Игрушка босса

      Во дворе особняка Кенсу сам открыл ему дверь машины и подал руку. Слуги в это время уже расходились по домам, оставался только дворецкий и охрана, а она натренирована так, что не станет видеть того, чего не нужно. Кенсу пригляделся к Чонину. Двигался юноша заторможено, смотрел в одну точку перед собой, на вопросы не отвечал. До провёл его в особняк, запер за ними дверь и тихо сказал.       — Тебе лучше пойти поспать.       Чонин молча уставился в рисунок на ковре и часто дышал. До понаблюдал за ним немного, затем втолкнул в кухню, нашёл в шкафчике бутылку бренди, налил половину стакана и сунул ему под нос.       — Пей.       Юноша молча взял стакан и осушил залпом, крепкий алкоголь обжёг горло и сбил дыхание, парень закашлялся.       — Живи, Чонин, слышишь? Это не конец света. И не делай поспешных выводов.       — Я вообще ничего не понимаю.       — Присядь. Налить ещё?       — Не хочу.       — Спорим, ты сейчас голоден?       Чонин прислушался к своему организму и с удивлением понял, что Кенсу прав, в подтверждение желудок жалобно заурчал. Кенсу усмехнулся, глядя на его удивленное лицо, снял с себя пальто и повесил на стул. Затем уверенно направился к холодильнику, достал из морозилки пакет морепродуктов, в шкафу нашёл лапшу и посуду. Поставив на плиту сковородку, До плеснул туда масла и устричного соуса, в кастрюле закипятил воду и отварил морепродукты, во второй — лапшу. Затем слил воду и смешал всё в сковороде, поджаривая на сильном огне, добавил специи, выложил на тарелки и поставил одну перед Чонином, а вторую — перед собой.       Чонин наблюдал за его действиями слегка заторможено, а когда учуял аппетитный аромат готового блюда с изумлением спросил:       — Есть что-нибудь, чего ты не умеешь?       Кенсу добродушно улыбнулся.       — Танцевать балет.       Кай хрюкнул в кулак, поперхнувшись мидией.       — Ешь уже, — улыбнулся Кенсу, захватывая палочками порцию лапши.       У Чонина пока не укладывалось в голове, почему Кенсу такой опытный и самостоятельный. Вот и огнестрельные раны умеет обрабатывать, и готовить. Он молча уплетал странный поздний ужин, дивясь про себя, насколько вкусным получилось у Кенсу блюдо из совершенно обычных продуктов. Сам парень максимум что умел — залить кипятком рамён. Почему-то вспомнился тортик на день рождения.       — Если б я не знал, то подумал бы, что торт на мой день рождения тоже готовил ты.       — Так и есть.       Чонин замер, не дожевав креветку.       — В смысле?       — Я говорил тебе, что у меня две слабости. Одна из них — ты, а вторая — кулинария. Я люблю готовить, но делаю это всегда втайне. Никто, кроме моего повара, об этом не знает. Ну, теперь и тебя.       Так вот почему повар удивился, когда Чонин поблагодарил его за торт.       — Надо же.       — А ты думал.       — Я вообще об этом не думал.       — Начинаешь приходить в себя, — отметил Кенсу.       Чонин нахмурился.       — Всё не так уж плохо.       — Ты же понимаешь, что дед отдал такой приказ только потому, что узнал, что мы целовались в машине?       — Понимаю. Но ещё я понимаю, что ты по-прежнему его единственный наследник, и заменить тебя некем. Так что он не станет больше покушаться. Скорее всего поддался эмоциям, посчитал тебя предателем. Он передумает. Я добьюсь, чтобы он вышел на контакт, и вы поговорите, объяснишь ему.       — Он не станет слушать.       — Куда он денется.       — Он решил меня убить только из-за того, что я поцеловал мужчину, понимаешь?!       — Не кипятись. Твой дед старой закалки, наверняка он знает о подобных отношениях, возможно, даже в его окружении есть такие пары, но от тебя он не ожидал. Возможно, если бы это был не я, он бы не среагировал так радикально. Не исключаю, что он покапризничает какое-то время, будет тебя игнорировать, возможно, даже появится на людях с псевдовнуком. Не впечатляйся. Я бы примерно так и поступил.       — И что мне делать всё это время?       — Восстанавливайся. Раны не особо глубокие, если завтра станет хуже, я приглашу врача. А пока отдыхай, слушай музыку и танцуй, если захочешь. Ну и ешь хорошо, тебе нужны силы. Я теперь даже вынужден предоставить тебе укрытие. Это больше не плен. Прикажу убрать видеокамеры из твоей комнаты, чтобы ты чувствовал себя свободнее.       — Иногда мне кажется, что ты сумасшедший.       Кенсу как раз убирал тарелки в раковину, помыл руки, вытер насухо и подошёл к нему вплотную. Взял его лицо в свои ладони, ласково погладил, провёл большими пальцами по бровям и губам, а затем прошептал, не сводя с него глаз.       — Сегодня, когда я понял, что тебя пытаются убить, чуть не сошёл с ума.       Чонин нервно сглотнул, глядя в его лицо и чуть приоткрыл губы. Кенсу потянулся к нему, нежно поцеловал, зарывшись пальцами в его растрёпанные волосы. Чонин жадно ответил на поцелуй, растворяя в нём свои переживания и растерянность, ища поддержку и понимание, которые, как ни парадоксально, сейчас ему мог дать только его главный враг. Кенсу не давил на него, не пытался углубить поцелуй, не предпринимал попыток зайти дальше, и Чонин просто наслаждался непритязательной лаской. Немного успокоившись, Чонин взял руками его плечи, отстраняясь и прерывая связь, закусил губу и с сомнением попросил:       — Давай остановимся на этом.       — Хорошо, — понимающе кивнул Кенсу. — Если передумаешь, ты знаешь, где моя комната.       Чонин кивнул, слез со стула, захватил куртку и вышел из кухни. Полностью мыться было нельзя, чтобы не намочить свежие повязки на ранах, поэтому он аккуратно принял душ, вытерся и натянул домашние штаны и свободную футболку. Усевшись на кровати и подобрав под себя менее повреждённую ногу, Чонин открыл интернет на телефоне, чтобы отвлечься, но сконцентрироваться на развлекательных роликах не получалось, мысли постоянно возвращались к произошедшему.       Чонин анализировал поведение деда и наёмников, раз за разом прокручивал в голове их слова, рассматривал ситуацию в разных проекциях и пытался решить, что делать дальше. Чонин никогда не предполагал, что деду может прийти в голову убить его, пусть даже он считал поведение внука отвратительным и неприемлемым, но убивать? А Кенсу повёл себя именно так, как должен тот, кому ты небезразличен. А потом его признание на кухне…       Возможно, Дали этого не хотел, но сегодняшним нападением он сам подтолкнул Чонина к Кенсу гораздо ближе, чем сам Чонин решился бы.       Он вертелся несколько часов, пытался читать и слушать музыку, но мысли путались, а заснуть не получалось. Измучившись, накинул на плечи куртку, в доме было немного прохладно, сунул ноги в домашние лоферы и побрёл к комнате Кенсу. Дверь отворилась легко, До лежал на кровати спиной к нему и мерно дышал.       — Спишь?       Мужчина заворочался, затем резко сел и оглянулся.       — Что случилось?       — Не могу спать и перестать думать. И нога болит.       — Иди сюда, — Кенсу похлопал по кровати рядом с собой. Чонин прошлепал к нему и присел, поморщившись от стрельнувшей в ноге боли. Кенсу протёр заспанные глаза, зевнул.       — Уколоть тебя ещё?       — Угу. Только не так резко.       — Тогда не было времени, я буду осторожнее, — согласился Кенсу, повозился в шкафу, откопал аптечку, достал шприц и сделал укол.       — Спасибо. Сколько у тебя аптечек?       — В машинах, во всех спальнях и в кухне. Повара тоже нередко ранятся.        — Здорово. Я даже не знаю, есть ли в особняке деда хоть одна.       — Наверняка есть.       — Обычно он вызывает доктора.       — Это ничего не значит.       Кенсу осмотрел его раны и заменил повязку, пропитавшуюся кровью, неторопливо сложил медикаменты в аптечку, а потом снова сел рядом и спросил.        — Стало легче? Попробуешь уснуть?       — Подожди, не прогоняй, — едва ли не жалобно попросил Кай. Кенсу всмотрелся в печальные растерянные глаза и не смог отказать.       — Всё ещё не можешь поверить? — спросил он.       — В голове не укладывается. Ну, я понимаю, что он мог сильно разозлиться, психануть, но чтобы приказать убить меня…       — Видимо, вы недостаточно хорошо друг друга знаете.       — Ты так спокоен, как будто ожидал этого, — Кай подозрительно посмотрел на собеседника.       — Я всегда спокоен. Ты хоть раз замечал у меня сильные эмоции? — с улыбкой парировал Кенсу.       — Замечал, когда… — Кай вдруг замолчал, осознав, что единственные яркие эмоции у Кенсу он видел в отношении себя, в остальных случаях босс До действительно казался на редкость хладнокровным. Но когда смотрел на него, говорил с ним, когда они занимались…       Он прикрыл глаза на мгновение, подавляя минутное возбуждение при воспоминании их с Кенсу отношений. Эмоции. Наверное, свои самые сильные эмоции Кай испытывал от танцев, а вот на второе месте он смело мог поставить Кенсу, из-за которого его постоянно захлёстывало то гневом, то страстью. Кенсу для него как спусковой крючок, как напалм от бомбы, чем дальше — тем безопаснее. Только вот сейчас, когда он сидел рядом и неосознанно касался его ноги своей, Чонин чувствовал умиротворение. Этот человек, личное знакомство с которым началось далеко не мирно, сегодня спас его жизнь и за короткое время открыл глаза на многие важные вещи. Чонин осознал, что ему придется приложить максимум усилий, чтобы вернуться в собственный клан, ну или бросить всё и уйти в самостоятельное плавание, оборвать связи, вычеркнуть себя из семейного реестра. Без работы он явно не останется, главное, чтобы дед позволил ему жить.       — У тебя очень мрачные мысли, оставайся здесь, а я могу поспать в твоей комнате, чтобы не мешать.       — Не хочу оставаться один.       Кенсу сел на место и повернулся к нему.       — Тебе нужно чьё-то присутствие или поговорить хочешь?       — Я и сам не знаю. Эта ситуация очень странная. Я в растерянности, как всё это понимать, и ты… Твоё отношение смущает не меньше.       — Я был откровенен с тобой.       — Что мне теперь делать? Есть ли смысл возвращаться? Я думал о том, чтобы уйти из семьи.       — На месте Дали я бы тебя не отпустил.       — Считаешь, он так и поступит?       — Учитывая твою уникальность и по сути незаменимость, да. Сейчас он переживает шок, иначе бы так не сорвался, но он успокоится, подумает и примет тебя обратно.       — Он вернёт меня, чтобы убить? Или посадит на короткую цепь?       — А вот это зависит от того, что ты позволишь.       — Не понял?       — Ты уже совершеннолетний, ты вправе отстаивать свои границы и принимать важные решения. Ты вправе не прогибаться под старшего родственника, потому что ты тоже личность. Как и он. Правда, донести это до Дали будет проблематично, но я помогу тебе.       — Как?       — Мы используем Бён Бэкхёна.       — Я мало его знаю, дед не торопился нас знакомить.       — Если бы мог, я бы назвал Бэкхёна другом.       Чонин удивленно уставился на него, а Кенсу, усмехнувшись, продолжил.       — Я давно пытаюсь переманить его, но он верен твоему деду. И будет верен тебе. При этом, мы очень хорошо понимаем друг друга. Полагаю, в твоём клане он чувствует себя более востребованным, мне его профессионализм нужен меньше, чем его умение играть в шахматы, и он это понимает. Но с его верностью и заинтересованностью в твоём клане, он приложит максимум усилий, чтобы вернуть тебя. А я выставлю свои условия, так что всё наладится.       — Почему ты это делаешь?       — Когда впервые увидел тебя, были одни планы, но они менялись тем сильнее, чем ближе мы с тобой становились. Я многое узнал о себе благодаря тебе, так что считай это возврат долга. Я не желаю враждовать с тобой.       Чонин невесело хмыкнул и обнял себя за плечи, Кенсу не оставил этот жест без внимания, но ничего не сказал. Чонин заговорил сам.       — Я никогда ни с кем не говорил об этом, но сейчас хочу. Наверное, родители любили меня, но слишком большая ответственность за мою жизнь и необходимость скрывать меня не позволяла им показывать мне это. Я получал объятья от своей няни, иногда от мамы, когда она вспоминала о моем существовании, отцу почти всегда было некогда. А потом их не стало. Дед воспитывал меня в строгости, он не позволял никаких нежностей, полагая, что я должен вырасти настоящим мужчиной, достойной заменой. Я искал этот контакт на стороне, встречался с разными людьми, но все было не то. Недостаточно.       Так уж вышло, что за всю жизнь больше всего тактильности я получил от тебя. И я не знаю, как теперь с этим быть. Мне всегда отчаянно не хватало этого, не хватало нежности, даже простых касаний, но я не мог себе их позволить. А сейчас мне это нужно как никогда раньше.       Кенсу задумался ненадолго, затем положил свою руку ему на плечи и притянул к себе. Показалось, что Чонин всхлипнул. До приподнял его лицо и заглянул в глаза, глубокие, как океан, а потом коснулся его губ своими. Кай неуверенно улыбнулся. Ему было больно, укол ещё не подействовал, но в объятиях Кенсу боль почему-то утихала. Кенсу заправил волосы ему за уши, погладил по бровям и провел пальцем по скуле.       — Ты сказал, что можешь быть нежным, если я захочу. Как насчёт сегодня? — осмелел Чонин, сам себя пугаясь.       — Не пожалеешь? Ты больше не моя жертва.       — Не пожалею. Мне сейчас это необходимо.       Кенсу посмотрел на него оценивающе, приметил тёмные круги под глазами, сжатые сухие губы, напряжённую позу, расфокусированый взгляд.       До встал и закрыл дверь в комнату на замок, вернулся к Чонину, аккуратно повалил его на спину, лёг рядом и медленно втянул в поцелуй.       — Скажи, если заболит.       — Угу, — ответил Кай, жадно впиваясь в его губы.       Показалось ему, или парень облегчённо выдохнул? Впрочем, это не важно, когда он отвечает вот так. Кенсу вообще не хотел ни о чём думать.