Sangue Ideal

***

       - Иди сюда, дорогуша, - Клаус похлопал по краю кровати, на которой сидел сам.       Я, осторожно ступая и крепко сжимая у груди края полотенца, прошла по пушистому ковру и присела рядом.        - Как там наша договоренность, Юми? Успела сегодня что-то сделать?        - Ты о чем?        - Я про твою профессиональную деятельность и наш уговор. Кстати, Тео дома. Передавал тебе миллион благодарностей.       О Господи! А я-то хороша! Напрочь забыла про того, из-за кого все завертелось.        - С ним все хорошо?        - С ним все прекрасно. А что там с нашим проектом?        - C каким проектом?        - Ты что, забыла? Кто обещал мне самый красивый сад в городе?        - О! Так ты по-прежнему хочешь, чтоб я этим занималась? Я просто решила... то есть... Ладно. Теперь наша ситуация все усложняет. Я несколько ограничена в своих действиях, ты не находишь?        - План участка у меня в кабинете. Можешь работать там. В непосредственной близости к телу, так сказать. - Клаус усмехнулся. - И я оставлю тебе браслет. А можешь...        - Что?        - Можешь, наконец, смириться с неизбежным и вскоре вернуться к себе домой, к обычной жизни лишь с небольшими оговорками.        - Перестань!       Я нахмурилась. Все идет к одному! Внезапно Клаус скользнул на пол и приподнял полотенце, открывая мои колени, потерся о них щекой, как кот.        - Перестань... - повторила я уже не так уверенно.        - Соглашайся, Юми. Давно я так ничего не хотел, как услышать твое "да". Звучит, как предложение руки и сердца, - он хмыкнул. - В глубине души ты знаешь, что я добьюсь своего. Просто тянешь время. Зачем?       Клаус дернул края полотенца в стороны, полностью обнажая ноги, и развел мои колени в стороны. Я безуспешно попыталась их сжать. Сердце сделало кульбит и забилось о грудную клетку, как до смерти напуганная птица об стекло. Я и была до смерти напугана, но вместе с тем испытывала такое необычайно сладостное чувство, что едва могла дышать. Оно охватило меня всю, тягучее и густое, словно патока, туманило голову и лишало воли. Я почувствовала горячие губы, скользнувшие по внутренней поверхности бедра. Выше и выше. Жар потек ручейком следом. Чувства обострились до невозможности.        - Может быть, ты боишься, Юми? - я слышала его голос, будто сквозь вату. - Поверь мне, дорогая, я буду очень нежен с тобой. Никакой боли. Соглашайся. Хочешь, я сделаю это вот здесь? - Губы остановились так близко, так опасно близко от пульсирующего комка жара, язык упруго попробовал на вкус разгоряченную кожу, под которой бился пульс бедренной артерии. - Ты скажешь "да"?       Боже мой! Конечно! Конечно, я скажу тебе "да". Я соглашусь со всем, что ты скажешь. Я позволю абсолютно все, что ты захочешь. Разве может быть наслаждение таким невыносимым? Разве удовольствие может причинять боль? Господи, да! Конечно же, да!       Мысли тяжким горячечным бредом пронеслись в моей голове.        - Нет! Нет! Не смей! - выдохнула я. Голос охрипший, чужой.        - Черт! - весело произнёс Клаус после секундной паузы. - А ведь почти получилось! Ну, ладно. Нет так нет. Но тогда я хотя бы просто попробую...        - Что попробуешь? - испуганно спросила я.        - Везде ли ты такая сладкая, как я думаю.       И он попробовал, едва успев произнести это. Оказалось, что наслаждение действительно может быть невыносимым. Настолько невыносимым, что кажется, вытерпеть боль было бы легче. Клаус крепко удерживал мои бедра, не давая вырваться, пока я упала на измятые простыни, всхлипывая, ничего не понимающая, не видящая и не слышащая, кроме световых вспышек перед зажмуренными глазами и бешеной пульсации крови в ушах.       Я закрыла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя, а когда убрала их, увидела прямо перед собой золотые волчьи глаза с вертикальными зрачками.        - Я тебя не боюсь, - проговорила я шепотом.        - Нет? - Клаус положил мне руку на горло и несильно сжал. Совсем слегка, не мешая дышать, как будто просто для того, чтобы показать свою власть.        - Нет. - Я протянула свою руку и погладила его по плечу, по груди. И когда он успел раздеться? Я решила, что, возможно, отключилась на короткий промежуток времени. Потом взяла его за запястье, но он продолжал меня так удерживать.       Внезапно... как будто кости его руки начали плавиться под моими пальцами, менять форму. Зачарованно я смотрела на эти изменения и не могла поверить своим глазам. Это была уже не рука. Клаус наклонился ниже и прошептал мне в самое ухо:        - Ты не знала, что сильные оборотни могут менять части своего тела по желанию?       Я покачала головой, не в силах вымолвить и слова.       Он двинул бедрами, прижимаясь плотнее, и я, мокрая, горячая, податливая, послушно дернулась навстречу, впуская его, обхватывая ногами, чтобы оказаться как можно ближе.        - Знаешь, какую часть тела я могу сейчас изменить для тебя?       Осознав, под каким чудовищем сейчас могу оказаться, я слабо дернулась.        - Не надо! - сейчас я вцепилась в его запястье двумя руками, но это было совершенно бесполезно. - Пожалуйста...        - Я пугаю тебя, да, дорогуша? -голос низкий, глухой. - Больше не буду.       Клаус перекатился на спину, притягивая меня к себе. Наверное, вид у меня был такой напуганный и затравленный, что ему стало меня жаль.        - Я не буду больше тебя так пугать, дорогая, - он сел, облокотившись на подушки, усадив меня сверху. - Правда, извини. Хотелось увидеть твою реакцию. Неужели так страшно?        - Конечно, страшно, - я перевела дыхание, успокаиваясь. - Немного обескураживает, знаешь ли, когда любовник может тебя и трахнуть, и сожрать.       Клаус обезоруживающе поднял ладони вверх и рассмеялся.        - Ладно. Могу предоставить тебе полную свободу действий. Весь в твоём распоряжении, дорогуша.        - Правда? - я уселась поудобнее, положив руки ему на плечи.       Мелькнула мысль, предложить просто поспать, но воспоминания о прошлой ночи будоражили воображение, а пережитый страх обострил чувства.       Я осторожно попробовала подвигаться. Очень осторожно. Вверх-вниз. Боже! В таком положении он доставал до какой-то невероятно чувствительной точки внутри. Я обняла его за шею, уткнулась лицом в плечо и спросила жалобно:        - На тебе ещё никто не умирал от кайфа? Потому что я близка к этому.       Клаус хмыкнул:        - Умрешь вряд ли, а вот привыкание гарантирую, - он взял меня за бёдра, приподнял вверх и резко насадил обратно.       Я только и смогла, что ахнуть и покрепче ухватиться за него.        - Смотри на меня на меня, Юми. Я хочу, чтоб ты смотрела на меня все время.       Я подняла голову, и его лицо оказалось прямо напротив, так близко, что наши губы почти соприкасались. Золотисто-янтарные глаза с тонкой паутиной разбегающихся под ними вен больше не пугали, так же как и кончики клыков, выглядывающие из приоткрытых ярких губ. Изменённое лицо было завораживающе прекрасным. Я прерывисто вздохнула и снова начала медленно двигаться. В этот раз Клаус помогал мне не сбиваться с ритма, поддерживая за бёдра. Кончив, обессиленная, мокрая от пота, упала на него сверху, не в состоянии двигаться.        - Надо сводить тебя на ипподром, - сказал Клаус мне куда-то в волосы.        - Что? - не понимающе пробормотала я.        - Ипподром. Мне кажется, тебе нравится скакать верхом.        - Иди ты к черту! - я рассмеялась.       Через некоторое время, когда мы просто лежали рядом, он вдруг спросил:        - Скажи, Юми, а ты бы не хотела сейчас оказаться с Элайджей?        - Нет, - возможно, я произнесла это слишком быстро, надеясь, что мой ответ прозвучал правдиво.        - А чего бы ты сейчас хотела?        - Поесть! - буркнула я.        - Серьезно? - он как будто обрадовался. - Одевайся, идём на кухню! - и очень стремительно влез в джинсы.       Я нашла и надела трусики и стала рыться в сумке в поисках чего попроще, но Клаус швырнул в меня своей футболкой:        - Не наряжайся на тихий семейный ужин. Ни Элайджи, ни Ребекки нет.        - О’кей. - Я натянула его чёрную футболку, она еле прикрывала задницу, и схватилась за кеды.       Клаус подошёл ко мне и велел:        - Брось! Они тебе не понадобятся.       Я подняла на него глаза и даже поморщилась. Стоит тут, босой, в одних низко сидящих джинсах с расстёгнутой пуговицей, взъерошенный. Такой красивый, что смотреть больно, как на сварку.       Вдруг он прервал мои размышления, когда резко наклонившись, подхватил меня под коленки и перекинул через плечо, а потом вышел в коридор и направился к лестнице.        - Что мы будем есть? - я считала ступеньки, по которым мы спускались вниз.        - Мясо!        - Позволь спросить, чьё? Вдруг наши гастрономические вкусы фатально не совпадают.        - Так и есть, - Клаус повернул голову и легонько укусил меня за ляжку. - Но сейчас мы будем есть стейки из мраморной говядины.        - То есть ты ешь... ммм... еду? - я безуспешно пыталась понять, каким путём мы идём, но болтаясь вниз головой в неосвещенном пространстве, это было очень трудно сделать.        Наконец, вспыхнул яркий свет, осветив большую просторную кухню. Металл и дерево. Дерево и металл. Клаус шмякнул меня прямиком на обеденный стол и, пока я озиралась по сторонам, прошёл к огромному холодильнику. На плите вспыхнули язычки пламени, брякнула тяжелая чугунная сковородка. Я сидела на столе, болтая ногами. Ситуация выглядела невыносимо романтично: тот, кто полчаса назад жарил меня, теперь жарил для меня стейки. Ужасно мило, если не акцентировать внимание на том, кто же именно это был.