Тот самый сад

Я узнал, что такое ад. Как только сознание вернулось из блаженного сна, я сразу же почувствовал, как горят мышцы левой руки. Это было только начало, следующим шагом была острая боль в спине. После бешеной скачки на лошади позвоночник ломило по-дикому. За этой болью даже не сразу чувствовалась боль в мышцах поясницы, но это воспринялось как само собой разумеющееся, как и боль в правом плече. А вот тяжести на ногах я вообще не ожидал. Будто кто-то на них лежал. Я продрал глаза и осмотрелся. Комнату заполнил солнечный свет, Ярона рядом видно не было, и сердце пропустило удар. В смысле, я не заметил, как он ушел? Я тут же приподнялся, и вздохнул, успокаиваясь и откидываясь обратно на спину. Ярон удобно устроился, сложившись в три погибели на моих ногах, будто кот какой-то. Я шевельнул коленом, тыкая в него и пытаясь скинуть. — Ярон. Вставай, у меня сейчас ноги отвалятся. — этого явно было недостаточно: он продолжал сладко сопеть, даже не пошевелившись. Я протянул к нему руку, натыкаясь ладонью на затылок и мягко надавил, надеясь, что это поможет его разбудить. Снова позвал по имени, вздохнув и начав перебирать темные пряди волос. Я бы выбрался, но мышцы вообще отказывались шевелиться, не то, что двигать человека или пытаться вылезти из-под него. Оставалось два варианта: кричать и лежать. Я выбрал второй, заодно надеясь немного поспать. Сразу скажу, что поспать не удалось, я рассматривал кусочек голубого неба за окном и неосознанно перебирал волосы Ярона пальцами. Не знаю уж, сколько времени прошло, но наконец парень пошевелился. Я одернул от него руку и чуть приподнялся на локтях, терпя боль от царапин. Ярон потянулся, зевнул и только потом открыл глаза. Кажется, он не заметил ни того, что я трогал его, ни того, что лежал он на моих ногах. Наверное, оно и к лучшему. — О, ты уже проснулся? Это хорошо. — он бодро подскочил и принялся обуваться. У меня, при взгляде на него, аж мышцы с новой силой заломило. — Нам нужно торопиться. — На лошадях я не поскачу. — сказал я, отыскивая рубашку и одеваясь. — Мне пока моя спина дороже. — Хм... — Ярон задумчиво промычал, походил по комнате, затем вытащил из кармана кошелек и пересчитал монеты. За это время я успел обуться и накинуть на плечи плащ. — Ладно, черт с ними, с конями, все равно не мои. Оставлю их Глинде, попытаюсь взамен выпросить больше еды в дорогу. — А это не опасно? В смысле, армейцы же могут узнать их. — А. — Ярон беззаботно махнул рукой и открыл дверь. — Скорее всего, к обеду она забьет их на жаркое и порадует местных. Зачем ей живые лошади? Грустно как-то. Тем не менее, я это никак не прокомментировал, и спустился с Яроном в гостевой зал. Занял место по его просьбе и дождался, пока он вернется с завтраком. — Это нам за лошадей. Плюс несколько порций к обещанному пирогу, яблоки и сушеное мясо. Жить можно. Аппетита абсолютно не было, но я не мог налить похлебку к себе в карман, на будущее, поэтому пришлось ее хоть немного, да полакать. Впрочем, Ярон заметил, что я ем неохотно, и с радостью доел мою порцию. Затем, попрощавшись с трактирщицей, мы направились в центр деревни. Там был небольшой рынок, который мы проигнорировали, направляясь к телегам, стоящим в ряд у вымощенной дороги. — Такси? — спросил я, а Ярон в ответ пожал плечами. Подошел к одному из мужиков у телег. — Нам нужно в Теренвилль. — Это к Эмберу. — мужик махнул в сторону крайней телеги. — Большинство едет на север или восток. Ярон кивнул в благодарность и пошел договариваться с Эмбером. За несколько монет и одну сверху он согласился выдвинуться незамедлительно. Мы залезли внутрь, под навес из плотной ткани, и я облокотился спиной о деревянные перекладины, положив под поясницу свернутый плащ. Ярон тихонечко заглядывал в бочки, рассматривая, что же этот Эмбер везет, но сведениями не поделился. Впрочем, судя по его лицу, ничего интересного там и не было. Мы остановились у самого выезда. Эмбер что-то недовольно прокричал, типа «Уйди с дороги, девка!», Ярон чуть отогнул ткань и посмотрел в щель, затем вышел из телеги. Я даже не двинулся с места, вслушиваясь в диалог. — Пожалуйста, мне очень нужно в Мириниэс. — просила девушка, судя по голосу, молодая. — Для тебя место найдется, а вот для твоего зверья... — Эмбер цыкнул. — Не все захотят ездить с таким. — Я заплачу двойную цену! — Парнишки тоже заплатили двойную за срочность. За двоих. Так что если они высадятся из-за тебя, то я уйду в минус. — Погодите. — остановил перепалку Ярон. — Если дело только в этом — мы потеснимся. Мириниэс по дороге, времени мы не теряем. — О, спасибо большое! — Считай тебе повезло, девчонка. Затаскивай быстрее свои клетки. — Я помогу. — вызвался Ярон, и я по интонациям понял, что он улыбается. Внутрь они залезли вдвоем, точнее... Я не мог так быстро сосчитать, в их руках было по клетке с животными, в одной — кто-то вроде лис, во второй — один огромный то ли енот, то ли еще кто. Я бы подполз рассмотреть ближе, но мышцы до сих пор горели. Ярон подвинул клетку с лисами ближе ко мне. — На. — Ага... — я упал на нее головой. Девушка хихикнула. — Сердечно Вас благодарю. Я так понимаю, не вмешайтесь Вы, состояние Бетси бы ухудшилось. Я Лора. Она протянула Ярону руку для рукопожатия, которую он с улыбкой принял. Он сидел напротив меня, а сама Лора — по другую сторону клетки, на которую я упал, поэтому я не мог ее рассмотреть. — Ярон. Этот парень — Марк, но не ожидай от него активности, у него был тяжелый день. Не то, блин, слово. Лора рассказывала что-то про свою енотиху Бетси, что она заболела, теперь ей приходится ехать в Мириниэс, к единственному в округе ветеринару. Потом они заболтались о чем-то другом, Ярон угостил ее яблоком, уговорил спеть какую-то песню. Она долго упрямилась петь без музыки, но, все же, спела. Вообще, они нашли друг друга, оба болтали без умолку, я даже задремал под их разговоры. Забыться было прекрасно: вся боль из тела уходит, как и моральное истощение от осознания того, что я не в своем мире, и местному божку чем-то не угодил. Пусть амортизации у телеги не было никакой, и я чувствовал уставшей спиной каждый камень под колесами, это все равно было лучше езды верхом, когда нельзя расслабляться и каждый шаг лошади отдается болью в позвоночнике. Меня разбудила отнюдь не крупная встряска, а теплый мех, потершийся о щеку. Приоткрыв глаз, я увидел рыжую шубку и тут же коснулся ее пальцами. Ярон тыкал мне в щеку бочиной лисенка. Я не совсем понял, что происходит, поэтому привстал и посмотрел на своих спутников. Ярон сидел прям впритык ко мне, на коленях, и держал по рыжему детенышу в каждой руке. Лора с улыбкой и интересом наблюдала за нами, на коленях у нее покоились еще трое. — Смотри, какой. На тебя похож. — он всучил мне несчастного лисенка, и я пригладил растрепавшуюся шерстку, устало смотря на Ярона. — Чем же? Он уже привычно пожал плечами, начав тискать оставшегося в его руках неудачника. Даже не обращая внимание на то, что маленькие зубки так и норовили вцепиться в пальцы. Звереныш в моих руках извивался и пытался выбраться, а я и не мешал ему, позволив укатиться на пол и играться со шнуровкой на моей рубашке. Лора спрашивала у меня какие-то незначительные вещи, я беззастенчиво лгал, выдумывая настолько скучную и однообразную жизнь, что ее расспросы быстро закончились. Лисята услышали шебуршение того, что около меня, и поспешили к нему, исследовать, что же там такого интересного. Пришлось развлекать эту толпу, чтобы не съели, благо, правая ладонь наполовину потеряла чувствительность, и я мог позволить лисятам нагрызться ею вдоволь. Ярон с Лорой, тем временем, уселись рядом друг с другом и о чем-то перешептывались. Прекращали, когда я обращал на них внимание, и мне становилось неловко, приходилось делать вид, что играться с пятью кровожадными лисятами — ну очень интересное занятие. Когда мы остановились в Миринэсе, я попрощался с Лорой и ее разбойниками из телеги, а Ярон соизволил вылезти и помочь вытащить клетки. Придержав Эмбера, он еще пару минут говорил с Лорой. Я не слышал, о чем, зато видел, как они смеялись, но тут же она разозлилась и быстро ушла, взгромоздив на себя клетки. Ярон сел обратно, и я усмотрел в нем ту задумчивость, с которой проходил наш диалог про мой родной мир. Правда, в тот раз ему было интересно, а в этот... Грустно, что ли. Мне не было все равно, и я бы обязательно поддержал его, но до чертиков неловко. Я уткнулся подбородком в колени и смотрел на профиль Ярона. Если бы я не знал, то поставил бы на то, что это девушка. Слишком уж у него маленький и вздернутый нос и изящные губы. Длинные волосы падают на скулы, зеленые глаза смотрят на ускользающую дорогу. Оставшийся путь мы провели в молчании, а повозка остановилась только к вечеру. Эмбер спросил, куда нам конкретно, но Ярон сказал, что неплохо было бы размять ноги, поэтому он свободен. Я безмолвно согласился, пройтись хотелось неимоверно. Днище повозки было ничем не устланным и твердым, я отсидел себе вообще все. Кажется, меня ждет потрясающая неделя, состоящая из боли во всем теле. — Идем, тут недалеко. — безэмоционально бросил мне Ярон, и я поплелся за ним. Я посмотрел ему в спину, и прям на себе почувствовал, как он напряжен. Странное ощущение, не припомню за собой подобной эмпатии. Что между ними произошло? Ярон виноват в этом или Лора неправильно поняла его слова? Часто ли с ним происходит такое? Будто не мой голос в голове ответил «нет» на последний вопрос. Я остановился и выдохнул, что-то странное происходит каждый раз, как я начинаю слишком много думать. Ярон перестал слышать мои шаги и тоже остановился. — Ярон. — Марк. Мы окликнули друг друга одновременно, и он повернулся с улыбкой на губах. Я хотел спросить, что же между ними произошло, но это казалось настолько незначительным на фоне того, что он тоже хотел мне что-то сказать, и я махнул рукой. — Да? Он сделал пару шагов ко мне. — Ты что-то хотел? — Нет, я... Ничего. А ты..? — Говори. — настаивал он, с интересом уставившись и приближаясь. — Я тоже умею быть упрямым, так что хрен что скажу, пока не скажешь первым. — я скрестил руки на груди и постарался сделать серьезное выражение лица, и он перестал улыбаться, внимательно осматривая меня. — Марк. — чуть усмехнулся уголком губ. — Поцелуй меня. Я замер, по-началу подумав, что мне послышалось. Вроде, тут так не принято. Мы смотрели друг на друга секунд пять, пока я не додумался до того, что не послышалось. Мимо прошел одинокий деревенщина. — Это ты предложил Лоре, да? — я сказал это так же внезапно, как сама мысль пришла в голову. Он потупил взгляд вниз, будто ему неловко. Я сделал несколько шагов к нему, сокращая расстояние, но не решался ни хлопнуть по плечу, ни обнять, ни просто коснуться. Легкий ветер поднял пряди его волос и тут же отпустил прямо на лицо. Ярон зачесал их пальцами назад. — Она говорила, что ей со мной хорошо. Что я ей нравлюсь. И что она не относится серьезно к заветам Всевышнего. Раньше я не думал, что значит «не относиться серьезно к Его заветам». Сам понимаешь, моя лучшая подруга — Святая, я вырос в привычке не подвергать сомнению его наказы. Но вот я встретил тебя. На самом деле... Скажи ты то, что говорил мне, кому-нибудь другому, тебя бы арестовали или еще чего. Так что не говори никому, даже Люсиль не говори, если она... — Ярон. Ты отвлекся. — мягко сказал я. Сумерки уже накрыли маленькую деревенскую улочку, и я слабо различал черты его лица. — Твои слова, вроде как, открыли дверку в моей голове, позволяющую мне думать немного иначе. Я решил, что если я кому-то нравлюсь и при этом он заветы Всевышнего воспринимает несерьезно, то можно о таком попросить, и, вроде бы, это должно быть нормально. Он посмотрел на меня с безмолвным вопросом «что я сделал не так?», и моя голова стала тяжелее раза в два. Я прям почувствовал, как мы махнулись ролями учитель-ученик, и теперь мне придется с ним возиться какое-то время. А еще блядская тревога, ведь такие предложения здесь опасны. — Ты знаешь... — я не знаю. Не знаю, с чего начать, как и что именно говорить. Знал бы я, что конкретно он не понял, быть может, было бы легче. — Поцелуй — это не просто такая вот штука, которую ваш бог запретил из какой-то прихоти. Это — некое доказательство близости, и, разумеется, в моем мире некоторые могут целоваться сразу после встречи, но я бы сказал, что у них какие-то проблемы. Для большинства людей это все-таки осталось чем-то личным, чем-то, что делают только с очень близкими людьми. И даже у нас предложение поцеловаться человек может воспринять в штыки, если не готов сам. — я прям чувствую, что говорю, как даун. — Так что в твоей логической цепочке не хватило важного звена. Лора просто не готова по каким-то причинам. Ты ей нравишься, и Всевышний для нее значит мало, но этого недостаточно. И только она знает — чего именно. Он обдумывал это... Достаточно долго. Я успел поежиться от вечернего ветра и накинуть на плечи плащ. — А ты? Что тебе нужно, чтобы поцеловать меня? — Разумеется, чтобы ты не хотел целоваться с первой встречной девушкой. И даже не думал об этом. — я отшутился, но когда он широко улыбнулся, кивнул, сказал: «ладно» и пошел дальше, понял, что моя шутка воспринялась как-то слишком серьезно. Ладно, он хотя бы повеселел. Сначала я так и хотел идти за ним, но он снижал скорость, пока не поравнялся со мной, а затем потянул за рукав. Пришлось ускориться и идти вровень с ним. — Я тут часто бывал в детстве. Мы с Люсиль и Марен, ее сестрой, бегали по крышам от мальчишек, которые были старше нас. — он окинул рукой крыши домов. Расстояние между ними показалось мне огромным для прыжков, но все же я ему верил. — Вообще-то, родители Люс раньше жили в городе и были нашими соседями, но сюда приезжали помогать своей семье с посевом и жатвой. Брали меня с собой, потому что Люсиль просила. А потом унаследовали домик и съехали сюда, так сказать, отдыхать от городской жизни. Ну, не мне их судить, пусть даже город нравится мне больше. Впрочем, сейчас это даже на руку, здесь очень маленькая церквушка и три жреца. В городе нас за полчаса бы схватили. Под его рассказ мы и добрались. Я не был готов знакомиться с новыми людьми, но Ярон не дал мне передышку, громко постучав в деревянную дверь двухэтажного домика. Я как-то с перепугу спрятался за него. — Кто там? — раздался женский голос из-за двери. — Это я, Марен. Дверь тут же распахнулась, и Ярону на шею кинулась светловолосая девушка. Он приподнял ее в воздух на пару секунд, опустил, и она сделала шаг назад, пропуская его. — Наконец-то. Мы так волновались. Проходи, скорее. — Это... — Ярон посмотрел влево, затем вправо, и, наконец, обернулся, замечая меня и толкая в спину. — Друг. Друг Люсиль. Она с подозрением меня осмотрела, задержавшись на лице. Я уже собирался зайти обратно за Ярона, когда она сказала: — Проходите. Быстрее, Ярон. Он втащил меня внутрь, Марен заперла дверь на засов и тут же принялась задергивать шторы. Женщина, по догадкам ее мать, вышла посмотреть, что здесь происходит. — Я уже не надеялась увидеть тебя в живых. А ну иди сюда, разбойник. — она тоже заключила Ярона в объятия, однако он не спешил ее приветствовать. Выражение удивления застыло на его лице. — Что все это значит? Марен? Тетушка? — он окинул взглядом сначала девушку, затем — ее мать. Они помрачнели. — Жрецы приходили, искали тебя и... — сказала тетушка, и обе уставились на меня. — Его, судя по описанию. — дополнила Марен, взяла Ярона за руку и повела вглубь дома. Я поплелся за ними, взволнованный услышанным. — Ты расскажи им, дочка, а я принесу ужин. — Ярон протянул ей сумку, в которую складывал нашу еду, и она с благодарностью приняла. Мы с Яроном сели за стол, рядом друг с другом, Марен — напротив. У нее, как и у Люсиль, были большие голубые глаза, но волосы имели светло-русый оттенок. Она тоже была довольно миловидна, сложена менее крепко и словно пользовалась какой-то косметикой. Так сказать, не воинственная версия самой Люс. — Нас искали из церкви? — Ярон говорил тише, чем обычно, чуть склонившись к ней. — Да, Ярон. Приходили с утра и к обеду. Грозили, что отлучат от церкви и сошлют на окраины. И, что самое страшное, не отвечали на наши вопросы о Люсиль. Точнее... — она глубоко вздохнула, унимая волнение. — Говорили, что это дело церкви и Всевышнего. Ярон, пожалуйста, что происходит? — Я бы знал... Ее отозвали, когда меня не было рядом. А за Марком, — он хлопнул меня по плечу, одновременно представляя. — Установили слежку. Я его вытащил, мы переночевали у Глинды, а затем сразу же отправились сюда. Честно сказать, я надеялся, что Люс будет здесь... Марен склонила голову и отрицательно покачала ей. Мы сидели в гнетущей обстановке пару минут. Было слышно, как мать Марен возится с посудой в соседней комнате. — А ты... Марк, да? — уточнила Марен, обращаясь ко мне, и я кивнул. — Ты что-то натворил? — Нет. — ответил Ярон за меня. — Он просто оказался не в то время не в том месте. — Из-за этого у Люсиль проблемы? В этот раз Ярон не ответил, и я тоже не знал, стоит ли. Говорить, что я не из этой вселенной точно не стоит, так ведь? — Ладно, не важно. — после продолжительного молчания сказала она. — Главное, что ты цел и теперь у нас есть хоть какая-то надежда. Я помогу маме. Она ушла, оставив нас в одиночестве. Сказать, что мне было тревожно, — ничего не сказать. — Ярон. — прошептал я, пихая его в бок локтем. — Что теперь? — Тихо, я пытаюсь думать. — так же шепотом ответил он. — Вся моя надежда была на то, что Люс будет здесь. Но теперь, если подумать, дом — это последнее место, куда бы она пошла. Не в ее стиле подвергать семью опасности, она всегда старалась держать их подальше от своих святых дел. — Нам тоже нужно уходить отсюда. Ну... Мне. — Не тупи. — он прижал меня к себе одной рукой, а второй растрепал волосы. — Искали не только тебя, но и меня. Поэтому уходить надо вместе, не говоря уже о том, что без меня ты и дня не протянешь. — Это точно. — я хотел выбраться из хватки, но что-то пошло не так, и я просто обмяк на нем от усталости. Сам виноват. — Развлекаетесь, молодежь? — раздался голос женщины за нашими спинами, и мы обернулись. Взяли у нее блюда, помогая накрывать на стол. Марен расставила посуду, а затем убежала за отцом. — Нас так и не представили друг другу. Я Белла, мать двух прекрасных дочерей и непризнанный художник. — Приятно познакомиться. — я чуть улыбнулся ей. — Марк. Было бы легче представляться, будь у меня здесь род деятельности, кроме беглеца и без пяти минут лучника. Ее покоробило мое скомканное приветствие, но я действительно больше ничего не мог сказать. — Ты из церкви, Марк? — спросила она, наполняя наши с Яроном кружки пивом. — Церкви..? — переспросил я, пробуя слово на вкус. — Нет, вообще-то, я далек от этого всего, и понятия не имею, чем ей насолил. — Странно. С тех пор, как Люс посвятили, она возится только с ними, да с Яроном. Я даже точно не скажу, когда видела дочь в последний раз. — Мы встретились случайно. Мне была нужна помощь, а она не смогла пройти мимо. — Да, это моя девочка... Всегда такой была. — она посмотрела за наши спины, на проем в стене, и поднялась. — Проходите, присаживайтесь. Белла и Марен сели напротив нас, а мужчина — во главе стола. Он сразу же посмотрел на меня, я ответил тем же, чуть подивившись тому, что Люсиль унаследовала свой светло-розовый цвет волос от него. Ярон вызвался меня представить, наверное, я слишком долго тупил. — О, был у меня знакомый Марк. Такой себе был человек. — я уже второй раз слышал такое. Неужели здесь это настолько популярное имя? Мужчина тихо рассмеялся, но веселье его никто не поддержал. — Ладно, парень, не злись. Зови меня Барри. Он протянул руку для рукопожатия. Я залип на секунду, размышляя, лучше подать почти не работающую правую руку или не в тему левую. Был выбран второй вариант, и Барри чуть удивился, повторяя за мной и подавая левую в ответ. — Это ранение. — объяснил Ярон. — Там вообще жесть, Марк может показать после ужина. — А. Извини, парень, забыл, что вы вернулись с фронта. Барри принялся за еду, откусывая сразу огромный кусок мяса. Он в принципе был крупным мужчиной, производил впечатление доброго и веселого человека. Мне было непривычно от его цвета волос, но, так понимаю, в этом мире странные цвета волос — норма, не стал же он краситься, правда? Нужно будет уточнить у Ярона. Ярон. Опомнившись от своих мыслей, я осознал, что этот чертяга рассказывает, как я вытаскивал его из леса во время драконьей охоты. После упоминания финта с плащом все трое уставились на меня, как на придурка. Или гения. Я неловко улыбнулся и тут же потупил взгляд в свою до сих пор полную тарелку. — Словом, этот парень сможет вас удивить. Жаль, что он необщительный. — он толкнул меня в бок. — Это какой-то неопознанный магический талант! Быть может, поэтому его и ищут. Хотят сделать жрецом или что-то вроде. — с восторгом сказала Марен, но никто его не разделил. — Дочка, будь это так, нас бы не угрожали сослать в вольные земли. — омрачила ее догадки Белла. — Марк, если у тебя есть нераскрытые способности, кто знает, что они из себя представляют. Если это какое-то зло, то Всевышний просто обязан уберечь от тебя простой люд. — И что теперь? Убить его? — недовольно спросил Ярон. — Типун тебе на язык! — возмутилась Белла. Хах, не думал, что такое выражение здесь в ходу. — Всевышний может смотреть в сердца людей и видеть их истинные намерения. Поэтому наша добрая и смелая девочка получила честь нести его волю. Даже владея черной магией можно быть хорошим человеком. Становись лучше, Марк, совершай хорошие дела, будь добрее, не используй силу во зло. Тогда гнев Всевышнего, если он пал на тебя, сойдет. Почему-то мне кажется, что оно не сработает. Тем не менее, я поблагодарил ее за совет. Я съел всего лишь половину из предложенного, а к пиву и вовсе не притронулся, отдав предпочтение горячему зеленому чаю. Нам предложили нагреть воды в ванну, и мы согласились. Ярон и Марен пошли таскать и греть воду, от моей помощи отказались, так как я все еще инвалид. По приглашению Барри, я направился коротать время в библиотеке. Здешняя литература была так же интересна, как и песни. Пусть письменность и отличалась от привычной, но я понимал ее на каком-то интуитивном уровне. Будто при попадании сюда в моей голове раскрылся какой-то потаенный архив. Жаль, что оно все бесполезно. Единственное не скучное, что было в библиотеке, это книга рецептов с зельями. Именно ее, вместе со справочником по травам, я взял на чтение. Быть может, научусь варить всякие полезные штуки, стану алхимиком, хоть какой-то прок от меня будет. Основой для всего был спирт, да и вообще, алкоголь пили с каждым приемом пищи. Даже Люсиль, вроде бы Святая, на ужине пила вино. Да и здесь, проходя мимо кухни, я заприметил нечто, похожее не самогонный аппарат. При этом не припомню, чтобы видел вдрызг пьяного человека. Конечно, видел я непростительно мало, но с таким частым употреблением спиртного это все равно удивительно. Примерно через полчаса меня позвали мыться. Дом семьи Люсиль был достаточно большим для этой деревни, и для ванной была выделена отдельная комната на первом этаже. Там ничего не было, кроме множества бочек с водой и печи, а в центре стояла ванна, в которой и полагалось мыться. Как только меня оставили одного, я снял рубашку и размотал бинты, рассмотрел царапины. Их бы следовало протереть спиртом, как Ярон сделал вчера, но, если честно, мне слишком плевать, чтобы выходить, искать его, просить помощи... Увидев, что ничего не раскрылось и выглядит не хуже, чем обычно, я полностью разделся и залез в горячую воду. Отмокать было прелестно, я соскучился по ванне примерно так же, как и по музыке. Средневековье вообще не блистало удобствами и развлечениями, немудрено, что все хотят друг другу головы открутить, да еще и бухают постоянно. Мне даже практически удалось расслабиться в этом незнакомом месте. Промерзшие кости и усталые мышцы прогрелись, шевелиться совершенно не хотелось и сильно потянуло в сон. Разумеется, спать здесь я не собирался, поэтому глаз не сомкнул. Шумно открывшаяся дверь вывела меня из равновесия, заставила дернуться и посмотреть в ее сторону. Ярон бесцеремонно прошел в комнату, я сразу же прижал колени к груди и вопросительно на него посмотрел. — Ты вообще мыться собираешься? Я устал тебя ждать. — он сел у бортика ванной. — Ну конечно, даже к мылу не притронулся. — Что? — я выглянул за бортик и на полу увидел подложку с мылом и губкой. — Я не заметил... — И что? Думал просто в водичке посидеть? Я, блин, тебе поражаюсь. Только я собирался сказать: «спасибо за подсказку, можешь идти, всего тебе доброго и хорошего», как он намочил губку и начал ее намыливать. — Я сам справлюсь. — я потянулся к его руке, чтобы забрать губку, но он отстранился. — Еще чего удумал. Я уже понял, что ты из тех, кто по три часа в ванной сидит. Мне типа тоже мыться надо, так что со мной быстрее будет. — Тебе не кажется, что на третий день знакомства как-то не принято к человеку в ванну влезать? — я уже начинал злиться, а Ярон неожиданно сильно перехватил мою левую руку и начал намыливать. Я аж опешил, размышляя, насколько неразумно пытаться ударить его правой. — Ой, знаешь что? Я с сестрами до сих пор могу вместе помыться, и ничего. Никто не умер, вроде. И ты это переживешь. Все же, дойдя до шеи, он уступил мне губку. Но уходить никуда не собирался, только откинулся на выставленные назад руки. Я намылил правую руку, избегая раны, верхнюю часть спины и требовательно посмотрел на Ярона, который, по-ходу, вообще не втыкал, что должен свалить и ждать снаружи. — Ярон. Пиздуй отсюда. Он только широко усмехнулся, приближаясь и опираясь локтями на бортик. — А чего это ты такой стеснительный? — с ехидством спросил он и получил мыльной губкой в лицо. — Есть такая черта, признаю. Иди, за бочками посиди, раз уж совсем уходить не хочешь. Он вытер пену ладонью и хотел вытереть ладонь мне об лицо, но я постарался увернуться, в итоге пена оказалась у меня в волосах. — Голову не забудь помыть. И ведро, чтобы ополоснуться, вот стоит. — он слегка пнул названный предмет, уходя за бочки и усаживаясь там с обиженным видом. Придурок. Кто еще обижаться должен? Я быстро закончил с мытьем. Разве что странно было мыть голову мылом. Ярон, услышав, что я заканчиваю, вновь подал голос. — Я там у двери тебе чистую одежду повесил. На крючке и впрямь что-то висело. Длинная туника и хлопковые штаны. Я выглядел, как пациент психбольницы, но это все равно было лучше, чем мои грязные шмотки. — Выходи. Он медленно начал выползать. — Точно можно? Ты хорошо запахнулся? Вдруг я чего не того увижу. — Перестань паясничать. — со вздохом сказал я, идя к нему навстречу. — Просто стучись в следующий раз, хорошо? — Да понял я. — он поднялся и уставился на меня. — Ну. Иди. Вообще-то, я надеялся посидеть с ним, но он вытолкал меня, как только я сообщил об этом. Через закрытую дверь я рассказал ему, какой он придурок, пару раз легонько пнул дверь, и собрался топать обратно, в библиотеку. Но по дороге туда меня перехватила Марен и увела в гостиную. — К вечеру становится прохладно, не находишь? — спросила она, протягивая шерстяной плед, с которым я удобно устроился в кресле. — Да, пожалуй. Спасибо. Мы постепенно разговорились. Точнее, разговорилась Марен, внезапно расчувствовавшись из-за Люсиль. Она рассказывала, какой героиней в детстве для нее была сестра. Как Люс не боялась вступить в драку с группой мальчишек, чтобы защитить того, кого задирают, как делилась собственными сладостями с бедными детьми, как пошла помогать храму, невзирая на то, что уставала на работе в гончарной лавке. Никогда не отвечала бранью на брань, подкармливала бродячих животных, защищала каждого, на кого падал гнев толпы, призывая к закону и заветам Всевышнего. По ее рассказу Люсиль иначе, как Святой, было не назвать. Вообще-то, я придерживался такого мнения, что у подобных ей людей за душой полно чего-то темного, однако насчет Люс была стойкая уверенность в противоположном. Глупое чувство, которое ни капли мне не нравилось. — Да, я тоже помню одну историю. — Ярон появился в проходе как-то бесшумно и незаметно, мы с Марен вздрогнули от неожиданности. Он сел возле нее на диван и отжал часть ее пледа. — Фу, у тебя волосы мокрые, уйди! — попыталась воспротивиться она, и, в результате потасовки, ей пришлось остаться без пледа. — Мы как-то прогуливались по городу вечерком. Естественно, по всяким злачным местам, потому что мне там интереснее, а Люс тогда зарплату получила и искала какую-нибудь несчастную мать с голодными детьми, чтобы им хлеба купить, или что еще там у нее на уме. В общем, идем, перепрыгиваем лужи из сточных вод, уклоняемся от летающих бутылок, все как обычно. И тут видим старика. Обычный такой дед, сидит на земле, в лохмотьях. Говорит нам, дескать, деточки, подайте на водочку, подагра доконала, ни на работу пойти, ни полежать в спокойствии без боли. — О блин... — протянула Марен и сделала фейспалм. — Это прям его любимая история, ее все по двадцать раз слышали. Я уж надеялась на что-то новенькое. — Цыц, женщина. Итак, у меня с собой всегда есть фляга с зельем, потому что это единственное, что я умею варить... — Он зельем называет свою бодягу на спирте и мандрагоре. Нихрена ни от чего не помогает, только ощущения притупливает. — Цыц, говорю. Так случилось, что именно за день до этого наварил я больше, чем обычно. Словом, у Люсиль в сумке тоже была парочка. Сначала она отдала одну старику, а он как в благодарностях рассыпался, давай комплименты делать, благословлять. Потом — байки травить. Люсиль не может так просто уйти и просит остаться послушать. Садимся в ту же канаву, чтобы послушать деда. С концом одной истории начиналась другая, и тоску он начал нагонять полнейшую. Зато как ему хорошо стало от того, что может поделиться старческой мудростью... Ну понимаешь, да, почему мы не могли уйти? И я начал незаметно для всех пить из своей фляги. Как-то менее уныло становилось. Я даже не помню, как дед заснул, а я поднимаюсь на ватных ногах, протягиваю Люс руку и понимаю, что она тоже нахрюканная. Еле поднялась, опираясь и на меня, и на стену. Смеется со своей неуклюжести, норовит снова упасть. Начинает какие-то тупые шутки про этого деда шутить. Пару раз упала по дороге домой, меня за собой тащила, обблевала. Мы потом с ней за ванну дрались. Разумеется, я победил по праву трезвого. Потом импровизировали причины, по которым наша одежда оказалась вся в дерьме. В общем... — Ярон вздохнул, и его улыбка внезапно сменилась грустью. Он отвернулся, уставившись в угол комнаты. — Если по рассказам Марен ты вообразил, что с Люс скучно, то это далеко не так. — У вас тут других развлечений нет? — осторожно уточнил я. Ярон резко, словно по команде, вернул на лицо улыбку. — Есть. Я тебе потом покажу. — он поднялся на ноги, вернул плед Марен и сладко потянулся. — Солнце, покажи нам спальню. Я бы сейчас с радостью лег на мягкую чистую постель. — Ты здесь не в первый раз и прекрасно знаешь, где гостевые комнаты. — скептично ответила она ему. — Ну Марен... — Нет, у меня тоже дела есть. Спокойной ночи. Она вышла из комнаты, а Ярон, ничуть не расстроившись, подошел ко мне и потрепал по волосам. — У тебя такие волосы мягкие, когда чистые. — Ну так мой меня почаще. — Я очень сильно постараюсь. Пойдем, наверху есть свободная спальня. В этот раз, к сожалению, тебе придется спать в одиночестве. — О нет. Как я это переживу? — безэмоционально ответил я, и Ярон рассмеялся, приобнимая меня за плечи по дороге. Мы поднялись по неудобной лестнице, ступеньки которой были узкими и высокими. По коридору прошли направо и зашли в одну из дверей. Это была небольшая комната, но в ней хватило места для шкафа и двух кроватей. Потолок шел наискось и был обшит светлой древесиной. Занавески на единственном окне Ярон тут же задернул. — Я еще не устал. — сказал я, садясь на одну из кроватей. — Я тоже... Но родители Марен уже спят: они встают на рассвете, чтобы заняться хозяйством. Я хочу им немного помочь, так что попытаюсь уснуть сейчас. — Тогда я тоже попробую. — я пожал плечами. Дал Ярону посмотреть на свою рану. Он долго сомневался, стоит ли ее перевязывать, наконец махнул рукой и прыгнул на свою кровать, под одеяло. Мы совсем недолго провалялись, перешучиваясь, когда в дверь постучали. Ярон поднялся, открыл дверь и пропустил Марен. — Ребят... — как-то ошарашено сказала она, протягивая Ярону бумагу. Тот принял ее, внимательно рассмотрел, прошелся взглядом по строчкам. Глаза его расширились от удивления, затем он взглянул на Марен и нахмурился. — Это что? — Я уверена, это от Люсиль. Она рассказывала об этом шифре. Он был придуман черными магами, чтобы спрятать свои записи от церкви. Любой, кто почитает Всевышнего, не сможет это прочесть. Если церковь охотится за ней, то использовать такой вот шифр — единственный выход. Только... Она не учла, что здесь нет того, кто может это прочесть. — Марк. — Ярон отдал мне бумагу. — Он... Это долгая история. Ты можешь прочесть? Я видел обычные буквы. Осмысленные слова. Никакого шифра. По какому принципу вообще эта магия работает? Магия работающая на эмоциях? Благоговение, вера, любовь к чему-то высшему. В таком случае, сама личность Всевышнего была здесь не при чем. А заклинание можно зафиксировать на любое эмоциональное состояние. — Марк? — окликнул меня Ярон, и я вышел из своих мыслей. — А, да. Задумался. Я вновь опустил глаза к тексту.

«Дорогая Марен. Надеюсь, ты сможешь прочесть мое письмо. Или найдешь того, кто сможет. Случилось кое-что ужасное. Я всей душой прошу: не ищите меня. Будьте уверены, сейчас я в безопасности, обо мне позаботились, но я не знаю, когда мы сможем увидеться в следующий раз. Я боюсь, что этого более никогда не произойдет, но искренне надеюсь, что я найду способ очистить свое имя перед служителями. Послушай меня, милая Марен, и, умоляю, прислушайся к моим словам. Не доверяй церкви. Не доверяй ее служителям и проповедникам. Держись от них как можно дальше. Я сама еще не всего понимаю, но они не заслуживают ни нашей веры, ни нашего хорошего расположения. Исполни же еще одну мою просьбу. Передай Ярону, пусть проведает Кальрада. Я понимаю, что это звучит странно, особенно, если принять во внимание репутацию этого человека. Но уверена, Ярон найдет его, если ты попросишь. В священном розовом саду С тобой останемся в веках. Пускай однажды я уйду, Но до того в твоих руках Я весь. Люсиль»

Я дочитал и посмотрел на Марен и Ярона. Они пребывали в глубокой задумчивости. — Что это? Стих? — спросил я, чтобы вернуть их в реальность. Да и... Стихотворение выбивалось из общего настроения письма, будто бы добавлено туда с какой-то целью. — Да... — ответила Марен. — Отрывок. Люсиль написала его для меня перед отъездом... Перед тем, как стать Святой. Я никому его не показывала, и храню в своей шкатулке под замком. Его никто не мог увидеть. Письмо точно от нее. — Ее могли выкрасть? — спросил Ярон, забирая у меня письмо и проходясь по нему взглядом. — Нет. Точно нет. Ее нет смысла воровать, мои украшения в другом, более очевидном месте. К тому же, я только вчера доставала ее и перечитывала старые письма. Я уверена, что ее никто не трогал. — Тогда моя цель ясна. Нанесу визит этому Кальраду. Ух... — он широко улыбнулся, сворачивая письмо и возвращая девушке. — Спрячь в свою шкатулку. И береги ее, как зеницу ока. — Ярон. Я с тобой. — Ни в коем случае, Марен. Послушай. — он приобнял ее за плечи и усадил на кровать. — Пожалуйста, исполни просьбу Люсиль. Не привлекай к себе внимания церкви. Если хоть кто-то увидит, как ты направляешься к Кальраду... Ну не самая лучшая идея, правда? Доверься мне, и жди от меня известий. — Я не могу просто сидеть здесь, сложа руки и... — Правильно. Не можешь. Марен, ты хорошая сестра, великолепная дочь. Ты должна помогать здесь, родители без тебя не справятся. Обещаю, ты увидишь Люс в целости и сохранности. Я люблю вас обеих, и приложу все силы, чтобы помочь воссоединиться. Она ничего не ответила, только уткнулась лицом в его плечо. Он гладил ее по спине, пока Марен не успокоилась и не отстранилась. — Ярон, я... Я буду молиться... — Только не это. — он с мягкой улыбкой провел пальцем по ее щеке, стирая слезу. — Просто жди известий. И не нервируй родителей. Положись на меня. Марен кивнула, и он по-отечески поцеловал ее в лоб, а затем проводил до двери. Вернулся, сел напротив меня и о чем-то думал. — Кто такой этот Кальрад? — спросил я, но Ярон, нахмурившись, отмахнулся от моего вопроса. — Знаешь, что самое, для меня, примечательное в этой истории? Не то, что Святая просит обратиться за помощью к черному магу. И не то, что мы очень вовремя сюда попали. Марк. Я тоже мог прочесть это письмо.