Алый феникс

      Акане просто не верилось, что она вот уже шесть лет скрывает свои тайные тренировки с врагом клана Сенджу. Но он был совершенно другим, когда находился рядом с ней, обучая её. Он не стремился убить или выведать информацию. Лишь изредка спрашивал: «как там Хаширама, готов к нашей с ним битве?», и с вызовом ухмылялся. Это скорее было просто поддёвкой, как думала Акане. Всё же Мадара просто её обучал, чтобы та могла стать сильнее.       Расчёсывая свои довольно сильно отросшие за это время алые, как закатное солнце, волосы, Узумаки предвкушала момент новой встречи. Было только раннее утро, но она уже желала вечера, чтобы вновь вернуться в то место, к тому берегу. Улыбнувшись своей мысли, девушка слегка пожурила себя за столь странное желание. Никто не властен над временем, а значит себя нужно чем-то занять, чтобы скоротать его. Благо, у неё есть работёнка на сегодня, и довольно приличная.       Собрав волосы в низкий хвост и обкрутив их вокруг ленты, образуя пучок, Акане вышла из своей комнаты, осторожно задвигая додзё. Поспешив тихой поступью на кухню, она поставила чайник и принялась за готовку. Негромко напевая мелодию, аловолосая в последнее мгновение почувствовала присутствие другого человека в этой части дома, куда мужская часть семьи приходила, чтобы только насытиться. — Может быть, ты опустишь свой нож? — произнёс Хаширама и, замечая руках сестры оружие массовой готовки, которое она сильно сжимала, улыбнулся своей привычной улыбкой, ни капли не изменившейся за эти годы. Он сильно вытянулся и теперь, подходя почти вплотную, чтобы посмотреть, чем занимается его сестра, возвышался над ней в две головы. — Прости, — виновато улыбаясь, ответила Акане, опуская нож и возвращаясь к приготовлению завтрака. — Ты сегодня какая-то очень весёлая, — подмечая не сходящую улыбку с лица девушки, он слегка наклонил голову набок, пытаясь разглядеть лицо Узумаки. — Да всё, как обычно, — пожимая плечами, ответила Акане, заканчивая с нарезкой салата. — А разве плохо, что я улыбаюсь, — она несильно толкнула брюнета, волосы которого были собраны сзади в хвостик. — Да нет, — он слегка наклонился вперёд так, чтобы смотреть прямо в голубые глаза, пресекая любую ложь, — просто, ты частенько стала витать в облаках. Это не мог не заметить разве что слепец… Скажи честно, — он прищурил глаза, понижая свой голос до шёпота, — ты влюбилась? — Ч-что?! — Воскликнула Акане, разводя руки в стороны и задевая лицо Хаширамы. Буркнув на содеянное «прости», она продолжила, — ты с чего это взял?! — Ну, ты часто витаешь в облаках, — начал парень, обиженно потирая ушибленный нос. — Это я уже слышала, — перебила его Акане, просто не понимая, почему брат думает, что она в кого-то влюбилась. Что за бред! — А во-вторых, все заметили, что ты часто стала пропадать под ночь. Мы конечно всё понимаем, — он положил на её плечи свои ладони, похлопывая по ним, — что однажды ты всё же уйдёшь от нас, но он хотя бы из нашего клана? — Он с некрытым интересом смотрел на Акане, ожидая, когда та раскраснеется и опустив взгляд скажет имя счастливца. — Ээм, — она поджала губы, переваривая услышанное. — Кто тебе вообще сказал эту чушь? — Мы так подумали с Тобирамой. Акане, знай, что мы если что тебя всегда защитим, — торжественно произнёс Сенджу, гордо встав перед сестрой.       Проведя рукой по лицу, Узумаки, усмехнувшись, ответила: — Хаширама, я в никого не влюблена, да и защищать меня не нужно, — она встала перед ним с высоко поднятой головой, ставя руки по бокам. — Ведь я каждый вечер и каждую ночь тренируюсь. Поверь мне, братик, я уже не та девочка, которую постоянно нужно было охранять. Скоро я сама смогу остановить вас с Мадарой, — забрав нарезанный салат и чан с кашей она отправилась в столовую, оставляя удивлённого услышанным Хашираму позади.       Разумеется, Хаширама помнил про Мадару. За прошедшее время судьба не раз сталкивала их на поле боя, и из раза в раз Хаширама лелеял надежду на то, что когда-нибудь сможет снова назвать Мадару другом и союзником. Мечты о деревне превратились в цель, которой Сенджу очень хотелось бы достичь. С ним, бок о бок, и со своей сестрой. С их поддержкой шиноби чувствовал себя сильным, как никогда, чувствовал, что способен свернуть горы. Но у судьбы были иные планы. Сенджу так и не удалось сделать ничего, чтобы Учиха стал ненавидеть его хоть чуточку меньше. Со смертью отца — главы клана, ему пришлось взять на себя роль лидера, и когда с Мадарой произошло то же самое, он надеялся на окончательное прекращение бессмысленной войны, но Учиха был неумолим.       И вот, теперь, когда Акане упомянула его имя, в сердце Хаширамы вновь что-то сжалось. Провожая взглядом уходящую сестру, он лишь молча вздохнул, снова задаваясь целой кучей вопросов о том, что могло бы произойти, если бы она не предотвращала уже несколько попыток их убить друг друга. Смог бы он сам вонзить свой клинок в тело своего друга? Хаширама даже думать об этом не хотел.       Вздохнув в очередной раз, он поплёлся за сестрой в другую комнату. Стоило быстрее разобраться с завтраком, ведь сегодня — годовщина смерти его отца, и им предстоит недолгое путешествие к его могиле.       После завтрака, прошедшего в напрягающе молчаливой обстановке, Акане, Тобирама и Хаширама отправились в дорогу. Могила Буцумы Сенджу располагалась неподалёку от их поселения, глубже к лесу. Рядом с ним — двое его сыновей, что пали жертвой бессмысленных и бесконечных войн в непозволительно юном возрасте. Пока Акане приводила могилы в порядок, двое братьев стояли неподвижно, каждый думая о чём-то своём. Чувствовал ли кто-то из присутствующих траур? Вряд ли. Узумаки продолжала содержать могилу приёмного отца лишь из благодарности за собственную спасённую жизнь. После того разговора с Тобирамой и конфликта у речки, она даже в глаза ему заглядывать не хотела. На Хашираму произошедшее тоже оказало слишком сильное влияние. Его на тот момент ещё юная психика будто окончательно дала трещину, что проецировалась на отношения с отцом. Держал ли он обиду на него? Нет. Хотел бы он, чтобы отец был жив? Разумеется. Скорбел ли он? Едва ли. И за последнее его даже терзала совесть.       С Тобирамой всё было куда проще: он был суровее всех присутствующих, и лишних, ненужных эмоций себе просто не позволял. Ему было просто смириться со смертью отца, потому что он понимал, что когда-нибудь это произойдёт. И то, что он умер в бою, как истинный шиноби, лишь увеличивало его значимость в памяти других, ни больше и ни меньше.

* * *

      Акане, хмурясь то ли от солнца, то ли от собственных мыслей, сидела на крыльце дома и кидала кунай в землю, снова и снова, периодически ворча о чём-то себе под нос. Годы жизни бок о бок с двумя настолько разными братьями сильно повлияли на её характер, сделав из девушки настоящую гордую куноичи. Очень часто можно было встретить её именно в таком настроении на крыльце, чем она старшему брату сильно напоминала Тобираму. Нередко он задавался вопросами о том, что именно привело её характер именно к такому виду, и спроси он об этом сестру хотя бы раз, получил бы честный ответ: «потому что только так у меня хватит сил остановить вас с Мадарой!». И она была права, ведь вместе с характером возросла и сила воли девушки, и боевые навыки.       Подперев подбородок ладонью, Узумаки ушла куда-то очень далеко в свои размышления о прошлом — так на неё повлияла прогулка до могилы приёмного отца. От утреннего флёра ожидания предстоящей встречи с другом не осталось и следа. Сейчас ей просто хотелось убраться от всех подальше и побыть наедине с собой. И такая возможность у неё была.       Хмыкнув, она поднялась с места и зайдя за фамильным вакидзаси в свою комнату, поспешила скорее ретироваться, чтобы не быть замеченной братьями. До их встречи с Мадарой оставалась ещё пара часов, которые она была намерена провести в гордом одиночестве на своём излюбленном месте — вершине, ставшей уже родной, скалы.       Кидание кунаев теперь переросло в кидание камней с высоты. За ними и наблюдать было интереснее. Акане сидела на земле, согнув одну ногу в колене и положив на него голову, периодически лениво поглядывая куда-то вдаль. В голове вертелись не совсем ясные кучки мыслей, и девушка даже не знала, за какую зацепиться. Ей вспомнился утренний разговор с братом. И с чего он взял, что она влюбилась? Разве разгар войны — это подходящее время для подобного? «Ещё бы венец подготовил, умник…» — она недовольно фыркнула, — «в облаках витаю, тоже мне. На себя бы посмотрел!» — Девушка замахнулась очередным камнем посильнее и с силой бросила его вдаль.       Настроение портилось с каждой минутой, пропорционально ему же уменьшалось и желание видеть кого-либо в этот день. Куноичи, сама того не заметив, надула щёки от злости, и теперь была похожа на хмурую тучку. Она напрягла плечи, уже отойдя от крайне занимательного наблюдения за летающими камнями, теперь уже просто свесив ноги с края скалы. «Какой толк вообще от моих тренировок», — продолжала мысленно бурчать она, — «если Хаширама всё равно запрещает мне участвовать в боях? Я ему не просто ниндзя-медик!» — девушка мысленно погрозила кулаком старшему брату, всё сильнее хмурясь.       Тем временем солнце всё больше тянулось к горизонту, знаменуя скорый конец очередного дня. Узумаки даже и не обратила внимания на прошедшие несколько часов, что она сидела и хмурилась на вершине скалы. Из виду она упустила так же и приближение человека. — Эй, — окликнул её мужской голос, отчего Акане вздрогнула, — ты чего здесь расселась?       Мадара упёр руки в бока и небрежно, но легонько стукнул носком обуви по боку девушки. Она одарила его крайне негодующим взглядом, а после вновь повернулась в сторону заходящего солнца. — Ничего, — буркнула она в ответ, продолжая сидеть на месте и всё сильнее хмурясь.       Учиха простоял так ещё с полсекунды, после чего присел рядом, на манер девушки свесив ноги со скалы. Повисло молчание, однако ни его, ни её это не смущало. Минуты продолжали тянуться одна за другой, и Мадара был готов поклясться, что они сидят здесь уже час, настолько медленным казался ему ход времени. Он раздражённо выдохнул. — Ты либо рассказываешь, что произошло, либо мы прямо сейчас начинаем тренировку. У меня нет времени на любования закатами, — констатировал он.       За эти годы озорной и ребяческий голос Мадары совсем изменился: теперь он стал грубым и властным, но не менее звонким, как и подобает настоящему лидеру клана Учиха. Сам парень, которому зимой миновал восемнадцатый год, вытянулся и сильно возмужал. Однако, как и в случае с Акане, с годами характер его становился всё более скверным, уходя от бывшего дружелюбия и открытости к эгоистичности и властолюбию. Мадара с каждым годом всё больше закрывался от мира, оставляя Хашираме, своему бывшему другу, всё меньше шансов на заключение союза. В последнее время и Акане стала парня раздражать и нервировать, однако в причинах подобного он разобраться не мог, да и не считал нужным, решив дотерпеть до момента их схватки. Его ученица делала успехи и сильно продвинулась в навыках ниндзюцу и кендзюцу. Собственно, именно её успехи заставляли Мадару из раза в раз выделять для неё время.       Узумаки лениво моргнула, переводя взор усталых глаз на своего друга, после чего неспешно поднялась с земли и без всякого энтузиазма схватилась за свой меч. — Нападай, — почти обреченно на выдохе ответила она, смотря куда-то в сторону.       Мадара медленно поднялся с земли. Подойдя к Акане, он смерил её недовольным взглядом, который казался ещё более грозным из-за разницы в росте; Мадара не уступал Хашираме и тоже был выше девушки почти на две головы. Он в своей излюбленной манере скрестил руки на груди и так и остался стоять, будто чего-то ожидая. Узумаки исподлобья смотрела на него, ожидая каких-либо действий, но их не последовало. Она медленно отошла на пару шагов назад, вынимая вакидзаси из ножен.       Но не успела она и глазом моргнуть, как оппонент исчез из её поля зрения. Через мгновение девушка почувствовала крепкую мужскую хватку на своих запястьях, а после она оказалась пригвождённой к стволу ближайшего дерева. Её перекрещенные запястья над её же головой крепко сжимала рука Мадары. Не успела девушка что-то сообразить, как он наклонился к ней ближе, дыша почти что в губы Акане. Парень и сам не успел сообразить, чего он пытается добиться подобным, однако растерянности своей не показал. Бесшумно сглотнув, он заговорил. — Слушай, — горячее дыхание Учихи опалило губы девушки, отчего она невольно задержала дыхание, — я не для того трачу на тебя своё время. Если ты не будешь воспринимать меня, как серьёзного противника — я убью тебя. И на этот раз точно, — на последних словах он сакцентировал внимание девушки своей интонацией.       В животе Узумаки в этот момент будто что-то свело. Какие-то доли секунды, что казались ей вечностью, она не решалась вновь начать дышать, в то время как дыхание Мадары продолжало обжигать кожу. Девушка поморщилась и немного повернула голову в сторону, чтобы выиграть хоть какие-то сантиметры расстояния между ними. Мадара был непозволительно близко, и это пугало. Сейчас он был выше не только ростом, он будто полностью держал ситуацию под контролем и просто позволял Акане некоторые «вольности», как хищник играя со своей добычей. С годами лицо его повзрослело, очертились скулы и гордый нос, волосы, жёсткие и колючие, отросшие ниже лопаток сейчас были собраны в высокий хвост. Всё — от его внешнего вида до его поведения говорило о крайней бескомпромиссности этого человека.       И Акане сдалась. — Хорошо. Прости, — уже более оживлённо ответила она и улыбнулась уголками губ, — мне не хотелось бы умереть от твоей руки на тренировке.       Глаза Учихи едва дрогнули от напоминания девушки о том, что её цели не изменились за всё это время. Он ослабил хватку, отстраняясь от неё. — Вот и хорошо, — полностью отпустив подругу, он развернулся к ней спиной, — начнём сначала.       Сжав вакидзаси сильнее в руках, Акане, полная решительности, посмотрела на своего учителя. Переведя дыхание, чтобы отбросить подальше недавно произошедший инцидент, она сконцентрировалась на тактике. «Может, лучше сначала запутать его прямыми ударами? Или же сначала отвлекающая техника?..»       С силой прикусив свою губу, Акане сорвалась с места, занося для удара свой клинок. Мадара только хмыкнул, вставая в боевую позицию, для отражения атаки. Удар металла о металл, и оба отскакивают в сторону, готовясь к новому выпаду.       Мгновение — и воздух рассекает клинок, укутанный чакрой. Увернувшись от удара, Учиха посмотрел на куноичи своим алым взглядом. В этот раз она оказалась быстрее, ведь обычно он не активирует шаринган в первые минуты их спарринга.       Быстро вложив вакидзаси в ножны, девушка решилась на ниндзюцу, уверенная в своих силах. Но подобное вышло ей боком. Мадара бил точно в цель, в добавок с активированным шаринганом, который улавливал каждое её движение. Пропуская удар за ударом, Акане все больше убеждалась в том, что после этого поединка на ней не останется места, на котором не было бы синяка. И как она это потом объяснит братьям? Она же им говорила, что оттачивает удары на дереве, а дерево не может так отвечать!       «Я больше не могу», — решила для себя девушка окутывая тело воздушным потоком и отступая назад.       «Неплохо», — подумал про себя шиноби и, замечая у подопечной новую, ни разу им незамеченную технику, которая сразу развеялась, как только куноичи коснулась твёрдой поверхности, спешно сложил печати стихии Огня.       Появившийся огненный шар оттеснил Акане почти к самому обрыву. Быстро осмотрев позицию, она подпрыгнула в сторону выступающего участка скалы и, отталкиваясь от него, вернулась на поле боя. Увернувшись от встречной атаки, задевшей её предплечье, она начала складывать печать, создавая «воздушные иглы». Но что они могут против раскаленного огня, который после получения дополнительного ветерка, разгорелся ещё сильнее? Жара стояла невыносимая, а маленькие частички пыли витали в воздухе, закрывая обзор. Акане напряглась и вновь достала вакидзаси. Сконцентрировавшись на чакре друга, она повернулась в его строну, накладывая на клинок чакру стихии Ветра. Сделав взмах, она вновь вернулась в боевую позицию. Где-то за пределами этого ада послышалась шипение.       Метнувшись туда, Акане никого не обнаружила, кроме пары капель свежей крови. «Неужели я всё-таки попала...», — пронеслось у Акане в голове, когда та снова повернулась в сторону оседающего пепла. За спиной послышался шелест одежды, за которым последовал удар по ногам.       Акане оказалась лежащей на земле без оружия в руках. Её тело накрыла волна боли от полученных до этого ударов. — А кто за спиной смотреть будет? — Цыкнул Мадара, протягивая ей руку, перепачканную кровью. — Эх… Тебе ещё учиться и учиться.