Тот самый сад

Почти всю ночь я промучился вопросами о Кальраде. Рассказывать о нем мне не хотели, а воображение рисовало обрюзгшего старика, разыскивающего девственниц для кровавых ритуалов и младенцев для ежедневных ванных процедур. Насколько я мог понять, у него было много недвижимости, но Ярон знал только о небольшом поместье в своем родном городке — Рэнгре. В детстве проникнуть за забор и подойти к строению для него и его друзей было подвигом, пусть даже поместье и пустовало большую часть времени. Кальрад, по-видимому, обитал в нем лишь тогда, когда в городе у него были какие-то дела. Итогом всей этой информации становится то, что придется ехать в родной город Ярона, знакомиться с его семьей тоже и все вот это вот. А мне так хотелось спокойно посидеть в деревне, поизучать алхимию, помочь с хозяйством... Сам себя не узнаю. Отчасти, впрочем, мое желание исполнилось. Ярон признал, что денек от дороги нужно передохнуть. Заодно отвел меня на рынок и расщедрился на покупку сменной одежды. Сказал, что одолжил немного денег у Марен, и передаст ей со знакомой торговкой, когда мы прибудем к его родителям. Я противился таким подаркам, но настойчивость Ярона, в этот раз, пересилила мою. По-итогу его плащ мне ушили, чтобы сидел лучше, подобрали короткие сапоги из толстой кожи и плотные темные штаны. Теперь я мало чем отличался от местной деревенщины, а Ярон, хоть до конца не удовлетворился, но сказал, что, для начала, пойдет. Мы отправились следующим днем, на рассвете. На дороге было принято решение сэкономить, и Ярон напросился в торговый караван за монету и музыку в дороге. Как можно догадаться, монета — за меня. Я уселся среди бочек, рядом с несколькими торговцами, а Ярон сидел на краю повозки, свесив ноги и одолжив чью-то лютню. Интересно, у него вообще своя есть, или это для него слишком просто? Компания попалась интересная и душевная, но, как это завелось, я в нее совершенно не вписывался. Торговцы любили потравить байки и рассказать о интересных случаях из своей жизни, а я молчал и слушал, временами поглядывая на спину Ярона. Меня угощали пивом и яблоками, невзирая на то, что собеседник из меня так себе, да и иным способом отплатить за доброту я не могу. Помимо самих торговцев, с караваном путешествовали еще несколько человек. Семья с двумя детьми, но у них была своя повозка, и присоединились они из соображений безопасности, и две сестры, возвращающиеся по домам от своих родителей. Как только Ярону надоело бесцельно наигрывать на лютне для прибившегося к нему ценителя музыки, он подобрался к ним, начав развлекать то болтовней, то песнями. Я чувствовал зачатки какой-то глупой ревности, но гнал эту херню прочь, понимая, что это — что-то нездоровое. Дорога должна была занять сутки, с учетом ночной стоянки. Мы двигались очень медленно из-за размеров каравана, зато торговцы не поскупились на охрану. Как я понял, не зря, ибо разбойники на подходе к Рэнгру — дело нередкое. Ярон убеждал, что ни разу их не видел, и что такая предосторожность излишня. Но и на вопрос, путешествовал ли он с торговцами, ответ был отрицательным. Мне бы поверить Ярону и не беспокоиться, но тревога отступать не собиралась. Нападения разбойников на этих людей я не хотел, даже несмотря на тех воинов, что защищали караван. Они выглядели, бесспорно, внушительно, и с кучкой из пяти—семи человек расправились бы без труда. Но если это будет банда из двадцати? Из пятидесяти? Вообще-то, линия фронта не так уж далеко отсюда. Дезертиры и мародеры часто сбиваются в группы, а в условиях войны и первых, и вторых ходит невероятнейшее количество. Конечно, я не делился тревогами, тем более, был с нами бывалый человек: звали его Стив, хотя полное имя было настолько длинным, что проговаривать его он не стал. Не старик, но достаточно зрелый мужчина. Он разбавлял веселые байки остальных своими короткими емкими рассказами про налеты разбойников. Если ему верить, то он пережил четыре налета, потеряв в них жену, брата и массу хороших друзей. Товара у него было достаточно, все — сплошь меха и кожа, которые мало ценятся в этих краях из-за большого количества, но для разбойников же, в принципе, необходимы для выживания. Он их будто бы приманивал, не став закрывать полотном содержимое своей старенькой телеги. И, как только он открывал рот, напряжение — не только мое — ощущалось в воздухе практически буквально. Если бы проводилось голосование, я без раздумий проголосовал за то, чтобы его отогнали подальше от каравана. Но не только голосования, даже предложения такого никто не сделал и не сделает. Я уже прекрасно вижу, что народ здесь многим добрее, чем... Там, где я раньше жил. И, если забыть об эльфах, с которыми ведется война, и о жрецах, угрожавших семье Люсиль, жизнь здесь кажется простой и славной от того, что любой может поспешить тебе на помощь. Остановившись на ночлег, мы все начали распределять караульных. Ярон, отчего-то, настоял, чтобы я в этом не участвовал, хотя сам вызвался идти одним из первых, и еще несколько часов без устали распевал вместе с товарищами песни. Так-то разбойники нас и найдут... Эта мысль не давала мне покоя. И, не знаю, поглощенный тревогами или просто от физического неудобства, но я так и не уснул. Голоса стихли, как только Ярон отправился спать. Несколько молчаливых охранников и торговцев просто поддерживали костер, караульные, занявшие позиции на границах лагеря, вглядывались в темноту. Я поглядывал то на первых, то на вторых, будто кто-то может уснуть и что-то проворонить. Какой смысл мне не сидеть в карауле, если сон ко мне все равно не идет? Ближе к середине ночи поднялся сильный ветер, и луна зашла за облака, оставляя только маленький костер в качестве освещения. В шуме листвы я слышал посторонние шаги. Нет, это мое воображение, я становлюсь параноиком с этим путешествием. Мелькнувшая тень на востоке лагеря вынудила посмотреть туда. Я не вставал, притворяясь спящим, но прекрасно видел сидящего караульного. Недвижимого, словно истукан. Я повернулся на другой бок, периферийным зрением уловив мелькнувшую в свете костра сталь. Прошло около трех секунд, прежде чем караульные у костра подняли тревогу. Парни на краях лагеря, по-видимому, уже были тихо убиты. Сонные доходяги совершенно не понимали, что происходит, а со всех сторон к нам подходили лесные разбойники. Охранников на них было слишком мало: примерно один к четырем, а я на всех порах несся к Ярону, расталкивая его. Ему потребовалось несколько блядских мгновений, чтобы продрать глаза, меня за это время уже попытались убить, так что пришлось уворачиваться и бежать. Я слышал крики женщин, ругательства мужчин и смех разбойников. От стойкого запаха крови кружилась голова. Мой преследователь отбился через пару метров погони, спровоцированный оскорблением Ярона, но легче мне не стало. В темном плаще и вдали от костра меня сложно было заметить, и я воспользовался этим, огибая лагерь и направляясь к повозкам с товаром в надежде, что найду нечто полезное. — Добротные меха. — парочка худощавых бандитов занималась оценкой добычи, пока остальные отвлекали от них внимание. Это нельзя было назвать резней: разбойники предпочитали запугать и связать, нежели убить, и смерть настигла только охрану. Торговцы сдавались один за другим. — Как думаешь, сможем укатить эту колымагу своими силами? — Ты посмотри, сколько здесь добра! Нет уж, отправим Питера за подкреплением. Мы уже потеряли пятерых в этой глупой стычке. Надо было делать по-моему... — Но Рик был прав. Для стрельбы слишком темно. — Парочки смертей бы избежали, это бы того стоило. — Но мы могли упустить добычу. Пока они были отвлечены разговором, я шарил по телегам и бочкам, ища хоть что-то, чем можно было обороняться. Увы, оружием путешествующие с караваном не торговали. Поэтому пришлось подходить ближе. Ситуация в лагере была критической: повязали уже всех, кроме детей, которые, впрочем, плакали и не могли оказать никакого сопротивления. Рослый человек держал их за плечи, похохатывая над тем, как они рвутся к матери. Трупы собирали в одну кучу, и вот туда-то мне и надо было, но сначала я осмотрелся, в поисках Ярона. Он сидел отрешенно, не привлекая к себе внимания, будто улучшая момент. Судя по крови на лице, ему рассекли губу и лоб в поединке. Сейчас практически все зависит от меня. Я терпеливо выждал, пока разбойники закончат стаскивать тела. Двое пошли прочесывать окрестности, но, пока что, в другую от меня сторону. А другие начали рассматривать награбленное и развлекаться с пленниками. Я выждал еще немного времени и пошел к груде тел. Интересно, все ли преступники прячут ножи в сапогах? Я пересекся взглядами со Стивом, и понял, что он заметил меня. Надеюсь, только он и заметил. Он еле заметно кивнул мне, тут же посмотрев в другое место, чтобы не привлекать ко мне внимания. Я понял, что мало что слышу за звуком собственного пульса, и что мне до одури страшно, однако не остановился, достигая, наконец, цели. — Питер. — совсем рядом со мной заговорил разбойник, нас отделяла парочка деревьев и куча тел. Я пригнулся ниже, ощупывая тела. — Возвращайся за подкреплением, будем грузить товар и пленников. — И почему всегда я? — Ты самый быстрый, конечно же. Я нащупал короткий клинок на одном из трупов. Вытащил его не без характерного звука, но ветер и разговоры заглушили его. Разбойники, после легкой победы, потеряли бдительность. — Меня достало это! — по голосу я предположил, что Питеру лет шестнадцать. И канючит он, как младшеклассник. — Моя роль сводится от «не отсвечивай» до «сбегай за подкреплением». Я хочу прирезать кого-нибудь, или содрать украшения с богатенькой девицы, или... — У тебя все будет, Питер. Как только ты перестанешь ныть и научишься играть в команде. А теперь — мигом в лагерь, нам нужна, как минимум, семерка людей, чтобы следить за пленниками и доставить караван. Вопреки словам о том, что Питер — самый быстрый, он не очень торопился. Из вредности он даже не побежал, а пошел быстрым шагом, на недовольные подгоняющие комментарии только огрызаясь. Тем не менее, банде будто бы было плевать, насколько быстро придет подкрепление, и Питер был у них кем-то вроде мальчишки на побегушках. Я, еще раз убедившись в том, что с пленниками все в порядке, направился за ним, первое время держась на дистанции, но чем более мы удалялись от лагеря, тем более я сокращал расстояние. Питера следовало либо убить, либо обезвредить. Я склонялся к первому, только ради того, чтобы не оставлять врага за спиной. Красноречием, способным заставить встать на мою сторону, я не обладал, поэтому разговоры отпадают сразу. Я сжал рукоять клинка в руке. В прямой схватке я, однозначно, потерплю поражение, а подкрасться сзади представляется маловероятным. Голова гудела от обдумывания этой ситуации. Если так медлить, можно и упустить столь легкую добычу. Я ускорил шаг, нагоняя разбойника. Он был нервным: постоянно оглядывался по сторонам. Но, при этом, и невнимательным. Мне было достаточно остановиться, хотя бы наполовину спрятавшись за деревом или кустом, чтобы он меня не приметил. Темень, как-никак. Я и сам чисто интуитивно понимал, когда стоит остановиться и притаиться. Но так не могло длиться долго, наконец его подозрительность достигла пика, и он остановился, обнажая клинок и оборачиваясь. Всмотрелся в тьму, высматривая в чаще врага. Потом медленно пошел в мою сторону. Это был парень, примерно моего возраста и телосложения. Как же он угодил к разбойникам? Дезертировал? Или был изгнан из деревни за любовь к местной красавице? В общем, я задаюсь прекрасными вопросами, пока он неминуемо приближается ко мне. Он держал меч наизготове в правой руке и шел полу-боком. Ударить его с левой будет удобнее, чем с правой, и вообще, судя по поединку с Яроном, от атак левой рукой защищаться более непривычно. Я не стал дожидаться, пока он меня обнаружит, и сделал резкий выпад на него, потом — шаг влево. Его клинок просвистел у моего уха, но не задел. Питер попытался отскочить, но пошатнулся от моей подножки, и я оцарапал его ведущую руку кончиком лезвия. — Если я подниму шум, они убьют твоих друзей. — выдал Питер, пока мы стояли друг против друга и выбирали удобный момент. А ведь точно. Нельзя было позволять маленькому преступнику зазря открывать рот. Я кивнул, чуть уступая и опуская оружие. — Вот и славно... Но, ты же понимаешь, что мне все равно придется убить тебя? — произнес он так, будто никогда никого не убивал. Я ожидал чего-то подобного, ведь я играл в компьютерные игры, а там таких клише тьма тьмущая. Он ринулся ко мне, и я скрестил с ним клинки, выхватывая правой рукой кинжал с его пояса, который заприметил уже давно. Я не мог держать его крепко тремя пальцами, поэтому поспешил изо-всех сил, что были в моей искалеченной конечности, проткнуть Питера в область легких. Он замер, а через пару секунд закашлялся кровью и отступил на пару шагов. Кинжал вошел в грудь по рукоять, и я невольно оторопел, глядя на то, как парнишка опускается на колени, роняет меч и захлебывается кровью. Было бы милосердным убить его. Но я не смог заставить себя подойти к нему, и просто поспешил назад. Подкрепление, если и придет, то очень нескоро, нужно отпустить пленников и придумать, как избавиться от остальных бандитов. Лагерь виднелся издалека. Свет костра, мельтешащие тени, хохот, брань, запах пива. Я приблизился, насколько это было возможно. Один из разбойников осматривал окрестности, и мне не хотелось с ним столкнуться раньше времени, поэтому путь приходилось выбирать осмотрительней. Наконец, я настиг края вереницы связанных торговцев и начал отпускать их, чуть придерживая после за руки, давая знак не двигаться. Наконец, достиг Стива, который еле-заметно подмигнул мне. Я разрезал веревку на его руках, а он даже не шелохнулся. Я направился к другим, освобождая одного, другого... — Эй. Что это там мельтешит? — Твои глюки. — Сходи, проверь, а то по бошке получишь. Я услышал шаги в свою сторону, и замер, понимая, что попытки уйти точно меня выдадут. Сжав рукоять меча, я попытался прикинуть, с какой стороны он вырулит на меня, но этого не случилось. Как только разбойник приблизился к пленникам, Стив ринулся к нему и повалил на землю. Я не мог видеть, что там происходит, лишь решил воспользоваться случаем и продолжил резать веревки на руках торговцев. Поднялись крики, к бандиту сбежались его соратники, но мне так и не удалось увидеть потасовку. Я добрался до Ярона и, помимо освобождения, вложил в его руку оружие. Ему оно полезнее, чем мне. — У меня дело есть к вашему главарю. — услышав голос Стива, я обрадовался, что он жив. Чуть выглянув из-за дерева, я увидел его, стоящего на коленях, побитого, с кровоточащей раной на предплечье. Окружавших его бандитов. Стив вытащил из-под рубахи подвеску на толстом шнурке. Один из бандитов чуть удивился. — Я полагаю, у главаря к тебе тоже дело. Где ты это взял? Стив шумно ухмыльнулся и плюнул ему под ноги. — С трупа. Ему прилетел удар в челюсть, и я почувствовал, как Ярон дернулся. Надо же, я и не заметил, как прижимаюсь плечом к его спине. — Ублюдок. Ничего, босс наверняка захочет поквитаться с тобой лично, так что я тебя не убью. Свяжите его. Покрепче. И сразу в повозку, к Эмберу, чтоб глаз-да-глаз. — Есть план действий? — шепотом спросил Ярон, пока разбойники переговаривались друг с другом и отвлекались на Стива. — Нет. Я всех освободил и... — Эй, ты. Волосатый. С кем ты там шушукаешься? Ярон посмотрел по сторонам, делая вид, что он тут не при чем. А я, недолго думая, поднялся на ноги. Нельзя, чтобы у него отобрали оружие, поэтому я не позволил подойти к нему близко, выходя вперед. — Марк, что ты, черт возьми... — услышал я возмущения Ярона, но меня это не остановило. — Вот ты где. А ты хорош, скрывался от нас около двух часов! Я узнал того мужчину, который чуть не убил меня. — Вздернуть его, и все. — сказал другой бандит, угрожающе стуча дубинкой по своей ладони. — Все кусты из-за него облазил. Как же мне повезло не попасться им... — Может, он колдун какой? — Колдун? Не. — отмахнулся самый первый. — Просто ты проворонил его в темноте. У него одежда не отсвечивающая, сам мелкий, как наш Питер. Усади его к остальным, думаю, боссу он понравится. Меня, отчего-то, эта информация не очень обрадовала. Теперь я единственный связан. Блестящий план. Что дальше? Они не обнаружили, что у Ярона есть оружие, хотя, с их стороны было бы умно проверить. Но Стив теперь под особым контролем, а подкрепление, которое мы ждем, вряд ли скоро придет. Начинало светать... — Что с нами будет? — спросила одна из сестер. Бандит подошел к ней и присел, чтобы заглянуть ей в лицо. — Не думаешь ли ты, что такие вопросы задавать неуместно? В твоем-то положении. — Зачем нас связали? — настаивала она, бесстрашно смотря ему в лицо. — Вы могли перебить нас, забрать женщин и убраться отсюда. Почему... Он дал ей пощечину тыльной стороной ладони. — Если ты так хочешь подохнуть, красотка, я с радостью этому посодействую. Или желаешь отойти со мной подальше от лагеря и показать, для чего мне может потребоваться женщина? Плохо. Если он захочет увести ее, он увидит, что ее руки не связаны. Не говоря уже о том, что ничего хорошего он ей не сделает. — А она задает весьма уместные вопросы. — я не придумал ничего лучше, чем перевести внимание на себя. — Вы — работорговцы? Увозите людей за границу? К эльфам? Разбойники загоготали, а тот, что сидел напротив девушки, направился ко мне и пнул носком сапога по ноге. — Ты угадал. Почти. К эльфам мы пока не совались, хотя босс подумывает. Нет, вас отдадут местным владельцам шахт. Сильные проживут с недельку, слабенькие через полчаса зачахнут. Девицы пойдут кухарками, стряпать еду для рабочих. А ты... Боссу поведают о твоих достижениях. Возможно, тебе он найдет применение получше. — выдав эту тираду, он словно забыл про меня и обернулся к своим дружкам. — Где там этот мальчишка пропадает? — Да черт его знает. Должен был вернуться, по-хорошему, с час назад. — Придурок. — разбойник сплюнул и направился обратно костру, но на полпути остановился. — Кажется, я их слышу. Сердце в пятки ушло. Я прислушался, и, действительно, отряд направлялся сюда. Мы с Яроном хмуро переглянулись. Первым, что я увидел, был всадник на гнедом коне. Завидев его, разбойники стихли, и было несложно догадаться, что это и есть главарь. Он спешился и в два шага подошел к мужику, который рассказывал про работорговлю. — У тебя есть ровно минута, чтобы объяснить мне, какого черта моя разведка нашла труп Питера на подходе к убежищу. Разбойник оторопел, а затем медленно повернулся в мою сторону. Его взгляд застыл на мне, кажется, он осознал, чем я занимался все то время, что меня искали. — Это... — выдавил из себя он, но тут, из повозки, подошла еще парочка, не заставшая ни этой сцены, ни вопроса. Один из них нес подвеску Стива. Главарь сразу отвлекся от допроса, выхватывая шнурок из рук и внимательно рассматривая. — Среди них был мой сын? — с еле-заметной надеждой спросил он, и бандиты из повозки поникли. — Нет, босс. Один из торговцев сказал, что у него к вам дело, и... — Ведите сюда. — скомандовал главарь, и его приказ немедленно побежали исполнять. Он вздохнул и потер переносицу, будто бы устал от всего этого. — Босс. По поводу Питера... Я, кажется, знаю, кто мог убить его. Эта информация утомила его еще больше. Или... Разозлила? Он свирепо глянул на подчиненного — тот аж присел — и начал доставать меч из ножен. — Ну давай же, подонок, назови мне имя предателя. Питер постоянно говорил о том, как вы ненавидите его. Нужно было прислушаться, а не отмахиваться. — Да нет же, это... — он показал в мою сторону, но главарю на это было, мягко говоря, насрать. Я же понял, что эти разборки задержат разбойников, и пора бы придумывать хотя бы зачатки плана побега. Ярон, то и дело, поглядывал на меня, так что оперативно дать ему знак будет легко. Но пока я ограничился лишь попытками выбраться из веревок. Узлы были тугими, поэтому надежды у меня было мало, но это же не повод сидеть смирно. Стива поставили на колени перед главарем. Тот ткнул ему в лицо подвеской, сжатой в кулаке, и я приметил у Стива еле-заметную улыбку. — Где ты взял это? — сквозь сжатые зубы прошипел он. Стив задрал голову, бесстрашно смотря на него снизу-вверх. — Мое лицо не кажется тебе знакомым, Смелый Дервин? — Нет. Но, будь уверен, я срежу твое лицо раскаленным ножом, если твой ответ мне не понравится. Повторюсь: где ты взял это? — он треснул его кулаком, с зажатым в нем шнурком, в скулу. Стив рассмеялся. — Я уже говорил, Смелый Дервин. С трупа. Я взял это с трупа твоего сына. Главарь ткнул лезвием ему в шею, но Стив не шелохнулся. — Так скажи же мне, деревенщина. Как погиб мой сын? — О, это великолепная история. Он был славным воином, посмелее любого Смелого. Он согласился на поединок со мной и пал от моей руки. В ту ночь мой брат был отомщен сторицей. К моему удивлению, Смелый Дервин убрал от него клинок. Выражение его лица было скорбным и серьезным. — Припоминаю. Дождь, сумерки. Нас было четверо: я, сын, Джек и Коуч. Мы напали на торговцев, их было больше, но они не были вооружены. Это был первый налет моего сына. И его первое убийство. Мы отпустили всего лишь одного, а я забрал себе его жену. Выражение лица Стива переменилось. Он тоже посерьезнел, разозлился. История пробудила болезненные воспоминания об убитом брате и похищенной жене. — Элиза. Что стало с Элизой? — Она родила мне дочь. Надеюсь, Джулл будет более удачливой, чем мой первенец. Я отослал их в вольные земли, к своей семье. Элиза шьет одежду и мастерит украшения, а маленькая Джулл мечтает выступать в цирке. Он говорил это так спокойно, а Стив, слушая, злился все больше. — Это — гнусная ложь. Скажи мне правду. Смелый Дервин отрешенно пожал плечами. Он смотрел на Стива с нескрываемой жалостью, которая унижала его еще сильнее. — Ты волен не верить мне, торговец. Но какой смысл мне врать человеку, жизнь которого и без того скоро оборвется в моих руках? — Будь моя жена жива, она бы... Сбежала... Нашла бы меня... — О, отчего же? Думаешь, ее радовала жизнь торговки мехами? Хорошо ли ты знал Элизу? — Мы клялись друг другу... — Ее родители продали ее твоим за тридцать голов скота. Она ненавидит запах дубленой кожи и очень любит животных. Ее утомляли постоянные путешествия. Стихи, которые она писала для тебя, ни разу не были оценены по достоинству. А когда она украшала себя, ты только ворчал о том, что лучше бы она полезным делом занялась. У меня она жила так, как всегда мечтала. Самая тяжелая работа, которую я ей поручал, — разлить вино по бокалам. За те стихи, что она писала для меня, я дарил ей цветы, которые она вплетала в волосы. А если она хотела украшение или платье, ей стоило только намекнуть. Тебе неприятно слышать, что среди разбойников она была счастливее, а сейчас живет с приятными людьми и занимается любимым делом? Я понимаю тебя. Но такова ваша жизнь. Жизнь тех, кто слепо следует заветам Всевышнего, и не дает волю себе настоящему. Когда он закончил говорить, в лагере повисла тишина, нарушаемая только треском костра и щебетом предрассветных птиц. Стива ошарашили эти слова настолько, что он поник. Пленники тоже были удивлены подобным мыслям. На их лицах читалось неприятие и неверие. На всех, кроме лица Ярона, который лишь нахмурился и мельком глянул на меня. — Смелый Дервин. Я вызываю тебя на поединок. Умри же, и пусть черви сожрут твой лживый язык. — Прелестно. — главарь повернулся к нему спиной и сделал несколько шагов. — Развяжите его и дайте ему меч. Не короче, чем его рука. Посмотрим, что же за величавый воин смог одолеть моего сына в честном бою. Он повернулся обратно и наблюдал, как люди исполняют его указания. Стив потер запястья, прежде, чем принять оружие. Смелый Дервин терпеливо ждал, пока он встанет на изготовку, а затем сделал резкий выпад, атакуя. Я кивнул Ярону, и он, каким-то чудом интерпретируя этот кивок правильно, прошептал рядом сидящему торговцу тихо уходить. Все внимание было сосредоточено на схватке, ни одному бандиту пленные не были интересны. Они уходили, один за другим, в еще темную лесную чащу. Хрип отвлек мое внимание от убегающих. Клинок Смелого Дервина пронзил насквозь тело Стива. — Ты солгал мне. Ты никогда не одолел бы моего сына в честном бою. — Я отравил его... — прохрипел Стив и закашлялся, обмякая в хватке главаря разбойников. — Ярон! — крикнул я, и названный, словно ожидая этого, ринулся к Смелому Дервину, оттаскивая его за волосы от убитого Стива и прижимая к его шее лезвие меча. Все разбойники похватались за оружие, но не спешили подходить к ним. Главарь жестом повелел им успокоиться. Мои попытки выскользнуть из веревок, наконец, заимели успех, и я подошел к Ярону. — Это он! Это он зарезал Питера. Ну вот, меня выдали. Смелый Дервин взглянул на меня, насколько это было возможно в его положении и горько усмехнулся. — Зарезал ножом, подаренным мною на первом свидании... Пожалуй, мне тоже стоит вызвать тебя на поединок. — Не стоит, он инвалид. — ну спасибо, Ярон. — Вы, все. Бросайте оружие, а то я спущу кровь вашему Смелому Дервину! Пошевеливайтесь! Разбойники начали непонятливо переглядываться, но, все же, послушались. — Отойдите от повозок! — вновь скомандовал он. Я пошел собирать веревки, которыми были привязаны торговцы. Когда дошел до своей, то невольно замер. Узел на ней был развязан. — Марк, поторопись. — крикнул Ярон уже мне, и я торопливо поднял странную веревку. На всех разбойников их не хватило, поэтому каждую веревку пришлось резать надвое. Это сдержит их совсем ненадолго, поэтому уезжать нужно немедленно. Когда все были связаны моей неловкой рукой, Ярон сам занялся главарем. — Береги своего инвалида, парень. Если он будет убивать людей направо-налево, то наживет много врагов. Я среди них уже есть. — сказал ему Смелый Дервин, пока Ярон связывал его руки за деревом. — Милый совет от лесного бандита. Остальные подтягивались и начинали приводить товары в порядок. Несмотря на то, что ничего не успели украсть, попортили все знатно, особенно еду и выпивку. Только телега Стива осталась нетронутой. Когда рассвело, мы вновь были на дороге. Все благодарили нас с Яроном за спасение, некоторые даже делали какие-то подарки из своих товаров. Больше всех благодарностей было от семьи и одной из сестер. Но Ярон говорил с ними так скупо, будто только и ждал, пока они отстанут. Это было на него непохоже, и я тоже стал этого ждать, чтобы спросить, в чем дело. — Ты впрямь убил того парня? — спросил он, когда был мы остались более-менее наедине. — Я дрался с ним. Должно быть, он погиб от потери крови. — уклончиво ответил я. Честно — я не хотел его смерти, но тогда мне казалось, что она необходима. Ярон скорбно молчал где-то с полминуты. — Что ж, либо ты, либо тебя, да? Я только кивнул. Кажется, я заработал что-то вроде очков неодобрения в полоску отношений. Ярон вернулся к лютне и всю недолгую дорогу играл печальные мелодии.