Маленькая звездочка с квартала

За несколько недель общения Гриша успел уловить, что тема наркотиков в контексте Даши Инсаровой — не закрытая. Она спрашивала про всякое; Гриша честно отвечал про все, что пробовал сам. Про то, чем он свое сознание расширить ещё не успел, или не собирается вообще, он и не говорил, но он pretty sure, как говорится, что кое-что из перечисленного им Даша попробовать бы не отказалась, при определенных обстоятельствах, конечно, и с правильным человеком. Обстоятельства сегодня очень располагают к одному конкретному виду кайфа, который ей не запрещён, который выветрится из системы на раз-два-три, не оставив следов, потому что это химия. Сам Гришаня предпочитает аптеку или натурпродукт, но иногда и слизистую можно поубивать маленько: все ради благого дела! Буда на сегодняшний праздник жизни Назару подогнал шишки и плюшки, но он в курсе, что тут есть ещё один плаг, который привёз синтетику. Гриша стоит в туалете и радуется, что у него больше не стоит, не чувствуя никаких угрызений совести на тему того, что только что дрочил у кого-то дома — не впервой. Он моет руки, пытается че-то сделать с непослушными волосами, но почти сразу забивает. Через 5 минут он ищет нужного человечка, чтобы взять немножечко совсем. Чутка. Ещё через 15 минут какой-то непонятной возни, прерываемой то и дело подходящими хихикающими девицами (которые все никак не могли решить, нужен им кокс, или нет, но в итоге взяли), у него на руках пакетик, и теперь дело за малым: найти Дашу и развести ее на лучший куни в ее жизни. Он заранее уверен, что это будет ее лучший, потому что в чем-в чем, а в себе в этом плане Буда уверен на миллион процентов. Он тоже будет ебашить, поэтому о сексе он даже не думает, но сделать ей приятно ну очень хочется; к тому же, она наверняка захочет потом ответить любезностью на любезность?

***

— И как тебя угораздило? — Лиза откровенно не очень понимает, видимо. Назар переключает внимание на их разговор, кладёт своей малышке руку на плечи настолько по-хозяйски, что аж неловко становится. Пренебрежительно как-то и одновременно всем тут давая понять, если кто вдруг не знал, что это вот ЕГО, личное. Обладает ей полностью, мелькает в голове у Инсаровой. Тут же мысли, что Гриша так не сделает. Он закинет руку на плечи, но не так, и точно не с таким надменным видом, а вот Рожков делал что-то подобное. — Гриша мне помог ммм избавиться от ненужного багажа? — подходящую метафору выбрать сложно, голова забита совершенно не тем, но, пока Будек занимается непонятно чем вне зоны видимости, Инсарова успокаивается и перестаёт думать только о том, какие у Гриши умелые пальцы и горячий язык. — Да ну? — Назар, кажется, сразу просекает, о чем она говорит, вскидывает одну бровь и чуть наклоняет голову вбок. «А он очень красивый», — мелькает в голове, но красивый из разряда экспонатов на выставке или вроде того, когда трогать нельзя, а можно только смотреть. Холодный и острый. Гриша теплый и мягкий, но Гриша был полчаса назад очень твёрдый в одном конкретном месте. Интересно, сколько у него сантиметров? Интересно… сколько сразу в рот поместится, и когда брать в горло станет уже скорее больно, чем приятно? Губы накрасить красной помадой и оставлять следы, а потом смотреть и с линейкой измерять, и почему-то кажется, что Гриша будет совершенно не против такой идеи, а наоборот, только за. Сам линейку будет приставлять. Даша моргает, одёргивает себя мысленно. Это ненормально, что она постоянно думает о какой-то грязи. Может, надо просто потрахаться и разрядить обстановку? — Ага. У меня был не самый лучший день, но Гриша его значительно улучшил, — Даша вкратце излагает историю того вечера, упоминая злобную рожу Рожкова и его угрозы. Лиза меняется в лице по ходу рассказа, а Назар только выше поднимает бровь. — Он довез меня до дома и даже номер не спросил, — подводит итог Инсарова. — Если бы я не поселяла пропуск, мы бы никогда и не увиделись больше. — Блииин, — Лиза умиляется. — Это так романтично, зай. — Мхм, — у «заи» чуть дергается верхняя губа от обращения. — Я думал, вы трахались на заднем, и там ты проебала пропуск, — у него серьезный голос без особых эмоций и такое же лицо. Даша смеётся довольно искренне. — Зная Буду, это было бы не удивительно. Но, бля. Вы не трахались на заднем, и он реально только до дома тебя довез. Зная Буду. Даша не удивляется, наверное? По нему видно, что он любит девочек, и любит их, скорее всего, на один-два дня. Она просто не думала об этом, потому что он не полез к ней в трусы сразу. Полез не сразу, хаха, но она сама разрешила, да даже заставила на лайтах. — Да уж, — добавляет Лиза. — Сколько Гриша меня возит везде, ни разу не видела с ним одну и ту же девочку дважды. Дальше они ещё говорят о блядоповедении Гриши, не совсем понимая, или, скорее всего, специально. Даша слушает вполуха. Гриша пишет ей каждый день и, кажется, в каждую свободную минуту. — Ну, с тобой у него точно другое, — Лиза выносит вердикт и тащит куда-то вглубь комнаты. — Пойдём, познакомлю тебя с Бумагиным. Он странный, но делает очень крутое музло, а ещё он каратэ занимался 8 лет. Инсарова улыбается всем подряд и идёт за Лизой, которая тянет за руку. — Офигеть у тебя ладони! Назар тоже в теннис играет, надо как-нибудь на корте встретиться. Прикинь, игра два на два: мы с Назаром, и вы с Гришей. Даша смеётся, представляя Гришу на корте. В белых шортиках и поло, с ракеткой. Гриша. Который будет смотреть на ее ноги и пытаться заглянуть под юбку. И они проиграют все, что можно, а потом он будет зажимать Дашу в раздевалке и медленно двигать юбку выше и выше, пролезая рукой глубже и глубж… — Все уже про меня рассказали? — Гриша появляется из ниоткуда, дергает мягко за косу-хвост и примеряет кончик себе, как усы. Даша чувствует его запах и сразу же жалеет, что она такая правильная и никуда с ним не пошла. Гриша обращается к Лизе. — Скажи, Дашуля охуенная? — Ты прощен официально. — Правда? — Да. Я думала, ты просто долбаеб и уехал трахаться с какой-то очередной плохой сукой, но ты уехал по уважительной причине, так что… — Лиза еще что-то говорит, но Гриша ее не слушает уже. — Пойдём, покажу тебе че? — Даше на ухо, пальцами по косе, Гриша тянет легонько. От этого на затылке все приятно покалывает и опять становится жарко, блин-блять. Слишком. — Пойдём. Гриша берет ее за руку и утаскивает в сторону лестницы на второй этаж. Думать в таком состоянии крайне тяжело, особенно учитывая тот факт, что, пока Лиза таскала ее по дому и показывала все на свете, они успели выпить по бокалу винишка. Какого-то красного и очень дорогого — Даша не сомелье, но решила как-то, что такие люди в таком месте всякую дешевую хрень пить не будут. Сейчас у нее горят лицо, уши, все внутри и особенно где-то ниже пояса. Через какое-то количество времени, ступеней, брошенных через плечо фраз и пошлого шепота на ухо Буда открывает дверь одной из гостевых спален и мягко заталкивает Дашу внутрь, и закрывает ее, щелкая замком. Даша осматривается, а он уже довольно по-хозяйски двигает квадратный столик куда-то к центру комнаты. — Ну че, как тебе тут? — Гриша улыбается, подходит вплотную и обвивает руками талию. — Офигенно. Такой огромный дом, тут даже басик есть. Интересно, чем Назар занимается, что может позволить себе такую хату? — Нуууу он эээ предприниматель, — Гриша прочищает горло многозначительным «кхе-кхе». — Своего рода… — А ты чем занимаешься? Я давно пытаюсь спросить, но ты постоянно находишь способы не отвечать, — Даша улыбается, смотрит на него блестящими глазами и закидывает руки на шею, мягко тянет за волосы на затылке. — Я?.. Ну, я это... Давай потом об этом, м, малыш? Сейчас есть кое-что поинтереснее. — Ну нет, не отвертишься, — Гриша наклоняет голову, пытаясь ее поцеловать, но Даша не дает, тянет за волосы сильнее, заставляя его отодвинуться. — Говори давай, мне интересно. — Ну я типа водитель. — Чей? Назара? — Нууу и да, и нет. — Это как? Кого ты еще возишь, кроме него? — Я его почти никогда не вожу никуда, он сам за рулем. Я эээ водитель Лизы. Даша удивленно вскидывает брови. Весь ее вид просто орет «ало, как так-то?». — А он не боится, что ты ну… — Что я что? — Ну, не боится ее с тобой оставлять? Гриша ржет в голос, прижимает Дашу к себе ближе, так близко, что между ними не остается вообще никакого свободного пространства, и утягивает вместе с собой в сторону постели, садясь туда сам и сажая ее сверху. — Я для Лизы как лучшая подружка. Че ты думаешь, я с ней просто так на ноготочки хожу? Еще и бровки, реснички, зальчик, спа, по магазам, вся херня… — Будек в паре моментов от того, чтобы сказать, что никто его всерьез не воспринимает, но Даша так смотрит на него, что он замолкает, залипает на ее идеальное лицо на несколько секунд, а потом вспоминает, зачем вообще они тут собрались. — Кстати, у меня кое-что есть. Щас. Даша обдумывает услышанное, а на языке вертится «Лиза что, слепая?». Она слезает с чужих колен, садится рядом на постель. Гриша перестает возиться и жестом фокусника извлекает откуда-то у нее из-за уха зиплок с белым порошком. — Что это? — То, от чего ты улетишь и размажешься по постельке. — Я серьезно, — Даша хмурит брови и легонько отпихивает гришину руку. — Это кокаин? — Нет, от этого будет другой эффект, тебе понравится. Это мефедрон. Инсарова все еще сомневается, смотрит на зип в чужой руке с недоверием, но Будек откидывает его в сторону и тянется рукой к ее ногам, чтобы перекинуть одну через свои и снова посадить ее сверху. Даша сопротивляется на полставки. — У меня через месяц соревнования, — руками она упирается в грудь, но не пытается оттолкнуть. — Там тесты и всякое… И вообще, я даже траву не курила ни разу. Киря говорил, что она из организма по полгода не выходит. — Не переживай, мам, — Гриша не перестает смотреть, возит руками по пояснице, пролезая под кофту и прижимаясь к коже влажными ладонями, глубоко вдыхает через нос. — Трава — да, и гашик — натуралочка, они дохуя долго держатся. А это — синтетика. Принимаешь сегодня, и завтра уже ничего нету. В этом весь кайф, малыш. Надо только пропотеть, и все дерьмо выходит из системы, — Гриша целует в уголок рта, носом трется о щеку и шепчет на ухо. — А вспотеть я тебе помогу, не переживай. С последней фразы немного выносит, Даша смеется глупым «хихи» и пихает Гришу ладонями в грудь. Он не хочет двигаться и отлипать, продолжает на ухо рассказывать, как охуенно улететь под мефедроном, и как в сотню раз круче улететь в правильной компании, а особенно с правильным человеком. Как ему хочется ебнуть именно с ней. — Ты просто не представляешь, Дашуль, — у Буды сердечко сейчас сломается, кажется. Он рассказывает все это и представляет в голове. Как было приятно даже среди каких-то обычных сук, к которым никаких чувств он не испытывал, кроме желания, чтобы отсосали, ну и чтобы сели на лицо и раздвинули ноги после. — Чистая эйфория. Знаешь, как это дерьмо называют? Даша молчит, потому что она, конечно же, не знает, но ей интересно. Рука у Гриши в волосах на затылке, мягкие пряди между пальцев. От него пахнет фруктовой жвачкой и чем-то мятным от волос, травой от тишки — все шмотки насквозь прокурены, что ли? Гриша снова мягко тычется ей носом в ухо и выдыхает: — «Мяу». И ты будешь мяукать, когда я раздвину тебе ноги. Я милый котик, знаешь? — он проводит кончиком языка по краю уха снизу вверх и обратно. Даша закрывает глаза, сжимается в комок, сжимает пальцы в волосах. Скулить, стонать, мяукать, сдавленно мычать — хочется все сразу делать. Буда пальцами внизу заползает под пояс штанов и цепляет резинку трусов. Чертова Лиза и ее вино, и обстановка, и вообще все на свете, и этот милый котик Гриша, которому просто нереально сказать «нет, извини, паря, ты седня в пролете, я не употребляю, и ноги так просто не раздвигаю». Особенный. — Ладно, хорошо. Давай. У Гриши уже натурально башка едет от всего происходящего. Он только полчаса назад дрочил, а еще он дрочил сегодня утром и перед выходом из дома, но у него опять стоит так, что малышка, наверняка, все чувствует, и ему уже почти больно. Он нарассказывал ей о прелестях мефа, сам вспомнил и теперь хочет ебнуть дорогу так же сильно, как залезть своей девочке языком между ног. Он целует в ухо, напоследок выдает туда же короткое «мяу» и аккуратно снимает Дашу со своих колен. Шарит по карманам, находит кредитку и несколько купюр. Все какие-то мятые и старые, хуево. — Мне дико неловко, мами, но… у тебя нет с собой нала, случайно? Даша смотрит на него, не совсем понимая, зачем ему бабло сейчас. У нее в голове до сих пор вертятся все этим «мяу» и еще какие-то грязные фразочки, а еще Гриша нагибается, и видно, что под воротом его футболки. Его так хочется потрогать, провести руками по ключицам и поцеловать в яремную ямку. За всеми оверсайз шмотками не совсем понятно, насколько он худой или нет, и что вообще там. Инсарова уже давно заметила татуировки на правой руке, но рассмотреть их, пока что, не было времени. Зип с порошком лежит рядом с ней на постели, Даша моргает несколько раз и растерянно лезет по карманам. — 200 или 2 косаря одной бумажкой будет ваще заебись, — они новые и плотные, хорошо скручивать. Гриша смотрит, как его девочка шарит по карманам и достает несколько бумажек. Будек уже сидит рядышком и нетерпеливо сопит, глядя на ее голый живот под сетчатой тканью кофты, плоский и подтянутый, боже-господи. — Дай посмотреть. У мами в кармашках две пятеры, косарь, три сотки и заветные двести рублей, такие чистые и хрустящие, будто только что из банкомата. Гриша забирает их. — Эта мама босс, у нее свой кэш. Слушай, хочешь сама насыпать? Или разровнять? — Гриша дергает бровями, протягивая ей свою кредитку. — Я ненавижу ровнять. На самом деле, у него просто очень трясутся руки от нетерпения, предвкушения и возбуждения, даже ладошки потеют уже. Да что там, Гришу колотит вообще в ожидании кайфа и еще одного кайфа. Сделал дабл ап, ну. Даша смотрит на него удивленно, но не отказывается, убирает ненужные бабки обратно и забирает кредитку. — Ну окей. Таким ей еще точно заниматься в жизни не приходилось, но все когда-то бывает в первый раз. Она только в фильмах и сериалах видела, как это делают. Гриша садится рядом, начиная крутить купюру. — А сколько сыпать? — Я проконтролирую. Будек завороженно смотрит на то, как его малышка — его, блять, малышка!!! — открывает зип своими красивыми пальцами, которые Гриша еще не облизывал и не целовал, и сыпет горку. — Все, хорош. Даша берет кредитку и разделяет на две ровные части с первого раза, Гриша смотрит. У нее такое милое сосредоточенное лицо, красные кончики ушей, от нее очень вкусно пахнет, вообще, только ее запах в носу, и даже не чувствуется характерный запах ацетона и химозы от мефа; а еще она настолько горячая, что больно. Можно обжечься. Буда крутит трубочку плотнее и плотнее, пока Дашуля прокладывает дороги. Две длинные взлетные полосы. По одной, и хватит. Малышка первый раз, не надо ее перегружать. Даша придирчиво осматривает свое творение. — Пиздец, мам. У тебя талант, я бы такие ровные сто лет чертил, — у Гриши горят глаза, трясутся руки. Он протягивает трубочку из купюры, Даша забирает, касаясь его пальцев. — Смари, короче. В ноздрю — в любую, не важно, потом прочищаешь-выдыхаешь вот так, — Будек показывает на себе, зажимая пальцем одну ноздрю. — И быстро вдыхаешь. Сначала будет не очень, будет жечь, наверное, но это ненадолго, малыш. Секунд 10-15 максимум, потом проходит, и тебе становится ооо-оочень хорошо. Готова? Даша кивает, хотя очень нервничает. Руки дрожат, да и вообще мандраж, как перед важными соревами. — Ты же мне доверяешь, м? Даша кивает еще раз — конечно, доверяет. Она сидит на коленях перед столом, опустив жопу на пятки, откидывает свалившуюся косу назад за спину и вставляет в левую ноздрю трубочку. Делает все, как Гриша сказал: выдувает и быстро наклоняется, втягивая порошок. До самого конца не доходит за один раз, но второго уже не будет, потому что ужасно режет слизистую. Даша жмурится, передавая трубочку больше наугад. Сердце бьется, как бешеное, ее всю трясет, но ее ж предупредили. Ухо с левой стороны немеет, нос дико жжет, остатки стекают в горло. Хочется плюнуть, но Даша глотает. Гриша, смотревший на все это с каким-то нездоровым восторгом, уже готовится снюхать свою дрогу сам. В руках кредитка, которой его девочка чертила, Буда зачем-то подносит ее к носу, но мефом все еще не пахнет. Гриша хмурится, рассматривает остатки порошка, налипшие на пластик, а потом пробует на язык. А потом приходит осознание. Как обухом по голове ударили. Буда цепляет мизинцем порошок из недонюханной дороги, втирает в десну. Ебать. Ебааать. ЕБАТЬ. Понятно, почему это не пахло химозой, блять! Потому что это и не химоза нихуя, это ебучий кокаин. КОКС. Охуеть, придурок перепутал зипы!!! Это наверняка из-за тех двух сук, которые ходили туда-сюда, пока Гриша с ним базарил. Но это нихуя не фарт и не сэкономленные бабки, это пиздец, потому что Даша сейчас ебнула СТОЛЬКО. Он смотрел, как она насыпает, и думал, что там ссаный мефедрон, поэтому сказал сыпать и сыпать… Блять. Секунды тикают, а Гриша откровенно не знает, как собрать себя в кучу и начать что-то делать. Как в слоумоушене он видит, как у Даши расползаются зрачки, а потом глаза закатываются, и она падает назад, но не от того, что охуеть как впиздячило, а от того, что передознулась. Из-за него. Из-за того, что он такой долбаеб, и даже не проверил, что было в сраном пакете.