В феврале тридцатого

Мы молча идём к нашему дому, но я периодически поглядываю на Макса. Я знаю, что ему больно об этом вспоминать. Он, конечно, и не забывал, но из-за этого мальчишки воспоминания только обостряются. А мне сейчас становится жутко стыдно. Не знаю, что происходит, но я не могу видеть Макса таким. Когда ему плохо. Я чувствую такую злость на того, из-за кого мой друг снова опускается в то состояние, как два года назад. Не могу это видеть, и мне всегда хочется его защитить. В глубине души я понимаю, что мальчишка действительно ни в чем не виноват, но Макс… Он влетает дом и со всего размаха хлопает дверью прямо перед моим носом. Я медленно выдыхаю и захожу за ним. Я уже знаю, что он пойдёт в кухню, и сразу же убеждаюсь в этом. Макс сидит на табуретке возле окна и закуривает. Черт, да у него даже руки трясутся. Я помню, что тогда произошло, как будто это было неделю назад. Помню, какой он был. Я думаю, что настолько сблизились мы именно в то время. И, наверно, я остался единственным человеком, который знает его настоящего. И я прекрасно понимаю, что наплевательское отношение ко всему — это его защитная реакция. Сам придумал, что ему нет ни до чего и ни до кого дела, и сам же потом в это поверил. — Макс… — я очень хочу хоть что-то ему сказать, поддержать, но ничего не приходит на ум. — Извини, — тот дергается, но так и продолжает отворачиваться от меня. — Я не могу его видеть, — резко добавляет он. Он тоже, думаю, осознает, что зря обвиняет кого-то другого. Но я могу его понять. Я бы тоже был таким, если бы пережил это. — Ее не вернуть, — я вздыхаю. — И никто не был виноват. Ты тоже не виноват, — в этом я не уверен, но говорю так, чтобы его хоть как-то успокоить. Он ведь мой друг. — Я всем приношу только страдания. И это я довёл ее до такого состояния, — его голос дрожит, и умения внутри все сжимается. Она, все-таки, была хорошей девчонкой. — Все совершают ошибки, — подхожу к Максу и облокачиваюсь плечом на оконную раму. — Только есть одна проблема, — он нервно усмехается. — Эта слишком дорого стоила. Человеческой жизни она стоила! — Макс резко бьет кулаками по столу и закрывает лицо ладонями. — Нельзя корить себя всю жизнь, — поджимаю губы и поправляю сползшие очки. — Ты говоришь так только потому, что ты мой друг, — Макс хрипит и делает очередную нервную затяжку. Да, это так. Но мне больно смотреть на него, когда он мучается. В последнее время он как будто стал таким, каким был раньше, но мне, видимо, показалось. Или я просто хочу видеть его нормальным. Я опасаюсь оставлять его сейчас одного, но мне нечего ему сказать. Он все равно воспримет это не с лучшей стороны, поэтому решаю его не трогать. Выхожу из дома и приваливаюсь спиной к входной двери. Все ещё пытаюсь придумать, что сможет успокоить Макса, но в голове пустота. Я рад лишь тому, что пока он в доме, с ним ничего не случится. Минут через десять я захожу обратно и вижу, как Макс чуть ли не сваливается со второго этажа по лестнице со своим рюкзаком. — Поехали отсюда, — коротко бросает он и, не останавливаясь, выходит на улицу. Я плетусь собирать свои вещи. Спорить с ним сейчас бесполезно. Всю дорогу до железнодорожной станции мы идём опять молча. Макс летит впереди, чуть ли не падая, и я, опять же, понимаю, насколько сильно и главное быстро он хочет уехать обратно в Москву. К тому моменту, как мы доходим, Макс полностью выдыхается и уже чуть ли не падает. Идём по перрону, и то, что мы видим впереди, заставляет нас остановиться. Низенькая девчушка лет восемнадцати тащит перед собой огромный чемодан, который раза в два большее ее самой, а в следующую секунду она летит вперёд через все свои вещи прямо на бетон. — Черт! — она с трудом поднимается на ноги, осматривая свои разбитые ладони и порванные джинсы. — Помощь нужна? — мы подходим ближе. — Не отказалась бы, — бурчит та и с прищуром нас оглядывает. — Только вы не похожи на тех, которые безвозмездно помогают. — Тут ты ошибаешься, — я хмыкаю. — Я Марк. Это Макс, — указываю на своего друга справа от меня. — Ты вообще откуда такая? — Дарья. Из Питера. Нашла приключений на свою задницу, — она очень злится, только пока не понятно, на что именно. Она уж очень маленького роста, на голову, а то и больше, ниже меня, густые, практически чёрные волосы, короткая стрижка под мальчика, длинные ресницы, очень темные карие глаза, вся одежда на размера два больше того, который ей реально нужен. — А здесь чего забыла? — усмехается Макс, на что получает от девчушки взгляд, полный желания его задушить прямо сейчас. — Тебя вот не спросила, — Даша фыркает. — Хотите помочь — не откажусь, будут вот такие комментарии — лучше валите на все четыре стороны. — Малышка, не советую тебе здесь так разговаривать. Городок маленький, ты одна, а вокруг лес. Не найдут, — я поглядываю на Макса, и от его наигранных высказываний мне становится смешно. — Да что ты говоришь. Могу то же самое сказать и тебе, — она фыркает. У Макса начинается вторая стадия. Первая — ему снова становится больно, а вторая — он начинает бесится. Теперь с нетерпением жду третьей — когда он придёт в привычное состояние. — А если серьёзно, куда ты сейчас? С чем помочь? — вклиниваюсь, потому что эти, похоже, могут пререкаться друг с другом ещё долго. — А никуда. В бордель, если тут такой имеется, — девчонка снова фыркает и становится, кажется, ещё более раздражённой. — А ты им как раз подойдёшь, — Макс приторной улыбается, а я закатываю глаза. — Не обращай на него внимание, он не в настроении, — успеваю сказать, прежде чем она открывает рот. — У тебя что-то случилось. — Случилось. Что я, оказывается, наивная дура. Обчистили, мрази, и копейки не оставили, — ее голос дрогнул, но она старается сделать вид, что только злится, и ей совсем не обидно. — А зачем сюда из Питера? — Потому что наивная дура, — Даша снова огрызается и отводит взгляд. Макс устало переминается с ноги на ногу. — Позвони родителям, пускай тебя заберут, — мой друг жмёт плечами, и по нему уже видно, что он хочет как можно быстрее с этим всем закончить. — У меня их нет. Детский дом номер три — вот мои бывшие «родители», — она говорит об этом довольно спокойно, но явно чувствует себя неполноценной из-за этого. — Извини, — на этот раз Макс говорит искренне, не язвит. — Да не бери в голову, — девчонка отмахивается. Тут происходит то, чего я не ожидал абсолютно. Именно сейчас не ожидал. — Можешь пожить в моем доме, если нет желания ехать обратно в свой Питер, — говорит Макс. Ему стало ее жалко. Возможно, он даже посчитал ее в каком-то смысле родственной душой, ведь и ее гложет прошлое. — С чего такая щедрость? — она хмурится. — Сам не знаю, — мой друг жмёт плечами и снова лезет в карман за сигаретой. — А может я воровка и специально разыгрываю эту сцену? — Нет. Потому что, во-первых, по тебе видно, что ты не врешь, а, во вторых, если воспользуешься тем, что я предложил, то оставишь мне в залог, например, свой паспорт. Если он, конечно, тебе дорог. — Дорог. И спасибо тебе, — она слегка улыбается. — Заезженная фраза, но не знаю, что бы без тебя делала. — Только есть проблема, что мы сейчас уезжаем, — я снова вклиниваюсь, а Макс хватает меня за руку, отводя в сторону. — Ты можешь ее проводить, — он ухмыляется. — Ну, не делай вид, что ты не понимаешь о чем я. Она же тебе понравилась. Ты так хотел ей помочь. — Да, я просто хотел помочь. Как и любому другому человеку, — я хмурюсь. Потому что это и правда так. Да, она внешне кажется мне довольно симпатичной и в редкие моменты милой, когда, например, благодарит, но это не значит, что она мне понравилась. — Ну, да, — вздыхает Макс. — А ты сам-то с чего это все придумал? — Потому что она тебе понравилась. А ещё, она бы не согласилась на то, что я ей предложил, если бы врала и хотела получить денег. Заплатить за ее билет я не хочу, а в доме пусть живет, тем более, что у меня будет страховка. А дальше пусть выкручивается сама, — Макс стоит напротив меня с абсолютно каменным лицом. — А я хочу немного побыть один, поэтому поеду сейчас в Москву. — Обещай, что ты доедешь и с тобой ничего не случится, — хоть он уже и начинает успокаиваться, я все равно опасаюсь оставлять его совершенно без присмотра. — Все будет нормально, — он чуть приподнимает уголки губ. — Я позвоню, — конечно, он знает, что я за него переживаю. — Ты помнишь, что должен у неё забрать, — с этими словами мой друг отдаёт мне ключи от дома. Макс разворачивается и идёт дальше по перрону. Ту электричку, на которую мы с ним планировали успеть, естественно, уже пропустили, поэтому моему другу придётся стоять здесь ещё полчаса до следующей, но он явно даёт понять, что не хочет больше ни с кем разговаривать. Я сразу возвращаюсь к Даше. — Пошли. Провожу тебя, — я беру ее чемодан. Он и для меня кажется тяжеловатым, и я не могу представить, как его могла тащить она. — Я могу и сама, — Даша ворчит, поглядывая на меня исподлобья. — Я видел уже, как ты можешь, — вспоминаю, как она рухнула прямо через этот чемодан и смеюсь, но тут же получаю презренный взгляд. Деньги я особо тратить не хочу, поэтому приходится попотеть, пока тащу все Дашины вещи через лес. Да уж, нашёл себе работенку. — Проходи, — открываю дверь дома и впускаю ее внутрь. — А сюда никто не ездит? Ну, родители его, может, — Даша осматривается и идёт в кухню. Почему-то именно это место — самое притягательное в доме Макса. — Нет, они уже смирились, что только мы с ним почти каждые выходные сюда ездим. А им и в Москве нравится. — Вы из Москвы? Это классно. Когда-нибудь я и туда доберусь, — она вздыхает. — Так, а что с тобой произошло? Кто ограбил? — я, как обычно, сажусь на подоконник. — Долгая история, — Даша отмахивается и садиться рядом со мной. — Я не тороплюсь никуда, — уж очень мне интересно узнать всю эту историю и вообще хоть что-то про саму Дашу. — Ну, хорошо. В общем-то, все началось с того, что мне очень надоело в Питере. Знаешь, вот иногда хочется чего-то нового вокруг. Вот я и решила посмотреть другие города. В поезде встретила троих парней, а они, мрази, все деньги вытащили и чудесным образом испарились. А потом я подумала, что, может, чем дальше от Москвы, тем проще там выжить без всего, кроме шмоток. Села в первую попавшуюся электричку, и вот я здесь, — ее гнев снова начинает наростать, а я сижу и улыбаюсь. Какая же наивная. — А если мы такие же, как они? Не подумала? — я уже смеюсь. — Подумала, вообще-то. Поэтому и сказала, что вы не похожи на тех, кто помогает просто так, без выгоды. Но теперь у меня красть нечего. Если только тебе не нужен целый чемодан женского тряпья, — она хмыкает и спрыгивает с подоконника. — Экскурсию по дому провести? — спрыгиваю вслед за ней. — Нет уж, сама разберусь, — девчонка ухмыляется. Она лезет внутрь своего огромнейшего чемодана. — Держи, — протягивает мне паспорт. — Теперь ни сигарет купить, ни выпить. Да я бы и без паспорта не купила, — она фыркает от смеха. Я молча роюсь в своём кармане и кидаю ей почти полную пачку сигарет. — Не благодари, — я усмехаюсь, а Даша снова корчит смешную рожицу. — А спрашивать про историю твоей жизни бессмысленно? — Правильно думаешь, — она крутит сигарету между тонких пальцев. Да, эта девчонка точно не из простых. Свалилась на наши головы…