Чёрт тебя дери!
19 июня 2020 г., 01:47
«У меня есть выстрел для твоих друзей,
Как лекарство ото всех обид,
У меня есть то, что мимо всех дверей,
Я люблю тебя и я хочу,
Я хочу тебя убить»
© Сплин
После на редкость выматывающей тренировки хореограф вместе с главной язвой «Гладиаторов» направились в ближайшую забегаловку, поскольку голод становился всё настойчивее. Мишель уже начала привыкать к постоянной компании блондина – в том смысле, что больше не вздрагивала в недоумении, когда его горячая ладонь по-хозяйски ложилась на её талию. Однако почти каждое его прикосновение неизменно вызывало волну мурашек на теле танцовщицы. В этот раз Мишель всеми силами попыталась скрыть внезапно нахлынувшее волнение и, едва они пересекли порог незамысловатой кафешки, она узнала у спутника его предпочтения на этот ужин и спешно ретировалась к месту приёма заказов. Брэндон раскинулся в кресле, устало подперев голову рукой – как удачно, что здесь высокие подлокотники. Несмотря на то, что именно его спутница, стоявшая сейчас в очереди к окну заказов, являлась главной причиной его смертельной вымотанности, он смотрел на неё с нескрываемым теплом и нежностью, что, в свою очередь, он давно осознал и смирился. Но сейчас его внимание приковала не столько сама девушка, сколько конкретная её часть. Так уж случилось, что сегодня для своего образа Мишель совершенно безответственно, по мнению блондина, выбрала узкие кожаные штаны с высокой талией, которые обтягивали её аппетитный зад и, тем самым, делали её для парня ещё желаннее. «Ты удивляешь меня, лапуля. Неужели не думаешь о том, чем последствия такого выбора могут обернуться для тебя?» Он прошёлся взглядом по контингенту забегаловки и заметил, как несколько похотливых ублюдков беззастенчиво пялятся на ЕГО девушку. «Ты всегда нуждаешься в повышенном внимании к своей персоне, правда? Что ж, Мишель, сегодня ты и твоя попка его получите» В его небесно-голубых глазах вдруг сверкнула молния, что-то подожгла и так и оставила пламя плясать во взгляде блондина. Брэндон потёр подбородок, не сводя глаз с хореографа, которая уже совсем скоро должна была вернуться с едой. Мысль о справедливом наказании всё сильнее завладевала его вниманием. Наказании для девушки, которая, мало того, что заставила его изрядно попотеть на тренировке и сотню раз пожалеть о том, что он вообще связался с танцами, так ещё и, не стесняясь, одевается так провокационно, зная, насколько ревнивым может быть её парень. Не подозревавшая о мыслях танцора Мишель забрала заказ, поблагодарила кассира и, грациозно развернувшись, направилась к их столику. Как только она поставила поднос, напичканный фастфудом, на стол и села напротив своего спутника, они оба осознали, насколько в действительности проголодались. Не сговариваясь, они немедленно приступили к поглощению безусловно вредной, но такой вкусной пищи. Пока чувство насыщения постепенно вытесняло голод, Мишель то и дело поднимала глаза на парня. В её голове мелькнула мысль, что ей просто нравится наблюдать за ним вне зависимости от того, чем он занят в этот момент: ест, говорит с кем-то, молча куда-то смотрит или танцует. Ну, в особенности, конечно, когда танцует. И сейчас, поскольку Брэндон был слишком увлечён ужином, сохранять лицо и скрывать свою влюблённость за напускным безразличием не было никакого смысла. Как бы сильно порой он не бесил хореографа своими язвительными колкостями, самодовольной ухмылкой и зачастую совсем неуместным сарказмом, она ясно понимала, что ей ни с кем и никогда не было так хорошо, как с ним. Когда парень наконец оторвался от еды и посмотрел на хореографа, та смущённо отвела взгляд, заливаясь краской. Брэндон, заметив это, удовлетворенно сверкнул глазами и ухмыльнулся, откидываясь на спинку кресла. – Вы хорошо поработали сегодня, я почти довольна, – вновь посмотрев на блондина, девушка улыбнулась, – Хотя, безусловно, есть пространство для развития. Брэндон усмехнулся. – Это ты ко мне на "Вы" или мне передать твои дифирамбы остальным каторжникам, лапуля? Не поддаваясь попытке парня смутить её, Мишель сохранила маску профессионализма и вернула серьёзный взгляд. – Я понимаю, ты раздосадован тем, что тебе пришлось простоять в планке дольше всех остальных. Сюрприз: всему виной твой длинный язык. Я предупреждала, – уголки губ девушки победно поползли вверх. – Не сомневайся, ты ещё удивишься, на что способен этот язык. Блондин в свойственной ему манере, не отрывая от девушки хищного взгляда, вновь ухмыльнулся, сделал глоток остывающего кофе и слегка облизнул губы. На мгновение дыхание девушки сбилось. Она неосознанно прикусила нижнюю губу, а сердце предательски учащённо забилось. «Чёрт!» Взяв себя в руки, Мишель уже собиралась съязвить в ответ, но заметила, как Брэндон переменился в лице и смотрел внимательными ледяными глазами куда-то позади неё. – И снова ты, мартышка, – на плечо девушки легла ладонь, обдавая знакомым теплом. Услышав голос капитана «Тёмных волков», хореограф вздрогнула и впала в кратковременный ступор. Усилием воли она заставила себя повернуть голову на владельца ладони, всё ещё покоившейся на её плече, и дружелюбно улыбнулась. – Я просила забыть об этой дурацкой кличке, засранец, – театрально надув губы, она продолжала улыбающимися глазами смотреть на старого друга, – Здравствуй, Чарльз. Тепло улыбнувшись, парень наклонился к девушке и легко поцеловал в щёку. Опешив, Мишель бегло посмотрела на Брэндона, в глазах которого уже отчётливо читалась такая жгучая ревность, что девушка почти физически ощутила, как воздух между ними вот-вот начнёт дребезжать. «Клянусь тебе, чёртов зоофил, если ты ещё хоть раз к ней...» – А с твоим другом я, кажется, так и не успел познакомиться тогда на конкурсе, – непринуждённо улыбаясь, Чарльз обратился к напряженному блондину, сидящему напротив его давней подруги, и уже хотел приблизиться для рукопожатия. Тот его встретил крайне недружелюбным взглядом. Мужчина слегка отшатнулся. – Брэндон, хозяин мартышки, – продолжал прожигать глазами непрошенного гостя блондин. Мишель потеряла дар речи от возмущения. Всё, что она смогла выдать, это испепеляющий взгляд, обращённый к наглецу, но тот даже не посмотрел на неё. – Нам уже пора, Мишель, не так ли? В голосе парня кипело раздражение. Не давая Мишель ответить ревнивцу, Чарльз повернулся к девушке: – Мы тогда с тобой так и не поболтали, помнишь? Долго вы ещё будете в Нью-Йорке? Мы могли бы… Замешкавшись, Чарльз не договорил. Девушка мгновенно остыла и посмотрела на него извиняющимися глазами, затем поднялась с кресла. – Конечно, Чарли. Только сейчас нам действительно нужно бежать. Но мы с тобой обязательно созвонимся и договоримся о встрече, обещаю. Я тоже соскучилась по нашим разговорам. Парень вновь тепло улыбнулся, смотря в бездонные карие глаза подруги. Брэндон тоже встал из-за стола и сделал шаг к хореографу. – До встречи, Мишель, – старый друг, прощаясь, положил руку на плечо девушки и погладил большим пальцем бархатную кожу. Вновь почувствовав привычное тепло его руки, девушка невольно улыбнулась. – Рад был познакомиться, Брэндон, – он невозмутимо улыбнулся блондину, – Береги её. – Не сомневайся, – отрезал тот, обдав собеседника напоследок колким ледяным взглядом. Затем он собственнически обнял Мишель за талию и повёл её к выходу из кафе.***
Уже успело стемнеть. Успокаивающая музыка кафе сменилась уличной какофонией, и не думающей смолкать. Нью-Йорк не уставал подтверждать статус города который никогда не спит. Стало прохладно. Вдоль дороги, пулей вылетев из кафе, неслись двое. Направляясь к припаркованному неподалёку автомобилю, Брэндон тянул Мишель за собой, с силой сжимая её ладонь в своей, будто надеясь её поскорее увезти, спрятать и больше никому-никому не показывать. Как только девушка села на пассажирское сиденье и пристегнулась, она повернулась к своему спутнику и начала выжидающе всматриваться в его напряженный профиль. Было видно, как у него под кожей переминаются желваки. Брэндон молчал, уперевшись руками в руль. Он чувствовал взгляд хореографа, но делал вид, будто что-то внимательно высматривает впереди. Брэндон ревновал её – яростно, отчаянно, ужасно по-детски, будто кто-то мог отобрать у него самое дорогое и оставить себе. И он больше никогда бы её не увидел. Ревновал не только к невесть откуда появившемуся Чарльзу, но к каждому, кто когда-либо бросал на девушку заинтересованный взгляд. «Что за херня творится?! Сам себя не узнаю. Никогда раньше мне не было настолько невыносимо, почему же сейчас?.. Чёрт тебя дери, Мишель! Хотя нет. Это моя привилегия» Спустя минуту, шумно выдохнув и, казалось, собравшись с мыслями, он наконец посмотрел на неё. – Что? Заметив в его голосе словно обращённое к ней недовольство, девушка мгновенно вспыхнула, но усилием воли тут же постаралась вернуть холодный рассудок и спокойно продолжила диалог. – Я понимаю, что ты очень устал сегодня, к тому же наверняка ты всё ещё зол на Джастина... Но, мне показалось, ужин немного поднял тебе настроение, – она сделала паузу, – Что с тобой? Блондин глубоко вздохнул. Его глаза медленно брели по салону автомобиля, не останавливаясь ни на чём конкретном. Когда он вновь посмотрел на девушку, его взгляд уже был не лишён теплоты. – Не ужин мне поднимает настроение, а ты, Мишель. Но этот твой хрен... – Брэндон, в чём проблема? – девушка его перебила, – Он просто подошёл поздороваться, мы ведь и правда давно не виделись, а с этим конкурсом времени не было даже чтобы просто поболтать. Чарльз – мой друг детства, почему я не могу и парой фраз с ним обменяться без приступов твоей беспочвенной ревности? – хореограф старалась не повышать голос, но нарастающее возмущение никак не хотело уступать сдержанности. – Ой, да брось, Мишель, – он махнул рукой и раздраженно отвернулся, продолжая говорить, – Ты что, слепая? Не видишь, как он смотрит на тебя каждый раз?! Да этот выскочка спит и видит, как бы затащить свою очаровательную одноклассницу в постель. Да чёрт возьми, на тебя и так слюной исходятся все и всюду, не хватало ещё твоих бывших дружков с гудящими яйцами! – А ты свои, видимо, на тренировке сегодня прижал – другого объяснения твоей истерики у меня нет! – не выдержала девушка. Глаза Брэндона оскорблённо сверкнули. Он уже было набрал воздуха, чтобы как следует парировать, но Мишель бескомпромиссно выставила ладонь перед собой и продолжила. – Он ничего лишнего себе не позволил, между прочим. К тому же, благодаря твоему чрезвычайно остроумному замечанию, он теперь в курсе, что мы пара, и будет держать дистанцию, уж поверь мне. Чарли адекватный. – Чарли адеква-а-атный, – передразнил её парень, демонстративно закатив глаза. – Знаешь, что? Я, пожалуй, пройдусь пешком. Мишель резким движением отстегнула ремень безопасности. Фыркнув, она дёрнула ручку дверцы, намереваясь уйти, но за мгновение до этого прозвучал характерный щелчок – блондин предусмотрительно нажал на кнопку блокировки дверей автомобиля и теперь с победной ухмылкой смотрел на попытки девушки выбраться наружу. – Никуда ты не пойдёшь, лапуля. Вот-вот начнётся дождь, посмотри на эти тучи, – он кивком головы указал на происходящее за окном, – Ты или простудишься, или тебя увезёт кто-то другой. Я не могу допустить ни один из этих вариантов. «Вот ведь...» Признав поражение, Мишель вздохнула и вернула ремень безопасности в прежнее положение. В какой-то степени ревность Брэндона была ей приятна, ведь это в очередной раз подтверждало, что она дорога ему. Вот только... «Брэндон ведь сам занимается стриптизом – практически обнаженный танцует и играет мышцами перед похотливой толпой, где каждая вторая готова отдаться ему за один только взгляд! Он сам хоть осознаёт, насколько абсурдной выглядит его ревность, учитывая ситуацию?» – Брэндон, поехали в отель, я с ног валюсь. Но не мечтай, тема ещё не закрыта. Поговорим завтра, когда будем поживее. – А вот тут поддерживаю. Едем. – Но спать я сегодня буду у себя, – девушка отвернулась и равнодушно смотрела перед собой. Парень в ответ пожал плечами. – Как хочешь, лапуля. Я тебя провожу.***
Через несколько минут после того, как машина набрала скорость, и правда пошёл дождь. Он глухо барабанил по крыше автомобиля, пускал дорожки капель по стёклам. Наблюдая за ними, девушка вспомнила, как в дождливые выходные они с сестрой, обмотавшись пледом, сидели на широком подоконнике и смотрели в заплаканное окно, угадывая, какая из капель быстрее доберётся до нижнего края оконной рамы. Грудь хореографа кольнула тоска по девочке – единственной родственной душе, которая сейчас была так далеко от неё. Ей ужасно не хватало её больших голубых глаз, её рассказов о школьных курьёзах, которые практически всегда сопровождались заливистым смехом, напоминавшим звон колокольчика. Она как солнце в жизни танцовщицы, спасавшее её в минуты грусти и отчаяния. Когда машина остановилась на очередном светофоре, Брэндон посмотрел на Мишель. Девушка, подперев голову рукой, с грустью смотрела в окно. По её щеке, едва уловимо поблёскивая, скатывалась влажная дорожка. От увиденного танцор мгновенно опешил. Неужели своими словами он так сильно задел её? За всё время, что они знакомы, он лишь раз видел, как она плачет. Это был тот самый момент, когда решалась судьба их отношений – откровенно говоря, не самое приятное из воспоминаний. И виновником её слёз тогда был именно он. Неужели снова? «Идиот! Это ж надо быть таким законченным эгоистом... Закопался в своей ревности по самую шею, а о её чувствах даже подумать не удосужился. Боже, я не могу видеть, как она плачет» Загорелся зелёный свет. Машина тронулась, а затем, проехав метров сто, завернула за угол и остановилась у обочины. Брэндон прильнул к девушке, укутывая её в заботливые объятия. – Маленькая, прости меня. Я такой кретин. Обещал себе никогда не обижать тебя снова, но всё же сделал это... Я исправлюсь! Только не плачь, прошу тебя. Он дрожащей рукой гладил девушку по волосам, а второй сильнее прижимал к своей груди, из которой, казалось, вот-вот выпрыгнет наполненное сожалением сердце. Он ненавидел себя в этот момент, но ещё сильнее ненависти было желание как можно скорее забрать у Мишель всю грусть, до последней капли. От неожиданности Мишель подняла голову и удивлённо посмотрела на парня, в её глазах всё ещё стояли слёзы. Но мгновение спустя она лишь сильнее прижалась с Брэндону, чувствуя, как родное тепло разливается по телу и согревает каждую клеточку. Реакция блондина на её грусть была настолько же неожиданной, насколько и трогательной. Она чувствовала дрожь его тела, слышала голос, полный волнения и искреннего сожаления. И никогда доселе она не чувствовала себя настолько значимой в жизни другого человека. – Брэндон, ты здесь ни при чём, – решила наконец успокоить парня хореограф, не разрывая объятий, – Хоть ты и правда здорово меня разозлил. – Что? – он опустил голову и посмотрел на девушку, недоверчиво приподняв бровь, – В таком случае, кто этот будущий евнух? Девушка невольно заулыбалась. Всё-таки Брэндон в любой ситуации остаётся собой. И прекрасно. – Я просто очень соскучилась по Молли. В дождливую погоду мы часто сидели дома вместе, проводя много времени за разговорами и играми. Сейчас же всё иначе. Мне очень её не хватает... – Так вот оно что... Как я мог забыть, что ты настолько сентиментальная, лапуля, – он вновь прижал её к себе и чмокнул в макушку. – А ты, как оказалось, можешь быть удивительно участливым и милым, – по голосу было понятно, что девушка улыбается. – Не понял, это для тебя новость что ли? Театрально возмутившись, он посмотрел на девушку. Та ответила ему задорным взглядом, чуть прикусив нижнюю губу, но тут же вновь отвела глаза. Тело Брэндона было настолько близко, что она могла чётко слышать его учащённый пульс. Грудь блондина вздымалась в такт прерывистому дыханию, и девушка вдруг заметила, что начинает дышать так же. От натяжения ремень безопасности болезненно врезался в тело, оставляя следы на коже даже сквозь одежду, но девушку не смущал этот дискомфорт. Напротив: ощущения от смешения боли, лёгкого жжения перетянутой кожи и волнующей близости парня, в сильных руках которого она сейчас оказалась, были на грани с приятными и даже возбуждающими. Её взгляд был застенчиво опущен — она будто стеснялась именно сейчас смотреть в глаза парню, который совершенно точно за время их знакомства уже успел увидеть большую часть ипостасей хореографа. Но несмотря на нелогичность этих эмоций, девушка всё прятала глаза. Брэндон заметил её смущение и испытал противоречивые чувства. С одной стороны, Мишель выглядела сейчас очень милой. До ужаса непривычно милой. Она никогда не слыла скромной или стеснительной, была острой на язык и, отвечая какому-нибудь нахалу, никогда не лезла за словом в карман. И во многом благодаря этому танцор потерял из-за неё голову. И всё же, сейчас она виделась ему маленьким славным ангелочком, наивным и толком не знавшим окружающий его мир. Хотелось прижать её к себе как можно крепче и защитить от всех невзгод. Но с другой стороны... что-то внутри парня ещё сильнее разжигало дьявольский огонь желания, горевший уже давно: желания обладать ей, заставить эту гордячку подчиниться. Он помнил о своих планах на властолюбивую особу по имени Мишель, скрывающуюся за маской застенчивости. Брэндон хотел, чтобы она сходила с ума от возбуждения от каждого его прикосновения, желал заставить её оглушающе стонать его имя в безумстве подаренных им оргазмов. Чтобы, запомнив эти ощущения, она сама раз за разом умоляла о том, чтобы он незамедлительно взял её. Задуманное наказание ожидало своего исполнения.
