Алый феникс

— Нужно отдать фрагмент, — сказала Акане, стоило ей только открыть глаза, когда утренний лучик солнца коснулся её щеки. Скривив носик, она сперва решила отвернуться, чтобы вернуться ко сну, как это было когда-то в клане Узумаки, стоило маме чуть потянуть край одеяла в сторону, чтобы разбудить дочь.       Забыв тепло материнских нежных рук, от которых пахло выпечкой и травами, Узумаки дорисовывала в голове, сильнее сжимая глаза, образ той женщины, что кричала ей напоследок «беги, Акане!». Кажется, у неё были такие же длинные, как и у неё волосы, которые она распускала крайне редко, предпочитая собирать их в низкий пучок. Быть может виной тому, что она, как и отец, отсутствовала часто дома, выполняя работу в клане и участвуя в сражениях. Девушка не была уверена, чем точно занималась Кёка, а именно так звали женщину, подарившую ей жизнь зимним утром шестнадцать лет назад… Быть может она была, как и сама Акане, ирьенином, тогда можно объяснить, почему у неё предрасположенность к этому и почему использовала основы медицинской техники ещё с детства. Акане хотелось в это верить, потому что она просто уже не помнила её. Как в общем и отца. Помнит лишь отрывки каких-то моментов из прошлого, редкие тренировки и такой же крик на прощание.       Узумаки не заметила, как прижала ноги к груди, обнимая их несильно руками. Интересно, как бы они отреагировали, увидев её с потемневшими кругами под глазами, уставшим взглядом и старающеюся закрыться ото всех? Обняли бы они свою дочь как в детстве, разрешили бы полежать отдохнуть от всего до обеда или протянув руку помогли подняться.       «Не знаю. Я давно не ребёнок. Сама же постоянно это твержу. Да и что они смогут сделать? — подумала она, откидывая наконец одеяло. — Нужно вставать! Дела сами не сделаются». Напоминала она себе, рывком принимая сидячее положение. Девушка определённо не выспалась из-за поручения брата, поэтому от резкого подъёма голова закружилась, и пульсация в висках стала более ощутимой. — Симатта… Нужно было работать быстрее, — ворчливо ругалась она на себя, быстро убирая постель в шкаф. Она открыла другую дверцу, где лежала одежда с другими личными вещами.       Ткань юкаты медленно скользнула вниз, даря мимолётную свободу и лёгкость в теле, пока она вновь не почувствовала усталость. Она поспешила взять другую одежду, более удобную, для утренних бытовых дел, затягивая пояс на юбке, и вышла из комнаты.       В комнатах братьев было тихо. Значит ещё спят.       И если Хаширама спал под действием сонного отвара и восстанавливал истощение, полученное им от бессонных ночей за свитками и картами, то Тобирама спал явно дольше обычного. «Я и сама поздно встала, пытаясь отогнать сон воспоминаниями, но всё равно брат до сих пор не встал. И когда он успел прийти?» — спрашивала она себя, входя в залу, чтобы развести огонь для дальнейшей готовки.       Пламя быстро заиграло. Создав одного клона, чтобы копия следила за огнём, она подошла к столу, проверяя миску под плетённой крышкой, что решила оставить перед тем, как начала мыть их с Хаширамой посуду, специально для альбиноса. Рис был абсолютно не тронутым. Видно Тобирама лёг сразу на пустой желудок. — Значит съест сперва рис, раз не стал есть его вечером. Не пропадать же зря продуктам. Или может приготовить новую порцию, а самой съесть это. Всё равно сперва нужно умыться и набрать воды… — она покосилась на ведро, что стояло возле сидящей на коленях копии-Акане. Голубые глаза посмотрели на неё приподняв бровь. — Нужно ведро? — спросил клон. Увидев жест согласия, копия поднялась с места и, прихватив с собой предмет, который нужен был девушке, передала в руки.       Она кивнула своей копии, забирая ведро. — Если кто-то из братьев проснётся и подойдёт к тебе, скажи, что я набираю воду. — Отодвинув дверь в сторону, девушка вышла на задний двор.       Холодный воздух моментально окутал её. Выдыхая облачко пара, куноичи пошла к ключу, чтобы умыться и набрать свежей воды. Листья вновь лежали на песчаной площадке, где она тренировалась с братьями под внимательным взглядом приёмного отца. Мысленно девушка приписала ещё одно дело в списке обязанностей.       Она не стала опускаться на колени перед ключом, боясь намочить подол юбки, или колени, поэтому лишь чуть присела, чтобы набрать воды в ладони, сложив их «лодочкой». Кожа моментально покрылась мурашками от холода. — Доброе утро, — сказала она себе, резким движением выливая воду на себя. — Ну вот. Спать теперь точно не хочется.       Она поспешила набрать воды, зачерпывая ей из небольшого углубления, куда сливалась сперва вода из ключа, прежде чем спуститься ниже и уйти в подземные воды. Девушка слышала от жителей, что под деревней проходила подземная река, поэтому вероятнее всего вода из их ключа могла впадать в эту необычную водную нить жизни.       Когда девушка вернулась, клон уже подготовила продукты для готовки. Там была рисовая мука, овощи и яйца, аккуратно разложенные по большим мискам. Хмыкнув, девушка прервала технику и, подойдя к рабочему столу, приступила к готовке.       Оценивающе посмотрев на ингредиенты, она решила сделать рисовые лепешки с салатом. Неплотный, но полезный завтрак. — Сперва нужно убрать волосы, — вспомнила девушка, быстрее возвращаясь в комнату. На столе, что стоял возле стены, где помимо вазы с высушенной икебаной была и шкатулка с лентами, Акане выбрала голубую ленту, подвязывая волосы в пучок.       Она вновь не заметила символа на краю атласной полосочки…       В косяк открытой двери постучались. Девушка обернулась, несколько раз осмотрев Тобираму с ног до головы. Одежда была абсолютно обычной, но вот опалённые в некоторых местах взъерошенные волосы, сажа под подбородком и ссадины на руках совершенно не нравились девушке. — Доброе утро, Тобирама. Что с тобой произошло? — Она начала к нему подходить, но вспомнив зачем брат мог прийти к ней в первую очередь, вернулась за листом с расшифровкой. Она протянула лист, скрывая волнение в опущенном взгляде. Она посмотрела на его руки, рассматривая их. Совсем свежие ссадины и раны. «И следы от ожогов», — подметила она ещё одну деталь. — И тебе, Акане. Хорошая работа. — Ответил Тобирама, взглядом пробегаясь по листу. «Так, чтобы получить силу, им нужно испытать большое потрясение. Видно смерть брата сыграла большую роль в получении новой силы Учихи. Нужно передать этот свиток Хашираме, как только он проснётся. Акане, ты действительно молодец». Он поднял на неё взгляд, свернув в руках фрагмент из более плотной бумаги. Тобирама подумал, что он скорее всего упустил этот момент, когда вырывал страницу, что она сделана их очень хорошей бумаги. Стоило ему опустить руку, как девушка подняла её вновь и, сведя брови к переносице, указала на ожог, красным пятном шедшей от пыльной стороны ладони под рукав. Покрасневший участок кожи горел под рукой девушки и причиняло неудобство молодому мужчине. Он взял руку сестры за запястье прекращая её изучение ожогов. — Что произошло, Тобирама? — повторила вновь она свой вопрос. Она молча окутала руку зелёным свечением, вновь дотрагиваясь до запястья брата. Ощущая, что этот ожог идёт выше, а на спине сильный ушиб, Узумаки прервала технику и потянула брата за рукав в комнату. Выглянув из комнаты и, посмотрев в стороны, понимая, что Хаширама всё ещё спит, закрыла додзё. — Акане, всё в порядке. Этот ожёг у меня с патруля, — спокойно ответил Тобирама. Однако сел на указанное место посередине комнаты. — Вы там так замёрзли, что разожгли костёр высотой с дуб что ли, раз пламя тебя так задело? — Она достала бинты из ящика, стоящего возле окна. Положив белый моток тряпицы на подушку, которую она оставила рядом с братом для удобства и уселась напротив Сенджу. Акане протянула левую ладонь вперёд.       Тобирама многозначительно молчит и, не давая ответа на вопрос аловолосой, протягивает ей свои обожжённые руки. Закатив ему рукава, Узумаки вновь окутала руки чакрой приступая к исцелению. — Знаешь, я всё же не понимаю, где ты так обжёгся и откуда у тебя ссадины на руках… Это не может быть последствием дозора. Поверь мне как ирьенину. — Я знаю, но на границе может произойти разные обстоятельства. Иногда приходится вступать и в бой. Иногда. — Ответил он, вспоминая как они взорвали клан Учих при помощи печатей Юки. «Его жертва хоть и глупая, но не пустая. Мы хорошо потрепали нервишки Учихам. Они теперь надолго залягут на дно. И пока они будут восстанавливать силы, мы с Хаширамой и другими Сенджу окончим эту войну с минимальными потерями для нашего клана. И тогда жизнь станет намного спокойнее». — он сжал челюсть, когда девушка коснулась пылающей кожи на локте. — Терпи. Я и так стараюсь делать максимально аккуратно, — придавая голосу более строгий тон, как и следует медику за работой, сказала Акане искоса смотря на брата из-под темных ресниц. Он смотрел в сторону стола с икебаной, которую девочке подарила перед смертью бабушка, помогающая первое время убирать дом главы клана ещё тогда маленькой Узумаки. — Я доверяю твоему мастерству, — пожал он плечом свободной от манипуляций названой сестры. Она кивнула на его слова, но тут же вставая с места выбежала из комнаты. — Я забыла мазь. Сейчас вернусь. Не закатывай обратно рукава.       И исчезла за дверью. Слышно только как она побежала в сторону комнаты, отведённой специально для её медицинских нужд. — Хаширама от её топота сейчас проснётся. Но это с другой стороны и правильно. Солнце, хоть и позже сейчас встаёт, всё же давно на небосводе.       Акане спешно вбежала в просторную специально затемнённую комнату и подошла к одному из открытых шкафов, помня на какой полке и за какой баночкой находится нужная мазь. «Вот она!» — подумала девушка, ухмыльнувшись тому, что даже в темноте она способна найти свои мази и нужные травы. Всё-таки это именно её припасы. Она просто не может не знать, где и что у неё лежит на полках.       Она также спешно вышла из своеобразной аптеки и, проходя возле кухни, посмотрела на недомешанное тесто и не нарезанный салат. Создавая клона, Акане вкратце рассказала, что копия должна сделать и вернулась в свою комнату.       Тобирама всё также смотрел на столик возле стены о чём-то думая. — Я вернулась. Сейчас я нанесу ещё мазь на места ожогов. Я восстановила только кожу, но нужно теперь её и пропитать. Так она лучше восстановится. — Она опустилась на колени и, сняв тряпицу с горшочка, зачерпнула жирную по текстуре мазь от ожогов и, не жалея, нанесла на оставшееся покраснение. Затем она взяла бинты и забинтовала руки брата. — Знаешь, мне было достаточно трудно расшифровать этот листок, — она кивнула в сторону скрученного фрагмента, который написала в отсутствие брата. — Мне ещё пока недостаточно опыта. Хорошо, что-то вспомнила из уроков в клане Узумаки. Кстати, откуда ты всё же взял этот фрагмент? Вчера нам так и не получилось нормально поговорить об этом. — Ты всё равно хорошо поработала. — он вышел из раздумий, отвечая на Акане. — У меня было задание. Это оказался счастливый бонус к нему. Вот и всё.       Девушка недоверчиво посмотрела на брата. Она чувствовала, что он что-то недоговаривает. И делиться этим не намерен. — Акане, я тут вспомнил, что тебе в следующем году будет уже семнадцать, а значит ты достигнешь возраста вступления в брак. Тебе стоит присмотреться к шиноби из нашего клана, — спокойно произнёс Тобирама, помня, как видел свою сестру в лесу под их врагом и как последний говорил о том, что именно Узумаки первая настояла на их общении. Привязав её к клану окончательно, Учиха не посмеет больше приблизиться к его пусть и не родной, но сестре.       Её рука дрогнула. Она догадывалась почему альбинос так сказал. От его слов сердце сжалось в груди. То ли от обиды, то ли от несправедливости. Но усмехнувшись, произнесла: — И кого же ты хочешь мне в мужья? Я вроде бы пока никого сама не выбирала, а если и выберу, то это будет только мой выбор. Не тебе же с ним жить оставшуюся жизнь.       «Кажется прозвучало как-то неубедительно…» — она завязала узелок на бинте и приступила к другой руке, где ожог был немного меньше, но с большим количеством порезов и синяков. Словно именно на эту руку он упал при падении. — Тогда приглядись. Может и найдешь, кого-то более достойного… — О чём шепчитесь, мелкие? — шутливо шепнул, улыбающийся и отдохнувший Хаширама, опираясь на косяк двери.       Тобирама отнял свою вторую руку, которую уже заканчивала перебинтовывать Акане. Девушка явно хотела заставить брата развернуться к ней спиной, чтобы она могла вылечить синяк. Однако для Тобирамы сейчас было дело более важно, чем какая-то мелкая травма после ночной операции. Если брат здесь и у него хорошее настроение, нужно поговорить с ним. Сенсор кивнул сестре в знак благодарности и, подняв расшифрованную страницу из книги о Шаринганах, подошёл к Хашираме. — Нам нужно поговорить. И желательно наедине. — он обернулся назад. — Акане, кажется я отвлёк тебя от домашних дел.       Тобирама спокойно дал сестре понять, что она будет лишней в их долгом разговоре… Забирая мазь, девушка хотела что-то сказать. Какое право они имеют выгонять её из собственной комнаты? Если нужно говорить, идите в другое место. К тому же она оставила своего клона для подготовки завтрака.       Хаширама слабо улыбнулся сестре, что продолжала стоять в комнате, прижимая к себе горшочек с мазью, смотреть с непониманием и обидой на них. Устало вздохнув, старший Сенджу, предугадывая тяжёлый разговор с любимым братом, отошёл от двери, пропуская Тобираму. Пройдя в свой кабинет, он сел за стол. — О чем ты хотел со мной поговорить, Тобирама? Ещё и наедине…       Вместо слов он протянул лист с расшифровкой из книги Учих. Он уже мысленно представлял, как удивиться брат их работе.       Раскрыв полученный лист, глава клана даже не догадывался о его содержание. Надеясь, что ничего масштабного там нет, Хаширама прочитал содержимое. — Не понял… — прочитав ещё раз содержание фрагмента, он поднял удивлённый взгляд на брата. — Откуда он у тебя? — А ты как думаешь? — Тобирама сел напротив, опуская руки на колени. — Хоть где-то моя техника оказала влияние на ход военных событий. Ты… Ты только вчитайся в эти строки. Если они получают силу от потери, тогда наши действия могут иметь двойное дно. — Ты. Ты пробрался в клан Учих? Один? Ты. Как ты ещё жив остался… — Хаширама не веря помотал головой и прикрыл глаза ладонью. — Зачем ты это сделал? Ты ведь мог погибнуть.       «Погибнуть? Ты недооцениваешь меня, брат. Что могут мне сделать десять Учих. К тому же я был не один», — мысленно проговорил он ответ на беспокойство брата. На мгновение он вновь увидел, как Юки делает безрассудный прыжок… — Да пробрался. Появилась такая возможность. А то, что погибнуть мог… Ты же бы отомстил бы Учихам, не так ли? — он поднял бровь, видя недоумение на лице брата. Улыбка на лица Хаширамы сменилась огорчением и грустью. — Тоби, какой отомстить?! Я бы потерял любимого брата. Не какого-то шиноби, а свою семью. Ты и Акане — единственные, кто у меня остались и я не хочу вас терять. Вы оба лезите на рожон и не задумываетесь о своём здоровье, о своей жизни. Была бы моя воля, я бы закончил всю эту войну и запер вас в этом доме, только чтобы с вами ничего не случилось.       Хаширама вскочил из-за стола и его лицо исказилось огорчением. — Ты ведь был не один… Ведь так?       «Похоже он не успокоится, пока я не скажу. Но что он сделает с другими шиноби?» — Не поднимая головы, Тобирама чувствовал суровый взгляд брата. Он мог бы, как в детстве под таким взглядом начать извиняться, но это не отец, да и время совсем другое… — Я не идиот, чтобы лезть в осиное гнездо не подготовившись. Успокойся, брат, — он поднял глаза на него, оставаясь сидеть на месте, — я был не один.       Он перевёл взгляд на дверь. Кажется у них появился новый слушатель. — Хаши, думаю тебе нужно немного успокоиться и продолжить разговор, когда ты будешь сидеть. — Потери. Скольких ты потерял? Расскажи мне всё, что произошло на вашей вылазке. —смерив суровым взглядом брата, он покорно сел и также перевёл свой взгляд на дверь. «Акане… Прости». — И как ты вообще нашёл их поселение? Мы и наши предки потратили века на то, чтобы найти поселение клана, но потерпели неудачу. Как тебе одному удалось их найти? — Только Юки. Но он был сам виноват, — он сложил руки на груди, — прыгнул задев ловушку. Другие, как и я отделались только ушибами и ожогами.       Он опустил тот факт, что один из них теперь перестанет участвовать в сражениях из-за серьёзной травмы на руках. На последний вопрос он решил ответить снова действием. Тобирама достал из кармана ленту, что он взял так удачно из комнаты сестры, когда та ушла за мазью. Он планировал её использовать для других целей, но всё-таки протянул брату. Лента с шумом выскользнула из его руку. Не вставая он показал, чтобы Хаширама посмотрел на край ленты. — Неужели это… Ты поставил свою печать на ленты Акане? И она не заметила?! Я не должен этого говорить, но тебе в этом плане очень повезло. Такой человек, как Акане, видит всякую пылинку в нашем доме, все изъяны. Так ты ещё и следил за ней! Я запрещал тебе проводить хоть какую-то за ней слежку, а ты ослушался моего приказа. Но это не меняет мой вопрос, только если сама Акане не была в поселение Учих. Как так получилось, что её лента оказалась в их клане?       Новости совсем не радовали Хаши. С каждым новым словом брата, глава клана становился всё суровее и суровее. В нём начала разрастаться ярость. — Не кричи, — Тобирама гневно прошептал, косясь на дверь. — Она не знает об этом! Сам рад, что она не заметила. Всё-таки как видишь, я специально сделал печать достаточно маленькой, чтобы она не привлекла ненужное внимание! — он вновь посмотрел на дверь. Наверняка слова брата всё же достигли Акане. Молодой мужчина тяжело вздохнул. — Скажем так здесь мне тоже повезло. Нашей милой сестричке захотелось подарить эту маленькую вещицу врагу.       «Он нагло обнимал её у меня на глазах. Думаю стоит об этом тоже упомянуть тебе, брат». — Кажется наша сестра действительно в беде. Этот Учиха посмел обнимать её. Своего врага. И эти объятия явно не дружеские, брат… — продолжил Тобирама, видя, что брат его слушает не прерывая. — Только не говори, что ты заметил тренировку Акане с Мадарой… Так. То есть ты утверждаешь, что у Акане и Мадары есть какие-то отношения? Или они только чувствуют друг к другу что-то? — Я это и знать не желаю! Они не должны даже стоять рядом! Он враг, его клан был виновен в смерти наших братьев и мамы. — А мы виновны в смерти его братьев. Особенно ты. Ведь ты виноват в смерти Изуны… Значит ты с отрядом переместился в клан Учих, пробрался в библиотеку с их свитками и… Что произошло дальше? Раз вы потеряли Юки. Он напоролся на ловушку в библиотеке? — Нет! Ловушка была на улице. И разве мы говорим об Изуне? Я думал мы поговорим о защите клана и дальнейших военных действиях. Хаширама, послушай, сейчас самое лучшее время окончить войну. Они ослабли, без оружия, и не могли уйти слишком далеко от их бывшей деревни. — Как бывшей деревни? Тобирама, не ходи вокруг да около и расскажи мне нормально что произошло в клане Учих! Не зли меня ещё больше, чем сейчас. — А ты будь тогда спокойнее! Я не могу договорить информацию, потому что ты постоянно меня перебиваешь. — Он подождал секунду, замечая как брат, что-то хотел сказать ему, но всё же даёт ему возможность выговориться, — спасибо. Итак. Да, мы разрушили клан, да мы сожгли его, но Мадара сам поджёг те печати, пытаясь то ли прикончить меня, то ли отвлекая от того, где сейчас находится часть его клана. Они ушли куда-то на запад… — То есть вы разрушили поселение Учих и… Ой дурак. Нашему клану сейчас будет несладко. Своими действиями ты, возможно, начал серьёзную войну. Тяжёлую кровавую войну. И не факт, что хотя бы один клан сможет выжить в этой битве… — Думай, что хочешь, но я не отступлю от своих слов и действий. А бой с Учихами, даже если и состоится, что они смогут сделать? Обессиленные, уставшие, напуганные. — «Я уверен другие, такие как Такума и Даики будут именно на моей стороне. Ведь сейчас действительно лучшее время, чтобы окончить эту войну». — Они обозлены на весь клан Сенджу после случившегося. Учихи, как волки, которые порвут за свою стаю. Поселение было их частью, и за него они будут мстить. Не удивлюсь, если во время вашей битвы и спешного ухода клана из поселения, не было жертв. Ты посеял большую войну, брат. Клан Учиха никогда не забывают своих врагов и сделают всё, чтобы эти враги больше не встали. Особенно с новой силой, что я сейчас прочитал на этом фрагменте.       Тобирама вслушивался в голос брата. На мгновение от непривычно строгого голоса его уверенность пошатнулась, но лишь на мгновение. Он продолжал смотреть на брата, скрывая эмоции. — Если Учихи узнают, как ты смог пробраться в их клан, Акане грозит серьёзная опасность. Ты подверг опасности не только клан, на который тебе похоже просто плевать, но и свою единственную сестру, если ты её конечно таковой сейчас считаешь. Даже если они не узнают о ленте, они видели тебя, причину всех их бед и захотят отомстить нашей семье. Мы все сильны, даже Акане. Но не все об этом знают. Точнее, те, кто знали, сейчас мертвы. Поэтому жертвой отмщения они выберут её, так как для всех она лишь слабый ирьенин, что не сможет и муху обидеть. Я не хочу тебя сейчас видеть. Мне стоит хорошенько обдумать твои слова и данные, что я получил первее других. — Хаширама замолчал, давая понять брату, что на этом их разговор окончен. За любое действие нужно платить цену, они теперь будут вынуждены платить вдвойне. Он положил всё то, что принёс ему Тобирама перед собой и, зарывшись руками в распущенные волосы, погрузился в раздумья…

***

      «Какие-то секреты от меня, братец? Думаешь не буду подслушивать? Ошибаешься», — подумала девушка, заканчивая готовку, которую и так почти полностью выполнил клон. Незаметно подойдя к кабинету Хаширамы, Акане прислонилась к двери, чтобы четко уловить суть разговора. И, похоже, подошла к нужному моменту. — Неужели это… Ты поставил свою печать на ленты Акане? И она не заметила?! Я не должен этого говорить, но тебе в этом плане очень повезло. Такой человек, как Акане, видит всякую пылинку в нашем доме, все изъяны. Так ты ещё и следил за ней! Я запрещал тебе проводить хоть какую-то за ней слежку, а ты ослушался моего приказа. Но это не меняет мой вопрос, только если сама Акане не была в поселение Учих. Как так получилось, что её лента оказалась в их клане?       «Что? Печать на лентах? Какая печать? Не замечала я ничего такого. Бред какой-то», — она покачала головой, словно не соглашалась с услышанным. Но зерно сомнения уже было заброшено в её сердце. Не слушающимися пальцами Узумаки потянула ленточку вниз, распуская волосы. — «Он сказал печать на ленте?.. Что же. Поверим!»       Она сжала ленту в руке и начала протягивать ленту между пальцами. Мягкий атласный материал ласкает слегка погрубевшую от тренировок кожу, пока не обжигает Акане. Куноичи заметила ели заметные, просто крошечные очертания обсуждаемой печати. «Неужели… Печать бога грома! Новая техника брата… Симатта, вот ведь прохвост седой». — Скажем так, здесь мне тоже повезло. Нашей милой сестрёнке захотелось подарить эту маленькую вещицу врагу.       «О-он… Он проследил за Мадарой? — слова сенсора эхом ещё продолжали звучать в голове, взращивая теперь зерно непонимания. — Неужели Тобирама пробрался в поселение Учих… Так вот откуда у него этот фрагмент! Но вот как он это продел — вопрос хороший. Стоп! Неужели это из-за моей ленты. Я ведь… Я ведь отдала её Мадаре». — Акане смотрела на додзё, сожалея, что не может как Мадара сжигать всё на своём пути. Она отдала своему другу опасную вещь, что создал её брат для военных целей. — Да, мы разрушили клан, да мы сожгли его, но Мадара сам поджёг те печати, пытаясь то ли прикончить меня, то ли отвлекая от того, где сейчас находится часть его клана. Они ушли куда-то на запад…       «Разрушили. Клан? Он. Что он сделал?! Нет, нет, нет. Такого не может быть! Он же не пробрался вместе с кем-то в их поселение! Он этого не делал! Я… это я во всем виновата. Если бы я тогда не пошла на поводу своих желаний и не ушла бы с Тобирамой на хвосте на тренировку, такого бы не случилось. Если бы я не отдала Мадаре свою ленту, такого бы не случилось. Это я всё сделала! Только я в этом виновата из-за своей невнимательности. Я… Мадара, прошу, прости меня… Пожалуйста. Я не знала, что брат будет что-то делать с моими вещами. Тем более с обычными лентами», — скатившись по двери, Акане ели слышно всхлипнула. Она не должна привлекать своим плачем внимание. Она всё-таки куноичи! Даже плакать нужно уметь абсолютно молча. Щеки в момент стали мокрыми, как и рукав туники, которым она закрывала глаза. Хотелось убежать как в детстве, спрятаться где-нибудь, пока взрослые не скажут — всё позади, ты не виновата. Но она виновата! Точнее доля вины на ней тоже есть. Ведь лента-то её. Она хозяйка своих вещей.       Это она не доглядела.       А братья и не думали заканчивать свой спор. Упрямые голоса двух Сенджу, словно колокола бились в её голове и не хотели замолкать.       «Неужели эти печати на всех лентах?» — с ужасом спросила Узумаки и ринулась в свою комнату, подальше от разгневанных спорящих близких. Оказавшись в своём укрытие, она, не закрывая дверь, ринулась к коробочке. Перебирая каждый аксессуар для волос, она замечала следы печати Тобирамы и разрезала их на мелкие кусочки, продолжая винить себя за свою опрометчивость, за то, что не углядела за своими собственными вещами. А также брата. Брата, что поступил так с ней, желая всегда знать, где девушка находится.       Когда последняя печать была уничтожена, Акане опустевшим и уставшим взглядом посмотрела на разноцветный ворох лент, а затем на изрезанные лоскутки. Она уже не вникала в суть разговора братьев, там и так всё было ясно. Тобирама подверг всех опасности, когда пошёл на эту несвойственную ему авантюру. Да, он хотел быстрее закончить войну с Учихами, где последние бы стали проигравшей стороной, но он никогда бы не пошёл на такой шаг, не обдумав свои действия несколько раз.       «Уже пошёл! — напомнила куноичи себе, резким движение руки роняя всё со столика на пол. Сжимая одну руку в кулак, а другой закрывая глаза, Акане мысленно обращалась к Мадаре. — Мадара, прости меня, прости, прости, прости. Я… Я правда не хотела этого. Я-я не виновата, честно при честно. Прости меня. Тобирама, почему? Зачем ты всё это сделал… Какая к черту польза клану! Ты поступил не как шиноби, а как чертов подлый трус! Ты лишил дома целое поселение, идиот. Как ты мог? — Падая на спиной на циновку, Акане отвернулась от двери, предпочитая смотреть в сторону окна. Брат точно не станет ей объяснять причину такого поступка. Слишком мала, сказал бы он на это, если бы не ушёл молча от вопроса. Она тяжело вздохнула. — Я лишь надеюсь, что никто не пострадал при экстренной эвакуации клана и всё прошло удачно. И с Мадарой. Надеюсь он не получил никаких ранений… Он наверное меня ненавидит. Думаю Мадара всё же заметил на ленте эту печать. Он же не я, чьей слепоте на действия брата нет прощения. Надеюсь когда-нибудь ты меня простишь… Пожалуйста, великий Хагоромо, прошу, пусть с ним и его кланом всё будет хорошо».       С этими мыслями Узумаки, окончательно потеряв краски этого дня, провалилась в беспокойный сон, где единственным её кошмаром выступал отвернувшийся и винящий её в случившемся Мадара.

***

      Ночь в импровизированном лагере прошла беспокойно. Многие не сомкнули глаз, понимая, что стоит им открыть глаза, как увидят всю ту же пещеру, всё тот же лес, однако не их родной клан. Сам Мадара тоже не мог забыться сном. Он всё думал о том, как теперь выходить из сложившейся ситуации, незаметно для себя всё также продолжая теребить в руке злосчастный подарок Акане. Мужчина знал, что она не хотела причинить зла его клану, ведь всегда была за мир и хотела, чтобы кланы быстрее объединились. Он это прекрасно помнит и понимает, что девушка не пошла бы наперекор своим принципам.       На утро они отправились далее в путь. Уставшие и замерзшие от осеннего воздуха Учихи уже мечтали быстрее дойти до места, где они отстроят свой клан. Подошла бы любая лесная поляна. Своей силой они бы смогли убрать лишние деревья и камни, а затем отстроят дома, постепенно восстанавливая инфраструктуру их прошлой деревни. — Здесь, — коротко произёс Мадара, найдя хорошее место в лесу. Рядом журчала маленькая река — её можно будет использовать как источник питьевой воды, относительно ровную землю не нужно будет отсыпать для постройки домов, крепкие деревья станут хорошим стройматериалом. Учихи начали собираться вокруг, осматривая новые территории. — Здесь мы и построим нашу деревню вдали от Сенджу. Зима приближается, поэтому первоначально нам нужно нарастить силы, чтобы сполна отплатить им за их деяния. — Но как мы это сделаем, Мадара, без инструментов? — спросил Учиха средних лет, одной рукой прижимая к себе сына, пряча усмешку во взгляде на своего ребенка. Мадара ожидал такого вопроса. У них действительно с собой ничего не было, что могло бы помочь в строительстве. Что уж говорить о том, что большинство из них покинули клан с минимальным количеством вещей для выживания. Если их вообще взяли.       Они начали тихо обсуждая, как же поступит глава клана… — У нас нет минимально даже топора! — подхватил другой. — Действительно. Не будут же наши шиноби рубить топор катанами, что они захватили с собой. — Мне нужно больных быстрее уложить в тепло, а без жилища это будет очень сложно, — вступил в дискуссию пожилой ирьенин, на чьи слова согласно закивали другие медики, придерживающие больных и раненых.       Общее настроение начало вновь ухудшаться. Недовольные, причитающие голоса Учих начали наполнять опушку. — Замолчали все! — прикрикнул Мадара, наслушавшись достаточно недовольных слов. Да они ушли из деревни, да оставили всё ценное там, но за то живы. Живы и могут жить дальше. Ему самому было тогда нелегко делать такой выбор. Мадара направился дальше от клана, чтобы быть более заметным для других. — Знаю сейчас нам нелегко. Но мы должны сделать невозможное и отстроить клан! Я приказываю это! Если мы не сплотимся сейчас, эта зима станет для нас последней, а Сенджу устроят по этому делу праздник на наших костях. Любой, кто сейчас не может собраться и приступить к работе — подводит весь клан. Не меня, а клан. Для ирьенинов сделайте временные шалаши. Возьмите прочные ветки и укройте их листвой, щели забейте мхом. У кого есть с собой кунаи — идите на охоту. Прошла уже половина дня. Все дети и старики должны быть накормлены, — он раздавал указания, мысленно перебирая всё то, что они должны начать делать. Он посмотрел на всё того же Учиху, что первый упомянул про инструменты. — Пятеро отправятся в развалины клана и принесут уцелевшее. Нужно принести самое необходимое — инструменты, оружие и медикаменты.       Добровольцы выступили вперёд. Указав взглядом на выбранных, шиноби моментально исчезли. Им необходимо было возвратиться как можно быстрее, до наступления темноты. Остальные вернулись в толпу, продолжая слушать.       Дел и правда было очень много.