Первая сестра

Внимание, будет одно нецензурное слово, простите, без него никак. Предупреждение в шапке смысла ставить не вижу. *** Оби-Ван не пытался связать ни с Йодой, ни с призраком Квай-Гона, потому что знал, что может услышать от них. Он устыдился своих действий и, конечно же, не сомкнул глаз этой ночью. Мичи тоже не спала, в Силе ощущалось волнение, но ближе к утру Сила немного успокоилась, все же, усталость взяла над Мичи верх. Когда она проснулась явно раньше звонка будильника, он с сомнением ожидал, что она вот-вот покинет дом, как и в последние дни сбегая от неловкого завтрака, но затем услышал, как «вздрогнула» посуда, когда она открыла посудомойку, чтобы переложить тарелки в шкафчик, затем — как зашумела кафоварка, а тостер издал приятный слуху щелчок. Стало ясно, что она решила остаться, не сбегать, иначе не занялась бы завтраком. Обратившись к духовной практике, Оби-Ван постарался реанимировать уставший организм, и только тогда вышел из спальни, найдя Мичи хлопочущей над омлетом. — Умойтесь, и будем завтракать, — примирительно сказала она, не оборачиваясь, а когда он вернулся из рефрешера, стол уже был накрыт. Невзирая на ее вроде бы нормальный настрой, Оби-Ван чувствовал, что она, словно, балансируя, идет по тонкой струне, боясь сорваться. — Доброе утро, — явно запоздало поприветствовал он, встретившись с ее взглядом. — Доброе едва ли, — поджала Мичи губы. — Не спала? Она качнула головой. — Я научу тебя одной практике, которая позволяет оставаться бодрым почти неделю без сна. Только ею опасно злоупотреблять. Большая нагрузка на сердце. Мичи кивнула, вновь используя жесты вместо слов. Она почти клевала носом в тарелку и все время пыталась проморгаться — он знал это ощущение, когда в глаза будто песка насыпали. Как только его тарелка опустела, Мичи подорвалась убирать со стола, он тоже вскочил, сказав, что сделает все сам, и только потом осознал, что лишил ее возможности чем-то занять себя, чтобы миновать неловкое молчание, но она быстро нашла другое занятие — отправилась к себе в комнату, чтобы переодеться для работы. Едва покончив с уборкой, Оби-Ван вновь ощутил ее присутствие. Мичи всегда ступала беззвучно, но эмоции выдавали ее, а его чутье не подводило. Он замер, понимая, что она собирается с мыслями, возможно, хочет что-то сказать, обсудить произошедшее вчера, но внезапно ее руки скользнули ему на живот, и Мичи несмело прижалась к его спине. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к собственному сердцу. Вновь в груди разрасталось чувство чего-то необъятного, мешающего глубоко вздохнуть. Как же ему нужны были эти прикосновения, как доверчивы и щемяще нежны они были, как же хотелось, чтобы они никогда не заканчивались. О, Вселенная, что же с ним происходило? Почему он так отчаянно нуждался в ней… За гранью понимания, далеко за гранью дозволенного, слишком хорошо, чтобы быть правдой, слишком правильно, словно он не нарушал никаких правил, словно не срывал ограничений, к которым так привык. И так тепло, так необходимо, и не находилось никаких объяснений чувствам, которые оба испытывали. Мичи еле слышно дышала, прижавшись щекой к его спине, проявляя доверие. За ночь, пропустив через себя все переживания, не сбежав с утра, когда он не смел бы ее остановить, она приняла его чувства и, быть может, позволила собственным взять над ней верх. Оби-Ван был единственным мужчиной, которому она доверяла. — Вы сможете принять такую, как я? — спросила она совсем тихо, он даже не мог прочитать по губам. Он на миг отстранил ее ладони, чтобы развернуться. Затуманенный чувствами разум не сразу нашел объяснение ее словам. Мичи, чье тело и душа были покрыты шрамами, думала лишь об этом. О Моле, который почти уничтожил ее веру в себя, сделал своей собственностью, клеймив татуировками своего рода. Она стыдилась себя. Почему это вылетело из его головы? Нельзя быть настолько слепым и помешанным только на своих чувствах. Так вот, что так сильно гложило ее и не давало уснуть ночью… — Я сделаю все, чтобы ты больше не вспоминала о прошлом, — ответил он и нашел благодарность в ее глазах. — Мичи, все будет так, как того захочешь ты. Я не стану давить на тебя, я даю тебе право решать, как быть дальше. Торопиться не стоит. Если тебе что-то не нравится или тяготит… Не молчи, никогда ни о чем не умалчивай. Она покачала головой, ее губы задрожали, но с них не слетело ни звука. — Я доверяю вам, магистр, — едва найдя в себе силы ответить, спустя время сказала Мичи, — намного больше, чем себе. — Ее ладони лежали у него на груди, но они не были преградой, она пыталась впитать энергию его сердца, почувствовать его привязанность, словно до сих пор не могла в нее поверить. — Мне страшно, что это может пробудить… Тьму, как это было с… — Ничто не произойдет против твоей воли.— Он коснулся ее подбородка, вынудив поднять голову, когда она опустила взгляд, признавшись в своих страхах. — Я никогда не причиню тебе боль, Мичи. — Его губы тронула мягкая улыбка. — Только все же у меня одна просьба: теперь уж точно не стоит называть меня магистром… Уже подъезжая к мастерской, Мичи некрепко сжала его ладонь и отправила мягкий взгляд. За этот день Оби-Ван не раз ловил на себе ее взгляды, но едва он обращал на нее внимание, она тотчас находила себе занятие. Дарис взял выходной, чтобы провести его с супругой, они обустраивали новую детскую и собирались посетить врача… К вечеру он молча пришел в мастерскую, видно, не выдержав ее «беременного» попиливания, молча водрузил на столик бутылку виски и молча стал напиваться. Нумара по обыкновению стала порхать вокруг него, любопытствуя, но дождалась лишь грозного «отвали» и обидчиво вернулась к работе. К моменту закрытия Дарис уже сполз на лавку и болтал ногой. Он едва не захлебнулся виски, так как в положении лежа пить было не очень удобно, и в конце концов охарактеризовал свои тяжелые думы одним емким словом: — П*здец… — Затем, не услышав ничего в ответ, но решив, видимо что ему нужны благодарные слушатели, пояснил более развернуто: — У нас будет двойня. Итого четверо… Оби-Ван и Мичи переглянулись, конечно, после того, как Дарис сообщил о намерении сопровождать жену к лекарю, они подозревали, что информация о двойне раскроется. — Поздравляю?.. — неуверенно-вопросительно прозвучал комментарий Мичи, которая, сделав круглые глаза, пожала плечами, словно показывая Оби-Вану, что других слов не нашлось. — Бен, я точно отдам тебе одного на воспитание, — истерично хохотнул Дарис, проигнорировав Мичи. — Анира скрывала это от меня со времени последнего визита врача, прикинь? Вот бабы… Она боялась, что я могу попросить ее… Мы поругались. Он замолк, треснув себя по лбу ладонью, коря жену за то, что она могла подумать о нем так плохо. Сам виноват, что вечно сетует на отсутствие денег на подъем хотя бы третьего. В ответ на его страдания не раздалось ни звука, даже Нумара молчала. — Бен, ты сегодня идешь со мной в кантину, — отрезал Дарис непреклонно. — Ты же поддержишь старого друга? Собирайся. — У меня другие планы, — сухо ответил Оби-Ван, но Мичи только выразительно уставилась на него, указав на Дариса ладонью. Она действительно сочла, что ему нужна поддержка? Дарису не нужна была поддержка, с ним не случилось ровным счетом ничего катастрофического, он уже был пьян, в кантину идти не следовало. — Лика? — ухмыльнулся Дарис, которому неведомо было, что они с ней больше не общаются — Оби-Ван надеялся, что отделался починкой ее спидера в качестве извинений. — Лика занята, успокаивает Аниру. Какие у тебя еще могут быть планы? — не сдавался партнер, ища жилетку, в которую можно поплакаться на тяготы судьбы, но в ответ услышал тот же отказ. — Мичи, бери Тала, пойдем со мной в кантину, даю тебе выходной завтра, оплачиваемый, как рабочий день. — У меня тоже планы, — пискнула она, когда внезапно со скрипом открылась калитка в воротине и там появилось разгневанное лицо Аниры, которую придерживала за предплечье Лика, явно останавливая от необдуманных действий. — Дарис Хасагаива! — грозно раздался ее голос. — Никаких тебе кантин или я подаю на развод, забираю детей и ухожу к маме. — Анира, не кипятись, угрозами ничего не добьешься, — пыталась остановить ее Лика, но та перла на мужа, словно шагоход, воинственно сжимая кулаки. Тот, частично протрезвев, мгновенно струхнул и, едва не рухнув с лавочки, вскочил на ноги, скинув стакан с виски на песок. — Ты… Это ты мне угрожаешь? Ты утаила от меня второго ребенка, Анира, как, по-твоему, я должен реагировать? Да мы едва концы с концами… — Чушь! — рявкнула озлобленная тви’лечка, а Лика одарила Мичи и Оби-Вана с Нумарой извиняющимся взглядом. Работа — не место для семейных разборок. — Дела пошли в гору и… Мичи во время ее гневной тирады осторожно подошла к Оби-Вану и кивнула на спидер, предлагая уносить ноги, так как Анира уже схватилась за попавшийся под руку увесистый гаечный ключ, намереваясь устроить мужу хорошую трепку. Он был солидарен, что лучше оставить их разбираться самостоятельно, но прирос к месту, ловя на себе взгляд Лики. Мичи это проигнорировала и вцепилась в его запястье, даже не предложив переодеться. Все равно рабочую одежду нужно было постирать. — Мы, пожалуй, поедем, — негромко брякнула она. Но в какой-то момент Анира как следует замахнулась ключом, и он на неудачу встретился с головой пытающейся успокоить ее Лики, та отлетела на землю и перестала двигаться. На мгновение никто не понял, что произошло, просто смотрели на распластавшуюся на засыпанном песком песчаном полу мастерских женщину. — О, всевышняя Сила! — воскликнула Анира, уронив инструмент, который гулко встретился с железной лавкой. Ссоры как будто и не было, Оби-Ван ринулся к Лике, подняв ее голову и уложив себе на колени, его накрыло облегчение, что она дышит. Похоже, удар пришелся на лекку, а они не были защищены костями, как череп, и часть мозга находилась в них. — Ее нужно отвезти в госпиталь! — взяв инициативу в свои руки, сказал он, подхватывая ее поудобнее. Лика очнулась, слабо открыв глаза, но тут же впала в забытье. Лицо Аниры потеряло краски, Дарис протрезвел окончательно и суетился рядом. Мичи подошла ближе, она закрыла глаза, быстро сориентировавшись, и коснулась ладонью ее головы, прикрыв глаза. Она поняла все сразу, как и он, травма оказалась серьезной, началось кровоизлияние. — В спидер ее, — быстро кинула она, не растерявшись. — Я поеду сзади, буду контролировать состояние. Оби-Ван кивнул. Анира попыталась что-то спросить, но оба не слушали ее, Дарис вопил, что отвезет ее сам, но он был пьян, даже не успел добраться до спидера, когда они уже выехали, ткнув по кнопке открытия ворот, крикнув, чтобы остальные ехали следом. — Магистр, такие раны я не смогу вылечить, но постараюсь стабилизировать ее состояние, — донеслось сзади. — Ее нужно оперировать. — Спасибо, Мичи, — сдержанно сказал он, включив холодность, как и в любой опасной ситуации — это помогало в войне, и похоже, Мичи тоже. Они нарушали правила, несясь по перекресткам до единственного госпиталя Мос-Эйсли, где было хирургическое оборудование — модуль и специальные дроиды. Стоимость такого лечения обойдется Дарису в целое состояние, но жизнь была ценнее денег. В приемном их пропустили вперед очереди запланированных операций, Оби-Ван остался на стойке регистрации, чтобы оформить Лику, он бы и сам сопровождал ее до операционной, но Мичи не могла нарушить контакт Силы, каждая секунда была не счету, и Мичи разорвала его только когда Лику поместили в капсулу — он зашел следом, когда дроид, быстро просканировав мозг, сообщил, что еще минута, и она бы умерла. Герметичная капсула затемнилась, на мониторе отражались показания и этапы операции. — Все будет хорошо. — Мичи коснулась его плеча ладонью, чувствуя, что волнение вернулось, после того, как они выполнили задачу и максимально быстро доставили ее в больницу. — Мы успели. Он только сейчас обратил на нее внимание, нервно потирая виски, гипнотизируя капсулу взглядом. Оби-Ван кивнул, заключив ее ладони в свои — это успокаивало. За прозрачной перегородкой появилось взволнованное лицо Дариса, почему-то без Аниры, но его не пустили — двоих в маленьком оперблоке было вполне достаточно. — Пойду с ним в регистратуру, ему нужно оплатить операцию, — предложила Мичи, хотя проводить его мог и Оби-Ван. Она вышла, а он остался, дожидаясь сообщения дроида, о завершении операции. Все же, технологии позволяли проводить их четко и быстро. Затемнение операционной капсулы исчезло, показатели были стабильны, на правой лекку Лики, ближе к макушке, появился круглый металлический диск-датчик, закрывающий место проникновения в мозг, который снимут после выздоровления. Он останется контролировать состояние. Катетер с наркозом отсоединили от вены, дроид сообщил, что операция прошла успешно и пациентку нужно разбудить, чтобы проверить самочувствие, а также предупредил, что в этой части мозга у тви’леков находится слуховой центр, и он мог пострадать. То есть, Лика могла оглохнуть, что совершенно обеспокоило Оби-Вана. Когда крышка капсулы отъехала в сторону, он осторожно захватил расслабленную ладонь Лики и осторожно коснулся ее щеки, надеясь не напугать своим присутствием. — Лика, очнись… — склонившись, призвал он, не зная, сможет ли она услышать его успокаивающий голос, но она не пришла в себя, тогда он, закрыв глаза, осторожно коснулся ее сознания легким дуновением Силы. Он ощутил ее прикосновение к своей щеке и только тогда открыл глаза, встретившись с ее слегка затуманенным взглядом. — Оби… что произошло? — ослабевшим голосом спросила Лика. — Ты слышишь меня? Она нахмурилась, и тогда он стал опасаться худшего, возможно, она разобрала лишь шевеление его губ. — Лика… — Слышу, почему ты… Где я? От сердца отлегло, она не оглохла, и это заставило его тяжело и облегченно выдохнуть. — Произошел несчастный случай, ты в больнице, — ответил он, помогая ей сесть. — Как ты себя чувствуешь? Она качнула головой, приложив ладонь ко лбу, а он заметил за перегородкой Мичи и Дариса, который незамедлительно вошел в операционную. — Хорошо… Только… — Лика, дорогая, ты в порядке? — Ужасно болит голова. — Вы будете ощущать боль еще день, может, два, но потом будете в порядке, — предупредил дроид лишенным эмоций голосом. — Мы понаблюдаем ваше состояние еще два часа, но затем можете отправляться домой. Вам повезло, что вас успели вовремя доставить в больницу. Оби-Ван помог ей подняться, ощущая неприятный запах алкоголя, доносившийся от Дариса. — Побудешь со мной, пока меня не выпишут? — спросила она, глядя на Оби-Вана умоляющим взглядом. Как он мог отказать в такой ситуации? Даже если все уже было позади. Мичи неловко мялась на выходе из операционной, покусывая губу, и он думал, не обидит ли ее это, но она отнеслась с пониманием. Анира, как оказалось, была в госпитале, и занималась документами, так как муж был не в состоянии, дерганная, она стала кружить вокруг сестры, но та, услышав о том, что произошло, уверила, что ни в чем ее не винит и попросила оставить наедине с Беном. Ее положили в скромно обставленной палате без окон и достаточного освещения. Все же это был Татуин, а не Корусант, и комфорта ждать не приходилось. Уныло скрипнула койка, когда Лика, отказавшись от помощи, забралась под одеяло и указала на железную табуретку рядом. — Идиотский день должен был закончиться чем-то подобным, — прокомментировала она, потянувшись за его ладонью и некрепко сжав. — Сестра и ее муж ругались без продыху, не знала, как не вмешиваться, но Анира попросила поддержать ее. И теперь из-за них у меня дыра в голове. Оби-Ван улыбнулся, услышав в ее словах усмешку. Лика закатила глаза и скривилась, видно, от боли. — Мне попросить, чтобы тебе вкололи обезболивающего? — Нет, не нужно, я в порядке, просто не стоит напрягаться. Спасибо, что ты со мной, кажется, я могла умереть, но испуг... Позади. Не могу понять, словно это произошло не со мной, — поделилась она ощущениями. — Такое случается, хорошо, что ты отключилась, не было времени бояться, — улыбнулся он. — Пара дней и будешь как новенькая. — Оби, я могу спросить, что я сделала не так? — решилась она на разговор, ведь, несомненно, ощущала нечто, вставшее между ними преградой. Оби-Ван задумался, не зная, как не обидеть ее, он не привык лгать, но не хотел ранить ещё больше, ведь просто использовал ее, хотя поначалу даже не осознавал этого. — Я — джедай, Лика, — едва слышно напомнил он. — Мы живем по правилам, которые ограничивают наши привязанности. Страх за близкого человека ведет на Темную сторону. Я переступил черту и дал ложные надежды, что смогу стать тебе спутником. Я был неправ. Прости меня… Он замолчал, ощущая, как изнутри поднимается ненависть к самому себе. Оби-Ван не привык лгать, тем более, так низко, но обидеть ее сильнее, сообщив, что любит свою ученицу, не смог. Пусть лучше думает, что его останавливает только учение. Лика больше не задавала вопросов, ей, возможно, было горько, но эта женщина в который раз удивила его. Добросердечная, мягкая, заботливая — такую не заслуживает ни один мужчина во Вселенной. Сейчас она и вовсе казалась святой. Оставалось лишь надеяться, что за короткое время их общения Лика не привязалась к нему слишком сильно. Каждые полчаса приходил дроид, чтобы снять показания, в последний раз вколол обезболивающего и сообщил, что они могут быть свободны. Лика, конечно, чувствовала себя не слишком хорошо, и потому приходилось ее удерживать от падения. В приемной их должен был ждать Дарис и Анира. Оба должны были отвезти ее домой. Сам Оби-Ван собирался воспользоваться наемным транспортом, так как отпустил Мичи на своем спидере. В приемном, помимо родственников Лики, оказалась и Мичи. Она сидела в отдалении, как будто с интересом изучая голографический баннер про уход за полостью рта. Увидев их, она подошла ближе, чтобы осведомиться о здоровье Лики, та поблагодарила ее. Лика уже знала, что Мичи помогла доставить ее в больницу и контролировала ее состояние при помощи Силы. Оби-Ван сначала не придал значения, но теперь был уверен, что она обладала куда большими знаниями, нежели он предполагал. — Почему ты не уехала? Я же сказал, что могу воспользоваться наемным транспортом, — спросил он, когда они распрощались с семьей тви’леков и сели в спидер. — Не захотела, поэтому осталась, — ответила она. Неужели Мичи волновалась из-за его общения с Ликой? Ревность? — Ты же понимаешь, что наше обще… — Понимаю, — буркнула она. — Лика едва не умерла. Я осталась, чтобы отвезти вас домой. — Все хотел спросить, откуда тебе известны целебные практики? Ты смогла задержать распространение гематомы. В совершенстве ими владели Мейс Винду и мастер Йода. Кто-то из них обучил тебя? Она покачала головой, но все же Оби-Ван дождался ответа словами: — Сила подсказала. — Сила? — удивился он. — Чтобы не истечь кровью, мне пришлось этому обучиться. Я не знаю, как, но Сила показала мне путь к самоисцелению, только на следующий день все повторялось вновь. Когда понял, о чем речь, Оби-Ван почувствовал, будто его облили ледяной водой. Он ударил по тормозам, против воли у него вырвался вопрос: — Мичи… Как долго ты была в плену у Мола? — Его сердце стучало, как сумасшедшее, но только потом Оби-Ван осознал, что подобный вопрос мог заставить её вновь закрыться. — Прости… Ты можешь не отвечать. В тишине вечерней пустыне он почти слышал собственный стук сердца. Волнение за Мичи стало неотъемлемой частью его жизни. — Почти два года. С тех пор, как мы пытались поймать Вейдера, — ответила она неожиданно спокойно, даже не сжала кулаков, только отказывалась встречаться с ним взглядом. Что-то внутри Оби-Вана оборвалось. Он не был готов услышать эту страшную цифру, но, кажется, Мичи наконец-то спустя много времени могла говорить об этом. — Я оказалась возле системы Датомир, исидки сильно меня покромсали, мой истребитель дрейфовал на орбите Датомира, системы отказывали одна за одной, я почти замерзала насмерть, когда меня взял на буксир корабль. Я не верила тому, что выжила, пока не увидела своего спасителя… — Она замолчала, массируя переносицу, ей было тяжело возвращаться к этому. Два года её держал в плену монстр. — Лучше бы я умерла. Она сказала достаточно, не проронив ни слезинки. Оби-Ван тронулся с места только через несколько минут, когда она пришла в себя и попросила его об этом. У него просто не нашлось слов, оставалось только крепче сжимать штурвал, чтобы поскорее добраться до дома. Его охватила такая ярость и боль за неё, что Оби-Ван едва сдерживался, чувствуя, как по пятам следует Тьма. Её признание оказалось слишком ошеломляющим, и все же, Мичи не сошла с ума и не поддалась Тьме окончательно, сохранив за эти два страшных года остатки Света в душе. Возможно, когда-нибудь она сможет рассказать больше — как ей удалось сбежать, но не стоило торопить ее. Оби-Ван знал точно, что только желание жить заставило ее не сдаться, и Сила показала путь к самоисцелению. Это было удивительно и страшно одновременно. И все же, уже подъехав к дому и заглушив двигатель, он не смог смолчать: — Как тебе удалось выдержать и не поддаться Тьме? Мичи горько и зло усмехнулась, покачав головой, и только тогда взглянула на него. — Мне не удалось. Я была на Темной стороне… Поэтому я спросила, сможете ли вы быть с такой, как я. Не потому что мое тело изуродовано, а потому что изуродована моя душа. Мичи вышла из спидера, вновь отказываясь встречаться с ним взглядом. Пальцы, сжимающие руль, побелели, но следом, насколько бы не хотелось ударить себя для отрезвления, интуиция подсказала успокаивающую истину: — Тебе удалось вернуться… А значит, не все потеряно. Собственные слова породили ещё больше вопросов: в какой мере она пала на Темную сторону? Оставалась ли она только пленницей Мола или же стала его союзницей? Нет, Оби-Ван был уверен, что Мичи справилась, в ней все время шла борьба Света и Тьмы, а значит, окончательный переход не был совершен. Но тогда… — Ты знаешь Джуйо, Мичи, — вспомнил он озаренно, и она замерла, перестав дышать, так и не коснувшись консоли двери. — Это он научил тебя? Готова ли она открыть ещё больше правды о себе? — Да, он стал моим учителем, — сказала Мичи, обрекая Оби-Вана на слепую ярость и ненависть к своему извечному врагу, открывая историю, о которой умолчала. Он спрыгнул со спидера, забыв включить сигнализацию, и последовал за скрывшейся в доме Мичи, которая пыталась убежать от обличающей правды. — Как далеко он зашёл в твоём обучении? — Вопросы возникали сами собой в ответ на ее честность, но раз Мичи решила открыть все карты, он обязан был выслушать. «Не то, чем кажется…» — раздались в голове предупреждения Квай-Гона. Кажется, теперь Оби-Ван понял что бывший учитель имел ввиду, касательно нее. Эти новые сведения были удушающими, успокаивало лишь одно — сейчас Мичи была на Светлой стороне. Она говорила о себе, что она не ситх, ее обучение не завершилось, ее все еще тянуло к Свету. Мол не сумел до конца очернить ее сердце, но все же, Мичи была слишком близка к падению во Тьму, именно поэтому Тьма пыталась вернуться в виде вспышек ярости, в виде жутких желтых глаз. — Однажды нам пришлось дать отпор племени Братьев ночи, напавшим на нас после заката. — Она присела на диван, положив ладони на колени. — Мы одолели их, не без жертв. Тогда, как побежденные, они стали подчиняться ему… Вы бы назвали это самозащитой, но все же, мы купались в их крови. — Она закрыла глаза, погружаясь в неприятные воспоминания. — Твои татуировки… — осенило его. — Приняла добровольно, как его последователь, — смело и даже надменно ответила она, но затем скривилась, так и не открыв глаза. Сила вибрировала в воздухе, Мичи было тяжело справиться с эмоциями. Эти новые штрихи в ее биографии ошеломляли. — Но ты оказалась здесь, на Татуине… — Мы покинули Датомир, чтобы отправиться к пайкам, Мол собирает армию, чтобы противостоять Сидиусу и Вейдеру, ему нужны деньги. Пайки всегда были на его стороне. Он взял меня с собой, и… — Ты сбежала, — продолжил за нее Оби-Ван и осторожно присел рядом; ее глаза распахнулись, и Мичи отстранилась, как прокаженная. — Не нужно, я не виню тебя, ты пыталась выжить. Она покачала головой с кривой ухмылкой. — Я не пыталась выжить, я приняла действительность. Приняла Темную сторону, не пытайтесь оправдать мои поступки. — Он пытал тебя, Мичи! Ты ни в чем не виновата! — повысил голос Оби-Ван, вспомнив, как она просила ее убить, если Темная сторона поглотит ее. — Ты до сих пор видишь кошмары! — Как джедай я предала учение, не выстояла, магистр, услышьте же меня… — К концу фразы голос Мичи стал едва слышен, в один момент она перестала держаться, глаза намокли, губы шевелились как будто в злобном бормотании. Почему она так жестока к себе? Если то, что она рассказала — правда, то даже в таком случае ее вины не было. «Мы купались в их крови…» — эхом донеслась ее фраза. «Приняла добровольно, как его последователь…» — тотчас всплыла другая. Но нет, Оби-Ван больше не задавался вопросом о том, кого впустил в свое сердце. Ничего не изменилось. Мичи была все еще той Мичи, которую он знал почти пять месяцев, и с уверенностью мог сказать, что она хороший человек, что бы не происходило с ней в прошлом. Мол вынудил ее стать его ученицей, и все же, ему не удалось убить ее Свет. Понимая, что все слова бессмысленны, винить себя она не перестанет, Оби-Ван просто раскрыл ладонь — доверительно, приглашающе, и ожидал, пока она примет его руку. — Ты должна простить себя, Мичи. Только так ты сможешь успокоить душу. Едва появившиеся слезы в ее глазах исчезли, каким-то образом ей удавалось держаться. Возможно, то, что ей удалось открыть ему самые ужасные тайны, как-то помогало. Теперь он знал о ней все, и пускай это было тяжело, но Оби-Ван принял ее уже очень давно, еще до того, как узнал всю правду. — У вас шоры на глазах, магистр, нельзя быть таким мягкосердечным, — неожиданно процедила она. — Это вас погубит. Но раскрытой ладони он не убрал, пропустил мимо ушей ее, возможно, обидный комментарий. Оби-Ван верил своему сердцу, перед ним сидела девушка, которую он полюбил и которой не позволит пасть на Темную сторону, как это случилось с Энакином. Сила давала ему шанс искупить прошлые ошибки, и он только сильнее уверовал, что их встреча — не случайность. Еще никогда прежде Оби-Ван не слышал от Мичи сарказма, но так она прикрывала лишь сокрытую в глубине души боль, так скрывала терзающий ее стыд. Стоило проявить лишь чуточку терпения. Мичи хотела тянуться к нему, просто стала на миг колючей, но он не позволит ей полностью покрыться иголками. — Я знаю, что делаю, — уверенно заявил он. — Ты уже со всем справилась сама. Ты здесь, передо мной, уничтожила тягу к Тьме, готова к новой жизни. Отпусти прошлое, оно не имеет значения, впереди лишь будущее. Я буду рядом, верь мне. — Я верю вам больше, чем себе, — повторила она уже знакомую фразу. Он больше ничего не сказал, лишь пальцы его приглашающе шевельнулись, и только тогда Мичи, казалось, вздохнула с облегчением, и неуверенно вложила в них свою совсем крохотную горячую ладонь. Он некрепко сжал ее и поднял сцепленные руки, коснувшись губами ее запястья. — Ваша доброта… — Не дает тебе ни единого шанса отступить и закрыться. — Оби-Ван улыбнулся, видя, как ее внутренняя борьба сходит на нет, лицо разглаживается. — Больше всего мне хочется быть рядом с вами, обнять вас, Оби-Ван, — впервые обратилась она по имени, хоть все еще формально. — Оби, — поправил он, хотя, возможно, все еще требовал слишком многого. — Мне не преодолеть эту пропасть… — Попробуй, я не кусаюсь, — усмехнулся он, разряжая обстановку, понимая, что именно это ей и нужно. Может, со временем она действительно сумеет простить себя, по крайней мере, воспоминания чуть сотрутся, если даже не пропадут вовсе. Она придвинулась ближе, и он ощутил, как ее сердце наполняется теплом, Мичи выпустила все тревожные воспоминания, не получила осуждения в ответ, лишь только поддержку, на которую в глубине души искренне надеялась. — Оби… — сложили ее губы неуверенно, но с таким теплом, что это затронуло ту самую натянутую струну на его сердце, заставив ее петь. Очередной этап доверия был пройден, преграды одна за одной решили обрушиться именно за последние сутки. Теперь он знал о ней все, и любой страх пропал, теперь Оби-Ван был уверен, что с ним она будет в безопасности, всегда найдет необходимую поддержку и будет… любима. — Ты голодна? — мягко прозвучала будничная фраза, но Мичи покачала головой. — Немного позже, быть может. Хочу просто остаться на этом диване и обнять тебя. — В голос прокрался неожиданный задор, и тогда не боясь, Оби-Ван просто привлек ее в объятия. На них все еще были жутко грязные рабочие комбинезоны, от обоих пахло техническими средствами из мастерской, но это было не важно, никто не ощущал дискомфорта. Он лишь только стер с ее щеки едва заметный среди татуировок грязный след, и ощутил щемяще медленное и нежное прикосновение ее губ к чуть колючей щеке, и убрал волосы ей за уши — в последнее время она не делала косички. Ощущая ее поцелуи, он не мог пошевелиться, его и самого накрыло облегчение, теперь Мичи действительно полностью открылась ему, а когда ее руки скользнули ему на шею, он, прикрыв глаза и шумно вздохнув, сжал ее в руках, ненамеренно потянув на себя. Ее ладонь вернулась и, скользнув под расстегнутый комбинезон, легла на его ключицу, забравшись под простую тунику, чтобы ощутить тепло кожи, возможно, ища пульс. Ей важно было почувствовать, что он откликается на эти прикосновения. Мичи подтянула ноги под себя на диване и чуть приподнялась на коленях, оказавшись выше, глядя в его глаза с такой всепоглощающей любовью, едва скрывая намерения. Она трепетала от их близости, хотя еще вчера боялась ее. Мягкие губы тронули его лоб — столь невинно и вместе с тем распаляя страсть, которую он сдерживал всю жизнь. И только с ней ему не приходилось сожалеть об этом решении. Воздух вокруг наэлектризовался, запылали щеки, сознание ускользало, давая волю чувствам. Еще лучше, чем в том сне. Оби-Ван потянулся к ней, загипнотизированный этим прекрасным чувством, не пытался противостоять. Он удержал ее за талию, осторожно укладывая на слишком узкий для двоих диван, не зная, к чему все это ведет. Слишком неожиданно, слишком скоро, но ее так хотелось касаться, и это было ни с чем не сравнимым ощущением. Его сердце принадлежало ей, сумевшей мягко исцелить раны от прошлых потерь. Это вселяло надежду, что все будет хорошо. Нависнув над Мичи, слишком близко и тесно, что могло доставить ей неудобство, он пытался быть осторожным, но ее больше не пугала близость мужчины, она жаждала его, и это было взаимно. Она поймала его губы, не позволив исследовать свою шею, и сжала мускулы на его спине, непроизвольно выгибаясь навстречу, ластилась, наслаждалась так ярко, что эмоции вспышками доносились до него, не оставляя никаких сомнений, не давая отступить. И все же, не стоило совершать поспешных действий, у них было достаточно времени, чтобы сблизиться, как мужчина и женщина, и потому Оби-Ван с нежеланием оторвался от ее губ, сразу же ощутив их болезненную нехватку и желание продолжения. Он уже был слишком возбужден, чтобы отпускать ее, когда она отпускать не собиралась, захватив его торс в кольцо ног, с совершенно безумным голодным взглядом требуя продолжения. — Ты сказал, что все будет так, как захочу я, — внезапно напомнила она о его обещании. — Но предлагал не торопиться, Мичи, — следуя за ее ладонью, купаясь в неге, произнес он. — Но я хочу. Я люблю тебя, мне не нужно больше ничего скрывать, если ты принимаешь меня такой, какая я есть, не вижу смысла тянуть… — Ты нетерпелива, — усмехнулся он, — я слишком разбаловал тебя. Она мягко улыбнулась и освободила его, тотчас поднявшись с дивана. Куда пропала та покорная, сторонящаяся прикосновений девушка? Он смотрел в ее спину, пока не закрылась дверь в рефрешер, затем развалился на диване, стараясь справиться с колотящимся сердцем и как сумасшедший улыбаясь своим мыслям. Мичи права, есть совсем не хотелось, сознанием и телом завладел совершенно другой голод. Когда она вышла из душа в домашней одежде, то бросила на него полный бесстыдства взгляд и, не сказав больше ни слова, скрылась в своей комнате, давая ему волю решать, что делать дальше. Оби-Ван, глядя на свое лицо в зеркале в рефрешере впервые за долгие годы увидел собственные сияющие глаза, и взгляд этот имел омолаживающий эффект, теперь казалось, что ему не «уже», а «еще» только сорок лет, без бороды и с короткой стрижкой, пускай и с нитями седины в висках, но он выглядел намного моложе, чем привык себя ощущать. Это чувство давало запас энергии. И все же, Мичи была слишком молода для него. Когда ему будет пятьдесят, ей исполнится тридцать три, но возраст не важен, будь Дарис с его убеждениями неладен, если в дело вмешивалась любовь. Кто знает, что может ждать их впереди, но наконец-то хотелось просто жить и наслаждаться тем, что имеешь. Судьба свела их не просто так, Оби-Ван, даже отходя от извечных джедайских правил, верил в Силу и знал, что сейчас в своей комнате его ждала самая желанная женщина во Вселенной. Не стоило заставлять ее ждать слишком долго. Он осторожно постучал во, впрочем, приоткрытую дверь ее комнаты, и нашел Мичи, листающей, кто бы мог подумать, информацию о строении черепа тви’леков. Увидев Оби-Вана, она погасила экран датапада и отложила на прикроватную тумбочку. Где-то на подкорке возникла забавная мысль, что не со смыслом ли Мичи выбрала такую большую кровать, но была загнана очень далеко. Эта мысль смущала. Она откинула край одеяла, показав босые татуированные стопы, а он, как дурак, застыл в дверях, все еще думая, что она может передумать, что нарисовало на ее лице озадаченное выражение. — Я… прошу слишком многого? — уточнила она, и в ее глазах внезапно мелькнул огонек прежнего испуга. — Прости, я не знаю, что со мной происходит… Мичи замялась, и тогда опешивший от собственной неуверенности Оби-Ван, двинулся с места, забрался под широкое одеяло и притянул ее к себе, сняв резинку с ее волос, распустив их, и тотчас зарылся в них пальцами. Мичи доверчиво прильнула к нему, просунув колено меж его ног, и на какое-то время затихла, слушая его размеренный пульс. Решительность, вероятно, испарилась, дурман страсти понемногу успокаивался, им не обязательно было спешить, достаточно просто спать в обнимку, но Оби-Ван рано решил, что все будет так просто. Очнулся уже во время поцелуя, судорожно захватив ртом воздух, но не разрывая его. Сомнения вновь растворялись, ведь он не давил на нее, но все же, Мичи разорвала поцелуй, и вскоре просто уснула у него в руках, он и сам не помнил, как отключился, уверенный, что сегодня оба выспятся, ведь им удалось решить все проблемы и прийти к пониманию. *** Вот так я вижу Кеноби без бороды. Здесь Юэну около сорока пяти, если не больше, но возраст красит этого засранца. Таким он предстает в фике — (листните чуть ниже) https://www.google.com/amp/s/www.buro247.ua/amp/26236 А это Мичи ^^ — модель Шанель Иман https://www.google.com/search?q=%D0%B0%D1%84%D1%80%D0%BE%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%B0%D1%82&oq=%D0%B0%D1%84%D1%80%D0%BE%D0%B0&aqs=chrome.0.69i59j69i57j0l3.5454j0j9&client=ms-android-xiaomi-rev1&sourceid=chrome-mobile&ie=UTF-8#imgrc=CkoUlFR3lIbfLM