Алый феникс

— Выходи, — скомандовала Акане, и закончив ввязывать ленту в волосы, подобрала с земли кунай и метнула его в то же место, откуда он вылетел. Послышался шорох, зашевелились кусты. Чёрная тень промелькнула на фоне наступающего утра и вновь скрылась в темноте леса.       Узумаки сглотнула, пытаясь проследить взглядом за передвижениями нападавшего. Она неуверенно схватилась за рядом лежащий камень, понимая, что её запаса холодного оружия в количестве двух кунаев явно недостаточно для серьёзной схватки.       Вдруг, земля под ногами куноичи задрожала. Мелкая галька запрыгала, и девочка, не удержав равновесия, упала на землю, поморщившись от боли от вонзившихся в тело пары острых камней. От сильной тряски по земле пошла трещина, которая начала стремительно разрастаться прямо по направлению к лежащей Акане. Девочка, цыкнув, подорвалась на ноги и отпрыгнула в сторону за мгновение до того, как под ней образовалась глубокая дыра.       Едва успев отдышаться, она схватила камень из-под ног и, активировав свою чакру, швырнула его туда, откуда чувствовала неприятеля. Её жалкая попытка дать отпор, вопреки ожиданиям самой девочки, принесла результат, заставив недруга показаться на глаза.       Перед ней предстала статная женщина с короткими тёмными волосами. На вид ей было около тридцати лет, во взгляде читалась злоба. Одета она была в тяжёлую броню, весьма характерную для этой эпохи, на которой красовался уже знакомый девочке символ клана Ибара. Движения воительницы были настолько отточены и грациозны, что она была будто вовсе нагая. Ни единого лишнего звука не издавали щитки её доспехов, пока она медленным, невесомым, но одновременно таким тяжёлым для Акане шагом приближалась к ней. Цыкнув, женщина сплюнула на ходу небольшой сгусток крови. «Я попала?!» — Изумилась Акане, невольно прижав руки к груди. Секундная радость от удачи моментально сменилась на леденящий страх: этот воин ей не под силу. На данный момент она не сможет даже убежать, настолько быстра и грациозна была та, кто предстал перед девочкой в последние минуты её жизни. Узумаки прерывисто выдохнула, доставая последний кунай; другой упал в образовавшуюся трещину вместе с камнями. — Это будет быстро, — холодным басом молвила женщина, складывая печати стихии ветра.       Акане пристально следила за её руками, за тем, как её пальцы сплетались и вновь расплетались. Так смертоносно, быстро и завораживающе. Взгляд аловолосой медленно проплыл от рук воительницы к её глазам, где ей удалось уловить знакомый холодный отблеск. Она едва прищурилась, так, будто не находилась сейчас на грани смерти, ей почему-то было крайне интересно понять, что же там, такое знакомое, в её глазах?       Завораживающий танец рук плавно перешёл в завораживающий танец розовых лепестков, устремившихся к девочке, когда куночи, закончив складывать печать, подула на раскрывшуюся ладонь. Они вздымались всё выше и выше, плавно кружась в танце вокруг маленькой девочки. Она сонно прикрыла глаза, выронив холодное оружие из рук. На сопротивление не осталось никаких сил: стресс, отсутствие сна и тренировка до изнеможения сделали своё дело. Акане едва ли не смирилась с собственной смертью, но лишь вспомнив про своё обещание, данное днём, силы вновь наполнили её тело, а ясность — голову. Она готова сражаться за свою жизнь! Здесь и сейчас. Ведь у неё есть цель…       Но уже слишком поздно. Розовые лепестки, до этого плавно кружившие вокруг, превратились будто в лезвия бритвы, начав хаотично перемещаться с места на место, рассекая воздух и нежную детскую кожу с ним в придачу. Девочка зажмурилась, пытаясь сообразить, как ей будет лучше поступить. «Моя чакра ветра тут бесполезна», — лишь думала она, но, поняв, что терять ей нечего, решает использовать единственный туз в рукаве: технику, что недавно ей помог выучить Тобирама. Сложив печати, Акане подпрыгнула в воздух и развела руки в стороны. — Всё бесполезно, отродье клана Узумаки, — усмехнулась женщина, увеличивая скорость «Танца смерти». — Просто сдайся и ты быстро умрёшь.       Стараясь не слушать куноичи клана Ибара, Акане сконцентрировалась на технике. От её тела по воздуху прошлись волны чакры, образуя шарообразный барьер из потоков ветра, оградивший девочку от злосчастных лезвий. Но, не успевает она обрадоваться своему успеху, как все её поле зрения накрывает огнём.       Повинуясь инстинкту самосохранения, Акане увеличивает шар воздуха, уже объятого огнём, внутри которого находится она сама, чтобы огонь её не задел, а после — рассеивает технику вместе с ним. Приземлившись на ноги, она вытерла пот со лба и уперлась ладошками в коленки в попытках отдышаться. Что только что произошло? Эта воительница владеет целыми тремя стихиями? Подобное казалось Акане немыслимым. Шансы на спасение неумолимо стремились к нулю.       Из прострации девочку вывел удар металла о металл. Она медленно повернула голову к источнику звука, встречаясь взглядом со знакомыми, уже красными, глазами. — Моих врагов могут убивать только члены моего клана, — послышался такой же до боли знакомый озорной голос, после чего с жизнью грациозной воительницы было покончено. Мадара поднялся на ноги, вытирая тыльной стороной ладони брызнувшую из тела умершей кровь, но лишь сильнее размазал её по лицу. Впервые Акане видела его таким: чёрные, как ночь, волосы сливались с окружением, из темноты горели лишь его алые глаза, будто отражая всю кровь, которой была заляпана одежда мальчишки. Он смотрел на убитую со всей присущей ему яростью, и в его глазах она увидела тот же непонятный холодный огонёк, что девочке так и не удалось распознать. Она вновь прищурилась, но взгляд Учихи сменился на более мягкий, стоило ему встретиться с её взглядом. На секунду он замешкался, после чего недовольно фыркнул. — Ты неисправима. Тебе всё ещё нужна помощь, — крайне разочарованно констатировал он. — М-мадара, — трясущимся голосом выдохнула Акане, всё ещё не веря в реальность произошедшего. «Неужели он и правда убил эту женщину ради моего спасения?» Она попыталась сделать шаг, но оступилась, падая на колени — настолько девочка была измучена. Не задумываясь, Учиха поспешил к Узумаки, протягивая ей окровавленные руки, чтобы помочь подняться. — Это правда ты? — Я, я. Хватайся уже за руку, а то я устал держать свою на весу… — Повернув голову в сторону реки, где они днём в последний раз виделись, он резко схватил аловолосую за запястье, потянув её за собой к берегу.       Оказавшись у ручья, он также резко, словно стремясь избавиться от желания держаться так чуточку дольше, отпустил маленькую ладошку, которая давала некое успокоение от недавнего свершения. Оставляя бывшую подругу позади, Мадара вошёл в воду, чтобы смыть кровь противника. Он не боялся крови, но следы этой жидкости на его одежде могли вызвать лишние вопросы дома… «Вот нужно мне было ввязаться в эту драку?!» — Тщательно умывая лицо, думал между тем Мадара. — «Я же сам сказал сегодня в обед, что дружбе КОНЕЦ! Мадара, дружище, ты противоречишь сам себе», — он усмехнулся, посмотрев на берег, где сидела, обхватившись за колени, его бывшая подруга. — «А может быть это из-за обещания?» — Он быстро отвернул голову, возвращаясь к умыванию, чтобы Акане не заметила его взгляда.       Закончив с умыванием в ледяной воде, обладатель шарингана уселся рядом с аловолосой, уткнувшейся в свои колени. Почувствовав близкое присутствие другого человека, она вскинула голову, заглядывая в глаза Учихе, пытаясь найти в них ответы на свои вопросы. Но, чёрные и холодные, как ночь, они не давали увидеть, что творится на душе у этого человека. «Акане, что же ты делаешь?» — Также смотря в голубые глаза, он мысленно продолжал этот немой диалог. — «Не смотри на меня таким изучающим и молящим взглядом. Ты сейчас чем-то похожа Изуну, когда тот провинится. Ты должна просто это принять…» «О чём же ты сейчас думаешь?» — Мысленно вопрошала девочка, заметив, что его глаза также внимательно смотрят на неё, увидев, что его брови слегка сведены к переносице и обратив внимание на совсем свежие порезы на его щеках, не задумываясь, подняла свою руку к его лицу, окутывая её зеленоватым свечением чакры. — Что ты делаешь?! — Перехватив руку, спросил Мадара. — Хочу залечить порез… — Тихо пробубнила девочка, пытаясь освободить запястье. Но хватка не ослабла. — Пусти… Пожалуйста. — А с чего бы? Ты подчиняешься клану Сенджу, если правильно воспользоваться тобой, то можно покончить с этим проклятым кланом раз и навсегда, — заключил мальчишка. — Но ты этого не сделаешь! — Акане ойкнула, потому что хватка усилилась, дальше — только вывих. Поморщившись, она нахмурила брови и вновь заглянула в его глаза. «Ты не такой» — читалось в её взгляде. — Сделаю, и ещё как. Когда же ты уже повзрослеешь и поймешь, что если шиноби сказал, то он это сделает? А может, мне тебя убить, тогда ты это поймёшь?! — До этого момента спокойный голос Учихи стал переходить на крик. Мадара и сам не до конца понимал тех эмоций, что кипели в нём в этот момент. Что его злит? Что она тоже пришла к реке сегодня, нарушив его планы на одиночество? Что не смогла постоять за себя в очередной раз? Что действует ему на нервы, пытаясь убедить себя, что они не враги? Его мысли скакали от одного вопроса к другому, и на каждый он отвечал: «да, это меня и злит». — Ты не сможешь, — нахально ответила девочка и гордо вздернула нос, повернув голову в сторону. — Ох, зря ты это сказала, — произнёс Мадара, опрокидывая Акане на спину и занося руку для удара. Кровь бурлила в жилах наследника шарингана, и он был готов поклясться, что если убьёт её, то всё встанет на свои места. Акане и не сопротивлялась, когда он опрокинул её на землю, а увидев его кулак — и вовсе улыбнулась. «Какая же идиотка!» — негодовал Учиха, и лишь сильнее оскалился, увидев на лице бывшей подруги улыбку. Он замахнулся чуть сильнее, и через считанные секунды кулак со скоростью понесся к лицу девочки.       Мадара был прав. Проблема бы решилась, убей он её. Больше ничто бы не связывало его со столь ненавистным кланом Сенджу. Дружба с Хаширамой с самого начала плавно перерастала в соперничество, и сейчас оно лишь стало открытым, но она… «Только через мой труп!» — эхом пронеслось в голове шиноби, и он вспомнил ту Акане, что увидел сегодня днём: сколько в ней было решимости, сколько злости. «Ты… хочешь умереть от руки одного из нас?..» — Внезапно осенило его. Кулак, что со свистом разрезал воздух, остановился в полусантиметре от лица Узумаки, и так и застыл. — «Ты хочешь смерти от меня?» — Повторял он в своей голове снова и снова, но, остановив свои мысли, шумно выдохнул, потирая свободной рукой глаза.       Акане, зажмурившись, ждала своего заслуженного наказания. Ей казалось, что Мадара сейчас сделает, что и обещал. Жизнь пробежала перед её глазами уже не первый раз, напоминая о всех счастливых и горестных моментах, вызывая в её душе то радостный трепет, то тягучую боль. Ей казалось, что жизнь несправедлива к ней. Она потеряла родителей слишком рано, чуть сама не умерла во время преследования, попала в не самую доброжелательную семью, единственным, кто пытался сделать её жизнь хоть капельку лучше, помогая забыть бывшие страдания, был Хаширама, а затем появился и Мадара. И вот теперь, последний сейчас готов придушить её в том же самом месте, где он, как и новоиспечённый брат спасли её, давая возможность изменить этот погрязший в бесконечных войнах мир. Это было так нечестно. А самое главное — обидно… Это и есть судьба шиноби?       Ожидание собственной смерти в который раз казалось ей мучительно долгим. Но в прошлый раз так произошло потому, что нападавший на неё был по счастливой случайности убит ею же самой, но сейчас… Даже если бы она могла, не стала бы давать Учихе отпор. Пролежав так ещё секунду, она неуверенно открыла глаза, к своему удивлению обнаружив лишь раскрытую ладонь, которую протягивал ей наследник шарингана. На момент ей показалось, что это иллюзия, но окончательно убедиться в реальности происходящего ей помог недовольный голос друга. — Дура, — его голос казался особенно звонким в рассветной тишине, — даже не сопротивляешься, — фыркнул он.       Узумаки проморгалась, но, сообразив, схватилась за его ладонь, и парень потянул её наверх, помогая встать с земли. Не отпуская его руки, Акане попыталась отряхнуться, старательно не заглядывая в его глаза. «Я и правда не могу», — с изумлением для самого себя подытожил Мадара, сам не замечая, как девочка копошится, стараясь не отпускать его руку. Он мысленно цыкнул: «слабак», и потянул девочку за собой в сторону от речки по узкой лесной тропе.       Звуки просыпающейся природы стали постепенно наполнять рассветный лес. Он переливался сине-зелеными оттенками, словно калейдоскоп, такой живой и вместе с тем пугающе мрачный. Тропинка петляла между деревьев, ведя за собой двух держащихся за руки детей, между которыми повисло неловкое молчание. В данной ситуации никто из них не знал, что и думать, не понимал, что будет дальше. Акане устала задаваться вопросами об отношении Мадары к ней, да и сам Мадара устал ими задаваться. Однако, молчание с каждой минутой становилось все более гнетущим, будто обретало собственный вес и ложилось детям на плечи, заставляя невольно ёжиться. Первой сдалась Акане. — Мадара, — окликнула она его, но, несмотря на отсутствие реакции с его стороны, решила продолжить, — почему ты меня спас?       Учиха, что шёл на шаг впереди неё, лишь моргнул пару раз, в очередной раз благодаря небеса за то, что она этого не видит. Он ожидал другого вопроса. — Я думал ты спросишь почему не убил, — с усмешкой в голосе ответил он, увиливая от ответа. — Не знаю, — отрезал он и снова нахмурился. — Понятно, — не получив желаемого ответа, промямлила девочка, уже смирившаяся с тем, что идти им и дальше в гнетущей тишине. — А почему ты была так поздно здесь в лесу, зная, что ещё плохо можешь постоять за себя? — Переняв эстафету, наставническим хмурым голосом поинтересовался Учиха. — Не знаю, — на манер собеседника ответила Акане, чувствуя от его слов себя настоящей слабачкой. Но разве она сегодня не проявила слабость и неумение, когда была атакована? — Просто так получилось. — Да уж, с твоими способностями ты явно не сможешь остановить нас с Хаширамой, — цыкнул Мадара, поднося кулак к подбородку, обдумывая что-то про себя. Вдруг, он вскинул голову и самодовольно заулыбался, придя к какому-то удовлетворяющему его ответу в своей голове. — Может мне взяться за твоё обучение? Это будет весьма забавно, — усмехнулся он. — Я буду готовить защитника для своего врага. «И когда-нибудь сражусь с тобой в честной схватке», — добавил он про себя. — «Тогда всё и решится».       Акане похлопала глазами, и впервые на её лице появился пунцовый румянец. Она благодарила небеса за то, что Мадара её сейчас не видит. Сердце забилось удивительно быстро, а в животе будто поселился рой бабочек: что это за чувство? Похоже на очень сильную радость, такую, которую не доводилось ранее испытывать девочке. Стараясь унять непонятно откуда взявшуюся мелкую дрожь, она лишь ухмыльнулась. — А давай, — с вызовом ответила она, — в таком случае я уж точно не дам вам с Хаширамой убить друг друга!       Мадара лишь обреченно вздохнул, обозвав про себя подругу занозой в заднице. Тропинка медленно расширялась, и вскоре дети вышли на открытую местность у обрыва. Мадара остановился, за ним последовала и Акане. Она наклонилась вниз, чтобы посмотреть на открывшийся лес, и удивилась, узнав это место. — Это же та скала?.. — Неуверенно поинтересовалась она, щурясь и пытаясь сама убедиться в верности своих доводов. — Да, это обходной путь, — Коротко бросил мальчишка в ответ, потирая нос.       Жёлто-оранжевое солнце уже начинало освещать горизонт, отчего казалось, что весь лес полыхает в огне. Синие, зелёные и серые краски смешались с голубым градиентом неба, играясь с ними, как художник играется с красками на холсте. Остатки гнетущей ночи уходили в прошедший день, давая надежду на что-то новое. Этой надежде подпели и проснувшиеся птицы. Безмятежно журчали сверчки на деревьях, и так же безмятежно плыли белые пушистые облака на горизонте. Двое детей, всё ещё держась за руки, стояли почти неподвижно, наблюдая за прекрасной картиной просыпающейся природы, и каждому из них казалось, что это — начало чего-то нового, неизвестного и пугающего, но, возможно, не менее прекрасного, чем это утро.