Алый феникс

Но трудности сделали нас твёрже, И травмы сделали нас сильнее, Темнота сделала нас ярче, А неудачи сделали мудрее…

      Их всего пятеро — небольшая группа. Чем-то даже похожая на разведотряд, что просто возвращается после миссии домой. Вот только сейчас радости совсем не было. Было лишь чувство опасности и в то же время пустоты.       Внутри что-то настойчиво подсказывало, что от их дома осталось лишь название. Пламя ничего не оставляет после себя, словно голодный демон, пожирая всё на своём пути, пока не останется пепел и сожженная земля. Но тогда это значит, что их миссия провалена. Мадара отправил за уцелевшими инструментами, материалом, чтобы хоть как-то пережить эту зиму. Чтобы потом создать новую, более мощную деревню и точно уничтожить всех врагов. Но уверенность в успехе исчезала с каждым шагом.       Мужчины замедляют бег. Они уже на территории, принадлежащей клану Учиха. Остаётся дойти только до самой деревни и вот он дом. Это расстояние они преодолевают достаточно быстро. Но их не встречает привычный гам, разговоры, ребятня, что с интересом рассматривает боевое оружие и доспехи. Ничего.       Лишь тишина.       Они проходят через ворота, чуть покосившиеся из-за какого-то земляного толчка, но стоящих ещё также крепко на границе родной деревни. И вот он дом! Учихи проходят по знакомой улице и серые хлопья пепла поднимаются от каждого их шага.       Сожжённые дома, словно серые тени прошлого окружили их, но они не до конца понимают как могло такое произойти? Как они могли разозлить богов, что они принесли им такие страдания, почти обрекая их на смерть? Или это возможность переломить страх, беспомощность, уныние и стать сильнее? — Давайте разделимся и поищем что-нибудь полезное для клана, — сказал один из них, вышедший из раздумья раньше других. Согласно кивнув на слова товарища, они разошлись.       С помощью силы, убирая остатки огня они входили в более уцелевшие дома, обследуя каждый их уголок. На окраине их оказалось чуть больше, чем в центре, где после взрыва образовался кратер, именно в том месте, где буквально вчера стояло здание заседания. У этих минки хоть стены были!       Уцелевших вещей действительно было не так много, но среди руин нашлось несколько уцелевших пил, в кузне были заготовки оружия и инструментов, а в погребе в одном из домов они даже нашли уцелевшие рулоны ткани. Из лоскутов они сделали каждый себе по импровизированной сумке, завязав края на плече. Так у них появилась возможность взять чуть больше вещей.       Поиски продолжались. Они не могли подвести клан.       А главное… Успеть бы до заката. Пока холод не опустился на землю.

***

      Она всё также неподвижно лежала на полу, сжимая в руках изорванные ленты. Боль окутала тело и приковала взгляд к одной точке, в которую Акане просто смотрела не моргая.       «Кар» — прокричала ворона за окном, вероятно молясь, чтобы в такой прохладный осенний день ей что-нибудь перепало от людей. Но даже на это надоедливое карканье девушка не обратила внимание, удерживая в голове недавние события и единственный вопрос — почему… Почему всё закончилось именно так? Почему брат так поступил? Почему она не была внимательной? Почему решила подарить Мадаре ленту, ведь у них была договорённость — не дарить что-то, что может выдать их встречу?       «Еда не в счёт», — поправила себя девушка, не в силах сделать хотя бы подобие грустной улыбки, своими побледневшими и искусанными губами.       Но в тот момент, когда она ещё не знала о метке, она чувствовала, что этот подарок был верным поступком. Именно то, что она бы сделал вновь. Чтобы…       Чтобы ощутить ту дрожь в руках, почувствовать ток от прикосновения к, казалось бы, жёстким чёрным волосам, зарыться в них своими тоненькими пальчиками, ощущая лёгкую щекотку. А может… Может она чуть сократила бы расстояние между их лицами, давая Мадаре прижимать к себе сильнее с каждой секундой своими крепкими и горячими руках, жар от которых чувствовался даже через одежду. Её дыхание вновь бы стало прерывистым, а его голос так же бы стал чуть ниже? А что было бы дальше?       Но Акане обрезает крылья у этой птицы, возвращая себя в реальность, где не время парить в мечтах, чувствовать невесомость от незнакомых чувств… — Если бы я быть хоть немного внимательнее и сильнее… Всё сейчас было иначе, — едва слышно произносит девушка, наконец отводя взгляд от потолка на свою левую руку. Она поднимает её вместе с лентами, смотря на этот цветной ком. Слезы вновь собираются у края глаза, но по щекам не бегут. Лишь мешают смотреть на все вокруг ясным взглядом.       Обидно, больно и одиноко.       Казалось, у неё есть братья, но после случившегося один из них точно ещё долго не будет признан ею вновь. — Од-на, — повторяет она это слово по слогам, вспоминая, что в этом деревне, она действительно одна. Чужая. Одна из Узумаки среди Сенджу. Может поэтому за ней такой контроль?       «А если вернуться туда, где такие, как я?» — неожиданно появляется вопрос у неё в голове, словно спасительный свет в этой бездне. Там её клан, кровь. Её истинная семья…       Сердце сжимается от слова «семья», прозвучавшего в мыслях. Ведь она так привыкла к клану Сенджу. Акане прожила здесь даже дольше, если сравнивать с родной деревней.       Но вернуться туда было действительно не плохой идеей. Акане понимала, что ей не хватало знаний её клана, ведь сама она не сможет развить силу и способности так, как других Узумаки. А её знаний просто недостаточно. И всё же умение читать скрытые символы было бы неплохим умением для неё. Она посмотрела в сторону тайника, перевернувшись со спины на бок, где под половицей, среди других детских безделушек, закинутых туда когда-то давно, находилась страница из книги, которую брат нашёл в клане Учих, незаметно пробравшись туда по метке на ленте. Девушка с силой, что у неё осталось, бросает ленты в сторону, позволяя им разноцветным дождём упасть на татами, которые были расстелены в комнате.       Мышцы сводит от резкого движения, после длительного неподвижного лежания, так ещё и холод, на который Акане не обращала до этого внимание, словно демон своими ледяными когтями впивался ей в кожу. Может стоит уже разжечь огонь в хибати, а то так и заболеть можно. А она как ирьенин, у которого есть работа в лазарете, должна следить за здоровьем.       Опираясь руками в пол, она поднимается на ноги, который начинают покалывать мелкими иголочками. Неприятное чувство. Обнимая себя за плечи, она подходит к небольшому очагу и перетаскивает его на середину комнаты, чтобы нечаянно не спалить ничего и позволить теплу равномерно распределиться по комнате.       Потратив немного времени на зажжение огня, девушка протягивает руки к горячим язычкам, согревая замёрзшие пальцы. Сейчас она чуть согреется и нужно убрать эти ленты куда-нибудь подальше. Чтобы глаза её не видели эти лоскутки! А потом она расскажет Хашираме о своих недавно появившихся планах. — Мне кажется он не будет против, — произносит она, играясь пальчиками над огнём. — Хаши думаю тоже понимает масштаб проблем, которые на нас падут из-за не обговорённой ни с кем вылазки.       Она прислушалась к шуму за пределами своей комнаты, но не услышала там абсолютно ничего. Чутьё подсказывало, что они с Хаширамой остались одни, а второй брат ушёл куда-то, но девушка даже не стала искать его дальше. Тем лучше, что она не пересечётся с ним! Ведь она не знает, как отреагирует, увидя его. Стены ведь не каменные, она прекрасно всё слышала. Не будь она даже куноичи, как не услышать разговор на повышенных тонах между близкими, что живут с тобой под одной крышей?!       Прикусила губу. А вдруг старший сын покойного Буцумы тоже не настроен на разговор сейчас?       «Нет! Сейчас, или никогда!» — решительно произносит в своих мыслях Акане, чуть встряхнув головой, чтобы отогнать лишние вопросы, что ввели бы её в заблуждение. Она встала с татами, небрежно провела рукой по своей одежде, желая хоть немного её разгладить, и направилась в комнату брата, из которой виднелся его размытый силуэт в свете лучины.       Она подходит ближе и видит, что Тобирама уходя даже не задвинул за собой дверь как следует, поэтому в достаточно большой щели можно было увидеть Хашираму, что сидел за столом. Перед ним лежали свитки и какие-то бумажки, с которыми правда он не работал, найдя занятие получшее в сложившейся ситуации — погружение в свои мысли и заливание в себя очередной чашки сакэ. Присматриваясь к брату, девушка замечает, что его привычная поза при работе стала иной. Он сидел на одной ноге, а вторую согнул в колене и, уперевшись рукой о неё, поддерживал голову, которая казалось, потеряй опору, просто потянет вместе с собой хозяина тела вниз. «Брат выглядит таким уставшим и… избитым», — подмечает новую деталь девушка, поджимая губы.       Может всё-таки не время? И не стоит всё рубить так с плеча! К тому же, раз брат выпил, вряд ли будет в состоянии запомнить этот разговор. А он важен! Ей нужна поддержка и совет в этом вопросе. — …не… Ак. Акане.       Девушка только сейчас услышала, что её зовут. Фокусируя взгляд, она замечает, что Хаширама смотрит на неё. Девушка сглатывает ком, напоминая себе тему, которую она всё ещё хотела обсудить. — Ты ещё долго будешь сидеть под дверью? — Он усмехается и жестом руки разрешает ей войти в комнату, а на его уставшем лице появляется слабая улыбка. Кажется он догадывается, о чём хочет говорить Узумаки. Молодой мужчина наливает себе ещё сакэ и сразу осушает чашку. Он уже не чувствует, как обжигающий напиток обволакивает его горло, но это притупляет плохие мысли и варианты будущего.       Берясь пальчиками за край сёдзё, Акане отодвигает её в сторону. В комнате пахло алкоголем и жжёной смолой с лучинки. Она не станет делать замечание брату, что он пьёт в кабинете. Понимает, почему он решил таким образом отключиться. — Сестрёнка, что случилось? — более ласково, но не менее уставше спросил брат. — Извини, знаю, ты будешь опять говорить, что я гублю своё здоровье… — Не буду. — прерывает Акане его слова, тихо садясь напротив. Она молчит, осматривая стол брата, и замечает одну из своих лент. «Симатта… И здесь эта лента!» И будто увидя куда направлен взгляд сестры, Хаширама убирает лоскуток с бумаг, пряча его в рукаве кимоно. Как только он это сделал, Акане будто проснувшись, продолжила, — я хочу уйти из клана. На время.       Хаширама сразу будто протрезвел. Он внимательно и вопросительно смотрел на девушку, желая услышать причину её такого решения. — Я думаю ты понимаешь, брат, что всё слышала. Стены у нас дома не каменные, да и говорили вы точно не шёпотом… Это моя ошибка, что была невнимательна к деталям, по моей глупости пострадал другой клан, там, куда мы не могли попасть. — она сжимает руки в кулаки, что лежали на коленях, с грустью и болью смотря на Хашираму. Голубые глаза, сейчас приобрели глубокий синий цвет, как небо перед дождём.       «Говорят, глаза зеркало души. Они могут рассказать о том, что чувствует другой человек. И вот я вижу… Вижу, что душа у Акане плачет». — Ты не виновата, — пытается он её успокоить, но разве это изменит ситуацию? — Может быть. Вот только мои действия стали причиной сложившемуся. Не стоило мне идти на поводу желаний и спешить на эту встречу, зная, что Тобирама следит за мной. Да, я знала, что он занимается этим уже некоторое время. Чувствовала его присутствие. Хоть где-то моих знаний было достаточно. Ха, — усмехается она с иронией в голосе, опуская взгляд. «Да уж. Знания! Мне определённо нужно стать сильнее!» — И всё же… Мне многому ещё нужно научиться, чтобы предотвращать ошибки других и помочь тебе принести долгожданный мир, — голос чуть вздрагивает, когда она говорит о мире. А возможен ли он теперь после случившегося? — Акане, я не стану отговаривать тебя. Обучение всегда хороший выбор, но куда ты пойдёшь? Тем более сейчас, когда Учихи могут устроить засаду поблизости, — спрашивает Хаширама, всё также продолжая удивленно окидывая взглядом девушку. Она казалась для него сейчас такой слабой, что хочется заключить её в объятия, сказать, что всё будет хорошо и всё наладится. Но Акане просто так не дастся. Особенно сейчас, когда решила изменить свою привычную жизнь. И как брат, пусть и названый, он должен её поддержать. Ведь в её стремлениях не было ничего плохого. — К истокам моей крови. В клан Узумаки.