Падший

Пробуждение внезапное и совершенно незапланированное. Сначала Дино оглушает громкий вопль, напоминающий крики раненого мамонта, а следом за этим кто-то хватает его за ногу и резко тянет с кровати. Только вот нарушитель спокойствия явно не может совладать с весом Дино и стаскивает его лишь наполовину. — Я убью тебя, Нат! Бурчит Дино, распахивает глаза и смотрит на нависшую над ним девушку. Обладательница ярко-красных волос и гаденькой ухмылочки выглядит такой торжествующей, словно, как минимум, свергла короля с престола и заняла его место. Она громко хлопает ладонями, на пару мгновений оглушая Дино и заставляя его поморщиться. — Сначала встань с кровати и приведи себя в порядок, я не согласна умирать от рук жертвы запоя, — Натали улыбается и походкой от бедра шествует к ближайшему креслу. Плюхается в него, закинув ногу на ногу, и в ожидании смотрит на Дино. — Уже шесть вечера, ты проспал весь день. Дай угадаю, ночь выдалась бурной? — Я работал над картиной! — И как зовут эту картину? — брови девушки ползут вверх, и Дино окончательно понимает, что отлежаться не получится. Он что-то бухтит себе под нос, откидывает одеяло и свешивает ноги с кровати, не стесняясь того, что одет в одни лишь трусы от известного бренда. В конце концов, Натали является его агентом уже три года и не раз видела Дино в куда менее презентабельном виде. — Под чем я был, когда давал тебе ключи от квартиры? — Под голым мулатом, если память мне не изменяет, — она говорит это таким обыденным тоном, при этом продолжая широко улыбаться, что Дино разом прощает ей вмешательство в свой драгоценный сон. Он сладко зевает, потягивается и щурится, как кот на солнце. Натали не приходит просто так. Она предвестник апокалипсиса — приносит беды на его голову и заставляет пройти через все круги Ада, убеждая, что так надо, и это будет правильно. Я твой агент, Дино. Мне лучше знать, Дино. В последний раз после таких уговоров он обнаружил себя на благотворительном вечере прижатым к стенке престарелой дамочкой с выдающимися формами, которая смотрела так, словно хотела его сожрать. Тогда удалось отделаться лишь лёгким испугом, но теперь Дино всегда начеку. — Что надо? — спрашивает он, смешно поморщившись. — Сегодня день рождения у дочери очередного магната, тебе даже имя её знать не обязательно. Главное, что она закатывает грандиозную вечеринку по этому поводу, там соберутся все сливки золотой молодёжи. Ты обязан пойти. — На кой чёрт? — Засветить своё симпатичное личико, разумеется. Пиар, дорогой мой, налаживание связей, снимки папарацци — надо уметь себя преподносить. — Я художник, а не модель GQ, — Дино кривит губы, пытаясь избавиться от липкого ощущения, словно он кусок мяса, висящий на псарне под сотней взглядов голодных собак. — Как думаешь, сколько девушек искренне любят твоё творчество? — Натали вновь улыбается. — А сколько из них бы согласились убить меня, лишь бы сейчас так же сидеть и смотреть на твоё голое тело? Дино понимает, что проиграл эту схватку. Впрочем, как и всегда. Натали порой кажется настоящей занозой в заднице, но она профессионал своего дела, за что Дино её любит и, в принципе, до сих пор терпит подобные вмешательства в свою личную жизнь. Ей он может доверять, поэтому, не позволяя сомнениям проникнуть в голову, соглашается на очередную авантюру. — Просто будь милым, улыбайся всем — делай то, что умеешь. Народ тебя обожает, дорогой, для них ты едва ли не божество, спустившееся с небес. Слова Натали обжигают подобно пощёчине, но не один мускул на его лице не дёргается. Самоконтроль — то, что он отточил до идеала. Дино только руку незаметно в кулак сжимает, короткими ногтями впиваясь в ладонь и оставляя на ней следы полумесяцев. Глубокий вдох, медленный выдох. Губы растягиваются в привычной улыбке, когда он встаёт и направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок. — Так и быть, потерплю это сборище ради выпивки и полуночных связей. — Дино, ты такой блядино, — долетает ему в спину громкий смешок, после чего дверь ванной с тихим хлопком закрывается. Он подходит к зеркалу, руками опирается о края раковины и внимательно смотрит на своё отражение. Взгляд такой уставший, загнанный. Возможно, ему действительно стоит немного развеяться. В конце концов, ничего катастрофического не произойдёт.

***

Дино с громким треском ставит на стойку очередной стакан, опустошив его от странного цвета жидкости. Алкоголь приятной тёплой массой стекает по глотке, и Дино чувствует, как напряжение окончательно испаряется, позволяя ему погрузиться в царящую кругом атмосферу. Он ленивым взглядом скользит по собравшимся людям, танцующим в такт громкой музыке. Качает головой, думая о том, что всю свою жизнь ему придётся провести на Земле в окружении подобных инфузорий, у которых одна извилина, и та в паху. Глупые и недальновидные смертные, тратят своё существование на короткие вспышки удовольствия, не думая о завтрашнем дне. Или, быть может, в этом и кроется смысл их короткой, но насыщенной жизни? Дино пока не определился, ему определённо нужно выпить ещё, чтобы мозг окончательно запутался в дебрях философии. Затылок резко обжигает острой вспышкой секундной боли, словно твёрдым предметом ударили. Дино даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто только что почтил своим присутствием это мракобесие. Подобную энергию за пять лет жизни на Земле он почувствовал лишь у одного человека. И это крайне странно, что их встречи стали такими частыми. Словно, столкнувшись однажды, они больше не могут держаться друг от друга подальше. Люцифер вновь в своей излюбленной чёрной рубашке. Дино от такого однообразия даже скучно становится. Девушка рядом с ним оригинальности тоже не вносит. Высокая брюнетка с выдающимся бюстом и ярко накрашенными губами держится за руку своего спутника и очаровательно ему улыбается, когда Люцифер говорит что-то быстро, наклонившись, а потом уходит, оставив её одну сидеть на одном из кожаных диванов. Девушка поправляет волосы, выглядит расслабленной, и Дино решается на авантюру. Ему срочно нужно заняться хоть чем-то, пока он окончательно не умер от скуки. Аккуратно обойдя выпивших людей, он подходит к брюнетке и, не давая себе времени на раздумья, касается её плеча. Она вздрагивает, оборачивается резко, а когда замечает нарушителя своего спокойствия, её серые глаза увеличиваются в диаметре. — Привет, потанцуем? — Дино улыбается. Не дожидаясь ответа, подхватывает девушку и сжимает её ладонь. Она не скажет ему «нет», не сможет. Дино слишком хорошо запомнил, каким восхищённым взглядом эта леди смотрела на него на выставке. — Как тебя зовут? — Ости, — голос у неё приятный и тягучий, как жидкий мармелад. Дино заводит её прямо в центр толпы. Громкие басы музыки так кстати сменяются медленной мелодией, ласкающей слух. — У тебя очень красивые глаза, Ости. Дино кладёт руки на тонкую талию и рывком притягивает девушку ближе, срывая с её губ тихий вздох. Она мнётся пару секунд, но всё же неуверенно кладёт ладони на его широкие плечи и едва ощутимо сжимает, начиная двигаться в такт песне. Смотрит на него завороженно, едва в рот не заглядывает. — Спасибо, но разве только глаза красивые? — Ости кокетливо взмахивает ресницами, растягивает пухлые губы в улыбке, заставляя Дино рассмеяться. — Нет, разумеется, — пальцы плотнее вжимаются в девичью талию, скользят по чёрной коже комбинезона, который Ости очень подходит. Дино смотрит на неё в упор, вглядывается в серую радужку глаз, а потом позволяет малой части собственной энергии выплеснуться наружу. Он всегда умел воздействовать на людей, пробираться к ним в самую подкорку, находя рычаги, на которые можно надавить. — Ты хорошо знаешь Люцифера? Ости моргает пару раз, и глаза у неё затягиваются мутной дымкой воздействия. Тело в руках Дино расслабляется, ему, как опытному кукловоду, остаётся лишь дёргать за ниточки. — Да, мы учились вместе. — Отлично, тогда расскажи мне о нём немного. У Дино скопилась целая куча вопросов. Почему в таком огромном мегаполисе, как Нью-Йорк, он раз за разом сталкивается с напыщенным обладателем древесного цвета глаз. Почему у Люцифера странная аура, не присущая людям. И какого, собственно, хрена Дино тянет к нему, как магнитом. — Например, семья. Кто его родители? Чем занимаются? — У отца Люцифера собственная строительная компания, они с моим давно дружат, какие-то общие дела ведут. Я не знаю точно, — Ости хмурится, и в голосе её мелькает сожаление из-за того, что она не может детально поведать интересующую Дино информацию. — А мама умерла, когда Люци было пять. — От чего умерла? — быстро спрашивает Дино, слыша, как в голове звучит странный звоночек, но он пока не может понять, что это значит. — Самоубийство, она… — девушка запинается, кусает губу, нервничает. Дино успокаивающе гладит её рукой по спине, делясь своей энергией. — Там было много крови... Это всё так ужасно, даже представить страшно, что Люций пережил. Мы никогда не говорили об этом, он вообще не любит своё детство вспоминать, я просто… я… — Тшш, всё хорошо, — Дино улыбается ей краешком губ, наклоняется немного и заправляет тёмную прядку волос за ухо, наслаждаясь тем, как Ости дёргается. Словно его касания обжигают. — Что насчёт остальных близких? Друзья, другие родственники? Кому он доверяет? Кого подпускает к себе? — У него очень ограниченный круг общения, я практически никого из них не знаю, — девушка вновь расстроенно качает головой. — Только Вики, — на миг Дино кажется, что в её глазах вспыхивает неприязнь, но Ости быстро возвращает себе самообладание. — Кто такая Вики? — Они с детства дружат, росли вместе. Всегда рядом были, пока Вики не уехала учиться в Лондон. Думаю, ей он доверяет больше всех. — А тебе она не нравится, да? — Дино усмехается, продолжая удивляться простоте человеческой натуры. Может, даже завидует им немного. Они так легко поддаются своим чувствам, позволяют им заполнить голову. Он и сам когда-то был таким, пока ему не преподали урок. — Не очень, — девушка морщится, поджимает губы, накрашенные алым, и Дино впервые видит её истинную натуру, прорывающуюся сквозь красивую оболочку. — Ты любишь Люцифера. Не вопрос — утверждение. Дино с любопытством наблюдает за её реакцией, замечает, как зрачки расширяются, и дыхание учащается. Ости выглядит напуганной, застигнутой врасплох. — Это всё равно не имеет никакого смысла. Я никогда не буду значить для него то же самое, что и он для меня. Дино её почти не слушает уже, потому что среди толпы людей его взгляд цепляется за одно единственное лицо, которое представляет собой интерес. Люцифер смотрит на них не отрываясь. Он напряжён и так крепко сжимает в руке бокал, что удивительно, как тот ещё не пошёл паутиной трещин. Не нравится, когда забирают твои игрушки? Какой вредный мальчик. Тело действует на автомате, он даже не думает над тем, что делает. Наклоняется к Ости, обхватывает пальцами аккуратный подбородок и чуть давит, заставляя девушку повернуть голову. Ведёт носом вдоль её скулы, вдыхая приятный запах жасмина. Девушка замирает, как пойманный удавом кролик. Кольца вокруг неё сжимаются, давят, затрудняя дыхание. Дино задевает губами её ушко, а взгляда не сводит с застывшего неподалёку Люцифера. Смотрит ему прямо в глаза и улыбается. — Ты замечательная, Ости, — тихо шепчет он, обдувая нежную девичью кожу горячим дыханием. — Красивая, умная, безумно привлекательная и манящая. Лёгкие поцелуи покрывают обнажённую шею, ладони скользят по талии, опускаются чуть ниже, срывая с пухлых губ томный вздох. Она плавно выгибается, прижимается к нему ближе, и Дино не может сдержать очередной ухмылки, потому что видит, как у Люцифера желваки на лице начинают ходуном ходить. Оказывается, так легко им манипулировать. Можно ли считать это очередной своей маленькой победой? Определённо. — Уверен, ты заслуживаешь кого-то гораздо лучше, чем мужчину, который тебя не ценит. Он говорит это почти искренне. Отстраняется и, наконец, смотрит в глаза Ости, в которых туманная дымка застыла. Девушка выглядит опьянённой, и Дино решает снять с неё воздействие. Всё, что требовалось, он узнал. Брюнетка моргает, избавляясь от наваждения. Смотрит на него удивлённо и отодвигается немного, словно испугавшись. — Зачем я всё это тебе рассказала? — Потому что я вежливо попросил, — он улыбается ей напоследок, прежде чем убрать руки с талии. — Развлекайся, замечательная. Дино уходит, затылком чувствуя чужой сверлящий взгляд. Но наплевать как-то, единственное, что ему сейчас нужно — свежий воздух и табачный дым. Голова вновь начинает пульсировать, и на лбу проступает испарина. Словно он в забеге на выживание участвовал, а не воздействовал на одного лишь простого смертного. Он покидает шумные стены здания через заднюю дверь. Останавливается, чтобы закурить. Затылком прислоняется к шершавой кирпичной стене и устремляет взгляд к ночному небу над головой. Оно усыпано россыпью звёзд, и Дино с трудом сдерживается, чтобы не показать небесам средний палец. Потому что чувствует — что-то идёт не так. Несколько лет всё было в порядке, не вызывало лишних вопросов, а сейчас будто навалилось сверху и придавило тяжёлым грузом. Он дышать нормально не может, словно ему на грудную клетку наступили. На краю сознания засело перманентное беспокойство, лёгкая нервозность и укол разочарования. Он не видит общей картины, упускает что-то, буквально под носом у себя разглядеть не может, и это жутко раздражает. Дино краем уха слышит, как дверь открывается. Он медленно поворачивается и смотрит на Люцифера, пробегается по нему ленивым взглядом, в очередной раз задаваясь вопросом, что с этим человеком не так и какого хрена он так часто сталкивается с ним. — Тяжелый день? — усмехаясь, спрашивает Дино, заметив взвинченность брюнета. — Тяжёлый век. Ему хочется громко рассмеяться, потому что Люцифер попал в точку. Век действительно дерьмовее некуда. И когда кажется, что все сюрпризы закончились и хуже уже не будет, сука-судьба вновь преподносит очередной подарок. Дино молча протягивает Люциферу недокуренную сигарету, потому что новых у него не осталось. Самым сокровенным делится, последней спасительной соломинкой, а этот мудак отталкивает его руку. Дино успевает заметить рассеивающийся по ветру пепел, а в следующее мгновение его рывком толкают к стене, крепко сжимая горло. Он даже удивляется немного, разглядывает напряжённое лицо напротив, находящееся слишком близко. Поджатые в тонкую полосу губы, тёмные глаза, мечущие молнии. От Люцифера исходит такая чистая злость вперемешку с раздражением, что Дино невольно прикрывает глаза, впитывая в себя его эмоции подобно губке. Наполняется ими до краёв так, что даже кончики пальцев начинает покалывать от переполняющей энергии. — Какого хрена ты делаешь? Чего добиваешься? — Люцифер шипит буквально, усиливает хватку на чужом горле, но Дино совсем не больно. Честно говоря, давление человека даже не ощущается толком. Но когда в голове срабатывает защитный блок, Дино напрягается. Чужое воздействие минимальное, словно ногтем по стеклу скребут, однако и этого достаточно, чтобы самоконтроль окончательно помахал ему ручкой. Резкий рывок, всего пара мгновений, и они меняются ролями. Люцифер издаёт болезненный стон, когда затылок больно ударяется об стену. Дино давит ему ладонью на горло, крепко сжимает, затрудняя дыхание. А в голубых глазах настоящий взрыв, подобно безоблачному небу, вмиг потемневшему из-за грозы. — Не смей влезать в мою голову, — хрипло говорит он, вдавливая Люцифера в стену. Чувствует, как быстро бьётся его сердце. Как жар человеческого тела постепенно передаётся и ему самому, опаляя сквозь тонкую ткань белой футболки. — Ты ебанутый, — голос у Люцифера твёрдый, несмотря на явную нехватку кислорода в лёгких. Он без тени страха смотрит на Дино и, вопреки здравому смыслу, думает не о том, как выкрутиться из этой ситуации. Его взгляд блуждает по лицу блондина, плавно спускается к губам — мягким и отдающим ледяной мятой. Люцифер помнит этот вкус, прокручивал его в голове на протяжении последних дней. Дино замирает. Злость растворяется моментально, а на её место уже приходит знакомое желание. Его нестерпимо тянет к обладателю поганой ухмылки, к человеку, который лишь за пару встреч умудрился просочиться ему куда-то под кожу, обосновался там подобно клещу и высасывает жизненно необходимые силы. Поцелуй обжигающий, доставляющий боль. Дино стонет, когда чувствует у себя во рту горячий, влажный язык. Люцифер отталкивает его руку, сам же обхватывает за затылок и притягивает к себе, вжимается плотнее, недвусмысленно намекая на свои желания. Дино охотно отвечает ему, кусает за нижнюю губу и оттягивает, наслаждаясь шипением Люци, его ладонями, пробирающимися под футболку. Они тёплые, чуть шершавые, рассылают по коже предательскую дрожь. Дино плавится под этими касаниями, совершенно перестаёт понимать, где находится. Не обращает внимания, когда его тащат куда-то в сторону, послушно идёт следом, пока взгляд лихорадочно бегает по шее Люцифера, по загорелой коже, покрытой узорами. Хочется провести языком по каждому из них, очертить влажный след, и Дино, непременно, так и сделает, когда окажется в месте более подходящем, нежели парковка. Его вновь целуют, языком вылизывают нёбо, щекочут немного. Он подаётся навстречу требовательным касаниям, жмётся к Люциферу, окончательно растворяясь в нём. Отрывается лишь на мгновение, когда слышит громкий хлопок. Чёрт, когда они успели оказаться в машине? Салон внедорожника просторный, но всё равно недостаточно, чтобы в нём могли легко уместиться двое крупногабаритных мужчин. Люцифер откидывает спинку пассажирского сиденья назад, ложится, рывком затягивая Дино на себя. А тот и не сопротивляется вовсе, садится на крепкие бёдра, вдавливая их в кожаную обивку. Шальная улыбка украшает его губы, когда он наклоняется, чтобы исполнить своё желание. Трясущимися пальцами расстёгивает пуговицы на чёрной рубашке, распахивает её, любуясь уже знакомой картиной. Он прижимается к Люциферу плотнее, языком задевает небольшую завитушку на шее, слизывает солоноватый вкус кожи и довольно мурлычет, как хищник, которому наконец позволили выбраться из клетки. — Блять, не елозь, — хрипит Люцифер, подставляя шею влажным касаниям, а сам ладонями сжимает задницу Дино, пальцами впивается сквозь джинсовую ткань штанов, плотно обтягивающих упругие полушария. Дино, словно на зло, начинает двигаться на нём ещё усерднее, вжимается в его пах, чувствуя напряжённый член. Усмехается, вспоминая свои недавние слова о полуночных связях. В нём умирает великий пророк, пора патентовать таланты предсказателя. — Ты такой красивый, — шепчет Дино, поцелуями спускаясь по твёрдой груди. А пальцы уже во всю орудуют с пряжкой чужого ремня, избавляются от ненужной детали, расстёгивают ширинку. Дино нравится его касаться, нравится, что Люцифер отвечает ему тем же. Стягивает белую футболку, ладонями ведёт по обнажённой спине, нечаянно задевая шрамы. Они не болят уже давно, только неприятно ноют. Рубцы такие гладкие, чувствуются под подушечками пальцев, но Люцифер ничего ему не говорит, никак не комментирует. Только гладит их аккуратно, не желая доставлять дискомфорт. Ртом накрывает сосок, срывая с губ Дино протяжный стон. Посасывает, обводит языком по кругу, заставляя блондина нетерпеливо хныкнуть.

Просто витающий в воздухе, Случайный роман. Тихо, не говори ни слова.

Он стягивает с Люцифера штаны вместе с бельём, обхватывает ладонью сочащийся смазкой член и начинает плавно вести по нему, вверх и вниз, размазывая по всей поверхности белесую жидкость. Люцифер громко стонет, толкается ему в руку, но этого недостаточно. Хочется почувствовать Дино целиком и полностью, войти в сводящий с ума жар тела, заставить его задыхаться от полноты разрывающих изнутри ощущений. — На ангела похож, — вдруг шепчет Люций. Дино вздрагивает, смотрит недоверчиво, сомневается, что расслышал правильно. Сознание продолжает кричать о дикости происходящего, отголоски фантомной болью вновь проносятся по лопаткам, но исчезают под ласковыми прикосновениями. Дино улыбается краешком губ, прижимается лбом к его лбу и чуть приподнимает задницу, чтобы Люциферу было удобнее стянуть с него мешающую одежду. — Наглая ложь и провокация, — отвечает он, продолжая вести рукой по члену Люцифера. Он позволяет втянуть себя в очередной поцелуй — такой сладкий, но с горьким привкусом виски. Максимально расслабляется, морщится немного, когда палец, смоченный слюной, касается тугого кольца мышц, входит медленно и аккуратно, растягивая, подготавливая. Дино тяжело дышит, поворачивает голову, открывая доступ к липкой от пота шее. Наслаждается влажными поцелуями, втягивает воздух сквозь сжатые зубы, когда пальцев становятся два, а Люцифер кусает его за бешено бьющуюся жилку на шее.

Случайный роман. Он мог быть где угодно, И только в эту ночь. В любой момент и время.

Удовольствие на острой грани с болью, возбуждение, захлёстывающее с ног до головы. Дино нетерпеливо двигается на Люцифере, удивляется, когда тот приподнимается и тянется рукой к бардачку. Пространства в машине чудовищно мало, Дино стукается головой, недовольно ворчит. — Запасливый? — усмехается он, заметив в руке Люцифера маленький фольгированный квадратик. Тот разрывает его зубами, откидывает лишнее в сторону и раскатывает тонкий латекс по возбуждённому члену. — Готов? — спрашивает Люций, издевательски приподняв брови. Ведёт головкой между ягодиц, рассылая по нервным окончаниям импульсы. — Давай уже, — хрипит Дино. Громкий протяжный стон срывается с губ, когда Люцифер входит в него. Приподнимает за ягодицы и насаживает на себя. Так до идеального правильно. Дино цепляется руками за его плечи, впивается короткими ногтями, давая себе пару секунд, чтобы привыкнуть. Наслаждается распирающим изнутри чувством наполненности, словно до этого момента ему чего-то катастрофически не хватало. Нужный пазл в голове встаёт на место с щелчком, и Дино впервые за долгое время ощущает себя свободным, отпускает собственные поводья.

Порви невольные связи Чтоб нас никогда не нашли.

Он начинает медленно двигаться, хватается за Люцифера крепче, как утопающий за спасительный плот. Громко стонет, смотрит в карие глаза напротив, даже в полумраке отдающие странными алыми всполохами. Дино разберётся с этим позже, когда будет в состоянии здраво мыслить. Толчки становятся чаще, глубже. Дино едва не кричит каждый раз, когда член Люцифера задевает простату, приятно давит изнутри. Капельки пота стекают со лба, так душно и дышать нечем — кислорода в салоне становится катастрофически мало. Дино со скрипучим звуком скользит ладонью по запотевшему стеклу, оставляя на нём разводы как героиня второсортного мелодраматического фильма. — Чё-ё-ёрт, — тянет он протяжно, когда Люцифер обхватывает рукой его член и начинает быстро двигать по нему в такт толчкам. Глубже, сильнее, так, что разноцветные искры из глаз сыпятся. Дино хочется сохранить этот момент в своей памяти, запечатлеть его навсегда, потому что, он уверен, подобное больше никогда не повторится. Это лишь минутная слабость, то, что ему было нужно. Он проводит рукой по щеке Люцифера, кончиком большого пальца мажет по губам, проникает в рот, моментально умирая от мокрого касания языка. Взгляд помимо воли скользит ниже, пробегается по узорам татуировок, пока не останавливается на надписи, которая горит в сознании алым пламенем. И в истине кроется спасение. Настоящий взрыв в голове, Дино буквально выкидывает за грани сознания. Вселенная вокруг перестаёт существовать, заполняется темнотой. Он стонет так громко, что уши закладывает. Обмякает в руках Люцифера, валится на него, прижимаясь к груди. Ещё пара глубоких толчков, и Люций кончает следом, пальцами до боли впиваясь в ягодицы Дино. Синяки появятся, наверное, да и наплевать как-то.

Останься так долго, как сможешь. И хаос которым мы станем, Подскажет, о чем говорить.

Он успокаивающе гладит его по спине, стараясь не задевать бугры шрамов. Слышит, как дыхание Дино постепенно успокаивается. Он лежит на нём так ещё немного, отстраняется с трудом, словно не может от него отлепиться. Приклеился намертво и ничем не отодрать. Дино устало улыбается, и Люцифер думает, что это первый раз, когда он не притворяется. Поцелуй тягучий и расслабляющий, подводящий очевидный итог. Люций по взгляду голубых глаз понимает, что произойдёт дальше. Он не станет удерживать Дино, не станет требовать от него ничего сверх того, что сейчас произошло. Потому что это не было ошибкой, да — всего на один раз, но от того не менее правильно. Только внутри почему-то неприятно колет, когда Дино уходит. Люцифер остаётся один в автомобиле, салон которого пропитан их общим запахом, а от стен будто до сих пор стоны отскакивают. Чувство заполненности и целостности пропадает так же стремительно, как и появилось. Дино с собой что-то важное забирает, что-то, без чего живым Люцифер себя не ощущает. Теперь уже нет.