В феврале тридцатого

За окном давно ночь, а я лежу на кровати и смотрю в потолок. И почему я такой трус? И кто бы знал, что именно сейчас меня замкнёт на рыжеволосой девушке с зеленоватыми глазами, так которая ещё и старше меня. Год — это, конечно, небольшая разница, но все же. Правда, иногда она мне кажется очень странной. Я не понимаю, как можно так ненавидеть все, что тебя окружает. Так и свихнуться можно. Я понимаю, что, может, и я хотел бы потом жить в более развитом городе, но надо искать хорошее везде. А ещё я не могу понять, что делать дальше. Сказать, что она мне нравится? Несмотря на то, что знакомы мы пять дней и всего два раза гуляли. Нет, не смогу так. Мне, как обычно, не хватит смелости, да и она же сказала, что здесь ей никто не нужен. А переставать общаться я не хочу. И что выбрать?.. Странно, но у меня много друзей, и ни разу в жизни не было такого странного ощущения. Хотя, возможно, это происходит потому, что со всеми здешними из деревни мы дружим давно, а она новая и ещё и с такими мыслями. Это все необычно для меня. Я ещё очень долго ворочаюсь, но, наконец, засыпаю. А вот открываю глаза я уже утром и с жуткой головной болью. Ну, хоть в школу не идти, уже хорошо. Спускаюсь на первый этаж. Живу я с родителями и трехлетним братом. Дом у нас небольшой, но места всем вполне хватает. На кухне стоит мама и что-то готовит, а я включаю чайник, чтобы сделать чай. Есть совсем не хочется. — В холодильнике есть сырники, погрей, — она оборачивается, одновременно с этим перемешивая содержимое кастрюли на плите. — Нет, я не хочу, — слегка кривлюсь. — Ладно, как хочешь, — она поджимает губы, давая понять, что ей это не нравится, но, спасибо огромное, что больше ничего не говорит. Хотя, она может. — Немного попозже погрею, — я широко улыбаюсь, и ее лицо смягчается. Но делать это я, естественно, не собираюсь. Налив чай в кружку, я снова поднимаюсь в свою комнату. В голову приходит мысль опять пойти к озеру и ждать там Риту. Я не знаю, зачем она туда ходит. Ждёт кого-то? Но тогда возникает вопрос кого именно. Ладно, даже если ее и не встречу, как позавчера, то просто прогуляюсь. Делать сегодня особо нечего. Только собираюсь выйти из дома, как мой телефон оповещает меня о приходе сообщения. Мои друзья, оказывается, тоже собираются к озеру, чтобы, как обычно, поиграть в волейбол. Что ж, это даже лучше. Я пулей вылетаю из дома и бегу на пляж. Добегаю я туда гораздо быстрее, чем все остальные, и ещё минут десять сижу на лавочке, подтянув ноги к груди. Я уже даже начинаю медленно засыпать из-за того, что всю ночь ворочался, но меня встряхивает резкий и громкий голос. Оборачиваюсь, и вижу тех двоих людей, которых вообще не хочется. — Снова ты? — сквозь зубы цедит высокий блондин, и он со своим другом в черной шапке и с круглыми очками останавливается в метре от меня. — Я не знал, что вы сюда ходите. Думал, что ты прыгаешь только с обрыва, — обращаюсь все к тому же блондину. Мне не хочется вспоминать то, что произошло почти два года назад, но воспоминания сами собой всплывают внутри черепной коробки. Это было лето позапрошлого года. И тогда я первый и последний раз выпивал с друзьями. Я не горел желанием, но они меня уговорили, обещая прекрасное времяпрепровождение. Мы были тогда ещё совсем глупыми, в четырнадцать-то лет. И в нашей компании тогда была девчонка со светло-русыми длиннющими волосами. Ее звали Марина, и она на тот момент встречалась с вот этим блондином, который стоит сейчас около меня. И я тогда очень хорошо общался с ней, потому что, во-первых, мы учились в одной школе и довольно часто пересекались, а, во-вторых, с ней было интересно. Она бы старше меня на два года. Мне казалось, будто Марина была моей старшей сестрой. И, думаю, логично будет заметить, что блондину это совершенно не нравилось, и он постоянно срывался на неё. А та шла плакаться мне, чему я совсем не возражал. Я хотел хоть чем-то помочь, но опыта в подобных делах у меня не было абсолютно, поэтому я просто пытался ее успокоить, развеселить, отвлечь. И именно в тот день, когда я напился с непривычки, я высказал все этому уроду. В ее присутствии. Если бы я тогда ничего не выпил, то никогда бы не осмелился открыть рот, потому что я его побаивался, да и отношения же их были, а не мои. Помню, что потом мне врезал его дружок, который уже тогда был качком, а сам блондин и Марина начали ссориться ещё сильнее. И в августе они расстались. С ней мы практически перестали общаться, а однажды сам блондин меня нашёл и обвинил, что если бы не я, то ничего бы этого не было. Если бы не я, то он бы не ревновал ее, хотя, честно говоря, я до сих пор не понимаю о какой ревности шла речь, если мне было четырнадцать лет на тот момент. И если бы не я, то она бы не ушла от него. Он до сих пор думает, что это я внушил ей, какой он плохой. Хотя это все про него говорила сама Марина. Но теперь он меня винит и ещё кое в чем. Об этом я точно не хочу вспоминать, потому что это было самое худшее время я моей жизни. — Теперь знай. И вали отсюда лучше, — блондин стискивает зубы и раздувает ноздри. — Я ни в чем не виноват, — тихо шепчу и медленно поднимаюсь со лавочки. Ничего больше я и выдавить из себя не могу, хотя, на самом деле, мне хочется орать ему в лицо о том, какая он мразь. — Если бы не ты… — он запинается на секунду, — то все было бы сейчас нормально, и она бы не… — блондин не договаривает, но я его понимаю, и мое сердце сжимается. — Это ты виноват, — выпаливаю я. Видимо, это скачок адреналина, потому что внутри у меня все дрожит от страха и осознания, что он за человек. Лицо парня напротив резко меняется. Его искажает гримаса боли и чего-то ещё, что я не могу идентифицировать. Я на автомате делаю маленький шаг назад, но вдруг всю левую часть лица обжигает сильнейшая боль от удара. Как и два года назад. Я падаю на землю и скрючиваюсь. В голове звенит, перед глазами все плывёт, и я уже не понимаю, где нахожусь. — Марк! — слышу, как блондин зовет своего друга, который только что мне и врезал. Этот Марк всегда за него заступается, как за ребёнка или за девушку. Он, вроде, кажется адекватным, но иногда я думаю, что он может убить кого-нибудь, кто хоть немного заставит блондина нервничать. — Эй! Вы чего творите?! — из леса показываются четыре моих друга и бегут в нашу сторону. — Он это заслужил, — едко выплёвывает здоровяк, и они уходят. — Вань, ты как? Все нормально? — меня пытаются поднять, но перед глазами у меня все ещё мерцают цветные пятна, а во рту чувствуется металлический вкус крови, которая из носа течёт прямо в горло. Я еле киваю и изо всех сил пытаюсь проморгаться, чтобы всех отчетливо разглядеть. — Они снова из-за неё? — Да, — я хриплю и с горем пополам принимаю сидячее положение. Что-что, а бить этот Марк умеет прекрасно. Дотрагиваюсь до левой щеки, до носа, пытаюсь пошевелить челюстью — вроде, ничего не сломано, но нос жутко болит и из него продолжает вытекать кровь. С помощью друзей доползаю до воды и умываюсь. Да, сейчас я даже рад, что она ледяная. — Слушай, может тебя до дома проводить? — все четверо пристально на меня смотрят. — Нет уж. Мама с ума сойдёт, если увидит меня, — кровь из носа попала и на куртку, и на джинсы. Тем более, я ещё и весь испачкался в земле, пока умывался, стоя на коленях. — Ну, смотри сам. Следующий час мы просто сидим на лавке и разговариваем. Я даже начинаю забывать, насколько сильно болят нос и голова, но на ум все чаще приходят мысли о том, какой же я отвратительный. Я не могу никому ни слова сказать, ни постоять за себя. Вообще ничего. Просто тряпка. Но, черт возьми! Я ничего не могу с этим сделать. Возможно, со временем я перестану быть таким нерешительным, но пока я не могу себя пересилить. А самое страшное еще то, что я иногда действительно начинаю верить, что виноват во всем именно я. Он настолько сильно в этом уверен, что начинает убеждать и меня. Проходит ещё около получаса, а я все не перестаю надеяться на то, что сюда придёт Рита. Но, видимо, этого уже не произойдёт. Ну, и ладно. К ее дому я снова не решаюсь пойти, хоть и знаю, где она живет, потому что проводил ее в первый день нашего знакомства. — Ты до ночи собираешься здесь сидеть? — меня вырывают из раздумий, и в реальности меня снова встречает боль, растекающаяся по всему лицу. — Не знаю, — вздыхаю. Да, как идти домой мне все ещё непонятно. Остаётся только один вариант: действительно дождаться темноты, и тогда как-нибудь незаметно проскользнуть сразу в свою комнату. Все мамины вздохи и вопросы в данный момент мне абсолютно не нужны. — Ладно, ребят, вы идите уже домой. Я тоже пойду, — я вздыхаю и медленно поднимаюсь с лавки. Не хочу, чтобы они тут сидели только из-за меня. — Давай мы тебя проводим. А то мало ли что ещё, — они снова пристально на меня смотрят. — Нет, не надо. Я один хочу. Я и правда хочу пройтись один. Эти двое снова столкнули меня с моими самыми ужасными воспоминаниями. Иду по лесу и задумываюсь о том, а что бы было, если бы я не был другом Марины. Было бы все по-другому? Или точно так же? Мне кажется, что ничего бы не поменялось, потому что он ревновал бы ее к кому-то ещё, и этот кто-то имел бы точно такое же мнение насчет этой ситуации, как и я. И если этот блондинчик думает, что страдает только он, то очень сильно ошибается. Она была и моим другом тоже. Только вот я не сваливаю вину на кого-то другого, чтобы утешить себя. И нет у меня такого друга-качка, который всем морды бьет. Я научился жить дальше, потому что понимаю, что ничего не вернёшь уже. Ему бы не мешало это осознать.