Двойное приключение

Во благо расследования Шерлок обрекал себя на роль наживки не единожды. Впервые это случилось на заре знакомства с инспектором Лестрейдом. Детектив был уверен, что вычислил преступников, на удивление солидарным оказался и Скотланд-Ярд, но улик недоставало катастрофически. Единственным выходом, решил тогда детектив, было поймать ублюдков на горячем. Лейстрейд с группой захвата явился как раз в тот момент, когда Шерлок оказался в заточении у шести криминальных авторитетов, старательно раздумывающих о том, как бы наиболее извращенно угробить детектива. Когда банда сдалась и отступила от своей жертвы, Лестрейд потащил Холмса к карете скорой помощи, накинул на плечи шоковое одеяло и так наорал, будто Шерлок как минимум был его единственным сыном. - Я отвечаю за тебя, понимаешь?! – взревел инспектор, а сущность сыщика учуяла: «Майкрофт велел мне присматривать за тобой». Едва удержавшись, чтоб ядовито не поинтересоваться - «Вы взяли деньги, инспектор?», Шерлок пешком поплелся домой, подтверждая подозрения Лейстрейда по поводу его неудовлетворительного психического состояния. Теперь дела обстоят схожим образом, однако инспектор непростительно опаздывает. Шерлок очень сильно сомневается, что он подоспеет до того момента, как его изрешеченное пулями тело растянется поперек асфальта, а такого исхода Шерлок не желает. Он не думает о смерти, но отчаянно хочет довести свое дело до конца. Это странно и нелепо, он Холмс чувствует, что отвечает за Бенедикта. Обдумывая свои действия в казино, Шерлок еще на Бейкер Стрит предположил, что инспектор может задержаться, поэтому, оставив разбитого Бена в обществе доброго доктора Уотсона, принялся создавать на кухне дымовую шашку при помощи анальгина и гидроперита. Пребывая в кругу зеков, только и жаждущих приступить к кровавой расправе без каких-либо прелюдий, Шерлок медленно перемещает ладонь под пальто. Однако палить с дробовика в слепой надежде, что ему удастся провернуть все подобно Терминатору или Нео, гениальный детектив не собирается. Дымовая шашка пришита к карману двумя тонкими нитями, и сыщик срывает их, после чего моментально приседает и начинает растирать поверхность шашки ладонями, нагревая ее. Ожидаемая реакция следует через секунду. Столб белого ослепляющего дыма с шипением вырывается из шашки, побуждая наемников рефлексивно отшатнуться в стороны. Но снаряд таки успевает на некоторое время дезориентировать их. Семь людей как по команде прижимают руки к лицу и изрыгают разнообразные реплики от инстинктивных – «Я ничего не вижу!» до актуальных – «Куда подевался этот урод?!» Шерлок сидит на четвереньках, закрывая лицо широким рукавом пальто, не издавая ни наименьшего шороха. Он почти уверен, что ослепленные наемники не откроют огонь, поскольку запросто могут перестрелять друг друга. Холмс выползает из смертного круга и лишь тогда позволяет себе наполовину разогнуться. Перед глазами мерцают белесые блики, создается впечатление, что он смотрит на мир через запотевшее стекло, но это нормально. Главное, что не возникло головокружение. Полицейских машин во главе с заботливым инспектором не видно, и Шерлок разрешает себе истратить три секунды на раздумья, как ему поступать дальше. Наиболее подходящим вариантом ему кажется гонка по переулкам, при которой с его знаниями Лондона у него есть реальный шанс оторваться от мафиози. Шерлок принимает решение и срывается на бег. Он не поворачивает головы, но через свист ветра слышит, как из казино стадом быков вываливается толпа народу. Часть из них несется в сторону парковки, и по звуку шагов детектив определяет, что это мужчины, довольно крупные и уверенные в своих действиях. Значит, за ним. Поневоле ощущая себя малолетним воришкой, Холмс скрывается за стеной одного из переулков и опасливо выглядывает. Этого он и боялся. Трое наемников спасовали после его маневра, но четверо не выпустили инициативы из рук и выехали с парковки на мотоциклах. Шерлоку больше ничего не остается делать, кроме как гнать галопом дальше по переулку. Он осознает, что металлические лошади нагонят его рано или поздно, но чувствует себя подобно лягушке в молоке, которая не может перестать бороться. - Вон он! – кричит один из наемников, и это служит сыщику сигналом к рывку. Он вбегает в переулок, лезет по железным ступенькам на крышу одного из домов, и, промчавшись по ней, без каких-либо промедлений перепрыгивает на крышу соседнего. «Всадники» в это время перемещаются по переулку, прилегающему к обеим домам. Шерлок не спускается по лестнице обратно, он спрыгивает с края крыши и угождает в мусорный бак. Не слишком безопасно, однако теперь мотоциклистам нужно повозиться, чтоб нагнать его здесь. Окрыленный реально возникшей надеждой оторваться, Шерлок выкатывается из бака, но уносит ноги не сразу. Сначала он величественно выпрямляется, отряхивает от мусора пальто и брюки, и только после этого считает уместным продолжить побег. Рев моторов слышится за спиной, но в параллельном переулке. Шерлок сворачивает в противоположном от него направлении и вылетает на улицу. Очищенные от мусора полы пальто эффектно развиваются за спиной, и дремлющий подле стены бездомный твердо убеждается в том, что только что повстречался с графом Дракулой. Шерлок дышит уже рвано, его гениальный мозг пульсирует, отдавая всем мышцам единую команду бежать, и вся сущность Холмса ей покорно следует. Но на выходе из переулка он вынужден остановиться: один из байкеров все-таки отличился от остальных и ожидает его прямо там. «Невозможно!» - думает детектив, и лишь тогда обращает внимание на то, что поимщик его и в самом деле особенный. Ну конечно! Это ведь Бенедикт! - Шерлок, запрыгивай! – кричит Бен и дает газу в то же мгновение, как Холмс оказывается за его спиной. Посудив по тому, что выхлоп в мотоцикле находится рядом с движком, Шерлок догадывается о модели - Triumph Daytona R 675. Хорошая вещь. - Откуда ты взял его? - Я… - несмотря на актерский дар, у Бенедикта не выходит утаить неловкость. – Украл. Но верну. Клянусь, - оправдывается он, прямо как наивный школьник перед учительницей, и Шерлок не удерживает смешка. Он сжимает пальцы на ручке и корпусом отклоняется назад. Бен оборачивается и видит, как развеваются кудри детектива, как он закрывает глаза и улыбается, будто на самом деле в лицо ему бьет морской бриз, а не пыльный лондонский воздух. Теперь, при выгодном освещении и ракурсе, он кажется Бенедикту настолько юным, что актер невольно изумляется. Ведь это еще и без монтажа, а с ним того и гляди – получился бы шестнадцатилетний мальчик-переросток. - Нравится? - Что? – сыщик вздрагивает, и флер его неземной внешности рассеивается. – Да. То есть… Я и сам как-то катался. Не мешало бы освежить навыки. - У тебя будет такая возможность, поверь, - говорит Бенедикт и вжимает шею в плечи, будто ошарашенный пернатый, когда возле уха слышится тонкий угрожающий свист. – Скажи, что это не то, о чем я подумал. - Увы, не могу, - отвечает Шерлок. Повернувшись корпусом назад, он ясно видит четверых темных всадников, следующих за ними стройной цепочкой. Тренированный глаз сыщика в мгновение подмечает факт, что авангард начал огонь. - Жми на газ, - командует детектив, отчего актер глядит на него, как на душевнобольного. - Я и так гоню 90 миль. - Бенедикт, не подтверждай, пожалуйста, впечатление никчемного, лицемерного, трусливого человека, которое у меня против воли осталось после знакомства с тобой, - принимается язвить Шерлок, но Бену не до словесных выкрутасов. Внутри зарождается горячая искра, сжимаюшая правую руку в кулак и приказывающая ей огреть несносного детектива по обманчиво-юношеской мордашке, но Камбербэтч на время тушит ее. - Я не каскадер, Шерлок. - Ничего. Ты же мужчина, надеюсь. Будешь больше уважать себя после этого. «Слушать тебя не хочу», - скрежет зубами актер, но таки выполняет команду спутника и ощутимо убыстряет ход. Он старается ехать ровно по полосе, чтоб обгонять вереницу автомобилей, движущихся в ленивом городском ритме. Бен только и ждет, когда раздастся вой сирен и, вопреки всему, сейчас он будет как никогда признателен появлению представителей закона, но не так все просто. Камбербэтч выжимает едва ли не всю мощь из своего «коня», пока гениальный сыщик за его спиной увлеченно заряжает дробовик. Актер напрягается еще больше, когда впереди вырисовывается перекресток со светофором, неизменно горящим алым цветом. Но Холмс будто вынюхивает его вспыхнувшую в воздухе тревогу и предупреждает не менее безапелляционно: - Даже не думай тормозить. И доверчивый Бен не сбрасывает скорости, проскакивая перед носом кэба черным гротескным силуэтом. Актер поражается тому, что они все-таки выжили, хоть и понимает, что ездой с преградами сия погоня не ограничится. Шерлок стреляет по преследователям один раз и, похоже, промахивается. На конце улицы Бенедикту на свой страх и риск доводится сделать крутой вираж. Морщась от пронзительного скрипа шин, актер чувствует, как одной рукой детектив хватает полу его плаща. - Патроны закончились, - льется притворно ровный голос у самого уха Бена. Верно. А Камбербэтч почему-то решил, что они бесконечные. Как в фильмах. До того момента, когда приходится сделать роковой выстрел в заклятого врага или близкого человека. - У меня в плаще твой браунинг, - уведомляет актер почти криком, чтоб пересилить кипящий городской шум. Холмс упорно продолжает стрельбу, в один момент он даже отпускает ручку мотоцикла, чтоб взять пистолет в обе руки и точно прицелиться. Однако что-то подсказывает Бенедикту, что ему все равно не по плечу попасть в цель. В плане побег и драк Шерлок, несомненно, собаку съел, но уж вряд ли ему когда-то ранее приходилось отстреливаться с сидения мчащего на всех парах мотоцикла. Бенедикт проходит еще несколько поворотов, маневрирует между расплывчатыми пятнами сигналящих машин, хваля Бога каждый раз, когда чудом удается не столкнуться с автомобилем и не раскроить себе череп о руль. Он немного смелеет и обращается к спутнику с дельным замечанием: - Мне кажется, так мы не оторвемся. Может, у тебя найдется идейка по поводу того, куда конкретно ехать? Шерлок не ко времени и не к месту помалкивает. Бен не успевает и насторожится, как резкий толчок в заднем колесе выкручивает мотоцикл. Дивом дивным актер удерживает руль и доводит мотоцикл до небольшого травянистого участка у Тауэрского моста, скромно, но со вкусом декорированного деревянной лавочкой и дубом, раскинувшим над ней листву. - Шерлок, нам колесо, черт подери, пробили?! Камбербэтч поворачивает голову, но самовлюбленной раздражающей физиономии не видит. Какое-то время Холмс смотрит вниз померкшим взглядом, после чего, не издав ни единого звука, валится на бок и безвольно падает на землю. - Шерлок! – Бенедикт соскакивает с мотоцикла и приседает возле детектива на корточки. Холмс лежит на животе, поэтому кровоточащее пулевое ранение у него в боку ясно видно. – Черт, нет… Байкеры подъезжают к цели и один за другим глушат моторы. Бенедикт вытягивает из ладони Шерлока браунинг и поднимается. Теперь, из-за застлавшей взор темной пелены, он не видит ничего. Ни физических пыток в том случае, если его изобьют и вывернут конечности или же намеренно жестоко ранят, например, в коленную чашечку, а затем оставят истекать кровью. Ни мгновенной смерти, если выстрел сразу угодит прямо в голову. Сейчас актеру все равно, он, как и всякий отчаявшийся мужчина, не в состоянии думать о последствиях. Бенедикт знает лишь одно: его друга ранили и просто так этого оставлять нельзя, надо отомстить, чего бы это ни стоило. Шерлок стонет и самостоятельно перекатывается на здоровый бок. - Бен… - хрипит он, и тронутый Бенедикт нагибается, чтоб лучше расслышать то, что намеревается сообщить ему сыщик. Холмс шепчет спасительную инструкцию менее чем 10 секунд, затем оставляет ситуацию на рассуждение Камбербэтча. Актер видит, что киллеры еще не в полной готовности, они сию минуту ударили по тормозам и стягивают с себя шлемы. Было бы идиотизмом не воспользоваться столь выгодным моментом. Мысленно произнося молитву, Бенедикт аккуратно берет друга подмышки и оттаскивает в тень молодого дуба. На некоторое время дерево вполне может послужить им щитом. Бен шарит пальцами по траве и, отыскав камень, бросает его в спинку лавочки. Убийцы автоматически направляют огонь в сторону звука, актер же тем временем высовывает запястье из-за ствола дуба и палит наотмашь. Он попадает в тротуар, и пуля, вероятно, по велению высших сил, рикошетом угождает в малоберцовую кость одного из киллеров. Тот чертыхается и оседает на землю, а Бену на его героический акт отвечают градом пуль. Камбербэтч сжимается и втискивается спиной в молодой ствол, одновременно наблюдая за нервозно дышащим у его ног детективом. Ситуация не сулит особо счастливого исхода, но Бенедикту, быстро утратившему былой пыл, больше ничего не остается, кроме как искренно верить в чудо. Первый его спаситель принял личину Эндрю Скотта, второй – Руперта Грейвса, убежденного, однако, что он инспектор Лестрейд так же, как и в том, что осенью листья пожелтеют. Киллеры сворачивают стрельбище, как только воздух пронзает вой полицейских сирен. Работники Скотланд-Ярда по безупречно отшлифованной схеме делают свое дело, Лестрейд – свое. Он ищет Шерлока. - О Боже, - не сдерживает возгласа инспектор, подойдя к подстреленному детективу. - Я его друг, - тут же ощущает потребность уяснить Бенедикт и спрашивает с глубокой наивностью, будто дитя у родителя: - С ним все будет в порядке? - Я скорую вызову, - отвечает инспектор, чтоб сказать хоть что-нибудь, а пальцы его тем временем сами по себе набирают номер старшего Холмса. - Нет, - внезапно оживает Шерлок. Бен срывает рукав рубашки и пытается приложить его к ране детектива, чтоб хоть немного унять кровотечение, но Шерлок протестующе брыкается: он еще не настолько доверяет Камбербэтчу. – Никакой больницы, - выстанывает Холмс полусознательно. – Джон врач. Он мне поможет. - Ты спятил! - Он прав, Шерлок, - осторожно вставляет свои двадцать пять Бенедикт, но гений, похоже, тетеньки с косой не слишком-то боится. «Истинный гений, - зачем-то думает восхищенный актер. – Мне бы так». Бледный, слабый, оглушенный болью и истекающий кровью, Шерлок начинает вести себя не как осел, а как свирепый бык, который стал посреди дороги и вывернет рогами кишки любому, кто только попробует сунуться против его воли. - Я не позволю оказывать мне помощь никому. Они все – криворукие идиоты, которые сделают еще хуже. Мне нужен Джон! Бенедикт и Лестрейд переглядываются. - Никуда без своей няньки, - устало качает головой инспектор. *** Джон отлично знает, куда именно и с какой целью направились Шерлок и Бенедикт. И он был изначально против этого. Бена можно было понять: он в отчаянии и ухватится за каждую ниточку, которая дает хоть наименьший шанс пролить свет на его положение и вернуть жизнь в привычное русло. Но Шерлок в своей неизменной дерзкой манере отказался от помощи Джона лишь для того, чтоб быстрее и ближе познакомится с заинтриговавшей его личностью. То, что своими сумасшедшими поступками он эту же личность подвергает смертельной опасности, гениальный ум не обременяет. Да, Бена Джону будет очень жаль, но переживает он все-таки в основном за Шерлока. Уотсон держит в руках газету, слепо таращась в текст одной из статей битый час. Он будто на иголках сидит, поэтому тут же вскакивает, как от взрыва боеголовки, когда в дверь начинают стучать сначала в нормах приличия, затем все громче и нетерпеливее. Доктор распахивает дверь и выпячивает челюсть от развернувшейся перед ним картины. Сложно сказать, в сознании Шерлок или нет, его голова безвольно лежит на груди, пояс неуклюже перевязан рукавом чьей-то рубашки. Джон, впрочем, быстро догадывается, чьей именно. С обеих сторон пострадавшего детектива старательно поддерживают Лестрейд и Бенедикт. - Джон, у нас проблема, - как никогда точно излагает ситуацию инспектор. Уотсон ступает в сторону и закрывает за ними дверь. Когда инспектор и актер тащат детектива, который не в силах был даже ноги волочить, вверх по лестнице, Джон отмечает, что колени у Бенедикта слегка подрагивают. Очевидно, не легкий выдался денек. - Была погоня на мотоциклах и Шерлоку загнали пулю в бок, - торопливо поясняет инспектор. Они с Бенедиктом продолжают держать свою ношу, не решаясь перемещать ее на кожаный диван. – Я хотел вызвать скорую, но Шерлок не позволил. Сказал, что хочет, чтоб помощь оказал именно ты. - Я? – детектива, по-видимому, тревожит саркастично-удивленная интонация друга, и он поднимает голову, чтоб взглянуть на него хотя бы сквозь завесу тумана. Уотсон вызывающе кладет руки на бока, создавая впечатление праведной жены, которая дождалась мужа после попойки. – А мозги есть?! - Джон, быстрее… - с отчаянной беспомощностью сипит Холмс. Он дышит тяжело, будто в легких образовались невидимые преграды, уже прокусил себе губу от невозможной боли и устрашающе, мертвецки побледнел, став похожим на новорожденного вампира. Выражение холодного осуждения будто по колдовству сходит с доктора. - Ладно, дайте мне минуту, - Джон взбегает по ступенькам в свою комнату, а спустя полминуты возвращается с чистой белой простыней и полотенцем. Аккуратно застелив диван, он кивком разрешает опустить туда Холмса и перевести его в лежачее положение. – Кладите на живот. Стараясь действовать максимально слаженно, актер и инспектор выполняют приказ. - Джон, пуля все еще во мне. Я чувствую ее, черт подери… - Инспектор, - бормотание детектива пресекает сержант Донован. Женщина многозначительно кивает начальнику и вновь отступает за порог. Бен смотрит на Лестрейда едва ли не с мольбой. В полицейской машине они успели перекинуться парой тройкой словечек, да так, что актер едва не попросил у персонажа номер телефона, дабы завтра-послезавтра выпить в «Speedy’s» пивка. Бен еще не был знаком с Джоном достаточно хорошо, поэтому единственной точкой опоры теперь казался ему именно Лестрейд. Инспектору и самому жаль покидать Бена в столь напряженной обстановке, но работа не ждет. - Можешь идти, Грэг, спасибо. Дальше я сам, - даже головы к нему не повернув, сосредоточенно говорит Уотсон по пути в кухню. Инспектор вздыхает и прекращает процесс боязливого разглядывания раненного детектива. - Ладно. Держись, Шерлок, - он оборачивается к Камбербэтчу и с признанием пожимает ему руку. – Было приятно познакомиться, Бен. - Мне тоже, инспектор. - Приглядывай за этим сумасшедшим, хорошо? - Буду стараться. Лестрейд обменивается с актером улыбкой с очевидным контекстом – «Знаю, ты свой человек. Как-нибудь еще оторвемся», затем коротко прощается с Уотсоном и уходит с квартиры вслед за подчиненными. Джон возвращается, держа в руках красную сумку-аптечку, на запястье он повесил пакет с бутылками неведомого пока содержания, свободную руку занимает железная миска с резиновыми перчатками и пинцетом внутри. - Шерлок, обезболивающего нет, так что выбирай – пиво или коньяк. - Не надо… - Не геройствуй. Я прошу. Нам с Беном не слишком приятно будет силой держать тебя на месте и слушать болезненные вопли. - Коньяк. Джон молча вытягивает с пакета бутылку непристойно дорогого коньяка «Деламэн», которую припас для Сары. Наполнив хрустальную рюмку до краев, он кладет в нее соломинку и подносит к лицу детектива. Шерлок приподнимает голову и, поймав трубочку губами, морщась, через силу всасывает коньяк, будто бы на самом деле это целительный эликсир. Джон понимающе кивает на не озвученную просьбу Бенедикта, и актер делает несколько спешных глотков прямо из горлышка. Поколебавшись, Уотсон следует его примеру. Надев перчатки, он развязывает и откидывает в сторону пропитанный кровью рукав, затем разрывает рубашку детектива в области пояса. Из раны уже не хлещет, как это было сперва, но запекшаяся кровь почернела и тут же ударила в нос доктора тошнотворным запахом. - Боже, - вырывается у Бенедикта, когда он замечает в измазанном боку Холмса темное отверстие от пули. Камбербэтчу еще не приходилось видеть настоящую человеческую кровь в таком количестве. Джон выливает на рану почти все содержимое бутылки, и багровая лужа со смеси крови и коньяка разрастается на простыне. - Джон… - шипит сыщик, а Уотсон, пытаясь не думать, какую боль он причиняет своему другу, вытирает участок вокруг растревоженной раны сухим полотенцем. Бен не в силах быть равнодушным наблюдателем. Он стает на колени возле подлокотника дивана и берет Шерлока за сжатую в кулак руку. - Не волнуйся, все будет хорошо, - говорит он низким голосом, чтоб слова внушали больше доверия. Холмс приподнимает голову и смотрит так, словно актер напомнил о его профессии детектива. - Ну разумеется, все будет хорошо. А как же иначе? Камбербэтч в восхищении приоткрывает рот, но его ответную реплику перебивает доктор. Джону хочется сразу предупредить о том, что ждет его друга. - Сейчас я вытяну пулю с помощью пинцета. Тебе придется потерпеть. - Может, выпьешь еще? – предлагает Бенедикт, но Шерлок лишь презрительно отфыркивается. - Ничего страшного. Не умру. Джон дезинфицирует алкоголем медицинский инструмент и с холодным профессионализмом приступает к делу. Руку актера начинают сжимать до хруста, но он и не собирается отдергивать ее. Бенедикт поглощен мыслями о том, как он все-таки завидует этому человеку. Человеку, которого подстрелили; человеку, который десять минут сидел на заднем сидении полицейской машины, истекал кровью и до тупой боли в мозгу пытался не отключиться; человеку, из нутра которого без обезболивающего сейчас достают эту же пулю. А все потому, что Бен просто актер, а Шерлок – не просто герой. Он невероятен. Смелый, как изголодавшийся волк, красив, будто сказочный эльф, совершенно, беспрецедентно гениален. В отличие от Бена у него есть прославленные «чертоги разума», куда можно окунуться и отыскать ответы на все волнующие вопросы, а главное – безоглядная любовь, что будет длиться столько же, сколько пролежит телефон Ирен Адлер в тумбочке детектива, а может, и дольше. Возможно, однажды Шерлок проснется и обнаружит, что не в состоянии самостоятельно завязать себе шнурки или же поймет, что теряет гениальность и захочет выброситься из окна. Но на этот случай рядом с ним будет Джон. Как и всегда. А вот у Бенедикта такого никогда не будет. Он в стократ терпеливее и мягче Шерлока, вокруг него, будто вокруг какого-то языческого идола, каждый день вращаются сотни разных людей, но он никогда еще не чувствовал себя таким чертовски одиноким. Так было и будет. - Я нашел ее, Шерлок, еще немного. Холмс жмет руку Бенедикта, он уже до крови прокусил себе кулак, но не кричит, хоть это и помогло бы. Тело детектива дрожит натянутой струной, реагируя на присутствие чужеродного предмета. Камбербэтчу сначала кажется, что у Шерлока началась лихорадка. Но доктор, к счастью, уже сжал бранши вокруг пули и ровно и уверенно тянет ее наружу. - Вот и все, - выдыхает Джон, опуская окровавленный свинцовый шарик в железную миску. Шерлок разжимает челюсти и позволяет себе застонать. Бен берет полотенце, вытирает испарину на его лице, затем помогает доктору целиком освободить его от взмокшей рубашки. Выражение мучительной сосредоточенности понемногу отпускает лицо Джона, и он вспоминает о наличии в аптечке врачебного спирта. Быстро обработав рану друга, отчего тем тряхнуло, как от разряда дефибриллятора, Уотсон отрывает кусок простыни, складывает и аккуратно прикладывает ее к истерзанной коже. После этого наступает черед бинтов. Шерлок лежит на диване с перевязанным торсом и слепо глядит в потолок. Болевой шок вызвал сбой в его «чертогах» и теперь следовало навести порядок. Бенедикт сидит на полу возле подлокотника, подогнув под себя колени, и вслушивается в глубокое медитативное дыхание гения. Опасность позади, но с плеч от этого свалилась не гора, а максимум холмок. Актер устал и уже и не пытается бороться с припадком давящей апатии. Это бесполезно, все бесполезно. Он не выберется из этого видения, он будет мотаться здесь ровно столько, сколько продержится его организм в состоянии комы, а дальше – смерть. Это очевидно. Бен больше не хочет ничего делать, он желает лишь покоя, конца. Чего желал Джон? Доктор не задумывается об этом, за проведенное в Афганистане время он научился отключать мозг и просто действовать без оглядки на то, что в следующую минуту его могут подстрелить или раздавить. Так было легче. Вот и сейчас Джон автоматически, будто проделывает повседневную процедуру бритья и чистки зубов, убирает со стола аптечку и алкоголь, затем прячет их на кухне. Помыв руки, он возвращается в гостиную, садится в кресло и, не реагируя на кладбищенскую тишину, спрашивает: - Бен, Шерлок рассказал, что ты актер. И очень хороший. Занимаешься этим профессионально? - Правда? – Камбербэтч мгновенно расцветает весенним цветком при словах «очень хороший». Ему самому становится неловко от того, что он реагирует на похвалу, как ребенок, поэтому Бенедикт смущенно тупится. – Да. Я занимаюсь этим довольно давно. Вспомнил пару часов назад. - Ясно, - Уотсон улыбается воспоминаниям. – Тоже когда-то хотел испробовать себя в этом. Интересно, наверно. - О, не то слово! – Бенедикту сдается, что в его голове зазвенел невидимый будильник, заставив выбраться из лап кошмарного сновидения. Он вскакивает на ноги и чувствует, как жар взорвался в его груди и ударил в лицо. – Хотите, изображу вам кого-нибудь? Не успевают Джон с Шерлоком слово вставить, как Бенедикт с торжественностью и таинственностью фокусника встает посреди комнаты, мысленно определив пределы своей сцены. Камбербэтч отходит к стене, шумно вдыхает через рот и сворачивает губы трубочкой. - Шерлок, ты весь такой крутой и мистический в своем пальто. Сара тебе и в подметки не годится. Затем, вовсе неясно, по какой причине, актер обиженно поджимает губу и, поковырявшись в носу, шагает к центру комнаты. Он идет так, будто бы мучается от проблем с пищеварением, стараясь на своих длинных оленьих ногах изобразить походку косолапого мишки. Больше похоже на то, что Бенедикт просто перенес трехдневный запой и теперь спешит вылить свое горе унитазу. - Один из моих любимых моментов, это когда Шерлок подходит вплотную к Джону. Тогда тот реагирует приблизительно так. Бен выпрямляется, будто бы стараясь выглядеть мужественно, по-солдатски, но на его лице четко проступает выражение перепуганного ежа. Он замирает и вылупляет глаза так, будто следит за приближением кровожадной лисы. - Но наиболее мне в Джоне нравится вот это. Бен на какое-то время опускает голову, затем поднимает и глаза у него аккурат как у верного пса, который потерял своего хозяина. - Мне всякий раз хочется ответить на это так. Бенедикт суживает глаза и глядит лукаво, исподлобья, словно неудовлетворенная кокотка, зазывающая привлекательного мужчину к сиюминутному действию. - Господи, - Шерлок пытается сделать вид, что безразличен к этому спектаклю, Джон же предпочитает повеселиться и не сдерживает направленного в кулак хохота. – Нет, не делаю я так. То есть, я не так выгляжу, когда Шерлок подходит ко мне. - Именно так, Джон, - все-таки подключается к обсуждению детектив, но выражает пока лишь подозрительность. – Но откуда ты знаешь о таких деталях, Бенедикт? Актер прокашливается и быстро выдумывает объяснение. - Наблюдения, - скромно отмечает он, дрожа от нетерпения. Какое-то время назад он думал о том, что хочет умереть, теперь же на душе столь легко и свободно, сколь у ребенка. Бенедикт улыбался, предвкушая свои последующие действия. Как школьнику на конкурсе талантов, ему не терпится раскрыть все свои козыри. - Так. А теперь Шерлок в «чертогах разума». И Бенедикт приступает к пародии. Когда он просто размахивает перед собой руками с сосредоточенным выражением, Уотсон доблестно держится. Но затем в ход идет тяжелая артиллерия. Бен изображает одно из наиболее эффектных оргазменных выражений лица Шерлока, да еще и в придачу глаза закатывает, словно в него вкачивают крышесносную дозу героина. Правдоподобную часть актер отыграл, а дальше можно и позабавиться. Бенедикт глубоко и шумно дышит, на лбу появляется испарина, затем наступает очередь тихих хрипловатых стонов. Джон закрывает руками рот. Стоны стают все громче и нетерпеливее, на пике одного из них Камбербэтч хлопает в ладоши и распахивает глаза. - Два у два четыре! Кончил! - Не вижу ничего смешного, Джон, - ворчит детектив, обращаясь к распластавшемуся в кресле доктору. - О, мамочка, - Джон вытирает слезы. – Шерлок, это же искусство, - важно замечает он, а затем поднимается, подходит к Бенедикту и крепко пожимает ему руку. – Лучшей игры я в своей жизни не видел. Ты гений. - Спасибо большое, - опускает глаза и расплывается в польщенной улыбке Бенедикт, но чувство до конца выполненной работы к нему еще не пришло. Ведь ему пока так и не удалось развлечь самого мистера Холмса. Хорошо, что Джон вдохновил его, и соображения на этот счет уже появились. – Можно мне сыграть тебе на скрипке? Шерлок недоверчиво хмурится. - А ты умеешь? - Да, разумеется. В некотором роде, - Бен неопределенно проводит пальцами по волосам и вопросительно подступает к креслу, где издревле покоится инструмент. Сначала Шерлок не подает никаких признаков согласия с кощунственным намерением актера, но затем морщинки у сведенных бровей разглаживаются, и он кивает. Джон, раззявив рот, смотрит на единственного человека на планете, которому сыщик это позволил. - Ладно, - Камбербэтч грациозно подступает к скрипке и водружает ее на плечо. – Но я знаю лишь одну мелодию. Я назвал ее «Я ненавижу тебя, Майкрофт, умри». На такие слова младшему Холмсу грех не улыбнуться. Закончив мелодию, после которой у Уотсона едва ли уши не завяли, Бенедикт храбрится пародировать Майкрофта. Все начинается с манерного прилизывания волос, после Бен вспоминает, как однажды Марк крутился перед зеркалом с утонченностью Ирен Адлер, и входит в раж. Уже через две минуты выступления он срывает куш, и низкий бархатистый смех детектива разливается по комнате. После полуночи и трех бокалов пива гордый человек искусства укладывается на диване и заворачивается в мягкий плед. *** Мартина и Эндрю не запирают в темном сыром подвале и не заковывают в наручники. Они приходят в себя, сидя на запыленном, протоптанном ковру квартирной комнатушки с обоями в цветочек и тускло горящей у потолка лампочкой. Из-за удара по голове Мартин мыслит заторможено, и роль сыщика берет на себя Эндрю. Скотт шарит в одиноко прижавшемуся к стене шкафу, заглядывает в комод и под двуспальную кровать с синим, украшенным белыми лилиями, покрывалом. - Женские тряпки, - констатирует находку он. – Есть простыни, так что можно смастерить веревку. Мартин прихрамывает к окну и оценивает развернувшийся пейзаж банальной лондонской улицы. - Это, должно быть, третий этаж, - комментирует он. – Но окно не открывается. Чтоб выбраться, придется разбить его и тогда люди Мориарти сбегутся, как пожарники на вой сирены. Мы станем живыми мишенями. - Ты прав. - Но ничего, - Мартин, однако, не подает признаков смирения обстоятельствам. – Если выбора не останется, я прыгну. Лучше так, чем дождаться, пока они нас точно прикончат, - Фримен подходит к кровати и на пару со Скоттом они сдергивают с нее простынь. В их ситуации можно было бы просто понадеяться на Бенедикта и Шерлока, но Мартин еще с юных лет железно усвоил – Бог помогает тем, кто сам себе помогает. Им едва удается припрятать свое рукоделие до прихода мистера Мориарти, который, похоже, решил поглядеть на добычу. Мартин еще до этого предупреждал Эндрю, что он мог бы найти общий язык с гениальным злодеем так же, как сам Фримен спелся с Джоном. «Но ведь Джон нормальный! – до боли тревожно забурлило в груди Скотта при виде злодея-консультанта. – А это псих! С ним невозможно вести переговоры!» Засунув руки в карманы, Джим стает перед двумя актерами так, как властный султан перед рабами. - О, мальчики, не бойтесь, - мурлычет он своим фирменным голосом, от которого Эндрю едва не выворачивает. Это голос сумасшедшего маньяка, очевидно. Да Скотту куда легче было бы побеседовать тет-а-тет с Ганнибалом Лектором, чем с ним. - Скоро сюда придут Джонни, Шерли и Бенни. Тогда ваши страдания закончатся. А пока можете отдохнуть. Мой друг присмотрит за вами. *** Бен дрыхнет и хмурится в своем беспокойном сне, Джон покручивает в руке давно опустошенный стакан и смотрит в огонь камина. Лишь Шерлок не может найти себе пристанища. За два часа он будто регенерировал и сумел самостоятельно подняться на ноги, уступив место изнуренному морально и физически Бенедикту. Игнорируя врачебные рекомендации Джона не делать резких движений, Холмс ходит в комнате по кругу, словно он спутник, вращающийся вокруг планеты. Сжав пальцами подбородок, детектив мучительно думает, пока подсказка не приходит сама. Не в его разум. В мобильный телефон. Шерлок яростно хватает его, открывает сообщение и пялится в экран. - Боже, что за логика? – слышит Джон в ту же секунду. – Я ничего не понимаю! – и Камбербэтч увенчивает его реплику падением с дивана.