За дверь!
8 июля 2021 г., 10:02
Первым делом Кенсу пригласил Бэкхёна, познакомил его с Чонином лично, ещё раз обрисовал ситуацию и свои условия и предложил всё это обсудить втроём. Бэкхён подумал, что это будет его первый серьезный разговор с наследником Кимов. Юноша выглядит вполне взросло: умный взгляд, сосредоточенность, сдержанность, он хорошо воспитан и умеет держать себя в руках. И почему Дали оттягивал их знакомство, утверждая, что мальчик ещё не готов и чересчур молод?
Чонин в разговоре участвовал активно, но без лишних эмоций, задавал правильные вопросы и чётко выразил собственные требования, так что к концу беседы в глазах советника Кенсу с гордостью отметил уважение к юноше.
— Надеюсь, это небольшое отступление от правил нам не навредит, — произнес Бэкхён, когда они уже перешли к алкоголю.
— Вы про то, что представил нас не дедушка? — уточнил Чонин.
— Именно. Вы же знаете, как трепетно господин Ким Сон Даль относится к традициям и этикету.
— Надеюсь, Вы не столь строги, господин Бён? — поинтересовался Чонин, сканируя его взглядом.
— Я считаю гибкость полезным навыком, — улыбнулся Бэкхён.
— Согласен с Вашей позицией.
— И всё же на первых порах я бы советовал соблюдать правила, чтобы избежать срыва договорённости и гнева Ким Сон Даля.
Чонин нахмурился и подался вперёд, собираясь спорить, но Кенсу накрыл его руку своей и отрицательно покачал головой. Юноша посомневался, но замолчал, а Бэкхён поставил себе пометку о немалом влиянии этих двоих друг на друга. И что касается влияния старшего на Чонина, то оно скорее было положительным.
— Я могу пойти на серьезные уступки, если мне предоставят подтверждение безопасности Чонина, но если он пострадает, сделка будет разорвана, — безапелляционно заявил Кенсу.
— Я сделаю всё от меня зависящее, — пообещал Бэкхён, понимая, что сражение предстоит нелёгкое. — Было бы лучше перевезти Чонина на нейтральную территорию, например в отель.
— А Вы сможете гарантировать его безопасность там? — спросил Кенсу.
— Теоретически.
— У меня есть причины не доверять этому варианту. До сих пор я хорошо заботился о нём, и Чонин ни в чём не нуждался. Так будет до тех пор, пока мы не договоримся.
— Я Вас понял, — сдался Бэкхён.
Он осознал, что не только безопасность юноши беспокоит босса До, очевидно, он привязался к Чонину и не желает с ним расставаться. Впрочем, и Чонин не изъявлял желания уезжать. Непривычно было наблюдать за знакомыми, с одной стороны, людьми, которые сейчас воспринимались совсем иначе и в тесной связи друг с другом. Это вот как должны были сойтись звёзды, чтобы два молодых мафиозных босса влюбились? Ну влюбились, положим, преждевременное утверждение, подумал Бэкхён, и всё же они стали очень близки.
Когда Кенсу рассказывал ему об этих отношениях, то даже не покраснел и не отвёл взгляда ни на секунду. Очень уверенный в себе человек. Чонин смущался, но держался хорошо, и Бэк подумал, что ему будет нелегко первое время в статусе главы клана. Эти двое словно были связаны невидимой нитью, они тянулись друг к другу сквозь мутную стену конкуренции и вражды кланов, непонимания и жёстких рамок. Бэкхёну показалось, что разрулить ситуацию будет очень сложно, если вообще возможно. Они не смогут быть вместе, если только ценой гибели одного из кланов, и это точно будет не клан До.
Мужчины проговорили до поздней ночи, затем Бэкхён отправился к себе, а Кенсу с Чонином до утра обсуждали эту встречу. На следующий день Кенсу выдал парню телефон без жучков и даже ключи от машины на случай, если он захочет сам вести. Чонин мило покраснел, ему было неловко, хотя за такие перемены он был искренне благодарен.
–♦️–
Неделя ушла у двух кланов на то, чтобы подробно обговорить условия возвращения Чонина к своим. Из-за насыщенности она пролетела незаметно, Кенсу сетовал, что время так скоротечно, и старался проводить с Чонином как можно больше мгновений. Они вместе завтракали и ужинали, обсуждали последние новости и результаты переговоров. Вечерами Чонин активно пользовался библиотекой Кенсу в своих интересах, а До присоединялся к нему, чтобы просто побыть рядом. Тогда Чонин задавал ему вопросы, как старшему и более опытному, о том, в чём сам ещё недостаточно разбирался, спрашивал совета или просил что-нибудь разъяснить. Кенсу такие беседы доставляли удовольствие. В целом Чонин почти всегда методом недолгих размышлений приходил к нужным выводам, и Кенсу оставалось только немножко направить его. Их дискуссии, порой весьма эмоциональные, наполняли его одинокую жизнь каким-то пока непонятным, но очень тёплым ощущением. Не то чтобы До Кенсу страдал от одиночества, в конце концов, он сам выбрал такую жизнь, жёстко ограничив свои контакты, ему так было комфортнее. Но сейчас он узнал, как может быть иначе и что при этом испытываешь, теперь ему было с чем сравнить. Видеть Чонина, говорить с ним на разные темы, прикасаться, ловить мимолётные улыбки и смущённые взгляды — всё это ему безумно нравилось. Чувственность парня открывала для него новую сторону жизни, для Кенсу это было в новинку и очень затягивало. Всего месяц назад они были врагами, и Кенсу не представлял, что должно произойти, чтобы изменить это. А теперь не представлял, как будет проводить время без Чонина. Наверное, нужно будет переехать в отель или загородный дом, где ничего не напомнит об этом юноше. Чонин всё ещё сомневался в этих странных отношениях: с одной стороны ему всё нравилось, но чувство неправильности, как говорил Кенсу, навязанное ему воспитанием, всё-таки скребло в груди. Недавно он считал До Кенсу жестоким бессердечным ублюдком, а теперь знал о нём такие вещи, что, казалось, это совершено разные люди. Пожелай он ими поделиться, таблоиды заплатили бы ему миллионы. Но как раз делиться он и не хотел. Кенсу стал чем-то сокровенным, как тайная комната, в которой всегда можно спрятаться и одновременно найти нечто интересное. Беседы с ним нельзя было сравнить в части пользы со всеми частными преподавателями, что у него были. А в личном плане он оказался куда более эрудированным и интересным, чем можно было ожидать. К тому же Кенсу умел дурачиться и романтизировать, этим он и вовсе ставил Чонина в тупик, особенно когда по важному звонку за секунду снова перевоплощался в недоступного босса. В середине недели заехал Бэкхён, рассказать, как идёт процесс переговоров. Позже он попросил разрешения переговорить с Чонином наедине и, хотя Кенсу сопротивлялся, Чонин просто пригласил его в свою комнату и запер дверь изнутри. Кенсу не нарушил их уединения, Бэкхён мысленно присвистнул, а потом переключился на своего собеседника. — Скажите мне честно, Чонин, что Вы обо всём этом думаете? — серьезно спросил Бэкхён. Чонин заходил по комнате, размышляя, как лучше ответить. — Когда люди деда стреляли в меня, я был шокирован. Я понимаю, почему он гневается, но неужели настолько ненавидит меня? — Ему скорее неловко и непонятно. — Как Вы считаете, стоит ли мне возвращаться? Я вообще подумывал о том, чтобы уйти в самостоятельное плавание и оставить клан. — Я предполагал такой вариант, но если Вам нужен мой совет, то останьтесь. Вы прекрасно подготовлены и отлично подойдете для этой должности, Вас очень трудно заменить. — Дедушка уже нашел мне замену, — ухмыльнулся парень. — Это ширма, чтобы отвлечь внимание. — А если я не хочу? Если не представляю жизнь в качестве главы клана? — У Вас есть другие варианты? — Есть, я много думал об… — Это был риторический вопрос. — То есть Вы отказываете мне в выборе? Но ведь мало кто знает меня настоящего. — Дело в том, что для Вас нет замены, её нужно сначала найти, а потом подготовить, это займёт несколько лет. Но если Вы оставите клан сейчас, конгломерат развалится, а совет директоров перегрызется за имущество. К сожалению, вашему деду не удалось сплотить хороший коллектив, который работал бы, как часы. Но я могу помочь Вам его создать, правда, на это потребуется несколько лет. Пока я бы посоветовал простить обиду и найти в себе понимание, возможно, через несколько лет Вы сможете немного отойти от дел. — Родился наследником, терпи, — сердито резюмировал Чонин. — Увы. Мне бы хотелось, чтобы Вы понимали, что речь не только о компании и имуществе. За этим стоят тысячи судеб, семей, которые не могут позволить себе потерять работу, а многие завязаны и на жильё, сданное в аренду от лица компании. Если она рухнет, эти люди буквально окажутся на улице. Будь Ваше наследство не таким огромным, не беда, их можно было бы быстро пристроить, но Вы и Ваш главный соперник — клан До, как два гигантских материка на планете с десятком мелких островков. — Вы правы, — Чонин вдруг преобразился. Вместо надежды на его красивом лице проявилась жесткость и целеустремленность. Он не может всё бросить прямо сейчас, не может сбежать от ответственности, когда на него лично столько завязано. Он всегда знал, что выбора нет, Кенсу лишь ненадолго позволил ему почувствовать себя чуточку счастливее и свободнее, чем есть на самом деле. Ну а теперь нужно принять свою судьбу. Глядя на него, Бэкхён понял, что такого главу клан Кимов ещё не знал, но, возможно, именно он и нужен сейчас.–♦️–
Споры на повышенных тонах, ультиматумы, угрозы всё-таки привели к соглашению. Дали потребовал не допускать иной личной связи между ними, и До пошел на эту уступку. Чонину не будет причинено никакого физического вреда, не будет оказываться психологического давления. Он будет и дальше появляться на людях и выполнять свои обязанности, как модель, чтобы Кенсу мог видеть его на публике и убедиться, что с ним всё в порядке. В случае нарушения хотя бы одного условия клан До объявит войну клану Ким. За время переговоров гнев Ким Сон Даля поутих, он мыслил уже более рационально, так что Кенсу подписал соглашение со своей стороны. Переговоры завершились в восемь вечера пятницы, Кенсу доставили подписанные и заверенные Сон Далем бумаги. Зажав их в руке, он направился в комнату Чонина. Тот как раз вышел из душа, завёрнутый в банный халат, и пританцовывал под музыку по комнате. Кенсу улыбался, наблюдая за ним, пока Чонин не заметил его. — Ох, ты почему не дал знать, что придёшь? — Прости. Бумаги передали. Ты возвращаешься завтра, — Кенсу словно отрезал канат, удерживающий корабль у пристани. Чонин как-то сразу поник, плечи опустились, он выключил музыку и протянул руку: — Дай посмотреть. Кенсу молча протянул ему бумаги, а сам прошёл к высокой кровати и присел на край. Чонин сосредоточенно читал, хмурясь и закусывая губы, Кенсу всегда нравилось, когда он так делал. — Значит, уже завтра. — Да, твоё пребывание здесь закончилось. — Ты больше не говоришь «у меня в гостях» и «в плену». — Потому что я давно так не думаю. Это время, подаренное нам судьбой. — Думаешь, всё будет в порядке? — Иди сюда. Чонин подошёл к нему, бросил бумаги на кровать, подальше от них, а Кенсу обнял его за талию и притянул к себе, парень положил руки ему на плечи, скрестив их за спиной. — Что бы ни было, если он нарушит условия или ты решишь уйти оттуда, дай мне знак, и я заберу тебя. — Я думаю, для этого не будет повода, — резонно заметил Чонин. — Я не хочу тебя отпускать, — признался Кенсу дрогнувшим голосом. — Не отпускай. — Но и не вправе больше удерживать. — Кенсу. Чонин взял в руки его лицо, провёл пальцем по густым бровям, правильной формы носу, пухлым губам, точёным скулам, словно пытался запомнить, запечатлеть его в своей памяти. Кенсу потянулся ему навстречу, завладел губами, притянул к себе жадно, а потом опрокинул на кровать, устроившись сверху и продолжая целовать, пока у обоих дыхание не сперло от недостатка кислорода. — Ты — моё искушение, я хочу, чтобы ты помнил об этом. Всегда, — говорил Кенсу, развязывая пояс на его халате и распахивая его. — Я не забуду, — прошептал Чонин, притягивая его к себе за шею. Поцелуи становились горячее и отчаяннее, они пытались надышаться друг другом, насытиться, понимая, что для этого осталось слишком мало времени. Кенсу жадно помечал засосами его шею и ключицы, покусывал кожу груди и живота, впивался в губы, распаляясь всё сильнее, и Чонин отвечал с таким же пылом, подставляясь под его ласки, цепляясь за него руками и ногами. Кенсу то набрасывался на него, то растягивал ласки, доводя его почти до исступления, Кай стонал и извивался, путаясь в требованиях остановиться или продолжать. Задыхаясь от возбуждения, он покрывал ответными поцелуями его лицо, просил жёстче и глубже, и Кенсу растворялся в его реакции, терялся в его стонах, тонул в затянутых страстью глазах, в которых отражался он сам. Сейчас для него не было ничего важнее этих требовательных рук, обнимающих его, влажных распухших от поцелуев губ, жаркого шёпота. Случись даже конец света, Кенсу не обратил бы на это внимания, потому что Чонин заполнял собой всё пространство, звучал для него самым главным звуком в этом мире, выстанывая его имя, ощущался чем-то незаменимым. Кенсу хотел бы слиться с ним в одно существо и никогда не выпускать чувственного Кая из своих объятий. Для Чонина мозолистые руки и горячее тело были сейчас центром мироздания, Кенсу непостижимым образом угадывал, что и как ему хочется, и понимал это раньше, чем осознавал сам Кай. Хриплые стоны Кенсу звучали для него одой восторга, его поцелуи ощущались как собственнические печати, против которых Кай совершенно не возражал. Позже они лежали в обнимку поперек кровати, касаясь друг друга и обмениваясь лёгкими поцелуями. Говорить не хотелось, думать о завтрашнем расставании тоже. Ночь так и останется воспоминанием: бессонным, жарким, наполненным страстью и нежностью, требовательным шепотом и выстонанными обещаниями.–♦️–
Утром Кенсу провожал его у двери, подал руку для рукопожатия и не разрывал его чересчур долго, пожирая Чонина глазами. За закрытой пока дверью уже ждали охранники клана Ким и советник Бён, он вызвался лично сопроводить Чонина и проконтролировать соблюдение соглашения. — Помни, только один знак и я тебя заберу, — тихо сказал Кенсу. — Я помню. — И моё предложение в силе. — Учту. — Тебя ждут. — Такое противное чувство, словно… — Молчи. Всё уже решено, — Кенсу первым отпустил его руку. Взглянув в его глаза в последний раз, Чонин вышел за дверь.
