Чонин подумал немного, вытащил флешку из мусорки и вставил в разъем компьютера. Затем оперся бёдрами о стол, взял с тарелочки ложку и отломил кусочек десерта.       Попробовав, он удивлённо уставился на торт. Надо же, какое объедение! У Кенсу отменный вкус, с этим не поспоришь, надо будет передать похвалу повару. Музыка, лившаяся из динамиков, заполнила комнату особенной атмосферой, лирические нотки смешивались с энергичными, рождая новое звучание. Чонин прислушался. Кенсу сказал, что просил композитора передать через эту музыку его восприятие Чонина. Он прослушал все.       Именно таким он его себе представляет? Красиво. Чонин вдруг поник. Если подумать, Кенсу не сделал ему ничего плохого, кроме того, что удерживал в неволе и принуждал к сексу. Впрочем, в неволе вкусно кормили, а в сексе доводили до исступления. Всем бы такой плен. Кай усмехнулся собственным мыслям. Как же он сейчас жалок.