Уйди, если сможешь

      Рыжие непослушные волосы на голове девушки стали дыбом, и она с испугом отпрянула в сторону, едва не наступив на чёрные занавески, отделявшие коридор от спасительного выхода.       Послышался печальный возглас. Юный умпа-лумпа, осознав, что о его проступке узнал сам мистер Вонка, громко заплакал, и его чёрные блестящие глаза заблестели ещё сильней.       — С тобой я разберусь немного позже, — холодно произнёс кондитер и взглянул на Мию. Без лишних раздумий девушка одёрнула шторы и быстрыми шагами, задыхаясь от страха и отвратительной пластиковой вони, пошла по коридору, в котором ещё недавно стояли полусожжённые куклы. Мистер Вонка не отставал, уверенно следуя за Мией до самого выхода.       — Далеко собрались? — поинтересовался он.       Бежать больше не было смысла. Мия в истерике забила по железным дверям и, опустившись на колени, громко заплакала. Вилли Вонка стоял рядом.       — Не делайте этого, мисс Аддерли. Это бесполезно.       — Нет, — возразила Мия, — Я решила уйти, и я уйду отсюда.       — Вы никуда не уйдёте. Я уже всё решил.       — Я умру, но не останусь здесь! — прокричала Мия так громко, что её голос, словно ветер, пронёсся по коридору. Мистер Вонка подошёл немного ближе и, протянув руку, резко сжал её в кулак.       — Не надо умирать! Вас никто не угостит за это конфетами!       Мия ничего не ответила. Обессилев, она перестала ломиться в непробиваемые двери и опёрлась о них головой.       — Возвращайтесь в свою комнату, мисс.       — Но для этого мне придётся уйти с этой проклятой фабрики.       — Нет, — отрезал кондитер и в своей обыкновенной манере поднял указательный палец вверх, — Ваша комната находится в восстановительном цехе. А чтобы попасть в восстановительный цех, не нужно покидать фабрику.       — Вы! — Мия резко поднялась на ноги и ударила ошарашенного кондитера по груди, — Да какое право Вы имеете распоряжаться моей судьбой? Вы, в чьей голове нет и капли того живого ума, который я видела в Вас прежде. Вы всего лишь глупый тиран, получающий удовольствие от чужих страданий, и эгоист, не знающий ни дружбы, ни любви.       — Всё высказали? — брезгливо оттолкнув от себя Мию, поинтересовался магнат. На шум стали сбегаться другие умпа-лумпы.       — Нет, не всё, — Мия вытерла слёзы и посмотрела на мистера Вонку, — Вы как прогнившее яблоко в магазине. Сверху блестящая красная кожура, а внутри одна грязь и гниль. Вы… Вы…       — Слепой и алчный девяностолетний старик, — закончил кондитер.       — Да!... Но... — Мия резко содрогнулась, вспомнив, что именно эти слова она произнесла, когда потеряла последнюю надежду найти золотой билет.       — Я не глухой, мисс Аддерли. Когда Вы стоите у подножия моей фабрики и кричите мне что-нибудь в ухо, я прекрасно Вас слышу. И мне не девяносто.       — Так значит, Вы всё слышали?       — Да!       — А на Хеллоуин…       — Нет. В Хэллоуин я… В Хэллоуин…       Мистер Вонка ушёл в себя. Он, словно статуя, застыл на месте, а его глаза наполнились ужасом. Умпа-лумпы с сочувствием посмотрели на хозяина, а один из них подошёл и дёрнул его за край пиджака.       — Что? — очнулся кондитер, — Значит, Хэллоуин… Я вспомнил. Арнольд рассказывал мне о том, что случилось. Должно быть, мисс Аддерли, это и были Вы.       — Да… — неуверенно подтвердила девушка.       — Х-х-х-х! Молодцы умпа-лумпы! Ха-ха! Мои чудесные шутники, — с оттенком тепла произнёс Вонка, мгновенно посерьёзнев. — Достаточно. Хватит устраивать цирк, мисс Аддерли. Конечно, это была хорошая возможность немного отдохнуть и развлечься моим умпа-лумпам… Но у меня больше нет времени. Меня поражает, как Вы из раза в раз предпочитаете омерзительный скучный мир моей великолепной фабрике....       — Великолепной фабрике? — перебила его девушка. — Да в тюрьме, и то лучше, чем здесь.       — Вот и не правда! — возмутился Вонка , — В тюрьме нет шоколадной реки… Да что уж говорить, там даже обычный шоколад не раздают!       — Зато там нет Вас!       — Тем более. А ещё там нет умпа-лумпов и вечных леденцов…       — Там полно других видов камня, которые с лёгкостью заменят и Ваши чёрствые леденцы, и тупые глаза умпа-лумпов! — сорвалась Мия.       Мистер Вонка заметно побледнел и недовольно поднял бровь, а умпа-лумпы осуждающе посмотрели на девушку. Увлёкшись ссорой с кондитером, Мия совсем потеряла контроль, и теперь ей было невыносимо чувствовать на себе десятки одинаковых презренных взглядов и единственный печальный взгляд юного умпа-лумпы...       — Это неправда! — негодовал магнат. — Мои умпа-лумпы самые добрые и чувствительные существа на свете!       — Но Вы… Вы даже не разговариваете с обычными людьми… — пробормотала Мия, опустив голову. Она чувствовала на себе ледяной жестокий взгляд.       — Я ошибся в Вас больше, чем предполагал, — пониженным голосом заключил мистер Вонка, — А ведь вчера, когда вы вернулись в мой лифт, вместо того, чтобы остаться в том дряблом полуразрушенном доме, я даже немного понял, почему Чарли подружился с такой посредственной особой, как Вы... Но всё же, я не могу позволить ему общаться с Вами.       — Позволить.. Чарли? — усмехнувшись, переспросила Мия, — Вы никто для него, и он не станет Вас слушать.       — Станет, после того, как Вы убедите его вернуться на мою фабрику.       — Я не буду этого делать.       — Что значит не будете?! Вы обязаны исправить свои ошибки.       — Не мне их нужно исправлять.       — Больше некому, — как ни в чём ни бывало, возразил магнат.       — О, да! Разумеется. Вы же никогда не ошибаетесь.       Губы кондитера едва заметно дрогнули.       — Вообще… я допустил пару ошибок в своём последнем рецепте… — пробормотал он так тихо, что половина слов была приглушена скрипом кожаных перчаток. — И между прочем, в Вас я тоже ошибся. Очень жаль, а ведь я подумывал и за Вами отправить грузовик сладостей, если Вы вернёте мне Чарли.       — Больно надо.       — Целый грузовик! Свежайшего, нежнейшего шоколада.       — Я даже не прикоснусь к нему.       — И с жвачками “Обед” самых различных вкусов.       — Я собираюсь прожить ещё по меньшей мере пару десятков лет.       Мистер Вонка обиженно отстранился.       — Ну что ж, — глубоко вздохнув, сказал он, — тогда Вы сделали свой выбор. Вы больше не достойны того, чтобы находиться на моей фабрике.       — Правда? — обрадовалась Мия.       — Да! — мистер Вонка скрестил руки и обиженно отвернулся. Мия ничего не сказала, продолжая с вновь зародившейся надеждой наблюдать за шоколадным мастером. Убедившись, что Мия ничего не говорит, мистер Вонка успокоился и стал пристально всматриваться в лицо девушки, тщетно пытаясь поймать её взгляд.       — Быть может, Вы всё-таки передумаете?       — Нет.       — Вы, кажется, не до конца понимаете о чём я говорю…       — Всё я понимаю. Я не стану уговаривать Чарли бросить свою семью, и от Вашей фабрики буду держаться настолько далеко, насколько это возможно. Мистер Вонка отвернулся и громко задышал, быстро оглядываясь по сторонам. Наконец он успокоился и, выпрямившись, протараторил: “ Как же я ошибся в Вас! Отказываться от конфет — это так странно и глупо. Я больше не хочу находиться рядом с Вами ни минуты. Открыть двери!”       И наконец двери открылись. Железные створки лениво сдвинулись с привычного места, и открыли путь к спасительной и долгожданной свободе. Свежий зимний воздух вернул девушке силы, и она почувствовала, как разум и самообладание возвращаются к ней.       Ни говоря ни слова, Мия быстрым шагом направилась к воротам.       — Постойте! — крикнул мистер Вонка. Мия нехотя обернулась. Шоколадный мастер поднял указательный палец вверх и, наклонив голову набок, задумчиво уставился в пустоту.       — Мистер Вонка! — окликнула девушка кондитера.       — Что? Ах да. Заберите с собой… его, — с этими словами мистер Вонка лёгким движением руки подтолкнул юного умпа-лумпу вперёд. Человечек удивлённо посмотрел на хозяина, на что тот лишь ехидно улыбнулся.       — Я не держу на своей фабрике предателей. Извини.       Испугавшись, маленький человечек попытался вернуться, но другие умпа-лумпы преградили ему дорогу.       — Та тоу! — тонким голосом прокричал он и внезапно заплакал.       Мия недоумённо посмотрела на кондитера.       — Вы должны знать, мисс Аддерли, тот случай, который произошёл со мной двадцать лет назад, — пояснил он, — Это было ужасно. Я больше никогда не прощу предателя.       — Но ведь он... умпа-лумпа!       — Ну и что? — мистер Вонка недовольно поднял брови, — Какая разница? Он предал меня, и я больше никогда его сюда не пущу.       — Да Вы просто сумасшедший! Как только у Вас хватает сил на такую жестокость? — возмутилась Мия. — Будьте уверены, мистер Вонка, первое, что я сделаю — это пойду к Чарли и обо всём ему расскажу!       Мистер Вонка вздрогнул и сильно побледнел. Цвет его лица, который до этого под светом фонарей казался белым, теперь стал синим. Но кондитер быстро вернулся в прежнее состояние и, выпрямившись, посмотрел Мие в глаза.       — Ступайте, Мисс Аддерли, ступайте. Экскурсия окончена, и меня больше не волнует, куда и к кому Вы пойдёте. До свидания!       Мистер Вонка улыбнулся, и помахал Мие рукой. Лишь умпа-лумпы, с презрением глядя на девушку, не произнесли ни слова. Двери стали закрываться.       — Ну... ну и ладно! Нам будет хорошо и без Вас! — с этими словами Мия положила опечаленному умпа-лумпу руку на плечо. Мир жестокого гениального кондитера и его хладнокровных умпа-лумпов исчезал за железными дверями.       Громкий гулкий стук, пронёсшийся по опустошённой ночной улице, развеял чары. Сказка исчезла. Кошмар тоже.       — Наконец-то тишина. Наконец-то… свобода, — тихим голосом произнесла Мия.       У фонарей замелькали снежинки. Пошёл снег. Ночь выдалась очень морозной, и теперь, стоя на холоде, Мие с трудом верилось, что она ещё недавно тонула в шоколадной реке и читала в шоколадной книге “Историю умпа-лумпов”, написанную величайшим кондитером мира. Да и Вилли Вонка, этот странный, сумасшедший и непредсказуемый человек, уже не казался таким реальным.       Лишь умпа-лумпа упорно продолжал верить в мир по ту сторону железных дверей. Он неподвижно стоял, глядя на огромное здание фабрики, а из его больших чёрных глаз медленно текли слёзы.       — Идём, — позвала человечка Мия и, сняв шапку с шарфом, одела их на замёрзшего человечка. Умпа-лумпа удивлённо и недоверчиво посмотрел на Мию.       — В этом мире тоже есть, какая-никакая, а жизнь. Я понимаю, тебе больно. И я сказала такие ужасные слова… Прости, я случайно, в порыве ярости, понимаешь? Умпа-лумпа продолжал недоверчиво смотреть на Мию. Он сильно дрожал и, казалось, слабел на глазах.       “Они совершенно не выносят холода", — вспомнила слова кондитера Мия.       Мия расстегнула куртку и сняла её. Мороз беспощадно пробрал её до самых костей.       — Ух! — дрожащим голосом воскликнула она и накинула куртку на человечка. Его глаза стали в два раза шире. Он снял куртку и попытался вернуть её Мие, но девушка упорно отказывалась.       — Просто идём со мной, — сказала она и протянула руку. Умпа-лумпа, недолго думая, протянул свою.       Подходя к воротам, Мия вспоминала морозное солнечное утро, когда она с трепетом, по этой же дороге, шла навстречу таинственному и удивительному приключению. Получила ли она того, что хотела? Нет. Она получила больше. Она узнала мир, который никогда не перестанет удивлять. И всё же, ей было грустно. От чего? У неё уже не оставалось сил осознать это.       Ворота медленно открылись. Умпа-лумпа крепко сжал руку Мии и обернулся. Он не торопился уходить, а Мия, осознавая, что он прощается со своим домом, а возможно даже с родиной, не стала его подгонять. Вот только, ей было ужасно холодно...       — Быстрее! — крикнул откуда-то сверху знакомый голос. Споткнувшись, умпа-лумпа упал в снег, но быстро поднялся и, едва сдерживая слёзы, пересёк ворота. Фабрика осталась позади. А впереди был мрачный и преступный город, лежащий у её подножия.       Ночное время было далеко не самым лучшим временем для прогулок, а Мия была уверена, что уже ночь. Её телефон разрядился, и она старалась идти как можно быстрее, чтобы добраться до дома без очередных приключений. Но умпа-лумпа шёл медленно, всё время оглядываясь назад. Фабрика постепенно скрывалась за чередой одинаковых домиков, и вскоре был заметен лишь серый дым на фоне чёрного неба.       — Ну вот. Мы уже почти пришли, — едва сдерживая дрожь в голосе, сказала Мия. Фонари редели, и на улицах становилось всё темней. Наконец Мия увидела свой дом, и минут десять спустя они с умпа-лумпой уже стояли на пороге квартиры.       — Ну вот… мы и дома! — объявила Мия человечку. Умпа-лумпа ничего не ответил. Он продолжал молча стоять, глядя в пустоту.       — У тебя, должно быть, есть имя… Как тебя зовут?       — Абиой, — тихо ответил умпа-лумпа.       — Как?       — Аби ой, — медленно повторил он.       — Извини. Очень странное имя.       — Мне такое дали родители.       — Вот как…       “Действительно. Должно быть, половине из них имена раздал Вилли Вонка. Значит, у него настоящее имя Умпа-Ляндии. Здорово!”       Внезапно умпа-лумпа упал на пол и громко-громко заплакал.       — Абиой! — Мия села рядом с человечком. — Держись! Ты, должно быть, очень голоден.       Абиой оживлённо посмотрел на Мию. Мысль о еде мгновенно придала ему сил.       — У меня есть жареная курочка…       Человечек, сидя на полу, едва не упал на спину.       — Это только хозяину! — воскликнул он и строго посмотрел на Мию.       — Чего?       — Только хозяину.       — Вилли Вонка больше не твой хозяин, — Мия улыбнулась. — Ты можешь есть всё, что захочешь.       — Не могу! Я и так ужасно сильно предал его! — воскликнул Абиой и заплакал вновь.       Мия была на грани отчаяния. Её веки начинали смыкаться, а мысли затормаживались. Ей безумно сильно хотелось спать, а она понятия не имела, что ей делать с этим маленьким человечком.       — Тогда, может, шоколад?       — Да, — всё ещё всхлипывая, ответил человечек.       Мия разулась и, забежав в комнату, открыла тумбочку и вытащила оттуда гору шоколадок Вонки.       — Вот! — торжественно произнесла она, — Держи все!       “Я больше не прикоснусь ни к одной из них”,       Абиой молча взял в руки гору шоколадок. На “Восхитительно-сливочный восторг Вонки” упала маленькая слезинка.       — Кушай! — поторапливала человечка Мия, — Хочешь, пошли со мной на кухню? Я тоже голодна.       — У Вас есть горох?       — Что?       — Если можно, насыпьте мне в тарелку горох.       Мия недоумённо пожала плечами.       — Но у меня нет гороха.       — Тогда рис.       — И риса тоже нет. Зачем он тебе?       — Я предатель! Я должен весь день простоять на горохе. Эти шоколадки… Я их больше не заслуживаю!       Мия едва не потеряла равновесие.       — Абиой! — воскликнула она, — Ты никого не предавал. Это Вилли Вонка предал тебя.       — Нет.       — Даже зная, что вы не выносите холода, он не побоялся вышвырнуть тебя посреди зимы.       — Но ведь я предатель!       — И ты жалеешь, что помог мне?       Абиой перестал плакать и серьёзно посмотрел на Мию.       — Нет, — тихо ответил он.       Мия улыбнулась:”Видишь? Ты ни в чём не виноват. А если и виноват, то я тебе от всей души благодарна, что ты допустил эту ошибку”.       Умпа-лумпа еле слышно всхлипнул.       — Конечно, нам с тобой поначалу будет нелегко… Даже очень. Но мы справимся.       Умпа-лумпа вытер рукой глаза и открыл шоколадку.       — Кушай. А я пока что подумаю, где ты можешь спать.       — Я не буду спать, — возразил Абиой.       Мия улыбнулась и ушла в комнату.       “Кроватка… когда мы наконец встретимся? Неужели мне придётся спать на полу?” — негодовала Мия. В комнате было практически пусто и, к тому же, очень холодно. Вздохнув, Мия подошла к шкафу и достала из него старый матрас. Ей действительно придётся спать на полу. Умпа-лумпы не выносят холода.       “Ну вот и всё. Пойду позову его”.       Мия вышла в коридор. У порога лежала гора обёрток от шоколадных плиток, а рядом мерно посапывал уснувший умпа-лумпа.       — Дурачок! Тебе же нельзя спать на полу, — прошептала Мия и попыталась поднять человечка. Но он оказался слишком тяжёлым, и девушка, потеряв надежду его поднять, укрыла его одеялом.       Через десять минут Мия уже полностью была готова ко сну. Она улеглась в кровать, поправила одеяло, взяла телефон, чтобы завести будильник…       — Три часа ночи! Как я завтра проснусь! — не удержавшись, воскликнула девушка, но тут же спохватилась и прислушалась к тишине. Человечек тихо посапывал.       “Шесть непринятых. Прости, мама, мой телефон остался в куртке. Но уже поздно. Позвоню завтра”.       Мия завела будильник и выключила свет. Стало совсем темно. Даже луна не навестила сегодня маленькое окошко.       "Кроватка. Как же я устала! Пора спать. Спать...       …       …       Завтра обязательно расскажу обо всём Чарли. Вилли Вонка! Что б его. Выбросить умпа-лумпу ни за что. И куда мне теперь его девать? Если он и правда столько ест, мне нелегко придётся, но он хороший. Завтра сложный день. Надо спать.       …       Интересно, а ведь, наверное, все знают, что я побывала на шоколадной фабрике. Что же это завтра будет? От меня даже учителя не отстанут. Быть может, повременить и не идти завтра никуда, пока всё уляжется…       Что за дурные мысли, Мия? Сейчас же спать. Спать, спать и ещё раз спать.       …       …       Одна овечка, две овечки, три овечки, четвёртая овечка какая-то странная. Слишком худая. А пятая в солнечных очках. Шесть овечек, семь, восемь…       …       …       ...       Вилли Вонка странный. У него красивые глаза”.