В феврале тридцатого

Я сижу на холодной земле около того озера.Отыскать его, конечно, было трудно, но нашлись люди, которые помогли. Я хожу сюда каждый день вот уже две недели. Почему-то мне нравится вспоминать того сумасшедшего Макса. Он не боится жить. Такой странный, веселый, смотрит оценивающим взглядом своих голубых глаз. С ним точно не соскучишься, в отличие от всех здешних. С ними даже выпивать становится совсем не весело. Я в который раз ловлю себя на мысли, что хочу снова спрыгнуть с этого обрыва, но ещё больше мне хочется именно той атмосферы, которая больше никогда не повторится. Вздыхаю и смотрю на небольшие волны на поверхности воды, образовывающиеся от сильных порывов ветра. Холодно, но уходить не хочется. Не знаю, зачем я вообще здесь торчу. Надеюсь, что в один прекрасный день он тоже придёт сюда осуществить какой-нибудь очередной безумный план? Что ж, видимо, так оно и есть. Я не знаю нравится он мне или нет, но что-то в нем привлекает с первого взгляда. Интересно, а он в Москве живет? Скорее всего да, раз у него здесь дом. Сюда приезжают в основном москвичи. И я им так завидую… Они забираются в эту дыру по своей воле, чтобы недолго отдохнуть от суеты в огромном городе, и даже здесь живут в прекрасных огромных домах, а не в пятиэтажках, которые того и гляди рухнут.Да, в последние дни я только и думаю о том, что ещё больше ненавижу этот город, если можно его так назвать, и о том парне. Погода сегодня не очень, поэтому долго посидеть у озера не получается. Начинает немного моросить, и я понимаю, что уже точно пора уходить. — Как водичка? — я резко оборачиваюсь и вижу позади себя паренька. Жалко, что это другой. Он немного смешной. Среднего роста, худой, на голове копна из чёрных и до ужаса кудрявых волос. В руках волейбольный мяч. И, похоже, он местный. — Ледяная, — я вспоминаю свой заплыв две недели назад. — Жалко, — он вздыхает и подходит ближе. — Ты пришёл искупаться? –присматриваюсь к нему получше и замечаю серо-голубые глаза и брекеты на ряде верхних зубов. — Нет, я не самоубийца. Здесь недалёко есть волейбольная площадка, и мы с друзьями часто приходим поиграть, — боже мой, да этот паренёк ещё и картавый. Я невольно улыбаюсь, потому что ну уж очень мило он выглядит. — Круто. А где твои друзья? — я оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу. — Они пошли дальше, а я решил спросить у тебя про воду.Не хочешь с нами поиграть? –он улыбается и крутит в руках свой мяч. — Вообще-то, скоро дождь будет. — Ну и что? Мы же не сахарные, — он жмёт плечами. — Я, кстати, Ваня, — да, это имя точно ему подходит. По-другому у меня бы и язык не повернулся его назвать. — Шестнадцать лет, — добавляет он спустя пару секунд. — А я Рита. Семнадцать, — слегка улыбаюсь. — Ладно, можно и поиграть. Если, конечно, твои друзья не будут против, — я накидываю капюшон на голову, чтобы волосы не намокли от этой противной мороси. — А с чего вдруг ты решил меня позвать? — Не знаю. Ну, ты сидела одна, грустная какая-то. Вот и решил, — жмёт плечами парень. — А с чего ты взял, что я была грустная? — я хмурюсь. Он же видел меня только со спины. — Мне так показалось. Ладно, идём уже. Мы проходим вдоль берега через густые заросли деревьев, и перед нами открывается большой пляж, а с правой стороны как раз волейбольная площадка. Вернее, натянутая на два железных столба сетка, и песок под ней, чтобы по нему было удобно бегать. Следующие часа два или даже три я, мой новый знакомый Ваня и ещё шесть человек носимся под дождем по всей песчаной волейбольной площадке. Падаем, смеемся, вытряхиваем из кроссовок песок. Даже моросящий дождь не помеха. Я еле доползаю до одинокой мокрой лавочке недалёко от площадки и ложусь на неё спиной, раскидывая руки в стороны. — Там же мокро, встань, — я слышу Ванин голос и начинаю громко смеяться. — Я никогда в жизни так не уставала! Я до дома не дойду, — свешиваю голову с лавки и вижу стоящего надо мной парня. — А откуда ты? Далеко живешь? — В городе этом, — недовольно кривлюсь и перехожу в сидячее положение.  — Что, не нравится здесь? — Ненавижу его, — я вздыхаю. — А ты откуда? — Из деревни соседней. В город в школу хожу. Вроде, не жалуюсь, — он пожимает плечами и садится рядом на лавочку. — И тебе не хочется чего-то большего? –у меня аж челюсть отвисает от удивления. Никогда бы не подумала, что так может быть. — Смотря, что ты подразумеваешь под этим. Чего тебе не хватает? – парень прищуривается и пристально смотрит на меня. — Да много чего, — я фыркаю. – А разве может устраивать жизнь в мизерном городке, в ужасных условиях, без каких-либо перспектив. Особенно, если есть вариант поменять все вокруг. Да даже себя поменять, — высоко вздергиваю брови и смотрю на Ваню, разведя руки в сторону. — Поменять себя? Это же невозможно, — он смеётся. — Да, поменять. Уехать, найти хорошую работу и выбиться в люди. Хорошо жить. Чтобы на тебя смотрели и уважали, понимая, что добился ты всего сам. — Знаешь, это немного разное. Ты можешь стать кем угодно, но ты останешься собой, — его лицо становится серьёзным. — Вот у меня, например, здесь есть все, что мне нужно. По крайней мере, на данный момент. У меня много друзей, родители живут здесь. Это место, где прошло мое детство, и где есть куча воспоминаний. Что-то в его словах заставляет меня задуматься, но меня здесь это все вряд ли удержит. Друзей нет, родителям я буду помогать, да и они будут мной гордиться, когда я сама перееду без чьей-либо помощи, а воспоминания будут новые, хорошие. — А я не соглашусь с тобой, извини. Потому что я — не ты, так что я буду жить нормально, а ты сиди здесь всю жизнь, — злость из меня так и рвётся наружу, и я сжимаю кулаки и отворачиваюсь. — Я ничего тебе не навязываю, ты можешь думать так, как считаешь нужным. Я просто пытался показать, что и здесь есть что-то хорошее, — Ваня пихает меня в плечо рукой. — Не обижайся. — Ладно, я домой пойду, наверно, — поднимаюсь со скамейки. Хорошее настроение полностью испарилось. — Тебя проводить? — этот парниша смотрит на меня с самым милым выражением лица, которое только можно вообразить. А картавость делает его ещё в тысячу раз милее, и я просто не могу злиться на это чудо. — Ну, давай, — я смеюсь.

***

Два дня я практически не выхожу на улицу, только чтобы дойти до школы. Дождь за окном просто проливной, даже соседнего дома не видно. Но сегодня, наконец, начинает просветляться. Выхожу из школы и сразу направляюсь в сторону леса. У меня уже начинается ломка из-за того, что я два дня не была на озере. Или это паранойя. За эти дни я о многом думала. Это так странно, что настолько внезапно я познакомилась с двумя новыми людьми. Хотя познакомилась-то я только с Ваней, с Максом вообще непонятно, что было. Но почему-то все это начинает меня настораживать. Я не хочу здесь ни к кому привязываться, но с ужасом понимаю, что я действительно хочу подружиться с этим парнем с кудряшками, брекетами и картавостью. С ним приятно разговаривать, проводить время, смотреть на него. Он младше меня всего на год, но складывается такое ощущение, как будто больше. Дохожу до берега озера и только хочу присесть на землю, как делаю обычно, но она вся мокрая. Я и забыла, что дождь шёл два дня. И тут вспоминаю, что на пляже есть лавочка. Я, конечно, понимаю, что туда могут прийти люди, чтобы поиграть, но уходить домой совсем не хочется. Поэтому я пробираюсь через деревья и выхожу на широкое пространство, но, увы, лавочка уже занята кем-то. Черт! И я стою, как вкопанная, и не знаю, что делать. Идти назад, чтобы сидеть на земле? Нет. А тут что делать? Стоять и ждать, пока человек уйдёт? М-да, хороший сегодня денёк… Минут десять я гипнотизирую чью-то спину, переминаясь с ноги на ногу, как вдруг человек встаёт и резко оборачивается. Я подпрыгиваю и отлетаю на пару шагов назад. — А не надо было так пристально на меня смотреть, — ржёт какой-то очередной парень. Интересно, я хоть раз встречу девушку? — Извини, но я тоже хотела здесь посидеть, — подхожу чуть ближе. — Так садись, — и тут я понимаю, кто находится передо мной. Это тот самый хозяин огромного дома, где я была пару недель назад. — Это же ты была у меня как-то раз? Или я путаю? – парень хмурится. — Садись, чего встала? Я не кусаюсь, — осторожно присаживаюсь на противоположный край лавочки. Мне слишком некомфортно вот так сидеть рядом с почти незнакомым человеком, понимая, что ему мешаю. Но, может, это шанс расспросить кое о ком?.. — Да, я была у тебя. А помнишь, я тебя спрашивала про одного парня тогда? Про Макса, — яначинаю нервно заламывать пальцы на руках. — Не помню, честно говоря, — хмыкает тот. — Но можешь спросить ещё раз. — Ну, ты сказал, что знаешь его. Может, расскажешь что-то про него? — Сочувствую я тебе, — вздыхает парень. — Тот ещё идиот, а дружок его ещё хуже. Уверен, что когда-нибудь он себя угробит. — Почему? – он, конечно, немного странный, но я не думала, что настолько. — Потому что ему плевать абсолютно на все, уж поверь. А сочувствую потому, что он тебе понравился, как и всем остальным девушкам. Ведь вы так любите смазливенькую внешность и когда им до вас и дела нет. А потом ещё и страдаете, что с вами плохо обращаются, — он явно говорит о чем-то конкретном и личном, но я не особо понимаю, а спрашивать и не хочется. — Я поняла, — шумно вздыхаю. Может, он прав? А, может, и нет. Но я же не собираюсь с ним общаться или что-то ещё. Просто интересно узнать хоть что-нибудь кроме имени. Ладно, видимо, не судьба. Я молча встаю и ухожу. Иду снова к тому месту, где я обычно сижу одна, и мне уже нет дела до сырой земли. — Рита! Я искал тебя! — вдалеке вижу знакомую кучерявую фигуру. — Но идти к твоему дому не решился. Да когда же меня оставят в покое?! Почему сначала я не нужна никому, а теперь вдруг все решили до меня докопаться? Лучше бы все было, как раньше. — Не хочешь погулять? –он снова улыбается в своей дурацкой милой манере. Ну нельзя быть таким! И я снова поддаюсь. — Можно, — я пытаюсь улыбнуться в ответ. Нет, привязываться к людям нельзя. Привыкнуть к человеку — это самый страшный вирус. От него нет вакцины.