Падший

Дино нравилось его целовать. Эта мысль не была неожиданной или шокирующей, но почему-то начала сиять в голове ярче, чем когда-либо. Если бы существовала пирамида, отображающая потребности Дино, то поцелуи с Люцифером были бы в ней приближены к самому основанию, как наиболее необходимые. Когда он не плевался ядом, не закатывал глаза и не был редкостной задницей, то становился вполне себе приемлемым. Дино всё ещё задавался вопросом, почему судьба была к нему так жестока и в пару дала этого невыносимого засранца, но стоило Люциферу знакомо усмехнуться, поцеловать его и двинуть бёдрами, как все возмущения разом отпадали, уступая место странной эйфории и чувству лёгкости, заполняющему всё тело. Он сидел на нём, плотно обхватывая Люцифера ногами и вжимая его в кожаную обивку дивана. Даже сквозь джинсовую ткань штанов Дино мог ощущать жар, исходящий от антихриста, а его член совсем недвусмысленно вжимался ему в задницу. Но это не являлось чем-то серьёзным, просто очередная игра, рассчитанная только на то, чтобы они могли оба расслабиться. Дино наклонился, задел носом ухо Люцифера и, не сдержавшись, прикусил его мочку, чуть оттянув её зубами. В отместку на это широкие ладони Люцифера сильнее сжались на ягодицах Дино, пальцами впиваясь в кожу сквозь плотную ткань. — Хватит меня провоцировать, — его хриплый голос с бархатными нотками разбился о влажную кожу Дино, покрытую испариной. Тот позволил себе улыбнуться, продолжая своё нехитрое занятие по изучению чужой шеи. Загорелая и покрытая узорами татуировок, чуть солоноватая на вкус после долгой тренировки. Дино оставил на ней пару кусачих поцелуев, а потом быстро зализал красные отметины языком, чувствуя, как тело под ним напрягается ещё больше. — Я всего лишь развлекаюсь, — тихо сказал Дино, чуть отстранившись, чтобы посмотреть в карие глаза напротив. Они были темнее, чем обычно, и сверлили Дино напряжённым взглядом, словно мечтали прожечь в нём дыру. — Не будь таким раздражительным, — он усмехнулся и, будто невзначай, пошевелился, ещё сильнее вжимаясь в бёдра Люцифера. — Засранец ты, ангел, — фыркнул он и, подавшись вперёд, поцеловал Дино. Не требовательно и напористо, как обычно, а мягко и аккуратно, пробуя на вкус. Дино приоткрыл губы, отвечая ему, и скользнул языком в горячий рот, обжигаясь. Руками он обхватил Люцифера за затылок, длинными пальцами зарылся в пряди тёмных волос, зная, что антихристу это нравится. Чёрт, Дино слишком хорошо успел его изучить. За короткое время узнал детали и мелочи, довершающие образ Люцифера, делающие картину цельной. К примеру, этот слегка приторный, сладко-кофейный привкус на языке. Всё потому, что Люцифер обожал крепкий кофе, заправленный несколькими ложками сахара. Он мог пить его с утра до ночи, функционируя на нём и на чистом упрямстве, судя по тому, как оставался на ногах даже после многочасовых тренировок. За прошедшие недели, пока они развивали его способности, Дино ни разу не услышал ни одной претензии или недовольства. Люцифер чётко делал то, что ему говорили, прислушивался к советам и выполнял указания Дино, не вступая с ним в перепалки, хотя, судя по взгляду, иногда был полностью не согласен. Но он терпел, потому что знал — это делается для его же блага, ему пытаются помочь. Но стоило тренировкам закончиться, как он вновь становился самовлюблённым придурком. И если поначалу это раздражало, то со временем Дино привык. Все люди странные и со своими тараканами в головах: кто-то любит прыжки с парашютом, кто-то пиццу с курицей и ананасами, а некоторые и дня не могут прожить без воображаемой короны на голове и взгляда, в котором чёрным по белому читается — я неотразим, а вы все пыль под ногами. Что ж, с этим было сложно смириться, но Дино постарался и смог избавиться от острого желания каждый раз бить Люцифера по лицу, когда тот снисходительно улыбался, словно делал всему миру одолжение своим царским присутствием. Дино был готов закрывать глаза на многие вещи. К примеру, на предательство Тафи, которая решила окончательно сменить стороны баррикад и теперь от Люцифера не отходила, вечно отираясь с ним рядом. Дино раздражало, когда он писал очередную картину, а Люцифер стоял сзади, заглядывая ему через плечо на неготовую работу и засыпая его вопросами. Но Дино отвечал ему, просто потому что не мог иначе. Всё, связанное с Люцифером, казалось чертовски важным, словно само нутро начинало протестовать, если Дино собирался его игнорировать. И он не мог сказать точно, играет ли роль их связь, потому что чувствовал что-то ещё кроме банального влечения. Оно сидело глубже, чем природные инстинкты. Расположилось прямо в грудной клетке, прочно там обосновалось и пустило корни, ростками вспыхивая то тут, то там.

...Я буду идти по воде, А ты поймаешь меня, если упаду. Я потеряюсь в твоих глазах, Знаю, всё будет хорошо, Я знаю, всё хорошо.

Дино хотелось касаться его, обнимать, просто быть рядом. Хотелось отвечать на его вопросы, рассказывать ему о Небесах и Аде, о жизни демонов и ангелов и порядках, которых те придерживаются. В такие моменты лицо у Люцифера становилось заинтересованным, как у маленького ребёнка, которому родители купили атлас и показали на картинках, какая планета на самом деле огромная. Дино часто напоминал себе, что он гораздо младше. У него нет такого опыта за спиной, нет нескольких веков жизни, дарящих ценные знания. Но Люцифер хотел и любил учиться, узнавать что-то новое, и за это, пожалуй, Дино уважал его больше, чем кого-либо. — Ты опять отвлёкся, — Люцифер тихо фыркнул и щёлкнул пальцами перед лицом Дино, выводя того из раздумий. Он моргнул пару раз, выныривая из мыслей, и улыбнулся. Наклонился к Люциферу, положил руку ему на щёку, колючую из-за двухдневной щетины, и погладил пальцами острую скулу. — Я просто… — Дино запнулся, не зная, как внятно сформулировать всё то, что у него творилось в голове. Хотелось сказать много, показать, что он действительно для него значит, но подходящих слов не находилось. А потом Люцифер улыбнулся. Просто улыбнулся — без издёвки или же насмешки на дне карих глаз. Так, будто понял всё то, что Дино пытался ему сказать. И это послужило катализатором, спустило рычаг, до этого удерживающий все эмоции в узде. — С тобой я вновь научился летать, — тихо прошептал Дино, продолжая смотреть ему в глаза и поглаживая по лицу. Он был уверен, что Люцифер поймёт истинный смысл этих слов. И судя по тому, как сверкнули его глаза, Дино оказался прав. Они продолжали целоваться до тех пор, пока желудок Люцифера не напомнил ему о необходимости заправиться новой порцией сладкой кофейной жижи. Дино нехотя слез с его бёдер и переместился на диван, пока антихрист отправился на кухню и начал греметь посудой. Дино застегнул рубашку, собрал волосы в аккуратный пучок, прежде чем удобно откинуться на мягкую спинку. Он прикрыл глаза, позволяя себе немного отдохнуть. Тихое жужжание кофеварки, долетающее с кухни, удивительным образом успокаивало его. Он привык к этим звукам, привык к квартире Люцифера, пропитанной его запахом. Привык к совместным пробуждениям, завтракам и вечным спорам, без которых их взаимодействие, кажется, было невозможным. Дино мог бы продолжать сопротивляться, убеждать себя, что всё это напускное, вызванное лишь их чёртовой связью, но у него был один чёткий принцип, железное правило, которого он придерживался — никогда не врать самому себе. И в данный момент правда заключалась в том, что жизни без Люцифера Дино больше не представлял. Громкий треск вспорол тишину квартиры подобно пуле, выпущенной из пистолета. Дино подскочил с дивана, понимая, что на кухне что-то разбилось. Он успел сделать шаг в нужном направлении, прежде чем руку обожгло острой вспышкой боли. Дино согнулся пополам, здоровой ладонью цепляясь за ноющее запястье. То самое, где красовалась отметина, оставленная Абаддон. Сейчас она пульсировала, рассылала дрожь по телу, словно по руке Дино пустили ток. Он быстро приподнял рукав белой рубашки, чтобы через секунду заметить, как чёрное мерзкое пятно исчезает. Расползается как краска на холсте, на который капнули растворителем. Буквально пара мгновений, и боль прошла, а кожа на запястье вновь стала идеально гладкой и чистой. Будто и не было этого клейма, служащего напоминанием. — Чёрт… — Дино замер, чувствуя, как кислород застревает в лёгких. Он знал, что это значит. Время вышло. — Люцифер, иди сюда, я… Антихрист, появившийся в дверях комнаты, заставил его резко замолчать. Люцифер был бледный, как полотно бумаги. Он выглядел встревоженным и растерянным. Окинув взглядом гостиную, он заметил валяющуюся на стуле футболку. Подцепил её рукой и быстро надел, даже не позаботившись о том, чтобы пригладить торчащие во все стороны волосы. — Что случилось? — Дино подошёл к нему, но тот даже не обратил на него внимания. Люцифер подхватил со столика ключи от автомобиля и ринулся к выходу. — Куда ты идёшь? Люцифер! — Я что-то почувствовал. Всплеск энергии, — он не обернулся, выскочил из квартиры так быстро, словно за ним гнались все черти Ада. Дино побежал следом, совершенно не понимая, что происходит. Но шестое чувство орало во всю глотку о надвигающейся опасности. Если Люцифер почувствовал чужую энергию, значит она была демонической и довольно сильной. — Можешь её описать? — Дино нагнал его у лестницы. Люцифер не стал дожидаться, пока приедет лифт. Он нёсся вниз по ступенькам, перепрыгивая через них. Дино чувствовал, как от него исходят волны страха, чистые и такие явные, заставляющие липкую дрожь маршировать по позвоночнику. — Просто пошли скорее. Дино бы отпустил его на машине одного, а сам полетел следом. Благо, погода позволяла, и облака, висящие над Нью-Йорком, служили отличным прикрытием. Но Дино не мог оставить его в таком состоянии. Он ободряюще сжал его руку, заставляя посмотреть на себя буквально на секунду, пока они выезжали со стоянки. Зрачки у Люцифера увеличились до таких размеров, что почти перекрыли древесную радужку. Он не стал ничего говорить, отвернулся, возвращая внимание к дороге. Пока они ехали, лавируя среди вечернего потока машин, Дино периодически бросал напряжённые взгляды на собственную руку. Запястье точно издевалось над ним, оставаясь чистым. Время, данное Абаддон, закончилось, и Дино понимал, что состояние Люцифера имеет к этому прямое отношение, но разобраться в происходящем пока не мог. На очередном резком повороте они чудом не въехали в фонарный столб. Дино поджал губы, но не стал ничего говорить, догадываясь, что сейчас просить Люцифера об осторожности — это последнее, что стоит делать. Спустя двадцать минут автомобиль затормозил напротив жилого многоэтажного комплекса. Яркие блики фонарей и вывесок магазинов отскакивали от стёкол, преломляя свет и создавая подобие калейдоскопа. Люцифер молча направился прямиком к зданию, и Дино пошёл за ним, оборачиваясь по сторонам. Теперь и он чувствовал след пульсирующей алой энергии. Догадка, закравшаяся в голову, была чудовищной. Ещё до того, как подняться в одну из квартир, он знал, что они там увидят. Сейчас Дино молился лишь об одном — чтобы он ошибся. — Какого… — сказал Люцифер, подойдя к одной из дверей. Та была открыта, и, просунув руку в небольшую щель, антихрист распахнул её, заходя внутрь квартиры. Он застыл в аккуратно обставленной прихожей, чувствуя, как знакомый цветочный шлейф духов приятно ласкает обоняние. Она всегда пользовалась именно этим ароматом — насыщенный жасмин и пара капель китайской розы. В комнатах стояла абсолютная тишина, разбавляемая лишь звуками их шагов. Дино шёл за Люцифером, смотря по сторонам и чувствуя, как чужая энергия пульсирует всё сильнее. Через пару секунд цветочный аромат смешался с чем-то ещё. Едва уловимый солоноватый запах, который спутать с другим было невозможно. Люцифер застыл в дверях гостиной. Его глаза лихорадочно забегали по полу, украшенному странными алыми разводами. Подобно кляксам, они были разбросаны повсюду. — Ости! Она лежала на полу в центре комнаты в позе изломанной куклы. Руки, раскинутые в разные стороны. Правая нога, вывернутая под неправильным углом. Люциферу показалось, что его с размаху ударили по голове чем-то тяжёлым, напрочь выбили мозги и лишили здравомыслия, потому что картина, которую он видел, никак не могла быть реальной. Это всё плод больного воображения, очередной ночной кошмар, происходящий наяву. Он даже не понял, как оказался возле неё. Упал рядом на колени, ощущая, как ткань штанов моментально пропитывается кровью. Чёрт, её так много. Она была кругом — на полу, на руках Ости, тонкой струйкой стекала у неё из виска. — Нет-нет-нет, — прохрипел он, таращась на грудную клетку девушки. Одна сплошная зияющая рана, словно… кто-то пытался добраться до её сердца, но передумал в последний момент. Исковырял её тело, как мягкий пластилин, а потом забросил, как неудавшуюся поделку. Люцифер аккуратно подхватил её, подтянул ближе, укладывая к себе на колени. Она всё ещё была тёплой, кожа мягкая — такая, какой он её помнил. — Ти, пожалуйста… Ему казалось, что он сходит с ума. Когда с пухлых окровавленных губ слетел едва слышный вздох, Люцифер не поверил. Но тёмные девичьи ресницы дрогнули, а затем она открыла глаза, и он почувствовал, что вновь может дышать. — Ты жива, господи, ты жива! — он прижал её крепче к себе, обхватил рукой её миниатюрную ладошку и переплёл их пальцы, делясь с ней своим теплом. Ости смотрела на него потускневшим взглядом, пыталась что-то сказать, но с приоткрытых губ слетали лишь хрипы. — Дино, помоги ей! Исцели её, сделай же что-нибудь! Он поднял глаза, сталкиваясь взглядом с Дино, застывшим в дверях. Но тот не шевельнулся. Продолжал стоять и смотрел на девушку, истекающую кровью. Она была ещё слишком молода, чтобы умирать. Она этого не заслуживала. — Я не… не могу, — с трудом выдавил он, сделал несколько шагов и опустился на пол рядом с Люцифером. — Как не можешь? Но… Ости вздрогнула, крепче сжала его руку, и Люцифер перевёл на неё взгляд. Страх ледяными кольцами сковал сердце, подобно удавке обвился вокруг шеи, мешая сделать спасительный глоток кислорода. Ости смотрела на него не отрываясь, цеплялась за его ладонь, а Люцифер мог лишь видеть, как вместе с кровью из неё постепенно уходит жизнь. Как кожа — всегда бледная, напоминающая алебастр — становится едва ли не прозрачной. Как губы, измазанные кровью, дрожат, пытаясь ему что-то сказать. — Ости, всё будет хорошо, я обещаю тебе, — он нёс абсолютный бред, давился своими словами, но продолжал их говорить. Знал, что больше никогда и ничего не будет хорошо. Слышал, как внутри у него что-то трескается, ломается с громким хрустом. Как вся его жизнь, как в ускоренной перемотке, проносится перед глазами и резко останавливается на моменте, когда-то давно ставшим началом его личного конца. Мама так же лежала в луже крови. Так же стеклянными глазами смотрела в потолок. А он ничего не мог сделать. Он был беспомощным и бесполезным, как и сейчас. — П-прости меня… — едва слышный шёпот. Люцифер удивился, как вообще смог его расслышать. Ости содрогнулась, начала кашлять, и изо рта у неё полилась кровь — густая, рубиново-красная, своим отвратительным запахом заполняющая всю комнату и перебивающая тонкий цветочный аромат. — Ти, всё хорошо, тебе не за что извиняться. Всё хорошо, — он продолжал повторять это как грёбаную мантру, как херову молитву. Говорил эти слова, словно таким образом они действительно могли стать реальными. Пальцы Ости постепенно разжались, её ладонь выскользнула из руки и с тихим звуком упала на пол. Люцифер прижал её к себе ближе, как маленького ребёнка. Он прикрыл глаза, лицом зарываясь в тёмные мягкие волосы у неё на макушке. — Ты любишь Люцифера. — Это всё равно не имеет никакого смысла. Я никогда не буду значить для него то же самое, что и он для меня. Слова, подобно вихрю всплывшие в памяти, заставили Дино вздрогнуть. Он помнил, какой у неё был печальный взгляд, когда она говорила о Люцифере. Как она улыбалась, пытаясь за маской веселья скрыть свои истинные чувства. Дино не знал её достаточно хорошо — не успел, но сейчас вдруг чётко понял — она ошибалась. Ости значила для него больше, чем думала. Больше, чем он, наверное, показывал. Потому что сейчас Дино видел, как Люцифер прижимает её к себе. Как баюкает безжизненное тело, шепчет что-то, словно она всё ещё может его услышать.

Тот, кто терял, будет снова любить За рассветом близится вечное лето Ночь до зари. Ты в душе береги свою птицу Не дай ей разбиться.

Терять близких больно. И совсем не важно, сколько тебе — пять лет или же несколько веков. Ещё больнее терять тех, кому ты не успел сказать что-то важное. Кого не успел обнять и напоследок почувствовать их тепло. Абаддон знала, что делала. Знала, в какой момент нужно прекратить и уйти, оставив её в живых. Подарить призрачную надежду на спасение, буквально минуту, чтобы стало ещё больнее. Дино почувствовал, как уголки губ непроизвольно ползут вверх в истерической улыбке. Ему хотелось громко рассмеяться или же закричать в голос. Она могла дождаться их здесь, тем самым выполнив свою миссию по нахождению наследника Сатаны. Могла поставить точку, но вместо этого решила напоследок преподать ещё один урок. Нельзя вечно бегать, скрываться и при этом думать, что ты в безопасности. У каждого есть слабые места, у каждого есть люди, являющиеся неотъемлемой частью жизни. И терять их всегда больнее всего. Груз вины тяжёлой ношей ложится на плечи, давит, сводит с ума и заставляет принимать решения, на которые в здравом уме никто не согласится. Абаддон не стала лгать и прикрываться благими намерениями. Она просто показала Люциферу, что будет, если он в конечном итоге не смирится со своей ролью. Оставила тело Ости им в назидание. Дино не знал, сколько они так просидели. На полу, в лужах крови, как в самых страшных кошмарах. Он почувствовал, как атмосфера кругом постепенно меняется. В комнате будто даже света стало меньше, а тени выступили из углов, заполняя собой всё помещение. Тёмная, вязкая энергия насыщенного гранатового цвета замерцала вокруг Люцифера. Он медленно поднял голову и застонал сквозь сжатые зубы, чувствуя, как физическая боль на время перекрывает и притупляет всё остальное. Спина горела, пылала, словно к коже приложили раскалённый металл. Он не сдержал крика, когда боль стала сильнее. Его будто изнутри вспарывали, ржавым клинком ковырялись в теле, отравляя органы. Дино хотел к нему приблизиться, помочь, но застыл на месте, не в состоянии пошевелиться. Он мог лишь смотреть, как за спиной у Люцифера постепенно вырастают крылья. Как они подобно острым кинжалам разрезают плоть, крошат кости и вылезают наружу. Большие и массивные, как у высших демонов. Глубокого бордового цвета, в полумраке отдающие обсидиановым оттенком. Энергия вокруг него продолжала сгущаться, стала едва ли не червонной, как кровь, которой пропиталась одежда. Люцифер посмотрел на него, и Дино ощутил, как с губ срывается вздох. Он увидел, как в алых глазах загорается пламя. Пламя, способное спалить дотла саму Преисподнюю.