Жизнь непредсказуема

      Джосс прошла мимо Гарри, небрежно кинув на журнальный столик бело-красную пачку сигарет. Выражение лица у неё было крайне недовольное. Губы поджаты, между бровями залегла складка. Несколькими минутами ранее Гарри отчётливо слышал крики со второго этажа. Кейд и Джосс бурно о чём-то спорили. В последние дни они вообще частенько ругались по любому поводу. Гарри не особо вникал, с головой погруженный в головокружительные приключения Бильбо Бэггинса. Но проигнорировать расстроенную Джосслин не мог. За то время, что Гарри жил с ними, они с Джосс сильно сблизились. Джосслин одновременно была и не была похожа на миссис Уизли. От неё веяло той же материнской заботой и теплом, что и от Молли, но по-другому. Джосс постоянно трепала Гарри по плечу, волосам, руке и при случае старалась его обнять. Поначалу Гарри старался отстраняться или вообще избегать контакта, но постепенно ему становилось комфортно. Джосс не акцентировала внимание, она просто ненавязчиво приобнимала его, давала возможность отстраниться. Джосслин вкусно готовила и была готова ответить почти на любой вопрос, который возникал у Гарри в голове, она тормошила его, вовлекала в долгие семейные беседы. По утрам будила его, сдёргивая с него спящего простыню, и громко весело объявляла: «Проснись и пой, солнце не ждёт». Именно с её подачи, пошёл активный процесс вовлечения Гарри в современную и не очень культуру. Каждый день у них устраивался киновечер с попкорном, варёной кукурузой и чипсами. Книжный шкаф, и так не маленький, пополнялся новыми томиками. Гарри не слишком вдохновился классическими английскими и французскими романами девятнадцатого века, но ему приглянулись произведения По, Стивенсона, Толкиена, Гаррисона, Пратчетта и Азимова. К слову, читать художественную литературу Гарри понравилось куда больше, чем трудные для восприятия школьные учебники. Да, и быстрее. Купаться они ходили по несколько раз на дню: когда солнце ещё не было в зените и когда клонилось к закату. Джосс учила его плавать, наслаждаясь каждым движением в воде. Кейд показывал, как правильно вставать на доску, когда и как ловить волну, как поймать равновесие. Вместе, как семья, они ходили по магазинам, кафе и ресторанам, ловили тёплые порывы ветра, катаясь на машине, и невпопад подпевали радио. — Эй, Гарри, ты уже познакомился с Бонни Брайт, верно? — внезапно спросила Джосс, отвлекая Гарри от чтения. Она стояла позади дивана, уперев руки в мягкую обивку. Лицо её всё ещё выражало крайнюю степень неудовольствия, но Джосс не была сердитой. По крайней мере не него. Гарри поднял голову, вспоминая, а затем кивнул. Бонни ему понравилась. Улыбчивая и неунывающая, Бонни излучала позитивное настроение. Как Фред и Джордж Уизли. В их компании Гарри на время удавалось забыть о своём бремени Мальчика-Который-Выжил. Томик Толкиена был благополучно забыт, откинутый на дальний угол дивана. — Она прилетает завтра. А послезавтра мы все идём на барбекю, — продолжила Джосс. — Человек десять, наверное: мы, Бонни с семьёй и ещё один наш приятель. Ты скажешь нам, если будешь чувствовать себя некомфортно? — Хорошо, — отозвался Гарри, почувствовав что-то тёплое внутри. Раньше взрослые просто ставили его перед фактом. «Ты должен помыть посуду, помыть полы и прополоть грядки» или «Мистер Поттер, вы должны сдать эссе до четверга» или «Дети, идите наверх. Это взрослые разговоры». Первое время Гарри просто терялся в новом доме, потому что Кейд и Джо постоянно заставляли его принимать участие в семейной жизни. Что он хочет на завтрак? Какой фильм мы будем смотреть сегодня? Ты пойдёшь на пляж или в городской бассейн? И всё в таком духе. А если Кейд и Джо хотели обсудить «взрослые вопросы», они извинялись и уходили в другую комнату. И никогда при нём не ругалась. До недавнего времени. Гарри нахмурился. Последние пару дней Кейд ходил раздражительный, дерганый и молчаливый. На Джосс он часто огрызался, а от самого Гарри держался подальше. Гарри знал, что может спросить Джосс об этом. Но он не был уверен, уместно ли это. Что если они спорят о нём? Вдруг он надоел Кейду? Его отправят обратно к Дурслям? — Так, в твоей юной голове зреет какой-то вопрос. Выкладывай, — улыбнулась Джо, как-то резко повеселев. Она склонилась и нежно потрепала Гарри по волосам. Гарри не очень понимал, почему настроение Джосс так быстро менялось. Только что она была мрачная и грустная, а сейчас улыбчивая и радостная. Бывало и с Гермионой так время от времени. — Кейд хочет вернуть меня Дурслям? — Что? Нет, — Джосс вытращила глаза и засуетилась. Она сложила руки на груди, почесала локоть, затем опустила руки, мотнула головой, пытаясь вернуть упавшую на лицо прядь на место. — Ты так подумал, потому что мы ругаемся? Гарри, это не имеет лично к тебе никакого отношения. И… — Я же уже говорил, ты мой, малец. И никуда тебе теперь не деться, — Кейд неторопливо спускался по деревянным ступенькам со второго этажа, придерживаясь за перила. Шёл он босиком, пошатываясь и наступая на края ступенек. Гарри бросил быстрый взгляд на Кейда и слегка сдвинулся в сторону Джосс. Кейден выглядел уставшим и опухшим. На мятой серой футболке россыпью мелких точек были раскиданы небольшие дырки. Кое-где виднелись пятна краски и масла. Шорты, бывшие когда-то дизайнерскими джинсами, низко сидели на бедрах, выставляя на обозрение красную резинку боксеров. На оголённом правом колене кто-то очень деятельный изобразил йодовую клетку, не скупясь на йод. Пятидневная щетина и всклокоченные волосы прекрасно гармонировали с бандитским внешним видом Кейда. — Ты уже узнал, что мы с Джейми сводные братья? У нас отец один. Так вот моя мамаша вышла замуж за богатенького мальчика МакАлистера и сейчас счастливо живёт с ним и семьёй в Шотландии. Люди они, скажем так, не очень, поэтому мы не общаемся. Но они очень заинтересованы в тебе, поэтому приглашают нас на день рождение наследницы рода МакАлистер. Как там её зовут, а, Джо? Вопрос не требовал ответа. Как и всегда, когда речь заходила о родственниках, Кейд заводился и становился слишком нервным. Вот и сейчас он, спустившись с лестницы, рыскал по карманам шорт в поисках пачки сигарет. От него пахло перегаром и потом. — Ты сейчас, конечно, можешь возмутиться, почему я не даю тебе с ними видится и вообще всячески препятствую общению, но это новое правило, Гарри. Ты не должен контактировать с МакАлистерами. Тебе понятно? — в хриплом голосе Кейда проскальзнул сердтитые нотки. Гарри и думать не думал про МакАлистеров. Он вообще подозрительно относился к родственникам. Даже Кейда Гарри ещё побаивался. Поэтому закивал болванчиком. И вжался в диван. Пусть он и был волшебником, но палочки под рукой не оказалось. Да и Кейд легко бы увернулся от любого заклинания. Он уже делал так, в шуточном бое с Сириусом. Кейд не отражал заклятия, а уходил в сторону, кувыркался, прятался за попадающимися под руку предметами. Он был быстр, ловок и гибок. — Оставь его в покое, — Гарри чувствовал, как напряглась сзади Джо. Между ними что-то происходило. Что-то не очень хорошее. Она неодобрительно смотрела на Кейда. — Пойдём в кровать. Джосс обошла диван, приблизилась к Кейду и, схватив его под руку, развернула лицом ко второму этажу. Она твёрдо, но нежно потянула его за собой обратно наверх. Перед этим она обернулась и сказала Гарри: — Я спущусь через пару минут и будем ужинать. А Гарри вдруг задумался. Каким Кейд был в детстве, почему никто никогда не говорил, что у него остался живой родственник? Почему Кейд так ненавидит всё магическое? И что произошло между ним и этими Макалистерами? Не придумав ничего лучше, Гарри отправился на кухню, ожидать ужина и придумывать письмо Сириусу. Он точно должен был знать, что случилось пятнадцать лет назад.

***

Гарри не сразу понял, что тридцать первое июля наступило. Бурная жизнь с Кейдом и Джосс просто не давала ему возможности думать о том, какой сегодня день. Его закружило в водовороте активности, новых людей и эмоций. Его день рождения обычно проходил ужасно. Тётя Петунья выдавала ему огромный список поручений, которые он должен был выполнить до ужина. Дядя Вернон предпочитал его в этот день не замечать, уделяя Дадли ещё больше внимания, хотя его и так было больше некуда. Дадли же… был Дадли. «Охота на Гарри», издёвки и тычки. Гарри ненавидел свой день рождения даже больше чем Хэллоуин, день, когда погибли его родители. Утро тридцать первого июля 93-его началось слишком тихо. Гарри открыл глаза и сразу же потянулся за очками. Нацепив их, он свесил ноги с кровати и босиком встал на пол. Затем, надев футболку и шорты, вышел из комнаты. По дому они с Кейдом передвигались исключительно босиком, сколько бы Джо не пыталась заставить их носить тапки. Гарри прошёл по коридору, мимо ванной, комнаты Кейда и Джо и гостевой и спустился в гостиную. В доме все ещё было слишком тихо. Электронные часы, гордо светящиеся зелёным на верхушке ультра-современного телека Sony, показывали одиннадцать утра. Кейд, злостный любитель всего навороченного и технологичного, накупил современной техники и рассовал по всем углам. В гостиной и кухне у них обитало по телевизору. Электрический чайник сам нагревался и сам наливал воды в кружку, от тебя требовалось только вовремя заливать в него холодной воды и жать на кнопочку. Холодильник у них тоже был с какими-то, понятными только производителю и Кейду, наворотами. Кухня была завалена всякими миксерами, шейкерами, электрическими мясорубками и прочей специфичной гадостью. Зачем оно всё Кейду понадобилось — вопрос, который занимал не только Гарри, но и Джосслин. Потому что Кейд, как истинный стереотипный холостяк, к плите подходил только, чтобы приготовить глазунью и пожарить мясо. Другими благами современной кулинарии он из принципа не пользовался. Чего не скажешь о стереосистемах, машинных запчастей и прибамбасах для сёрфинга. Здесь Кейд отрывался по полной. Даже свет в комнатах у них включался через пультики. А новенький чехол для сёрфборда из какого-то специального водонепроницаемого материала ещё даже не был распечатан и нежно хранился в коробке в комнате взрослых. — С Днём Рождения! — стоило Гарри переступить порог кухни, как на него напрыгнула Бонни с объятиями. Кейд и Джо в обнимку стояли позади и с улыбками смотрели на их с Бонни общением. Наконец, Гарри оторвался от дружеских обнимашек и похлопываний, перед ним предстала картина. На кухонном столе в окружении тарелок, стаканов и шоколадного торта с четырнадцатью свечками стоял средних размеров террариум, внутри которого лениво возлежала на декоративной коряге небольшая ящерка. Зеленовато-желтоватая с мешочком-бородой на треугольной мордочке, по краям цилиндрического туловища выступали маленькие шипы. — Волшебник, — прошелестела ящереца, приоткрыв пасть. — Салливан. Удивительно, но Гарри не только понял ящерку, но на секунду ему даже почудилась насмешка в тоне. — Доброе утро, Салливан. А я Гарри. Гарри Поттер, — ответил на приветствие Гарри, зачем-то почтительно поклонившись. Ящерица щёлкнула высунутым языком, повернув треугольную мордочку набок, словно приветствуя Гарри. — Это, мой дорогой племянник, бородатая агама, — радостно пробасил Кейд, поднимая наполненный апельсиновым соком стакан. — Раз уж ты владеешь парселтангом, то почему бы не подружится с носителем языка? И он залпом выпил сок. Бонни со смешком подтолкнула Гарри в спину, предлагая поближе посмотреть на нового питомца.