Ретро-футбол в будущем (новые персонажи, ракидричи)
21 июня 2020 г., 12:12
Жрать в лаборатории было строго запрещено.
Мартин вздохнул: запрет ввели пару сотен лет назад, когда требования к стерильности были обоснованно жестче, чем сейчас. С тех пор технологии всерьез изменились, многое подогнали под современные реалии, но вот запрет приносить еду оставили. «Лаборант — почти художник! — назидательно вещал на планерках герр Генрих, владелец лаборатории, — а художник должен быть голодным». К счастью, охрана на мелкие нарушения порядка смотрела сквозь пальцы. Но одни жалкий бутербродик на целый день, который Мартину удалось протащить сегодня — этого было категорически мало. Бутерброд закончился еще два часа назад, в животе бурчало, и это бурчание отвлекало от решения задачи.
Мартин попробовал сосредоточиться на развертке эмоциональной карты, висевшей перед ним. Кодеры утверждали, что составленная эмоциональная карта слишком противоречива, что болванка, после того, как на нее накатывали карту начинала вести себя совершенно непредсказуемо. Мартин и сам видел проблемные места, но вот как их исправить, не имел ни малейшего понятия.
— Пиздец! — легче от ругани не стало.
— Что маешься? — спросила Бланка из соседнего отсека.
— Вот при чем тут вообще права человека? — жалобно спросил Мартин. — Они ж все сдохли сотни лет назад. Вот почему ФИФА утверждает, что если футболист не давал официального согласия на использование его личностного и эмоционального профиля, для их восстановления можно использовать только информацию из открытых источников? Такая хтонь получается…
— У тебя там опять интроверт что ли? — лениво поинтересовалась Бланка. Ей-то было проще, она анализировала информацию о поведении игроков на поле, а не в жизни, источников у нее было море. И все сплошь доверенные, никаких проблем с сырыми данными! А ему — собери-ка эмоциональный спектр игровой модели, руководствуясь только редкими интервью, в которых игроки еще и врали через раз, немногочисленной информацией о поведении…
— Ну. — До конца заявочного периода оставалось жалких два месяца, а ведь мало закодировать игрока, нужна еще тонкая настройка! Если он облажается, их команда окажется без нормального форварда. Будь проклято правление, продавшее патент на модель «Криштиану»! Мартин невпопад подумал, что инженерам, две сотни лет назад решившим восстановить ретро-футбол, было куда как сложнее: только отгремели споры за этичность накатки личностных профилей живших когда-то игроков на андроидов, да и технологии были… «Говном», — честно признал он.
Бланка подошла к нему, ткнула пальцем в развертку: картинка подернулась рябью.
— Где-то я это уже видела, — протянула она. — Зачем его вообще пришлось апдейтить?
— Шеф потребовал еще сильнее снизить его лояльность к сборной, чтобы его вообще прекратили вызывать, — мрачно ответил Мартин. Он этой херни тоже не понимал: есть рабочая модель, нормальная, рабочая модель. Ну приходится иногда отдавать ее из клубной системы в международную — да и хер бы с этим! Прописали бы лучше запрет инженерам сборной вносить изменения, и все!
— Шеф — псих, — констатировала очевидное Бланка. — Будь проще. Замести часть верности к сборной любовью к какому-нибудь другому спорту. У тебя там в открытых источниках вроде много раз упоминался гольф?
Мартин задумался. Источники действительно говорили, что его модель увлекалась гольфом. Замена спорта на спорт была довольно простой задачей, а там — если кодеры не справятся, это будут уже их проблемы.
Мартин углубился в расчеты.
Бланка тихо вернулась к себе, улыбнулась и отбила на коммуникаторе сообщение: «Думаю, реконструкция сезона 2018/2019 его доконает. Можно будет попробовать перетащить». Ей надо было срочно добить эмоциональные профили поведения полузащиты на поле, а потом у нее оставалось свободное время, чтобы выполнить маленькую халтурку на организаторов нелегальных матчей, которые спокойно забивали на отсутствие официальных разрешений использовать слепки личности.
***
Мартин снял очки, с силой потер глаза. Давно бы ушел домой, да дел оставалось невпроворот. Он даже не представлял, соглашаясь на предложение Бланки о подработке, что его так затянет. Оказалось, работать на нелегалов куда как интереснее и забавнее, чем на официалов. Мартин мог часами перебирать профили игроков из забаненных ФИФА сборных и неинтересных для проведения ретро-чемпионатов клубов, чтобы найти там пару жемчужин. Сутками сидел над эмоциональными профилями тех, кто не успел или не захотел дать разрешение на использование личных данных. Создавал заново личности игроков, чтобы они снова вышли на поле, снова показали миру настоящий ретро-футбол, а не ту выхолощенную, этически-правильную херню, которую демонстрировали на официальных каналах. DarkChamp проходил только раз в четыре года, времени на подготовку хватало за глаза. Да и платили Мартину его «подработочные боссы» куда как приличнее, чем официалы. Будь такая возможность, он бы ушел с основной работы совсем, но тогда он потерял бы доступ к местным разработкам. Тихо пискнул коммуникатор. «Свободно». Мартин довольно улыбнулся: значит, у Бланки все получилось, охранники будут развлекаться с ней не меньше пары часов, а на камеры транслируется фальшивка. В код-спейсе — огромном полупустом зале, разделенном безликими белыми перегородками на отдельные загончики — было тихо. На прошлой неделе выяснилось, что кодер-практикант Гонсало в нарушение всех запретов не чистит корзину рабочей станции, да еще и бросает личный код-ключ где попало. Снять копию с код-ключа удалось без труда, и Мартин надеялся, что сможет вытащить из станции Гонсало много чего интересного. Станция запустилась сразу, и Мартин раздраженно подумал, что это, черт возьми, несправедливо: эмоциональщикам хронически выдавали станции прошлого поколения, а кодерам доставалось все самое лучшее, как будто эмоциональные карты — это так просто! Мартин аккуратно скопировал содержимое корзины, залез в журнал системы: судя по нему в последние дни Гонсало упорно работал над вратарскими профилями. Запустив профиль «Тибо», Мартин мстительно внес в код пару строк — ничего особенного, но пусть кодеры знают, что они тоже могут быть идиотами! Из офиса он вышел с легкой душой и картой, под завязку забитой информацией. Среди файлов — у Мартина радостно забилось сердце — обнаружилось два полноценных профиля. Судя по тесту, совсем полностью готовых, хоть сейчас бери, да накатывай на андроида-болванку и выпускай на поле. — Странно, — подумал Мартин вслух. — Из-за чего могли удалить два готовых профиля? Имен или других кодовых названий у профилей не было, только номера: 09091985 и 10031988; эти последовательности Мартину ни о чем не говорили. — Чтение кода 09091985, — скомандовал Мартин, подождал, пока перед ним развернулся экран. — Вы что, каких-то супер-пафосных чемпионов тут с горшка до смерти выписывали? — возмутился он, когда код наконец открылся. Код был длинным, гораздо длиннее, чем обычно. Впрочем, когда он начал прокручивать строки, понял, что дело не в том, что о существовавшем когда-то футболисте было доступно много данных. Чуть ли не через строчку пестрели комментарии кодеров, которые порой вступали в полноценную переписку. Мартин пару минут подумал и вывел рядом с первым экраном второй, с объектом 10031988. Крутить строки кода параллельно друг другу оказалось на редкость увлекательно. «Почему этот поганец отказывается играть за сборную?» «Соглашается!» «Не за ту!» «Ну нарисуй ему стабилизирующий фактор в сборной его предков». Мартин хмыкнул. То, что еще несколько веков назад на земле существовало несколько сотен разных государств, а не три десятка, как сейчас, до сих пор было головной болью для индустрии ретро-футбола. «Ты что ему прикрутил, скотина?! Какого хера они вместо игры трахаются?!» Этот вопль души неизвестного Мартину кодера остался без ответа, но судя по всему, в оба профиля внесли изменения. «А почему они теперь трахаются друг с другом, хотя должны быть примерными семьянинами?!» Новые изменения в кодах, строки накладываются друг на друга, жизни переплетаются… — Стоп! — строки кода прекратили ползти вверх. — Ну и кто из вас, уродов кодерских, решил, что можно тупо скопировать из одного кода кусок в другой без учета эмоционалки?! Код в ответ предсказуемо промолчал. Новый комментарий появился только через три сотни параллельных строк. «Чувак, если они у тебя во время чемпионата, как и в симуляторе, возьмут не серебро, а золото, нас нахуй всем отделом уволят!» «не уволят щасподкурчу не ори» Еще через сотню строк: «И что ты подкрутил? теперь они в клубах прямо на поле обнимаются, а у них серьезное противостояние должно быть» «Ну извини, чувак. Или стабилизирующий фактор в сборной, или не обниматься на поле» Мартин почесал нос. Кажется, он понял, почему эти профили оказались в корзине. Непредсказуемое поведение, противоречивые установки — проще было бы этих игроков написать заново, чем пытаться в очередной раз реанимировать профили. Впрочем, он был уверен: из этого можно выжать что-нибудь ценное для DarkChamp.***
Изменения сохранены. Начинаю тестирование Стадион взорвался приветственными криками, которые легко заглушали улюлюканье из гостевого сектора. Команды выстроились на поле, капитаны подошли к судье, чтобы разыграть, кто на какой половине начинает. Лука поймал взгляд Ивана, улыбнулся: девяносто минут на одном поле — это прекрасно, даже если они соперники. Он даже не понял, почему они с Иваном шагнули друг другу навстречу, крепко обнялись — прямо за спинами судей и капитанов, под беспощадными взглядами трибун. Через десять минут после начала матча у Луки закружилась голова. он присел на корточки, вцепился в газон, пытаясь унять головокружение. Мир ходил ходуном. В сплетении травинок ему почудились строки на непонятном языке. Кто-то в синей врачебной форме аккуратно уложил его на носилки. Лука боялся закрыть глаза, смотрел в небо над стадионом — и в небе ему виделись все те же непонятные строки. Изменения сохранены. Начинаю тестирование Лука внимательно смотрел на соперников: сборная объединенной Швейцарии была не самым грозным противником, но и они сами, если уж честно, давно не блистали. Белая форма с алым крестом была так похожа на основной комплект команды Луки! — им самим из-за этого пришлось надевать несчастливый черно-синий, в котором они девять лет подряд со свистом вылетали со всех международных чемпионатов. «Десятый год — счастливый? — Луке очень хотелось надеяться, что так и будет. Вокруг него вообще было много десяток: шел десятый год, как он был в сборной, десятка была нарисована у него на форме… И даже у капитана соперников тоже был десятый номер. Почему-то Луке эта белая «десятка» на джерси идущего навстречу швейцарца казалась безумно знакомой. Почему-то казалось, что с этим белобрысым игроком по имени Иван Ракитич — из эмигрантов, что ли? — он уже встречался. Не встречались ведь, не играли друг против друга ни разу! Прозвучали короткие приветствия, сверкнула в воздухе монетка, подброшенная арбитром. «Реверс, аверс, ребро, — полет монетки завораживал, Лука, не отрываясь, смотрел, как она летит, крутясь в воздухе, вверх, а потом начинает медленный полет к земле. В смене реверса и аверса ему чудилось мелькание нулей и единиц. — Реверс, аверс, ребро, реверс, аверс, ребро, реверс, аверс, ребро, реверс, аверс…» Изменения сохранены. Начинаю тестирование От Ивана пахло мылом и горячим душем, с волос на плечи падали капли. Лука вдохнул этот запах, еле заметно улыбнулся. Этот запах всегда сводил его с ума, заставлял воплощать самые смелые, безумные фантазии. Кажется, в этом мире не осталось возможных поверхностей, на которых они бы еще не занимались любовью. Стоило Луке увидеть Ивана, как весь мир для него исчезал, во всей вселенной оставались только они вдвоем. Луке был уверен, что в прошлой жизни он был очень, очень хорошим человеком — за что ему в этом воплощении небеса и послали Ивана. У них даже татуировки были похожи: строки цифр поперек бицепса. Лука уже и не помнил, что означали его цифры, но это было не важно, важно — что в любую секунду существования он мог назвать, что набито у Ивана: 10031988. Лука подошел к Ивану, провел пальцами по татуировке, как вдруг ему показалось, что под этими цифрами спрятаны совсем другие, змеятся по плечу, тянутся к глазам, проникают прямо в мозг… 110100011000000111010000101111011101000010111110110100001011001011010000101100000010000011010001100001011101000010110101110100011000000011010000101111011101000110001111 Изменения сохранены. Начинаю тестирование Их золотые медали сверкали под солнцем, крыша автобуса грозила прогнуться под прыжками, толпа на улицах бесновалась — выглядело это так, словно в крохотный городишко приехало население всей страны! Лука крепко сжал руку Ивана — не подскользнись, хрен тебя кто успеет удержать, если свалишься! Они были в эйфории, они были на вершине, им все удалось. Сколько лет неудач осталось позади, сколько нелепых случайностей. И сколько раз все могло пойти через жопу! Их прекрасный клуб, их донная «Севилья» наконец-то выгрызла золото у грандов, оставив маститых игроков с носом. Теперь они, вечные неудачники, могли разъехаться в сборные, опьяненные победой. «Севилья, мой дом родной!» — запел Иван, и три десятка глоток подхватили песню в едином порыве. Что-то царапнуло душу диссонансом. Лука встряхнул головой, стараясь выкинуть ненужные мысли. Он посмотрел в толпу, одетую в красно-белое. «Почему мне кажется, что футболки должны быть не в полоску, а в клеточку?» — удивился Лука. Диссонанс нарастал, Луке чудилось, что вокруг него на крыше автобуса должны быть совсем другие люди, они должны петь другие песни, да и медали — должны быть другими! Голова у него закружилась, и он вцепился в перила, пытаясь не упасть. Ало-белая толпа на улицах внезапно замолчала. Расступилась, образуя коридор. Лука растерянно смотрел, как по коридору несут огромное полотнище: белая ткань, черные огромные буквы. Лука замер, поняв: сейчас решится его судьба. Прикусил губу, прочитав текст на полотнище. «Удалить профиль без возможности восстановления?» Да/Нет
Примечания:
110100011000000111010000101111011101000010111110110100001011001011010000101100000010000011010001100001011101000010110101110100011000000011010000101111011101000110001111 — в бинарном коде записано "снова херня"
