Игрушка босса

      Два месяца после его возвращения пролетели почти незаметно в суете подготовки и обучения. Чонин старался как можно реже вспоминать Кенсу, слишком больно было и одновременно слишком приятно. Мазохизм, в общем. У него совершенно не оставалось времени подумать о себе, и Кай даже радовался, что нет сил переживать или волноваться. Каждый вечер он без задних ног заваливался спать, а просыпаясь, тут же принимался за дела.       Новый секретарь быстро вошёл в курс дела и также быстро приспособился работать с Чонином. К Дали он относился с надлежащим уважением, но четко выставил приоритеты на молодого господина и неуклонно их придерживался. Чонин однажды даже похвалил его за такую уверенную позицию. Долговязый сдержанный Сехун быстро понравился Чонину своей решительностью и упорством, иногда он немного превышал свои полномочия, но обычно оказывался прав, так что со временем Чонин на его ворчание перестал возмущаться.       Голова шла кругом от обилия информации. Прежде Чонина учили больше этикету, присущему людям его статуса, психологической и физической выносливости, также он изучал историю кланов в Корее и историю бизнеса, помимо стандартной школьной программы, а позже экономического факультета. Но теперь его завалили цифрами, графиками, именами, взаимосвязями бизнеса и тонкостями отношений с другими компаниями.       Работая два месяца без выходных, Чонин взвыл от усталости, поэтому сегодня ему дали выходной, расписание было очищено, обучение перенесено на один день. Ким Сон Даль, хоть и выглядел бодрым, явно сильно сдал. Возможно, ситуация с Чонином и осознание, что он собственными руками чуть не убил единственного внука, так резко подкосили его. Дед торопился поскорее передать дела, чтобы уже без такой нагрузки присматривать за внуком и успеть устроить его личную жизнь. Чонин это понимал, но внутренне боролся с передачей власти, он этого не хотел, потому и чувствовал себя разбитым.       Почти до 10 утра парень валялся в кровати, пытаясь поймать какой-то приятный сон, где чьи-то руки ласкали его, а низким бархатистым тембром шептали нежности, но организм разбудил по нужде, и он так и не сумел разглядеть во сне ничего конкретного.       Летняя жара разморила атмосферу города, но ему в любом случае нельзя было показываться на люди, ведь официально он служил в армии, правда, можно было воспользоваться увольнительной. Сегодня он погуляет, развеется, просто отдохнёт, ни о чём не думая. Ему требовалась перезагрузка.       Приняв освежающий душ и нанеся на кожу лёгкий уходовый гель, Чонин полез в шкаф в поисках простой одежды. Взгляд его наткнулся на пальто от Gucci, в котором он ушёл из дома Кенсу. В силу тёплой погоды необходимость в пальто давно отпала, и Чонин забыл про него. От одежды всё ещё пахло Кенсу, тем ароматом, который витал в его доме, исходил от его кожи.       Стоило ему на минуту зажмуриться, как воспоминания нахлынули волной: звуки, запахи, вкусы, касания мозолистых ладоней, пухлые губы, темный взгляд, глядящий по-особенному. Чонин всхлипнул и встряхнулся. Проведя рукой по рукаву пальто, он решил проверить карманы и выудил подаренные Кенсу умные часы. Батарейка давно разрядилась, а зарядное устройство парень с собой не забрал. Надо будет попробовать приобрести новое или найти другой способ зарядки.       Достав и надев джинсы и простую белую футболку, он сунул часы в карман, прикрыл чуть отросшие волосы чёрной кепкой и отправился на прогулку. Редко кто обращал на него внимание, народ был занят своими делами, а Чонин в непритязательной одежде, на чьё лицо падала тень от кепки, был практически неузнаваем. Зайдя в любимую кофейню, он взял себе стаканчик кофе и любимое пирожное, прогулялся по набережной, а затем зашёл в старый книжный магазинчик за новой книгой.       Побродив по городу ещё какое-то время, он вернулся домой, где плотно пообедал купленной в ресторанчике лапшой с морепродуктами и остаток дня читал и слушал музыку. Флешка, подаренная Кенсу, осталась в его квартире, но туда Чонин давно не ходил и пока не собирался. Дед желал лично следить за ним, поэтому обязал внука жить в родовом доме, ежедневно трапезничать с ним и постоянно находиться под контролем. Из уважения к единственному живому родственнику Чонин пока терпел такой надзор.       На следующее утро снова появились учителя, Чонин четыре часа кряду пропадал в ворохе бумаг, пока желудок не заурчал так громко, что стало слышно всем в кабинете. Дали добродушно улыбнулся и объявил перерыв на обед, а после трапезы предложил сменить вид занятий на просмотр невест.       — Итак, ты выбрал только 5 девушек из 20. У нас с тобой разные вкусы, признаюсь, я бы их не выбрал, но не мне с ними жить, так что давай вместе ещё раз посмотрим и обсудим.       Секретарь О вывел на большой экран подборку информации и фото девушек, которым Дали достаточно доверял, чтобы сватать их за своего единственного внука. Пока секретарь заученно рассказывал о кандидатках, Чонин нащупал в кармане часы, зажал в ладони и гладил большим пальцем сенсорный экран. Ему пока не удалось зарядить их, этим Чонин планировался заняться в следующий свой выходной.       — Что у тебя там? — все ещё зоркие глаза старика заметили движение в кармане, он протянул руку: — Покажи-ка.       — Это личное.       — Покажи! — вмиг посуровел босс. Чонин нехотя вытащил часы.       — Что это? Мы такими устройствами не пользуемся.       — Это подарок.       — Его подарок?! — мгновенно посуровел Ким Сон Даль.       — Да, — выдержал его взгляд Чонин.       — Почему ты до сих пор от них не избавился?!       Предчувствуя очередную бурю, Чонин приказал секретарю оставить их наедине.       — Это просто часы, дедушка, — начал он примирительно.       — Не ври. У него ничего не бывает просто, это связное устройство, не иначе.       — Они даже не работают, разряжены.       — Отдай их мне.       — Нет.       — Чонин! Как ты не понимаешь?! Нельзя доверять До Кенсу в чем бы то ни было! Он обманывал тебя, втёрся к тебе доверие, он просто ждёт твоей ошибки, прокола, чтобы ухватиться за нас и забрать всё.       — И зачем ему всё наше, если у него пол Кореи и так в руках, скажи на милость?       — Да потому что мы единственные, кто может составить ему конкуренцию!       — Это ничего не доказывает.       — Не будь глупцом. Разве он не обманывал тебя? Разве не нарушал своего слова?       Чонин закусил губу, борясь с раздражением. Да, обманывал, да нарушал, но это было до. До чего, собственно? До того, как дед приказал его убить в порыве гнева? До того, как Кенсу проявил понимание и защитил его? До того, как Чонин сам пришёл к нему в постель? До тех безумно сладко-нежных ночей, когда Чонин забывал, что находится на планете Земля? Доказывает ли это, что Кенсу действительно не желает ему зла? Что не предаст и не обманет, как только возникнет шанс? Умом он понимал правоту доводов Дали, но единственное, что хоть как-то удерживало его от срыва — те воспоминания. От всего остального Чонину уже пришлось отказаться, включая танцы. Воспоминания о коротком периоде мимолетного счастья остались единственным его источником энергии. Чонин отчаянно хватался за них, желая сохранить любым способом.       — Надо уметь рвать с прошлым, мальчик мой, — примирительно произнёс Дали. — Что бы ни произошло между вами, это осталось в прошлом. Ты не должен доверять врагу, ставя под удар весь клан. Даже такая мелочь может угрожать, даже в выключенном состоянии в нём может работать маячок, отслеживающий все твои перемещения и подслушивающий. Сколько времени ты их носишь с собой?       — Два дня. Они валялись в шкафу. Так что не переживай, никакой ценной информации не утекло.       — Их необходимо уничтожить. Отдай мне.       — Дедушка, неужели ты меня считаешь таким наивным?       — Чонин, я когда-нибудь делал что-то тебе во вред?       — Если не считать приказа убить меня?       — То был порыв гнева, я понимаю, что мне никогда его не загладить, но такого больше не повторится. Кроме этого случая я тебе никогда не врал. А он? Он был искренен с тобой? Сколько вы знакомы? Пару месяцев? Он тебе в чём-нибудь признавался? Говорил, что ты ему нравишься? Думаешь, пары месяцев достаточно для этого?       — Что было между нами, там и останется, — ушёл от ответа Чонин, которому стало физически плохо от одного только предположения о хитром обмане.       — Можешь ничего не рассказывать, дело твоё. Но теперь подумай о другом. Если военачальник не может взять крепость, он запускает туда шпиона, троянского коня, который откроет ворота изнутри. В твоём случае До Кенсу использовал чувства, убедил тебя в том, что они у него есть, заставил поверить, что и ты отвечаешь ему. Ты сомневаешься, я же вижу, надеешься, что он вовсе не такая сволочь, каким является на самом деле. Но сейчас он просто ждёт, когда ты дашь слабину и откроешь ему двери. Дело даже не в часах, дело в тебе, Чонин. Ты сейчас — троянский конь, твои чувства, поэтому я так тебя оберегаю, чтобы ты по неопытности не попался на удочку. Вспомни, разве он не давал тебе обещаний, которых потом не сдерживал? Разве не предлагал сделок, которые не собирался соблюдать? С трудом верится.       У Чонина похолодело глубоко внутри при этом монологе. Отдать часы, значит, оборвать последнюю ниточку. Вопреки себе он надеялся, что если найдёт зарядное устройство, то сможет как-нибудь пообщаться с Кенсу, снова ощутить то, что делало его… счастливым? Но что, если дед прав? Если Кенсу и в самом деле задумал обман и просто выжидает? Он ведь превосходно умеет играть, и очень убедительно, к тому же обожает такие игры. Играл ли он тогда, когда не сдержался и страстно набросился на Чонина после танца? И потом, когда спасал его от пуль? Или может он играл той ночью, когда они говорили по душам? Изображал страсть в последующие дни и ночи? Не хотелось считать всё случившееся между ними фикцией, потому что, если даже это окажется ненастоящим, то ради чего Чонину вообще жить? Ради клана, к которому он ничего не испытывал, кроме чувства долга? Ради женщины, которую ему сейчас пытаются навязать? Или ради прошлого, связь с которым сейчас поддерживается только через Дали?       Включив часы, он узнает правду и, возможно, эта правда разрушит его душу. Но если уничтожит их, то останется в благостном неведении и не сойдёт с ума. По крайней мере, не попадется на уловку и не окажется преданным, если Ким Сон Даль прав. Он протянул устройство в раскрытую ладонь деда, прекрасная понимая, какая судьба его ждёт. Дали тут же швырнул их на пол и раздавил каблуком туфли. Раздался характерный хруст стекла, отозвавшийся в голове Чонина аналогичным треском — трещало что-то очень важное и желанное.       — Ты должен быть сильным, Чонин. Сильнее него и всех других своих соперников, иначе ты не выживешь. А если не выживешь ты, поставишь под удар остальных, не просто развалится клан, многие потеряют работу или жизнь. С момента, когда ты станешь главой, ты отвечаешь за всех своих подчиненных и за судьбы всех организаций, находящихся в нашем конгломерате. Для таких, как мы с тобой, нет ничего простого. Мы не можем жить обычной жизнью, ходить на работу, гулять с семьей в парке. У нас особые условия и особая ответственность. Мы не имеем права на слабости, вообще ни на какие, включая любовь и чувства, иначе враг узнает о них рано или поздно и не преминёт воспользоваться, чтобы ударить. Но если прислушаешься ко мне и раскроешь себя, то станешь неуязвим.       — Если он раскроет меня раньше, это докажет, что ты прав, — обоснованно заявил Чонин.       — Ах, мой мальчик. Тебе ещё многому нужно научиться, и когда-нибудь ты поймёшь меня. Ты станешь поступать так же, но меня уже не будет рядом. Запомни, в делах нужны только строгость, жесткость и несгибаемость, Чонин. Только это ключ к успеху.       Чонин не стал спорить с дедом, хотя на языке крутилось «кто не гнется, тот ломается», но сейчас его не поймут, тем более у самого Дали его принципы работали, и он отказывался понимать, почему Чонин их не разделяет. Старик вызвал горничную, приказав собрать осколки в отдельный мешок и немедленно вывезти на свалку.       На другом конце города на руке босса мафии запищали такие же часы, извещая владельца о потере контакта со своей единственной копией в виду её физического уничтожения. Мужчина с силой ударил кулаком по столу.