Маленькая звездочка с квартала

Назар отвозит ее домой, будто разговора и не было. Он заминает все это настолько на уровне, что Даша даже восхищается про себя: вот это самоконтроль у человека; больше он эту тему не поднимает, не пишет, вообще никакой активности не проявляет. Инсарова тоже об этом молчит, Лизе не говорит ничего, был бы Гриша, и ему бы не сказала, но Гриши нет, так что информация остаётся при ней, правда остаётся и осадок какой-то. То, как Назар смотрел на неё за столом, впечаталось в сознание; больше подобного она бы не хотела, это уж точно. Снится какая-то дичь: эти чёрные глаза в темноте, прожигающие дыры, а потом медленно из ниоткуда появляется лицо, и это Гришино лицо, но глаза чёрные и жесткие, с огоньками где-то глубоко. Даша просыпается рывком, берет в руки телефон и открывает диалог. Unblock user — Block this user — Unblock user — Block this user. Останавливается на втором варианте и пытается заснуть обратно. К концу третьей недели без Гриши, Лиза окончательно приседает на уши с просьбами встретиться где-нибудь, пошопиться, посидеть и выпить парочку смузи или раф с халвой. Даша уже все отговорки исчерпала, а ещё что-то вроде чувства вины за поведение Назара и его предложение, плюс желание разделаться хотя бы с этим, а то первая важная игра уже через четыре дня, и голову нужно освобождать хотя бы от лизиного нытья.

***

— Ну что там, что там, что таааааааам??? — Да успокойся! Ничего там! — Лиза хлопает пассажирской дверью и недовольно складывает руки на груди, надувает губы. — Ты можешь о чем-то другом говорить? — Даааыыыыаааааннеееееет, вообще-то не знаю. Нет. Не могу. Ну что там? — Господи, — Корнилова закатывает глаза и отворачивается. Гриша уже задолбал ее, хотя прошло меньше недели; такое чувство, что у него в голове нету абсолютно ни-че-го, кроме Даши Инсаровой, и это ужасно, дико, просто нереально раздражает. Раньше она могла говорить с ним обо всем (в основном, конечно, о том, что интересовало и волновало ее лично), и он слушал и даже отвечал. Они разводили хихи-хаха, и все было супер. Теперь у Гриши Даша то, Даша се, Даша это, и он совершенно не хочет слушать про то, что волнует Лизу, а ее, вообще-то, очень много чего волнует! Его везде заблочили, и теперь Лизе приходится ему рассказывать, что и как там у Даши Инсаровой в сториз инстаграма, а там такая скука смертная: ничего там нет, кроме редких видосов или фоток с корта. Пора с этим завязывать. Будек смотрит на нее глазами кота из Шрека или щенка лабрадора, выпрашивающего вкусняшку, но молчит. Правда, с таким видом, будто это ему стоит вообще всего самообладания. — Ну прекрати! — не выдерживает Корнилова, поворачивается к нему лицом и пихает его в плечи, потом рукой отворачивает его голову в сторону. — Хватит на меня так смотреть! — Ну Лиза, ну Лизочка, ну малы… — Не вздумай даже меня так называть, ты че, с ума сошел? — Ну Ли… — ВСЕ! Отвали, заткнись, поехали домой! Гриша делает грустную мордочку, отворачивается и заводит машину, послушно везет малышку Лиззи домой, где ее никто не ждет, потому что Назар пару дней назад уехал в Питер по делам. Лиза недовольно сопит, хмурит брови и утыкается в телефон, но потом вспоминает, что от таких манипуляций могут появиться морщины, и прекращает морщиться. Открывает директ и в который раз предлагает Даше Инсаровой пробежаться по магазам, расслабиться и вообще нормально провести время. Все ради Будека, но об этом, конечно, она не говорит. Она даже ни на что особо не надеется и больше пишет ради того, чтобы тупо предъявить: мол, вот, смотри, видишь? Я сделала, я пыталась! Сообщение отправлено, Лиза закрывает директ и начинает листать фид. Ответ приходит через пару минут, что удивительно: Даша обычно отвечает по сто лет. Лиза хочет завизжать от радости и ткнуть телефон Буде прямо в лицо, чтобы он увидел и успокоился, но потом решает, что ничего ему говорить не будет. Устроит сюрприз, так сказать, а потом будет тыкать ему, что он ей по гроб жизни обязан. Если, конечно, у него что-то получится исправить.

***

В воскресенье в 14:00 Даша встречается с Лизой сразу в Цветном на первом этаже среди косметики. Она одета обычно: стоник + спортик, на ногах Пумы, она не красилась особо, но пыталась как-то убрать синяки под глазами от недосыпа: снова снилась хрень, на этот раз про турнир. Что она проигрывает, несмотря на то, что выкладывается по полной. Ищет зачем-то глазами на трибунах знакомую фигуру, но его там нет. В конце падает неудачно и рвёт связки. Она даже проснулась от фантомной боли в ноге, но это просто мышцу свело. Лиза же, наоборот, просто конфетка: раскрашена и разодета, как на вечеринку в лучшем клубе, выглядит свежей и довольной всем на свете. Она сразу же лезет обниматься и начинает разговаривать без остановки. Даша кивает, что-то отвечает и даёт себя таскать везде, где Лизе вздумается. Косметика, потом выше — всякие не очень дорогие магазы, потом ещё выше — в самые дорогие. Лиза выглядит такой счастливой и беззаботной, осматривая и ощупывая шмотки, прикидывая что-то на себя; она крутит головой, и ее хвостик болтается во все стороны. У Даши сегодня просто распущенные волосы. Корнилова показывает то и это, не отстаёт, пока Даша не соглашается примерить 97 Эйрмаксы, которых у неё и так две пары, но в такой расцветке нету. Пока она возится с обувью, Лиза отходит куда-то и теряется среди вешалок и стендов. Инсарова оплачивает покупку, осматривается и замечает едва торчащую макушку.

***

В воскресенье Гриша собирается отдохнуть с пацанами в первый раз за очень долгое время. Хочется курнуть от души, провалиться в диван и мечтать о том, как он классно все пофиксит, закидывать в себя какой-нибудь джанкфуд и лениво рубиться в плойку. Он уже сидит у Робчика на хате и делает вторую тяжку, когда приходит сообщение от Корниловой. Забери меня с цб через полчаса

А как ты туда попала?

Ты дурак? Приехала!

На чем?))

На такси! Хватит спрашивать идиотские вопросы!

Ну типа почему ты меня не попросила тебя отвезти

Ты можешь приехать или нет??? Гриша отдает тлеющий блант сидящему рядом Ляне, чешет затылок и решает позвонить. Лиза берет трубку почти сразу. — Ну так что??? — У тебя че-то случилось? — Ничего у меня не случилось, господи, ты такой тупой, я просто не могу. Мне надо, чтобы ты меня забрал. Ты сможешь приехать? — Там че-то срочное? Мы просто тут с пацанами сидим отдых… — Ты что, употреблял? — Ну эээээээ… — тянет Гриша, прикидывая, стоит ли говорить о двух ничтожных тяжках, с которых ему ваще ни жарко, ни холодно. — Нет?.. — Через полчаса на ЦБ! — Да я не уверен, что успею. — Я подожду, все, я не могу говорить! — Бля, Лиз, че случилось-то? — но вопрос улетает в никуда — в трубке гудки. Гриша озадачен и немного расстроен, что такой хороший вечер обламывается, но что поделать? Работа есть работа.

***

—… не могу говорить! — Потеряла тебя, — Даша подходит, улыбаясь. Лиза сразу же заканчивает звонок и улыбается. — Купила? Покажи! — Да там те, что я мерила. — Пойдём вон там посмотрим ещё! Они таскаются ещё, Лиза покупает и покупает, потом фуд-корт на последнем этаже и индийская (внезапно) кухня, которая оказывается очень даже ничего. Лиза то и дело пялится в телефон, иногда пишет что-то и сразу же блочит, улыбается во все 32 и начинает рассказывать очередную историю, сводящуюся, как и все ее истории, к Назару. Даша вежливо слушает, кивает и больше молчит. Чужой телефон вибрирует в очередной раз, Лиза встает довольно резко и заявляет, что они тут уже засиделись, и что пора идти. Инсарова не против, у неё уже уши подустали от бесконечного щебетания. Корнилова берет ее под руку и уверенно ведёт к эскалаторам, не затыкаясь и не отпуская. Не отпускает и на первом этаже у дверей, не выпускает и когда они спускаются по ступеням и идут к машине. К той самой, на которой Гриша увез от Рожкова и дал потрогать свой (чужой) ствол. Лиза упорно не отпускает ее, открывает заднюю пассажирскую дверь и чуть ли не впихивает Дашу на сидение, а потом сама же дверь закрывает и залезает на переднее. За рулем сидит Гриша. Немая сцена из хренового фильма: они смотрят друг на друга молча, не веря своим глазам. Гриша выглядит плохо: очень уставший, похудевший, с синяками под глазами. У него опять какие-то сбитые костяшки, и он опять отрывал корочки с болячек. Ещё больше оброс, и у него так горят глаза, что хочется удавиться. Внутри все сжимается в очень тугой комок. Даша моргает один раз, второй; эти гляделки длятся не больше пары секунд. Молчание нарушает Лиза. — Ну че ты стоишь, поехали уже! Гриша, расслабленно чилливший в ожидании Лизы, напрягается в момент, когда понимает, кто только что сел к нему в машину. Он ловит дашин взгляд и безбожно залипает, он так хочет провалиться в эти глаза, просто с головой нырнуть туда и так там и остаться. На просьбу в форме приказа он не реагирует никак, продолжая пожирать Дашу глазами, пока она не отворачивается. Ситуация херовая: она уже в машине, и вылезать сейчас будет как минимум тупо; если и надо было что-то делать, так это на улице. Упереться, вырвать руку и сказать, что никуда она не поедет, но момент уже упущен. — Ну поехали уже, ты че, уснул, что ли? — Лиза недовольно скрещивает руки на груди. — Да-да, сори-сори, — Гриша рассеянно поворачивает ключи в зажигании и трогается, продолжая смотреть на Дашу, но уже через зеркало заднего вида. — Сначала отвезешь меня домой, потом Дашу. — Как скажете, мадам. Лиза рассказывает какие-то ужасно тупые истории. Она шутит, но никто не смеется; Гриша, который мечтал вот именно об этом уже который день, понимает, что ваще не готов, просто не знает, что говорить; и что Корнилова мешает ему своим присутствием. Ему неловко. Ему хочется сказать все и сразу, но он не может найти слов. На каждом светофоре он смотрит в зеркало заднего вида, пару раз натыкается на довольно холодный, как ему кажется, взгляд и переключает внимание обратно на дорогу. Лиза замолкает через какое-то время, понимая, что никто не хочет тут поддерживать беседу, и залипает в телефон. Дискомфорт от этой поездки можно сравнить разве что с тем, когда родители при родственниках за праздничным столом рассказывают, как ты в 5 лет обосрался на утреннике, или что-то в этом роде. Испанский стыд за попытки Лизы в small talk, неслучайные взгляды Гриши, пойманные случайно, дикое желание открыть дверь и выйти прямо на ходу. Даша стоически все это переносит, незаметно пихая в одно ухо наушник и включая музло, залипает в телефоне и смотрит в окно. Ехать туда, куда они едут, практически той же дорогой, что они ехали, ужасно не хочется; Инсарова надеется, что Лизе хватит ума не приглашать ее на чай или что-то такое, хотя она уже ни в чем не уверена. Больше с этой мадам она никуда не пойдет, не убедившись предварительно, что других людей не будет, а то вечеринка с сюрпризом какая-то получается. Когда с Кутузы Гриша сворачивает на Рублевское, Даша решает, что ехать с ним потом домой одна она не хочет. Она не сможет, наверное; одна мысль о том, что с ним придется остаться наедине, вгоняет в какое-то странное состояние. Впереди уже маячит Кунцевская, и это отличный повод отписаться. — Останови около метро, пожалуйста, — негромко просит Даша и тут же ловит гришин взгляд в зеркале заднего вида, которое он специально повернул так, чтобы смотреть на нее, а не на дорогу. У него такой убитый вид, что хочется разреветься. — Да в смыыыысле? — Лиза резко оборачивается назад, смотрит, широко раскрыв глаза. — Он тебя отвезет потом, ну чего ты, на метро поедешь, что ли? — Да, мне так удобнее, серьезно. Останови. Будек смотрит еще какое-то время только на нее, сводя брови домиком, а потом послушно включает правый поворотник и мягко тормозит напротив входа в метро. Даша быстро забирает вещи, скомканно прощается, не глядя ни на Лизу, ни на Гришу, и поспешно заходит в метро. Буда смотрит ей в спину, совершенно наплевав на то, что долго стоять тут нельзя. Ему так хочется вылезти и побежать за ней, поймать за руку, развернуть рывком и... И что? Просить прощения, говорить, что он сегодня вот ни при чем — ничего не знал о лизиных махинациях и планах; сказать, как сильно он скучает, и как сильно ее не хватает. Но момент упущен: Даша уже за дверями и турникетами, а он все еще тут. Лиза хмурит брови, глядя в том же направлении, что и Гриша, поворачивается к нему и делает лицо из серии «ну че поделать? мы пытались!». — Ну ты и тормоз, Гриш! Я все вам устроила, а ты как лох просто. Ты ей и пары слов не сказал! — Могла бы и предупредить, — вяло возмущается Будек. — Я понятия не имел, что она тут будет! Я был не готов ваще. — Да ну тебя нахрен… я сюрприз хотела сделать! Гриша разводит руками. Ему впадлу объяснять, что при Корниловой все равно не получилось бы ничего, потому что, ну. Личное и все такое. — Ну, поздравляю. Этот шанс ты просрал. — Спасибо, капитан. Без тебя я бы не сообразил. — Она больше со мной не пойдет никуда, наверное. После такого, — как-то грустно говорит Лиза. Буда молчит, думая о том, какой он долбаеб. В квадрате, блять, в кубе, в геометрической прогрессии. Они едут в тишине какое-то время; а потом Лиза внезапно задумчиво протягивает: — У нее соревнования в четверг, она говорила сегодня об этом. — Мхм, — Гриша угукает без энтузиазма и не вникая в смысл фразы. — Чего «мхм»? Я тебе подкидываю отличную идею, а ты ваще не реагируешь. Бля, Гриш! Ну поворот же проехал. — Бля, — Гриша оглядывается на пропущенный поворот, а потом понимает смысл сказанного. Соревнования в четверг. Даша упоминала несколько раз, что ее бывший парень красный пухан почти никогда не приходил ее поддержать. О том, что это ее сильно расстраивало, Гриша додумался уже сам — там и думать нечего было особо. — Бля… бляяяяяяя… ебаная жизнь! Корнилова смотрит на него, как на дурачка какого-то. Грише похуй. У него есть еще один шанс — последний, наверное; такой, который проебать уж точно нельзя. — Бля, Лиза, ты гений. Гениальная девочка, просто супер, мегамозг, честное слово! Лиза самодовольно улыбается. Назар вот ей такого никогда не говорит, а это, оказывается, очень приятно слышать.

***

Даша едет домой на метро и слушает Дрейка; пытается понять, почему ей так плохо при любом раскладе. Плохо, когда Гриши нет рядом; вот сегодня он оказался рядом, а стало только хуже. В голове слова Назара о том, что Гриша ей не пара, и что ей нужен кто-то другой, кто-то подходящий. Да Гриша подходящий, но почему она тогда пытается про него забыть? Это все так сложно и запутанно, а когда она пытается распутать, начинает болеть голова. Моя маленькая звездочка Нет. Кирилл прав, да и Назар тоже прав по-своему: Гриша — дурное влияние в чистом виде, и это подтвердилось на практике. Но, если бы она осталась с ним наедине, она бы забыла об этом, забыла бы обо всем. Правильно, что она вышла и поехала домой. У нее соревы в четверг, и про них бы она тоже, наверное, забыла бы, если бы осталась в машине и позволила бы отвезти себя домой. Одно сплошное сослагательное наклонение, а когда-то не так давно было только изъявительное. Соревы в четверг — это важно. Теннис — это важно. Все остальное — не важно, по крайней мере в ближайшее время.