Жизнь непредсказуема

Гарри проснулся на следующее утро в подозрительно хорошем настроении. Вытянув руку и нашарив на подоконнике очки, Гарри надел их. Он сел на кровати и застыл. Что делать дальше было непонятно. Будь он сейчас у Дурслей, то уже давно стоял бы у плиты и готовил завтрак. Да и тётя Петунья не дала бы ему так долго спать. А судя по старым наручным часам с давно треснувшим циферблатом сейчас было около половины десятого утра. У Уизли он подождал бы вначале, когда проснётся Рон, а потом они спустились бы вниз. В Хогвартсе он бы уже сидел на уроке. Но что делать сейчас? Что Кейд ожидал от него? К счастью, Гарри услышал чертыханье с кухни и звук чего-то разбившегося. Со вздохом он вылез из-под тёплого одеяла и заозирался в поисках своих вещей. Одежда оказалась аккуратно сложена на непонятно откуда взявшимся стульчике. Кед нигде не было видно. Школьный чемодан стоял в углу. Клетка Букли расположилась на подоконнике рядом с фикусом, а вот самой совы ещё не было. Гарри отправил её к Уизли, договорившись, что Рон пришлёт её через пару дней. Кейд заходил к нему в комнату. Эта мысль взволновала Гарри, хотя он и не мог сказать, почему. Он знал Кейда чуть меньше суток, но уже начинал доверять ему. И откуда-то Гарри знал, что Кейд не причинит ему вреда. — Не торопись, — тихо сказал себе Гарри, застёгивая ремень, — может быть, он просто прикидывается хорошим. Пора встречать новый день. Гарри мысленно пожелал себе удачи и, открыв дверь спальни, вышел в коридор. Сейчас у него было больше времени осмотреться. У входной двери стояла полка для обуви, на которой сейчас покоились две пары мужских кед, среди которых Гарри обнаружил и свои, чьи-то туфли на высоком каблуке и женские ботинки на платформе. Прямо над полочкой висела вешалка с четырьмя крючками. Две из них были заняты серой толстовкой Гарри и джинсовкой Кейда. Оставшиеся две пустовали. Небольшой светлый коридорчик вёл к гостиной и, через неё, на кухню. Стены кто-то красиво и очень похоже изрисовал мультяшными героями. Гарри узнал Тома и Джерри, Микки Мауса, Гуфи, лисёнка Робин Гуда и команду Черепашек-ниндзя. Гарри застрял в коридоре, внимательно изучая рисунки. К тому же он не мог поверить, что кто-то взрослый вот так запросто мог украсить свой дом картинками из мультиков. Тётя Петунья точно бы выгнала его, если бы он попробовал что-нибудь нарисовать на её идеальных лиловых стенах. Миссис Уизли тоже не одобряла такого. Скорее всего она бы очень громко потребовала стереть всё. Гарри попытался представить, как бы отреагировала мама Гермионы. Выходило не очень. Гарри провёл пальцем по шершавой мордочке Рафаэля. Его нарисовали не сейчас. Значит, это было сделано не специально, чтобы задобрить его. И картинка не двигалась. Гарри привык видеть движущиеся фотографии и портреты в Хогвартсе, но они ему не слишком нравились. В этом было что-то жуткое. — О, а я уже собирался тебя будить, — Гарри испугано обернулся и увидел вставшего в дверном проёме Кейда. Сегодня на нём была белая растянутая майка и джинсовые шорты с неровными краями и дырками то там, то сям. На правой штанине россыпью красовались мелкие жёлто-красные пятнышки. Кейд был босиком и выглядел вполне мирно. — А, и как тебе художество? Бонни набивала руку перед колледжем. Давай за стол. — Мне нравится, — сказал Гарри, следуя за Кейдом. Ему действительно понравилось. Может быть Кейд как-нибудь и ему разрешит что-нибудь нарисовать? — А кто такая Бонни? Ваша жена? — Ха-ха, нет, малыш, Бонни — старшая дочь моего лучшего друга. Она сейчас учится в Лондонском университете искусств. Вообще Бон живёт в общежитии, но иногда заглядывает сюда, цветочки полить, убраться и так, по мелочам. Станешь чуть постарше, обязательно поймёшь. Эту квартирку, кстати, подарил мне твой дедушка Флимонт на свадьбу, светлая память человеку. И почему мы снова на «вы», а? В голосе Кейда Гарри уловил скрытую нежность и даже какую-то гордость по отношению к Бонни и насмешливую издёвку в адрес Флимонта Поттера. Кейд был женат? И что же произошло между ним и дедушкой? Гарри очень хотел узнать, но видел, что сейчас не время задавать такие вопросы, потому что Кейд уже сменил тему. — Так, у нас есть хлопья, яичница и рамэн. Что ты хочешь на завтрак? — Э, можно яичницу? — спросил Гарри, усаживаясь на табуретку. Кейд кивнул и отошёл к плите. Гарри огляделся. Кухня была меньше, чем его комната и гостиная, но такая же светлая и уютная, выполненная в приятных тёплых песчаных тонах. Плита, раковина, небольшой холодильник, шкафчики для посуды и стиральная машина. Около неё Гарри заметил таз с его мокрыми школьными вещами. Живот сразу скрутило тревогой. В висках застучало. Гарри вскочил со стула и несколько раз сжал и разжал кулаки, загнано дыша. Он чувствовал, как магия свободно текла по всему телу, готовая выплеснуться неконтролируемой вспышкой. Как прошлым летом, когда он надул тётушку Мардж. — Эй, тихо, малыш. Успокойся. Я их всего лишь постирал, обычное дело, когда откуда-то приезжаешь, — чуть повысив голос, произнёс Кейд. Он поставил тарелку с яичницей перед Гарри и нагнулся, упёршись руками в стол. — Не надо так реагировать, окей? Блин, хотел отложить разговор, но видимо придётся сейчас. Дыши. А, ну-ка, вдох, выдох. Вдох, выдох. Давай вместе. Гарри повторял за Кейдом, и, как ни странно, это помогло. Почувствовав, что неприятное и непривычное чувство ярости отпустило, а дышать стало легче, Гарри обратно сел на стул и виновато уставился на столешницу. Он не хотел так реагировать. Просто так получилось. — Эй, посмотри на меня, — уже мягче попросил Кейд. Гарри поднял всё ещё виноватый взгляд и сконфуженно пробормотал извинения. — Всё в порядке. В этот раз это моя вина. Мне следовало спросить у тебя разрешение, чтобы взять твои вещи. Однако тебе придётся привыкнуть к тому, что время от времени я копаюсь в твоих вещах… Блин, странно прозвучало. Ладно, сейчас объясню. Кейд неловко почесал затылок и замолчал. Гарри хотелось провалиться сквозь землю. Ну, вот, не прошло и суток, как он уже сделал что-то не так. — Тебя никто никуда не выгоняет, прогоняет или ещё что-то делает. Гарри, ты не являешься обузой или помехой. Если бы ты мне был не нужен или я посчитал бы, что ты мне мешаешь, я бы не стал оформлять над тобой опеку. И, поверь, я долго думал перед тем как принять это решение. Я несу полную ответственность, пока тебе не исполнится восемнадцать. Тебе понятно? — дождавшись несмелого кивка, Кейд продолжил. — Наказывать тебя за просто так, тоже никто не будет. Однако если ты сделаешь что-то, что попадает под категорию «нельзя», то тут да, малыш, последует наказание, соответствующее проступку. Да не трясись ты так, шлёпать тебя по жопе и ставить в угол я не собираюсь. Во-первых, ты уже достаточно взрослый для такого, а, во-вторых, это всё равно не работает. Гарри расслабился настолько, что смог без проблем прожевать кусок яичницы. Кейд говорил разумные вещи. Немного жёстко, но достаточно честно. Поэтому заработал ещё один мысленный плюсик. — Дальше. В любой семье есть правила. И у нас с тобой тоже будут, — Гарри с любопытством наблюдал за Кейдом, который на альбомном листе чёрной гелевой ручкой вывел «Правило 1». — Итак, правило первое, никогда не лгать. Даже если тебе кажется, что солгав, ты защитишь меня, себя или ещё кого-то, это не так. Если ты не скажешь мне всей правды или то, что ты скажешь мне, не будет соответствовать реальности, я могу не успеть вовремя вмешаться и помочь тебе. Понятно? Это же относится и к недоносу информации. Если есть что-то, что потенциально может угрожать твоей жизни, я должен об этом знать. Гарри тщательно обдумал это правило. Он вспомнил, как годами молчал о жизни у Дурслях. Может быть, если бы он сказал кому-нибудь, ему бы не пришлось терпеть Дадли и компанию. Затем кивнул. Звучало очень логично. Не лгать — просто. Это он может. — Правило номер два — предупреждай о своих передвижениях. Я должен знать, где ты находишься и куда собираешься. Это не значит, что тебе запрещено гулять или ходить к друзьям. Это значит лишь то, что ты должен сказать мне куда собираешься и на сколько. Хочешь гулять в парке, без проблем. Сказать «Кейд, я ушёл гулять в парк, вернусь через два часа» не так сложно, язык не отвалится. Ага? Гарри снова кивнул, согласившись. Ему действительно не сложно сказать Кейду, куда он идёт. К тому же, признал Гарри, так спокойнее, когда кто-то знает, где ты, и ждёт тебя. — Правило три — магия только дома. Во-первых, мы не хотим проблем с Министерством и прочее. Во-вторых, устроишь какой-нибудь Экспеллиармус на улицах, тебя тут же сцапают и отправят на опыты. Мы этого не хотим. Так что магия только дома. И только для школы. Я понимаю, что завязывать шнурки или помыть посуду заклинанием быстрее и круче, чем сделать это самому, но ручками работать тоже надо. Надо потренировать заклинание из школьной программы, пожалуйста. Захочешь выпендриться или схалявить, зафигачу в лобешник. К тому же, малыш, каким бы крутым магом я не был раньше, сейчас я не смогу сделать и простейший Люмос. Так что страховать тебя не получится. — А почему ты больше не можешь колдовать? — вот оно. Наконец-то он может задать этот вопрос. Когда они ехали вчера с вокзала, Кейд мельком обмолвился, что потерял способность к колдовству, но не сказал, почему. Да и вообще быстро сменил тему. — А, неудачно женился, — поморщился Кейд. Гарри разочарованно вздохнул. Он-то надеялся услышать историю. — Ладно, не вздыхай так. В общем-то это не секрет. Когда мне было пятнадцать, я по глупости женился на девушке, в которую тогда был влюблен. Там были свои магические заморочки, как-нибудь потом расскажу о них. В общем, через пару дней я узнал кое-что не очень хорошее, разозлился и разорвал магический брак. А магия, штука вообще-то серьёзная, возьми и накажи. Она отобрала у меня способность к колдовству. Так что теперь я абсолютно обычный человек, что довольно иронично. — Ты поэтому ушёл из магического мира? — грустно спросил Гарри, ставя грязную тарелку в раковину. — И поэтому тоже. Так, мы отвлеклись. Что там дальше? А, итак у нас есть три основных правила. Теперь есть такая штука, как режим дня. Ты уже столкнулся с ним в школе. У нас будет нечто подобное, но чуть полегче. Дома ты обязан быть к семи часам вечера, в восемь ужин. Становишься старше, соответственно, границы сдвигаются. В общем, с этой штукой, мы ещё посмотрим, что сделаем. Так. На тебе посуда, мусор и уборка своей комнаты. На мне всё остальное. Появляются грязные шмотки, скидывай их в корзину, в пятницу будет стираться. Ну как-то так. По ходу разберёмся. Ничего сложного или невыполнимого в правилах Кейда не было. Гарри и Кейд попили чай с печеньем и прочими вкусняшками. У Дурслей Гарри не разрешалось есть сладкое, Кейд же просто обозначил меру. Чуть-чуть того, чуть-чуть сего. Потом Кейд объявил, что они едут в магазин. — Малыш, ты извини, но, если честно, вот это всё пора давно выкинуть, — показывая пальцем на кучу белья, сказал Кейд. — Не, вообще кое-что можно оставить. Ну мало ли там понадобится одежда, которую не жалко запачкать. Но ходить в этом я тебе не дам. Так что готовься, мы едем в Хэрродс. Он от нас как раз недалеко. А чтобы тебе было комфортнее, Бонни едет с нами. У Гарри вспотели ладони. Он унёсся чистить зубы и умываться, пока Кейд доделывал свои дела. Ванная комната тоже отличалась от того, что Гарри видел раньше. Более тёмная, по сравнению с остальной частью дома, комната, внутри которой стояла глубокая ванна, раковина, белый шкафчик с зеркалом и трубы батарей. Над ванной кто-то заботливо прикрутил металлическую трёхъярусную полку, где были аккуратно расставлены пузырьки гелей для душа, шампуней и пены для ванной. Как догадался Гарри, верхняя полка принадлежала Кейду. Там стояли пузырьки тёмных цветов и надписью «для мужчин». Две другие полки были забиты девчачьими вещами. С боку одиноко висела жёлтая мочалка. Стены ванной так же как и в коридоре украшали самодельные рисунки. Здесь преобладали рыбки, корабли и ракушки. Видимо, Бонни хотела создать морское настроение. — Почему Сириус не мог забрать меня? — внезапно вырвалось у Гарри, когда они уже готовые спускались по лестнице. Не то, что бы ему не нравился Кейд или что-то ещё, просто… Просто. — Эм, это сложно, — почесал затылок Кейд. — Для начала, ему бы не дали опеку. Во-первых, он бывший заключённых. Вот не надо сейчас. Это мы с тобой знаем, что он невиновен и всё такое. Однако он беглый преступник. И даже если мы докажем, что он был осуждён незаконно, он бы считался неблагонадёжным. Гарри, попытайся понять. Любая тюрьма накладывает свой отпечаток на человека. А уж Азкабан тем более. Это… Это ужасное место, люди там меняются. Кейд перевёл дух. Гарри внимательно его слушал, не перебивая. Где-то в глубине души он и сам догадывался, почему ему нельзя жить с Сириусом. Но ему нужно было, чтобы кто-то это сказал. — Во-вторых, при самом лучшем раскладе, его бы заставили пройти курс реабилитации. Это затянулось бы как минимум на год. Дальше, шли бы всякие комиссии и прочее, прочее. Да, можно было бы шандарахнуть ребят из опеки Конфундусом или Империо. Ты бы жил с ним, все дела. А вот возьми и переклинь его? Ты бы пострадал, и ничего не смог бы ему сделать. Прости, малыш, но драться с Лордом, дементорами и плохими дядьками, не то же самое, что и с близким для тебя человеком. К тому же, просто поверь, если Сириус попрёт в дурь, тебе его не остановить. В-третьих, у Сириуса сейчас нет никаких условий для тебя. У него нет постоянного жилья, нет работы, он не женат. Оно, конечно, решаемо, но на всё нужно время. Кстати говоря, не думай, что мне так легко далась твоя опека. Я полгода потратил на то, чтобы получить все документы и сделать всё легально. — А как насчёт Ремуса? — интереса ради спросил Гарри. Он проскользнул под рукой Кейда и сам открыл дверь. Внезапно ему очень сильно захотелось двигаться и что-то делать. — Оборотень. Нет постоянной работы, одиночка, «тёмная» личность для закона, — отозвался Кейд. — Та же история, на самом деле. Это мы с тобой знаем, что он хороший человек. Но хороший человек — это не профессия. Как таковой у него нет возможности тебя обеспечивать, нет условий для воспитания несовершеннолетнего. Не говоря уже о том, что он потенциальная угроза. Законы, регламентирующие поведение оборотней, не просто так придуманы. Другое дело, что они сейчас дошли до абсурда и превратились в чистой воды профанацию. И, я думаю, ты уже столкнулся с этим, многие волшебники просто не имеют никаких маггловских документов. Тот же Сириус Блэк существует только в волшебном мире. И, собственно, оно ему больше и не надо. Многие магглорожденные, кстати, тоже этим грешат — уходят в магический мир и забывают о существовании маггловского. Но ты, малыш, дело другое. Ты ходил в маггловскую школы, у тебя были маггловские опекуны и прочее. Ты существуешь в обоих мирах. Поэтому, оформлять опеку и делать документы надо было и там, и там. — Ты сказал, что Сириус и Ремус не женаты. Значит, это обязательное условие для опеки? Но ты же тоже не женат, — спросил Гарри, удобно устраиваясь на переднем сиденье и пристёгивая ремень безопасности. — Желательное. Видишь ли в глазах опеки, полноценная семья предпочтительнее. Им кажется, что для ребёнка это более стабильно и… В общем, просто хорошо, — ответил Кейд, выруливая с парковки. А потом весело подмигнул Гарри. — И я вообще-то официально женат. И с этими словами Кейд вывернул руль и нажал на газ. Машина чуть дёрнулась и плавно покатилась по улицам Лондона.