Падший

Вся жизнь состоит из череды случайностей, которые предугадать никак нельзя. Порой любая мелочь, самая крохотная деталь могут оказать существенное влияние на происходящее. Злополучный эффект бабочки, который срабатывает всегда в самый неподходящий момент. И лишь спустя время, когда изменить и повернуть события вспять уже невозможно, человек начинает вспоминать — в какую именно секунду он ступил не туда, что в конечном итоге привело к таким последствиям. У Люцифера жизнь всегда была строго распланирована, каждый его день протекал по изначальной задумке, но, как и у всех простых смертных, его идеальный механизм тоже давал сбой. Как, к примеру, сегодняшним утром. Придя в парк, где он бегает вот уже на протяжении пары лет, Люцифер натыкается взглядом на запертые ворота и висящую на них табличку, сообщающую о ремонтных работах. Он хмурится, демонстративно закатывает глаза, но разворачивается и идёт в противоположном направлении. Неподалёку, кажется, есть небольшой сквер, так что изменять утренней традиции не придётся. Час тренировки протекает незаметно. Отдышавшись, Люцифер покупает в ларьке на входе крепкий кофе без сахара и занимает одну из свободных лавок, хаотично раскиданных по скверу. Удобно откидывается на спинку и приступает к своему излюбленному занятию — наблюдению. Подобно орнитологу, следящему за воробьями на балконе, он взглядом провожает проходящих мимо людей, гуляющих со своими питомцами или же, как и он, занимающихся утренней пробежкой. Они все такие скучные, серые и неприметные. День ещё толком не начался, а лица у жителей Большого Яблока уже с кислыми минами. Словно вся тяжесть мира разом навалилась на их плечи. Люцифер мог бы назвать их ущербными и никчёмными, да только не привык разбрасываться жалостью. Громкий собачий лай отвлекает от размышлений. Люцифер с интересом смотрит на лабрадора, который через всю поляну несётся вслед за красным резиновым шариком. Пёс радостно виляет хвостом и тявкает, подобно светлой вспышке проносясь мимо прохожих. Шестое чувство начинает орать во всю, когда мяч залетает прямиком под скамейку Люцифера. — Блять, — только и успевает сказать он, а уже в следующую секунду огромная светлая туша подскакивает к лавке и, не обращая внимания на охреневшего человека, начинает копошиться в траве, задевая ноги брюнета. — Тафи, фу! В какое дерьмо ты залезла?! Люцифер хмурится, пытаясь понять — это сейчас его дерьмом назвали или ситуацию в целом. Однако все вопросы разом вылетают из головы, стоит только увидеть хозяина собаки. Этого художника в последнее время слишком много в жизни Люцифера. Со встречи на выставке прошла уже пара недель, а цепкий взгляд голубых глаз намертво отпечатался в сознании и покидать его в ближайшее время не собирался. Люциферу всерьёз начало казаться, что блондин его преследует. Улыбается ему с обложек журналов, периодически мелькает в сети, а благодаря стараниям Ости и вовсе стал неотъемлемой частью каждой беседы. Девушка на него молиться готова, чем изрядно раздражает Люцифера, который терпеть не может подобных идолов. Даже сейчас он подходит ближе и виновато улыбается, выглядя как модель зубной пасты. Присаживается на корточки и подзывает к себе собаку, которая продолжает радостно лаять и несётся к хозяину с зажатым во рту мячом. От приторной картины идеальный американской мечты Люцифера тошнит буквально. Он цепляется взглядом за белую футболку, обтягивающую широкие плечи, и замечает на ней следы собачьих лап. Удивительно, кое-кто не боится испачкаться. Люцифер не верит в идеальных людей с безупречной репутацией. Он не раз убеждался в собственной правоте, поэтому сейчас, смотря на широкую улыбку и невинные голубые глаза, не проникается этим фарсом ни на секунду. Блондину только нимба над головой не хватает для полноты картины, а так с виду вылитый ангел. Да только вот застывшую корку льда из взгляда не убрать никак, идеальные люди так не смотрят. — Прости за это недоразумение, я не проследил за ней, — он пожимает плечами и встаёт, придерживая лабрадора за ошейник. Собака, будто осознав свою вину, послушно садится и жмётся к ноге хозяина. — Ничего важного она мне не отгрызла, так что инцидент исчерпан. Люцифер быстро принимает правила игры и натягивает на губы улыбку, от которой скулы сводит. Он выбрасывает пустой стаканчик кофе в урну и подходит к застывшему неподалёку блондину. — Мы не успели познакомиться в прошлый раз. Я Дино, — он протягивает руку, и Люцифер пару мгновений задумчиво смотрит на распахнутую ладонь с длинными аккуратными пальцами. В голове вдруг мелькает странная мысль. Внутри что-то загорается, словно зажжённую спичку к фитилю свечи подносят. Простой человеческий интерес вспыхивает подобно бенгальскому огню, а перед глазами начинает маячить новая цель. Люцифер вскидывает голову, как гончая, напавшая на след. Усмехается краешком губ и крепко сжимает протянутую ладонь. — Люцифер, — отвечает он, внимательно следя за реакцией. Обычно люди удивляются, начинают сыпать вопросами или же вовсе смотрят как на больного, словно это у него были проблемы с фантазией, а не у родителей. Но Дино продолжает широко улыбаться, и лишь на дне ледяных глаз мелькает странная эмоция, которую Люцифер разобрать не в состоянии. — Несущий свет? — тихо спрашивает блондин, аккуратно высвобождая руку. — Ауч, так меня ещё никто не оскорблял. Дино смеётся, заставляя Люцифера мысленно поморщиться. Смех у него такой же фальшивый, как и весь светящийся ореол идеальности, выстроенный вокруг точно защитная баррикада. Люциферу хочется сломать эту стену, пролезть в самое нутро и, раздробив отвратительную скорлупу, вытащить на свет истинное лицо обладателя нимба. — Татуировки интересные, — Дино скользит взглядом по его шее, разглядывая тёмные узоры, но ворот футболки мешает ему опуститься ниже. Он недовольно поджимает губы, как ребёнок, у которого отобрали желанную конфету. Такое его поведение забавляет и в то же время злит. Люцифер ему не верит, слишком отточенная до идеала мимика лица. Каждый взгляд и даже взмах пушистых ресниц выглядят настолько искусственными, словно перед Люцифером стоит пластмассовая кукла, а не живой человек. Желание сорвать с него маску продолжает расти, отдаваясь зудом на кончиках пальцев. — Уже не считаешь их банальной нательной гравюрой? — слова, брошенные Дино пару недель назад, внезапно всплывают в голове, распаляя Люцифера ещё больше. После того короткого диалога ему хотелось схватить Дино за воротник белой рубашки и как следует долбануть холёным лицом об стену, чтобы убрать с лица это выражение. Он тогда смотрел на них так, словно они никчёмные слизняки, недостойные даже стоять рядом с ним, не то что обсуждать его выдающийся талант и мазню на холстах. — Не стоило мне так говорить, это было грубо, — Дино качает головой, и из собранного пучка волос выбивается маленькая прядь, которую парень тут же спешно заправляет за ухо. — Есть одна идея, как я могу загладить свою вину. На ум приходит слишком много пошлых комментариев, поэтому Люцифер решает промолчать, чтобы не ляпнуть чего лишнего. А то мистер Невинность покраснеет до самых кончиков ушей и хлопнется в обморок. — Хочу написать твой портрет. Это возможно? — Дино смотрит на него в упор, и Люциферу вновь мерещится что-то за льдом во взгляде лазуритовых глаз, но разобрать он не может. — Возможно, если хорошо попросишь, — говорит он, с интересом наблюдая за реакцией Дино. Тот усмехается, подходит к нему ближе, не обращая внимания на фырканье своего пса, и останавливается напротив. Разница в росте у них минимальная, очень жаль. Смотреть на него сверху вниз было бы куда увлекательнее. Интересно, он привык стоять на коленях или подобные развлечения тоже не подходят лику святых? — Это как? Что-то вроде волшебного слова? Люцифер вздрагивает, когда тёплая мужская ладонь ложится ему на талию, обжигая даже сквозь ткань футболки. Дино продолжает улыбаться, явно наслаждаясь ситуацией. Его рука скользит ниже, задевает бедро, заставляя брови Люцифера взметнуться вверх. — Волшебное слово? Попробуй удивить меня, — хрипло говорит он, краем глаза замечая проходящую мимо девушку, смотрящую на них как на любителей потрахаться прямо посреди парка. Чёртовы люди, везде сующие свои любопытные носы. — Удивлю, если придёшь вечером. Рука Дино ныряет в карман спортивных штанов Люцифера и рывком вытаскивает телефон. Он даже чувствует лёгкую порцию разочарования, когда больше не ощущает тёплые пальцы на своём бедре. Дино повезло, что блокировки на смартфоне нет. Он что-то быстро строчит, пальцами скользя по сенсорной панели, а потом протягивает гаджет обратно владельцу. — Номер и адрес. Дальше сам решай. Он улыбается ему напоследок и, не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит, демонстрируя Люциферу свои тылы, обтянутые светлой тканью джинсов. И даже маячащий рядом лабрадор не портит общего вида картины. Решение приходит совершенно спонтанно. В конце концов, Люцифер ведь хотел стянуть с него маску. Подобные шансы выпадают не часто.

***

Дино задумчиво вертит в руке кисть, вытирает древко, избавляя его от серых пятен, и откладывает в сторону к остальным. На столе, заставленным красками и кистями разных мастей, царит идеальный порядок. Дино бросает взгляд на чистый холст, стоящий неподалёку, и улыбается. Он уверен, что Люцифер придёт. Нутром чует буквально. Утренняя встреча была внезапной, но по-своему интересной. Дино думал, что в прошлый раз ему всё померещилось, но теперь он уверен — энергия Люцифера отличается от простых смертных. Она, по правде говоря, выдаёт его с потрохами, когда он раздражается или начинает злиться. Подобно защитному куполу вспыхивает яркими всполохами красного, окутывая брюнета своим коконом. У него даже имя такое, что невольно на зубах скрипит. Дино усмехается. Фантазия у людей порой творит страшные вещи. Или же всё это взаимосвязано и их встречи тоже не случайны? Во всяком случае, Дино знает, что если проведёт с ним ещё немного времени, то непременно сможет пробить брешь в защите и проникнуть глубже. Ему чертовски интересно посмотреть, что скрывается за самодовольной усмешкой и взглядом тёмных глаз. Звонок в дверь звучит в тишине подобно удару гонга. Дино улыбается, бросая быстрый взгляд на наручные часы. Люцифер опоздал ровно на час, забавно. Он рывком распахивает дверь, от чего-то чувствуя нервную дрожь во всём теле. Люцифер стоит на пороге, засунув руки в карманы джинсов. Смотрит недоверчиво, словно всё ещё сомневается в своём решении прийти сюда. — Привет, — у Дино уголки губ непроизвольно дёргаются в улыбке, но он сдерживается. Отходит в сторону, приглашая гостя внутрь. — Просто хотел уточнить, ты ведь не маньяк, который подобным образом заманивает людей в своё логово? — Люцифер вновь усмехается и заходит в студию, начиная с интересом оглядываться. — Не бойся, расчленять не буду. Максимум акрилом залью по уши. Дино закатывает глаза, начиная жалеть о своём спонтанном решении пригласить этого заносчивого «ценителя» искусства. Он с щелчком закрывает дверь и, развернувшись, позволяет себе на пару секунд полюбоваться видом широкой спины, обтянутой тканью чёрной рубашки. Рукава её закатаны до локтя и обнажают узоры на руках. Изображения Иисуса и святого Лонгина даже в полумраке студии привлекают к себе внимание, заставляя Дино нахмуриться. Слишком много напоминаний о прошлой жизни. Ему хочется забыть их как страшный сон и выкинуть из головы, а не прокручивать раз за разом. — Сядь сюда, пожалуйста, — Дино указывает на массивное кресло, стоящее в центре студии. Включает лампы, равномерно расставленные по кругу, и мягкий свет затапливает помещение, отгоняя тени. Люцифер плюхается в кресло с видом короля, который оказывает неслыханную услугу своим подданным. Взгляд тёмных глаз не отрываясь следит за действиями Дино, пока тот пододвигает к себе мольберт и начинает перебирать кисти. — Тебе не кажется это странным? — голос с бархатистыми нотками нарушает тишину, на что Дино лишь пожимает плечами. — Стандартная практика, не вижу ничего странного. Поверни голову направо немного, да, вот так, — он раздаёт указания, даже не смотря на Люцифера. Копошится в своих красках, подбирает кисть и настолько погружается в излюбленный процесс, что на какое-то время даже забывает о присутствии Люцифера. Раздражение, которое ещё недавно плескалось на краю сознания, бесследно проходит. Дино расслабляется, и едва заметная складка между его бровей разглаживается. Люцифер думает, что когда он не скалится фальшиво, изображая из себя мистера Улыбка две тысячи двадцать, то выглядит даже почти живым и настоящим, а не идеальной античной статуей, вылепленной умелыми руками скульптора. Он красив и явно понимает это. Дино задумчиво кусает пухлую губу, полностью погружаясь в работу и позволяя Люциферу бесстыдно рассматривать его, не боясь обнаружения. У него острые скулы и глаза насыщенного голубого цвета, которые из-за освещения кажутся едва ли не синими, как океан после шторма. Пряди светлых волос выбиваются из пучка, и Дино терпеливо заправляет их за ухо каждый раз, не отвлекаясь дольше необходимого от изображения перед собой. Люциферу не видно, что происходит на холсте, он лишь может наблюдать за длинными бледными пальцами, сжимающими кисть. Рука у Дино не дрожит, а твёрдо проводит каждую линию и деталь чужого лица. Снова белая рубашка, снова светлые штаны. Другие цвета в одежде ему не знакомы? Люцифер продолжает разглядывать его, окончательно убеждаясь в собственной правоте — что-то с Дино не так. Весь этот маскарад вкупе с фальшивыми улыбками и невинным взглядом голубых глаз не может скрыть истинную сущность человека. В нём есть какой-то изъян, что-то порочное, подобно первым весенним цветам пробивающееся сквозь толщу снега. — Недостаточно, — вдруг говорит Дино и откладывает кисть в сторону. Пальцами трёт переносицу, пытаясь избавиться от подступающей головной боли, но бесполезно. Он не может сосредоточиться, что-то отвлекает его, заставляет нервничать. Рассеянный взгляд скользит по Люциферу, и Дино вздрагивает, чувствуя, как внутри загорается странное тепло, разносится по венам, согревая. Его будто в спину толкают, заставляют встать и подойти к по-хозяйски развалившемуся в кресле брюнету. — Недостаточно чего? — хрипло спрашивает Люций, смотря на Дино снизу вверх. И под таким углом его глаза снова приобретают странный алый оттенок. Дино списывает всё на освещение, но шестое чувство буквально орёт. — Вдохновения, — Дино усмехается, подходит к нему вплотную и медленно кладёт руки на широкие плечи. Сжимает пальцами, заставляя Люцифера чуть податься вперёд. — Поможешь мне с этим? — в голосе столько провокации и издёвки, что тело мигом реагирует. Люцифер хватает его за талию, впивается больно, сминая белую рубашку. Тянет на себя, и Дино ничего не остаётся, кроме как усесться ему на бёдра. Колени упираются в кожаную обивку кресла, он давит на Люцифера своим весом, вжимается буквально и продолжает усмехаться, словно сорвал джекпот. Это злит, потому что Люцифер пришёл сюда не за этим. Он был чётко уверен, что играет по собственным правилам, следует своему плану, а теперь ощущает себя глупым насекомым, которое забрело в умело расставленную ловушку и запуталось в раскиданных нитях паутины. Дино кладёт ладонь на шею, покрытую чернильными узорами. Касается пальцами гладкой кожи, обрисовывает контуры, и Люцифер ничего не может с собой поделать. Он чувствует, как первые ростки возбуждения прорываются внутри, дрожью маршируют по позвоночнику и стекают в пах. Дино словно изучает его, наклоняется ниже и задумчиво склоняет голову набок, начиная медленно расстёгивать чёрную рубашку. Пуговица за пуговицей, миллиметр за миллиметром, пока Люцифер не отрываясь смотрит на его сосредоточенное лицо. Такое красивое вблизи, очерченное светом горящих ламп. И длинные ресницы — пушистые и густые — бросают тени на кожу. Кажется, в нём действительно всё идеально. Эта мысль отрезвляет, и Люцифер рывком опускает руки на задницу художника. Ладонями сжимает упругие полушария, срывая с губ Дино смешок. Ему доставляет удовольствие эта игра, представление, которое он устроил. Ощущение горячего тела под собой и возможность его касаться, трогать не только физически, но и ментально. Дино аккуратно прощупывает энергию Люцифера, погружается в это алое марево и понимает, что путается ещё больше, совершенно ничего не соображает. Он ведь человек, почему его аура такая странная? Словно прямиком из самого Ада. Последняя пуговица легко выскальзывает из петли. Дино рывком распахивает полы чёрной рубашки и замирает, оглушённый, словно обухом по голове ударили. Глаза, увеличившиеся в диаметре, скользят по груди Люцифера, испещрённой татуировками. И лишь один единственный узор имеет значение, привлекает к себе внимание. Дино облизывает пересохшие губы, отказываясь верить в увиденное. На коже Люцифера светятся своей чернотой слова, написанные языком, который Дино очень хорошо знаком. Он рассматривает енохианские руны, вчитывается в значение и окончательно перестаёт понимать, во что умудрился ввязаться. И в истине кроется спасение. Что это значит? У Дино голова буквально взрывается, мозги начинают растекаться. Он скользит указательным пальцем по символам и на миг ему кажется, что они плавятся под его касаниями, горят. — На каком языке это написано? — тихо спрашивает он и смотрит на Люцифера. — Понятия не имею, — тот качает головой, не понимая, почему из всех узоров именно эти закорючки привлекли внимание Дино. — Они снились мне каждую ночь, пока я не набил их. Ничего особенного, всего лишь игры подсознания. О, нет, Дино с ним не согласен. Символы на ангельском языке не снятся просто так, если только не несут в себе пророческий смысл. И, разумеется, это последнее, с чем Дино хочет связываться и вообще иметь какое-то дело. Не стоило ему звать Люцифера, не стоило пытаться пролезть сквозь его энергию. — На этом всё, — Дино резко встаёт и отходит в сторону, словно может обжечься. — В каком смысле? — Ты свободен, можешь идти. Я потом закончу портрет и пошлю его тебе, не волнуйся, — во взгляде появляется уже знакомый холод. Дино вновь запирается за сотней замков, закрывается, не показывая окружающему миру своё истинное лицо. А Люциферу его ударить хочется. Подойти и с размаху впечатать кулак в смазливую физиономию, чтобы подпортить красоту. Стереть с губ эту снисходительную улыбку и раздробить лёд во взгляде. Потому что, блять, нельзя вести себя подобным образом. Елозить на его члене, как заправская шлюха, а потом подскакивать и изображать незаинтересованность. — Оставь себе, будет, на что дрочить одинокими ночами. Он преодолевает разделяющее их расстояние парой широких шагов, хватает Дино за предплечье и рывком притягивает к себе, выбивая из груди громкий вздох. Впивается в его губы настойчивым поцелуем, просто чтобы оставить последнее слово за собой, не поддаться на провокацию этого, мать его, (не)ангела. Дино не отвечает, но и не отталкивает его. Он будто ждёт, когда несмышлёный ребёнок наиграется и сам же отпустит. Люцифер больно кусает его нижнюю губу напоследок, отстраняется резко и, развернувшись, уходит. Оставляет на устах огнём горящий след. Входная дверь закрывается с громким хлопком. А Дино продолжает стоять посреди студии. Морщится от боли, разрывающей голову. Енохианские символы отпечатываются на самой подкорке, выжигаются на сердце подобно клейму и обещают доставить ему кучу неприятностей, если только Дино вовремя с ними не разберётся.