Платиновая звезда

      Небольшая карета медленно передвигалась, дребезжа колёсами по каменной кладке дороги. Она проехала не мало времени, поэтому кони уже никуда не торопились и, лишь изредка фырча на ругающегося на их кучера, ускорялись. Правда, хватало их ненадолго. Животные слишком устали и теперь лениво дорабатывали последние часы, предвкушая долгий отдых в роскошной конюшне, чистую прохладную воду и первоклассный тюк свежего нежного сена. Наверное, это было единственным, что их сейчас хоть как-то подгоняло двигаться вперёд.       Внутри кареты было всего два человека - пожилой отец лет шестидесяти и его юный семнадцатилетний сын. Они оба молча смотрели в противоположные друг от друга оконца, дожидаясь конца поездки. Воздух в транспорте был наполнен напряжением, словно между родственниками вновь всплыл какой-то давний неразрешённый конфликт, но ни один, ни второй не решался начать тяжёлый для обоих разговор. Вместо этого они погрузились в свои мысли, каждый думая о своём.       Пожилой отец смотрел в окно, видя перед собой проплывающие мимо знакомые пейзажи, но его ум был далеко отсюда. Он вспоминал свою молодость, свои ошибки и успехи, свои победы и поражения. Думал о предстоящем проекте и его завершении. Мечтал, как единственный сын продолжит великое дело отца и в будущем поднимется даже выше его.       А вот парень…       Опираясь мягкой щекой на тыльную сторону ладони, рыжеволосый юноша с унылым видом наблюдал, как мимо проносились хоть и красивые, но уже надоевшие своим однообразным видом дома. Ему было скучно от осознания предрешённости своей судьбы, а самое главное профессии.       Людей на улицах было мало то ли из-за раннего времени суток, то ли из-за погоды, которая за время пятичасовой поездки изрядно попортилась. Небо густо затянуло тучами. Начал слегка моросить противный мелкий дождик. Но чем дольше пассажиры находились в карете, тем сильнее он расходился, превращаясь в непроглядную водяную стену. Прохожие ускоряли шаг. Многие прятались под навесными крышами лавочек с различными товарами, а некоторые, кажется, не обратив внимание на ухудшающуюся погоду, продолжали бродить как ни в чём не бывало, прямо под проливным дождём. Город и так чудился парню мрачным и безлюдным, а теперь будто совсем опустел, потеряв весь свой малый шарм.       Смотря на всё это апатичное до невозможного медленное движение жизни, юноша периодически морщился и вздыхал. Настроение было отвратительное, глаза слипались, но уснуть он не мог, как бы не старался.       Ещё находясь за городом и проезжая мимо лесов, парень проснулся посреди ночи от странного и весьма неприятного сновидения. Вспомнить его полностью он так и не смог, но хорошо запомнил чувство беспокойства, что испытал. Именно поэтому в течении остального пути рыжеволосый юноша даже не пытался вздремнуть. Стоило ему хоть на секунду прикрыть глаза, как неприятное ощущение возвращалось, поднимаясь тревожными импульсами откуда-то из грудной клетки и заполняя мозг неспокойными мыслями.       - Нориаки, в скором времени ты должен будешь перенять мои обязанности, - неожиданно разрезали гробовую тишину слова пожилого мужчины, прозвучавшие на чистом французском.       Но они не смогли привлечь внимание парня. Делал Нориаки это не специально. Он просто был слишком погружён в себя и занят своими глубокими философскими размышлениями о бренности бытия.       - Поэтому на объекте внимательно смотри, как я работаю, и старайся делать побольше заметок, - продолжил чуть погодя отец, поправляя рукава камзола и разглаживая складки, образовавшиеся на животе.       Теперь юноша прекрасно услышал мужчину, но проигнорировал его, продолжая глядеть в окошко и всеми силами создавать видимость бурной мыслительной деятельности.       Отец прекрасно знал, что вниманием Нориаки всегда очень сложно завладеть. А если юноше что-то не интересно, тогда ты хоть застучись в дверь его сознания, все равно никто не откроет. Это было частью неповторимого периодами вредного и упёртого характера парня, так похожего на характер его матушки. Та тоже могла в лёгкую не услышать какое-либо замечание своего мужа, если оно ей было не угодно или попросту неинтересно.       - И ещё, поработай сегодня над чертежами мельницы, - не унимался мужчина. - Сегодня ты мне как раз не нужен на объекте, так что у тебя уйма свободного времени.       Решив, что в конечном итоге отец выговорится и отстанет от него, парень так ничего и не ответил. Он просто продолжил глядеть в нудное окно, разглядывая быстро пробегающие улочки невероятно красивого, но казавшегося особенно хмурым Французского портового города Марсель.       Они прибыли сюда по государственному заказу - им предстояло спроектировать часовню в больничном комплексе. Нориаки никогда не интересовала архитектура, но семейное дело обязывало освоить все тонкости этого ремесла и часто выезжать с главой семьи для изучения местности будущего строения и проектировки. К счастью рыжеволосого, в этот раз им выпал проект именно в портовом городе.       От осознания этого юношу переполнял неописуемого масштаба восторг. С самого детства и несмотря на то, что ему всеми силами пытались привить любовь к архитектуре, парня до безумия тянуло к кораблестроению. Он перечитал множество книг на эту тему и даже пытался проектировать собственное судно. Но отец, узнав об этом, был так недоволен, что запретил Нориаки даже думать о подобном. После этого каверзного случая все книги по судостроению были вынесены из дома и отправлены либо на растопку камина, либо проданы интересующимся этой темой людям. Естественно, это никак не остановило любопытного юношу. Обманывая и находя причины выйти из дома, а чаще всего под предлогом изучения архитектуры, он уходил в городскую библиотеку и подолгу зачитывался фолиантами запретной литературы.       - Нориаки, ты меня вообще слушаешь? - послышался недовольный голос отца. Кажется, мужчина начал закипать из-за полного игнорирования своей персоны. Но рыжий парень ещё не был морально готов к общению с ним, поэтому опять промолчал.       Проезжая мимо домов и стойко игнорируя отца, Нориаки подмечал множество лавочек, которые не прочь был посетить, пока они находились в Марселе. Но ни одна из них не зацепила его взгляд так, как небольшой на вид книжный магазинчик. Выглядел он достаточно атмосферно и завлекающе. На стекле, являющимся окном, с внутренней стороны была приклеена большая рукописная вывеска, кричащая о скидках и пополнении ассортимента новыми экземплярами книг. Его дорогая матушка очень любила читать, да и сам он был падок на это дело, так что стоило зайти туда, поглядеть, а возможно, даже прикупить пару книжечек для своей обширной домашней библиотеки.       Вот только будет у него свободное время с его вечно занятым отцом? Вопрос не из лёгких. Но в любом случае, даже если надзиратель запретит, Нориаки постарается улизнуть в первую попавшуюся свободную минутку и пробежаться по местным магазинчикам, покупая подарки для матушки, друзей и огромного количества родственников. Вот этим ему хотелось заниматься больше, чем нелюбимой профессией, навязанной отцом.       - Какёин Нориаки! - прикрикнул пожилой мужчина, всё ещё ожидая хоть какой-то реакции от своего сына.       После столь грубого командного тона Какёина-старшего юноша почувствовал, что всё-таки разговора ему не избежать. Либо это игнорирование закончится очередной ненужной Нориаки ссорой, либо он всё-таки пересилит себя и ответит мужчине, а тот, успокоившись, даст ему спокойно и без нервотрёпки доехать до гостиницы.       Нехотя и стараясь заглушить неприятное чувство раздражения, рыжеволосый оторвался от окна и посмотрел на своего отца. Тот уже был не просто зол, а в самом настоящем гневе. Его брови угрожающе сдвинулись к переносице, ноздри раздулись, а губы сжались в тонкую недовольную полосочку.       Возможно, Нориаки всё же переборщил с количеством проигнорированного, и надо было ответить отцу где-то в середине его огромной тирады. Но парень ничуть не сожалел о содеянном. Ведь он прекрасно знал, что мужчина быстро остынет, если рыжий начнёт вести себя как матушка, удивлённо хлопать зенками и делать вид, что ничего не услышал.       - Простите, отец, я так залюбовался прекрасными видами этого города, что, к сожалению, Вас не расслышал. Не могли бы Вы повторить то, что сказали, - состроив невинные глазки, пролепетал юноша на слегка ломаном французском.       - Во-первых, это неприлично так нагло игнорировать старших, - недовольным тоном заворчал отец, но уже подрасслабился от хитрых манипуляций рыжего. - А во-вторых, почему ты опять говоришь с этим ужасным акцентом? Я с тобой уже не один год занимаюсь, а ты всё никак не вразумишь, как правильно произносить даже такое простое слово, как «désolé».       - Простите меня, - теперь уже без такого явного акцента произнёс парень и отчеканил уже давно заученную фразу: - Я буду больше работать над этим.       Рыжеволосый вполне мог говорить и без странноватого, наигранно итальянского акцента. Но выговаривать непривычные звуки постоянно ему было попросту лень. Да и незачем. Ведь это совершенно не беспокоило никого из окружающих его людей, кроме Какёина-старшего.       - Надеюсь, что это так, - удовлетворившись ответом и произношением Нориаки, кивнул мужчина, но сразу же продолжил своё старческое ворчание: - Я не хочу быть опозоренным в кругу своих друзей. Сын знаменитого французского архитектора! Не знает французский! Позор!       Последнее слово отец сказал так громко, что в ушах юноши слегка зазвенело. Какёин-младший проморгался и, виновато вздохнув, опустил голову вниз.       Мужчина по какой-то неведомой парню причине был сегодня излишне активным. То ли на него так влияло возбуждение от предстоящего крупного проекта, то ли из-за того, что сын был рядом с ним, то ли от того, что он в кои-то веки вернулся на свою родину. Да, отец Нориаки чистый Француз. По некоторым обстоятельствам, произошедшим ещё в молодости, ныне уже пожилой мужчина покинул любимые края и перебрался в Италию, так и не ставшей ему второй родиной. Но, несмотря на своё предвзятое отношение к месту, где нынче проживал, возвращаться обратно он почему-то не стремился. Возможно, дело в том, что именно в Италии Какёин-старший на протяжении долгих лет оттачивал своё архитектурное мастерство, начал брать свои первые и последующие проекты, нашёл любовь всей жизни, женился, а уже после там же родился его долгожданный и единственный сын. Однако при разговоре о работе отец упорно продолжал величать себя именно французским архитектором. Это всегда казалось Нориаки весьма забавным, с учётом того, что в Италии мужчина пробыл гораздо больше лет жизни.       Остаток пути юноша пробыл в таком же паршивом настроении, омрачённым погодой и разговором с отцом. Но спустя несколько минут, карета, наконец, остановилась, и Нориаки слегка дёрнуло вперёд от резкого торможения. Послышалось счастливое фырканье коней и возбуждённые удары копыт по камню. Лошади ликовали от того, что вот-вот получат желанный отдых. Шумно закашляв, кучер спрыгнул с насиженного места и вежливо оповестил, подходя к двери с намерением открыть её:       - Господин художник, мы прибыли.       - Я не художник, а архитектор, - пробурчал по-стариковски Какёин-старший, недовольно поморщившись от того, что придётся идти до дверей отеля прямо по проливному дождю.       А вот юноша блаженно выдохнул. Его несказанно радовало, что он совсем скоро покинет эту душную карету и, возможно, если повезёт, окажется в своей собственной уютной комнатке, подальше от занудства и постоянных наставлений отца, от его вечного недовольного чем-то выражения лица и самое главное от архитектуры.       Первым к выходу направился Какёин-старший. Мужчина не сильно спешил покидать карету, будто ещё надеялся, что дождь вот-вот закончится и ему не придётся мокнуть. Именно поэтому он спускался раздражающе медленно для молодого и энергичного парня, наблюдавшего за ним. Нориаки несколько раз нетерпеливо притопнул ножкой, дожидаясь, когда неторопливый отец, наконец, выползет, а затем, обогнав его, пулей залетел в дверь отеля. Это, к сожалению, не спасло рыжего от противных небесных капель, заставивших его дорогой камзол увлажниться.       - «Надеюсь, не сядет», - подумал парень про свою промокшую одежду, брезгливо стряхивая ладонью оставшиеся и ещё не успевшие впитаться дождинки.       Отец быстро расправился с записью и оплатой, а после распорядился, чтобы их вещи доставили в комнаты.       Практически все номера в этом отеле оказались заняты. Но отцу с сыном повезло. Две небольшие комнатки всё-таки нашлось! Правда, они располагались довольно далеко друг от друга. А если быть точнее, то одна на втором этаже, а другая чуть побольше на третьем.       Парень не стал дожидаться отца и отправился прямиком в свой номер. Оказавшись там, он не увидел чего-то особенного. Довольно привычная для юноши комната в отеле: достаточно роскошная, в бело-золотых оттенках, выполненная в популярном на ряду с многими другими стиле рококо, но без излишеств в украшательстве и количестве мебели, но самое главное, комфортная и свободная. Однако парень сразу заметил, что недавно тут проводили ремонтные работы. Расписная мебель была без мелких царапинок, портьеры с балдахинами идеально чистыми и гладкими, а позолоченная растительная лепнина обновлена и отполирована до блеска.       В дверь тактично постучались. Парень моментально насторожился, выпрямляя спину и прислушиваясь. Это мог заявиться отец, а рыжего такой расклад совсем не радовал. Ему хотелось хоть пол часика отдохнуть от мужчины, после того, как тот прожужжал ему все уши этим треклятым архитектурным проектом.       Опасливо просовывая голову в приоткрытую дверь, рыжеволосый юноша выдохнул. К его облегчению, на пороге оказались всего лишь носильщики с двумя небольшими, но увесистыми чемоданами, принадлежащими Нориаки. Они вежливо поприветствовали молодого человека и быстро удалились, оставив сумки возле входа с внутренней стороны.       Рыжеволосый сразу же выудил из сумок другой наряд, чтобы избавиться от своей промокшей до тела простенькой одежды, предназначенной только для долгих переездов. Сегодня он решил чутка приодеться и поблистать на улицах Франции, поэтому выбрал самый дорогой и любимый костюм из тех, что у него были с собой. Первым делом на свежее нижнее бельё парень надел белые чулки, кюлоты и светлую сорочку с накрахмаленным стоячим воротничком и рукавами, расширяющимися к запястью, там же перевязанными тонкой верёвочкой и ниспадающими волнами на ладонь.       Следующим на его теле оказался светло-салатовый, расшитый растительным мотивом камзол и такой же кафтан в тонкую, вышитую ниткой потемнее вертикальную полосочку с длинным рядом золотых пуговиц ручной работы. Своим оттенком зелёного они безумно хорошо оттеняли рыжие, переливающиеся огненным волосы Нориаки, которые от этого, кажется, начинали светиться ещё сильнее.       Чуть погодя юноша дополнил образ коричневыми туфлями с квадратным носом на невысоком каблучке и украшенными позолоченными изящными пряжками. Так же на воротник он прицепил жабо с тонким кружевом, а на него брошь, инкрустированную рубиновым камнем и вставками с маленькими прозрачными сияющими камешками. И в самом конце рыжеволосый вставил в мочки уха серьги, отлично перекликающиеся с брошью и так сильно напоминающие своим видом свисающие на веточке плоды вишни.       Покружившись у большого зеркала с резной рамкой и оглядывая себя со всех сторон, парень остался невероятно доволен собой. Теперь Какёин-младший, наследник своего великого отца, был полностью готов к выходу на модные улицы Марселя.       Перед уходом, мельком взглянув в окно, юноша заметил, что заставший их в дороге дождь затих, но погода всё равно была противная и мрачноватая для долгой прогулки. Улыбнувшись этим хоть и небольшим, но хорошим изменениям, он довольно вышел из комнаты, направляясь прямиком к отцу, чтобы обговорить с ним план на день.       Поднявшись по витиеватой лестнице, молодой человек быстро нашёл нужную дверь и аккуратно постучался костяшками пальцев по ней. Через какое-то время в закрытой комнате послышались неловкие шорохи, и она отворилась. Мужчина тоже успел переодеться и теперь щеголял в свеженьком наряде, так похожем на одежду рыжеволосого.       - Нориаки? - на лице отца читалось удивление, которое ввело парня в такое же состояние. - Проходи.       Рыжий кивнул и шагнул за порог, прикрывая за собой дверь. Комната оказалась точно такой же, как и его, за исключением того, что Какёин-старший уже успел распаковать большую часть своих чемоданов. Весь стол был завален инструментами для работы с чертежами, а на кровати разбросана одежда. Нориаки уже привык к беспорядку, который обычно устраивал его отец на рабочем месте. Но какого будет удивление горничной, вынужденной убираться в этой уже изрядно захламлённой комнате… Парню даже стало жаль эту несчастную девушку.       - Отец, какие у нас планы на день? - всё ещё внимательно оглядывая предметы на столе, поинтересовался Нориаки.       - Я же тебе говорил ещё в карете, что сегодня ты мне не пригодишься. Почему ты меня никогда не слушаешь? - проворчал отец и слегка приглушённо добавил: - Весь в мать.       - Простите, отец, мне действительно нужно быть более внимательным к Вашим словам, - стараясь хоть как-то замять нарастающий конфликт, проговорил действительно пропустивший эти слова мимо ушей рыжеволосый.       Пожилой мужчина разочарованно посмотрел на сына и, шумно вздыхая, опять пробурчал себе что-то под нос, принимаясь собираться в дорогу.       - Нориаки, ты свободен. Можешь прогуляться по окрестностям города, - указал командным голосом Какёин-старший. - Но не забудь вернуться к семи. Я должен обсудить с тобой план работ.       В словах отца часто проскальзывал этот действующий на нервы приказной тон, будто все вокруг и даже родные были его подчинёнными. Но, несмотря на это, Какёин-старший не был плохим человеком. Хоть иногда и вёл себя жестковато. Бывало, ругался на сына и на жену, но никогда не поднимал руку. Совесть и любовь к ним просто не позволяла ему совершить такое.       Отец и мать Нориаки оба выходцы из дворянских семей, но в отличие от строгого воспитания главы семейства, матушка выросла более легкомысленной и мечтательной. Когда они поженились, ей исполнилось всего двадцать лет, ему же - тридцать пять, но такая разница в возрасте не мешала их счастливому браку. Твёрдость отца и безмерная любовь матери сделали Нориаки достаточно уравновешенным во всех смыслах молодым человеком. Матушка часто рассказывала ему различные истории, мифы и легенды, отец же учил его порядку, точным наукам и манерам.       Именно мама своими фантастическими рассказами привила Нориаки любовь к океану и судостроению. И даже после инцидента с запретом женщина припрятала для сыночка несколько книг в своём гардеробе и разрешала ему прятаться там, сколько ему влезет, зачитываясь фолиантами по любимой теме. Наверное, именно из-за её воспитания юноша часто терялся в своих мыслях, не замечая ничего вокруг.       - Хорошо, отец, - вежливо улыбнулся парень, а после добавил с надеждой в голосе: - Если я сегодня Вам не нужен, то могу ли я посетить рынок? Хочу заранее прикупить подарки для матушки и друзей, чтобы потом не отвлекаться от работы.       - Хм-м, ничего не имею против, - задумчиво почёсывая свою короткую бородку, согласился Какёин-старший и довольно жестко велел: - но будь осторожен! Поговаривают, что в этом городе часто можно встретить грабителей и шарлатанов. Постарайся ни с кем не говорить без дела и держись подальше от порта. Владелец отеля сказал, что сейчас там неспокойно, да и местные говорили что-то про пиратов.       Нориаки, как всегда, пропустил мимо ушей все наставления отца. Пусть запрещает, сколько ему влезет, но юноша всё равно сходит в порт. Это с самого начал была главная цель его прибытия в город Марсель.       - Да, отец, - для виду согласился Нориаки и, слегка поклонившись, торопливо направился к выходу. - Ну, я, пожалуй, пойду. Не хочу мешать Вам собираться. Хорошей дороги, отец.       Парень вышел из логова отца и, жизнерадостно улыбаясь, понёсся по длинным коридорам и лестницам в свою комнату. Только оказавшись в ней, он захлопнул дверь и, даже не закрывая её на защёлку, плюхнулся на кровать лицом вниз, приглушая крик подушкой. Одновременно в нём бушевало две эмоции. Первая от того, что юноша, наконец, увидит долгожданные французские корабли, которыми он так сильно восхищается. А вторая от того, что отец никак не может принять его интересов и постоянно препятствует Нориаки даже в простом созерцании суден. Он уже не первый раз придумывает максимально неубедительные причины по типу «там сейчас опасно» или «там пираты», лишь бы остановить рыжего в его поползновениях к порту.       - Как же это раздражает! Ну почему он такой! - выкрикнул юноша, подскакивая на месте.       Взяв подушку, он бросил её в стену рядом с окном. От всколыхнувшегося воздуха плотная шторка слегка отодвинулась, и через появившуюся щель пробился яркий солнечный свет.       Нориаки резко вскочил на ноги. Подбежав к окну, он одним рывком раздвинул ткань в разные стороны и, не сдерживаясь, расплылся в улыбке. Казалось бы, только что природа была настолько мрачной и безрадостной, что хотелось просто упасть в кровать и целый день оттуда не выползать, как чуть погодя на улице всё расцвело буйством красок, а от туч не осталось и следа.       Настроение рыжеволосого моментально улучшилось, стоило солнечным лучам слегка пощекотать его щёки, обильно покрытые веснушками. Он сразу принялся торопливо собираться в дорогу. Откапав в чемодане свою сумочку для прогулок и мешочек с монетами уже на выходе, парень понял, что забыл взять кое-что очень важное. Ещё раз перерыв вещи и устроив нехилый бардак в комнате, он, наконец, нашёл то, что искал - это была небольшая папочка, в которой находились все необходимые принадлежности для рисования. Нориаки планировал сделать пару тройку зарисовок кораблей, если найдёт для этого подходящее и удобное место.       Тщательно убедившись, что теперь точно взял всё, что ему нужно, парень напоследок поправил перед зеркалом одежду и радостно выбежал на улицу. Настроение было лучше некуда, ещё и солнце, приветствуя рыжеволосого юношу, приятно согрело его кожу.       Развернув карту города, которую он взял на выходе из отеля, парень, кажется, стал ещё счастливее. Оказалось, что до порта совсем рукой подать. Однако вначале нужно посетить рынок и закупиться сувенирами, чтобы потом не отвлекать на это и полностью погрузиться в портовый мир.       

***

      Даже ранним утром торговый переулок оказался довольно оживлённым местом. Одни торговцы возводили палатки, другие уже во всю занимались продажей на дощатых лотках, перекрикивая друг друга и доказывая, что их товар лучший. Среди всего этого буйства жизни стоял густой аромат мыла, специй и рыбы, смешанный с запахом женских и мужских тел.       По узким проходам между лавками носились мальчишки. Пара из них умыкнули яблоко, и грозный, упитанный торговец крикнул им вслед угрозы расправы. Ничего не страшась, парнишки показали ему языки и, с издёвкой хихикая, растворились в толпе прохожих. Думается, если бы не лавка с товарами и покупатели вокруг, то мужчина погнался бы за ними и надрал уши этим проказникам.       Напротив лавки с фруктами и овощами худощавая и болезненная на вид женщина торговала шелками. Она старчески-хриплым голосом громко кричала о том, какая это прекрасная ткань и что больше нигде такой не найти. Приглядевшись к её товарам, Нориаки заметил, что помимо тканей здесь были и уже готовые изделия. Он сразу заинтересовался шёлковыми нежными платками, что были аккуратненько сложены в уголке деревянного, чуть покосившегося столика.       - Bonjour mademoiselle, - на французском обратился к ней рыжий и указав на завладевшую его вниманием вещицу, поинтересовался: - Сколько Вы хотите за этот платок?       - Этот? - удивлённо посмотрела женщина на платок с вышитыми витиеватыми морскими узорами, а затем, улыбнулась своими двумя оставшимися зубами, радостно ответила: - Милочек, я отдам тебе его бесплатно, если ты купишь мне ровно два фунта томатов в соседней лавке. Но это будет не так просто, как кажется. Этот старый пройдоха постоянно жадничает и не докладывает. Есть у него какая-то хитрость, если разгадаешь её, то платок твой.       - Хорошо, mademoiselle, я решу эту загадку, - с полной уверенностью в своей победе согласился с этим условием Нориаки.       - Ох, да какая я тебе mademoiselle? - звонко засмеялась торговка, махнув рукой. - Видишь, зубов нет, да и мужей уже троих похоронила.       - Тогда прошу простить меня за такое обращение к Вам, madame, - ответил юноша, обхватывая морщинистую ладонь женщины и осторожно касаясь её губами, как истинный джентльмен, извиняясь за свою оплошность.       - Каков льстец, - похихикала она, обомлев от столь широких жестов, направленных в её сторону, ещё и от такого симпатичного молодого парня, как Нориаки.       - А теперь, madame, я, пожалуй, пойду выполнять условия нашей сделки.       - Ступай, милочек, - махнула ему ручкой мадам и предостерегла: - Но постарайся побыстрее, а то мой гулящий муж скоро вернётся, и нам придётся отменить все условия.       После этих слов торговка выдала ему широкую корзинку для томатов и ещё раз помахала ручкой на удачу. Нориаки же, обворожительно улыбнувшись ей, развернулся на каблуках, отправляясь к оживлённому прилавку. Подойдя поближе, он сразу же заметил одну казавшуюся незначительной, но очень привлекающую пытливый взор деталь. Правая сторона от весов была обильно завалена товаром.       - Доброго дня, - вежливо обратился к торговцу Нориаки, терпеливо дождавшись своей очереди. - Я хотел бы приобрести у Вас томатов.       - Да, конечно, - готовый облапошить нового покупателя, радушно ответил мужчина. - Сколько Вам взвесить?       - Два фунта, пожалуйста. Но могу я перед этим взглянуть на Вашу гирьку этого веса? - поинтересовался юноша.       - Прошу вас.       Продавец без какой-либо опаски подал рыжеволосому гирьку. Какёин-старший всегда говорил своему сыну проверять их на предмет изъянов. Очень часто недобросовестные продавцы выпиливали середину у гирь и заливали туда более лёгкий материал, таким образом обманывая покупателей на доли фунтов.       Покрутив гирьку немного в руках и не заметив никаких пропилок и изменений во внешнем виде, юноша убедился, что она совершенно нормальная.       - «Значит, дело в чём-то другом», - подумал парень, подозрительно глянув на торговца в момент того, как отдавал ему тяжёленькую гирю обратно.       Нужно было смотреть ещё внимательнее и подмечать даже самые, казалось бы, незначительные вещи. Ибо теперь заполучить тот расшитый платок стало для Нориаки делом чести. Парень напряг свои аметистовые глаза и старался вообще не моргать, следя за всеми движениями мужчины.       - «Он точно сделает что-то странное», - был уверен рыжий.       Сначала всё выглядело обычно - мужчина выложил томаты на весы и пока те не перестали шататься от резкой смены веса, поставил гирьки с другой стороны. Но в один момент, еле заметный для невнимательных покупателей, рука торговца зачем-то потянулась к низу той части, где находился товар. После этого не послышалось никаких странных звуков. Всё было в такой же норме, как до этого. Но благодаря этой маленькой замеченной юношей оплошности мужчины Нориаки понял! Он вспомнил ещё одну уловку!       - Прошу прощения, но могу ли я осмотреть Ваши весы? - блеснув хитрецой в глазах, поинтересовался рыжеволосый.       - Зачем Вам это? - стало видно, что торговец занервничал.       - Ничего такого, просто меры предосторожности, - лучезарно улыбнулся парень.       - Я не могу пустить Вас за свой прилавок, - пытаясь скрыть волнение, более высоким тоном проговорил мужчина.       В этот момент Нориаки заметил, как рука торговца вновь потянулась под весы с умыслом что-то забрать. Вот только это что-то не поддалось сразу, поэтому он с секунду нервно ковырялся под измерительным устройством в попытках оторвать от металлической поверхности то, что добавляло весу овощам и фруктам. Дождавшись, когда мужчина закончит, парень, обворожительно улыбаясь, повторил свой заказ:       - Тогда прошу Вас взвесить ровно два фунта томатов, - произнёс он, сделав акцент на слове «ровно».       - Хорошо, сейчас сделаю, - кажется, глаз торговца после этих слов начал немного подёргиваться от нервов.       - Спасибо, - хитро отблагодарил рыжий.       Мужчина без зазрения совести положил пару дополнительных томатов на весы, и две чаши, наконец, выровнялись. Вот теперь Нориаки был убеждён, что всё в полном порядке. Юноша расплатился, аккуратно переложил томаты в корзину и, невероятно гордясь собой, отправился обратно к торговке шелками.        Подойдя ближе, рыжий увидел, что она изрядно приуныла. Видимо, так ничего и не удалось продать. Осматривая её сгорбленную, уставшую фигуру, он пожалел женщину и не задумываясь сунул пару монет под томаты.       - «Надеюсь, она найдёт их», - улыбнулся своему хорошему поступку парень, с счастливой улыбкой протягивая торговке корзинку с томатами.       Заметив его, женщина моментально повеселела.       - Ну что? Тебе удалось разгадать его уловку? - поинтересовалась она, в предвкушении теребя подол платья.       - Да, - полным энтузиазма голосом сказал Нориаки. - Это достаточно старый приёмчик. Я не раз встречал такое в других городах и государствах. Для обмана покупателей используют небольшие магнитики, около ста грамм. Единственное, что их может выдать - это стук, который может услышать покупатель. Чтобы этого не произошло, магнитики часто обшивают тканью, и тогда звук заглушается. Таким образом, торговец отдаёт меньше товара за те же деньги.       Женщина сначала удивлённо ахнула, а после очень грозно нахмурилась.       - Вот же старый пройдоха! Я ему покажу, как меня обманывать! – воскликнула она. - Давай сюда эти томаты! Сейчас я ему устрою!       Поставив корзину на землю, она взяла с прилавка платок и протянула его Нориаки.       - Вот твоя плата, - вручив заветный кусочек ткани, торговка начала быстро куда-то собираться. - Ступай отсюда, мне нужно поскорее закрыть свою лавку, чтобы надавать этому мошеннику по шее!       Не желая далее продолжать слушать гневные тирады женщины, рыжеволосый парень вежливо попрощался с ней и отправился на поиски подарков.       Медленно, но верно наступал день. Поэтому на улицах появлялось всё больше людей. Хоть во Франции ходовым языком был родной французский, но до Нориаки стали постоянно доноситься обрывки фраз на немецком, итальянском, английском и даже русском языках. Без сомнения, он и его отец были не единственными приезжими здесь, ведь порт это именно то самое место, где сходятся пути всех мореплавателей и торговцев.       Тем временем, рыжеволосый, наконец, закончив с мелкими сувенирами для всех ближайших родственников и друзей, нашёл нужную лавку с украшениями, чтобы купить единственный оставшийся подарок, предназначенный матушке. Посоветовавшись с очень приветливым и грамотным торговцем ювелирными изделиями, парень приобрёл пару серёжек и колье из этой же серии с небольшими вставками изумрудных камней, которые отлично перекликались бы с травянистым цветом глаз мамы. Молодой мужчина упаковал украшения в симпатичную коробочку нежно-розового оттенка, а юноша спрятал её на самом дне сумке, чтобы, не дай Бог, не потерять или чтобы никто не стащил.       Юноша покинул лавку в прекрасном расположении духа. Теперь он был полностью свободен и готов отправиться в порт, где ему никто не помешает любоваться кораблями. Воодушевлённый этой прекрасной новостью, конопатый вновь развернул карту, уточняя маршрут, и, словно летя на крыльях любви, с широкой счастливой улыбкой на лице, шагнул в сторону последней и самой важной точки назначения. Он был так счастлив, что, кажется, перестал замечать всё вокруг. Тело слегка содрогалось, предвосхищая восторг, а голова не думала ни о чём, кроме как об этом невероятном миге будущего. Казалось, что сейчас ничего не может омрачить ему настроение, ведь его маленькая мечта, крохотная фантазия, вот-вот станет реальностью.        Но уже у выхода с рынка кто-то схватил его запястье. Подумав, что это может быть случайностью, юноша попытался вырвать руку, но хватка оказалась мёртвой.       Неожиданно Нориаки пробил неестественный для теплой погоды озноб. Его тело одеревенело, а сердце пропустило удар, будто чего-то испугавшись. Оглядываясь по сторонам, двигая при этом только глазами, ему показалось, что всё в округе застыло, окутанное какой-то страшной древней магией. Хотя нет, юноше это совсем не казалось, всё было именно так. Время словно остановило свой ход, заставив мужчин, женщин и детей замереть в неестественных позах. Парень будто попал на полотно очень динамичной картины, но это его совсем не завораживало, а безумно пугало.       Руку сжали сильнее. Стало невыносимо больно. Но боль напоминала, что он ещё жив, и вся эта жуткая ситуация, к сожалению, происходит в реальности, а не где-нибудь во сне.       Нориаки чувствовал, что способен двигаться, он даже немного пошевелил пальцами свободной руки. Однако страх так сильно сковал его, что юноша боялся повернуться, страшась увидеть там жуткое чудовище из матушкиных сказок. Лишь эта мысль пришла ему в голову, когда он решил вновь тревожно посмотреть по сторонам, убеждаясь в том, что вокруг так никто и не отмер. В историях мамы чудовищ всегда побеждал сильный рыцарь, бравый герой, но здесь был только Нориаки, а его вряд ли можно было считать бесстрашным. Но несмотря на то, что ноги подкашивались, рыжеволосый всё-таки собрал волю в кулак и начал медленно, со страхом в глазах поворачиваться.       Он ожидал увидеть всё, что угодно, любое бесформенное жуткое существо, но никак не старую женщину в потрёпанной одежде, которая смотрела на него невидящими глазами. Кажется, старуха действительно была слепа. Её глаза застилала белая пелена. Сама она была маленькая, худощавая, сгорбленная и выглядела совершенно не опасной.       Но даже за маской невинности может скрываться самое страшное чудовище.       Нечеловеческая хватка становилась всё сильнее. Жуткая морщинистая рука впивалась в кожу ногтями, оставляя больные вмятины. Нориаки попробовал освободиться из лапы этого чудовища, которое в данную минуту трудно было назвать человеком, но тело его толком не слушалось.       Старуха улыбнулась. Эта улыбка вызывала в душе Нориаки только дикий ужас. Её зубы выглядели острыми, как бритва, а пустые глаза сверкали, как у дикого голодного зверя. Седые, засаленные волосы монстра стали удлиняться, встали дыбом и медленно начали окружать юношу, создавая вокруг него что-то на подобии клетки.       Он попался. Словно маленькая певчая птичка в лапы браконьера.       Парня прошиб очередной приступ озноба. Но он не мог оторвать от неë взгляда, отвернуться, убежать. Тело рыжеволосого окончательно парализовало ужасом.       Неожиданно это жуткое существо заговорило:       

Остерегайся моря, мальчик мой,

Ведь если поглотит тебя,

Не будешь ты уже собой.

Ждёт только кровь, отчаянье и боль.

Но сможешь ли ты это обойти?

Достать до неба и любовь его спасти.

И только, когда звёзды алым зацветут,

Открыт для юноши на сушу будет путь.

      Её хриплый старческий голос шёл как будто не из внешнего мира, а в голове самого юноши. Он был пронзительным и холодным, словно ледяной ветер, проникающий сквозь кожу.       Тело всё ещё не повиновалось Нориаки. Рука чудовища всё крепче сжимала запястье. Он практически перестал чувствовать свою конечность.       Но вдруг хватка начала ослабевать.       Когда прозвучала последняя фраза, старуха и вовсе отпустила руку Нориаки. Её лицо приобрело спокойные человеческие черты.       Мир, наконец, начал движение. Неподвижная серая картинка приобрела жизнь.       Откуда-то издалека послышался чей-то взволнованный оклик.       - Grand-mère! Grand-mère! Где ты?! - испуганно кричал женский, ещё не до конца окрепший голосок.       Где-то на горизонте среди огромного количества прохожих появилась фигура обеспокоенной молодой особы лет пятнадцати. Девушка бежала, тревожно озираясь по сторонам в поисках своей любимой бабушки, которая так неожиданно испарилась, когда она отвлеклась на особенно сочные яблоки по невероятно заманчивой цене. Купить то она них купила, сейчас они лежали в глубокой корзинке, висящей у неё на согнутой в локте руке, но вот старушку потеряла, за что ужасно себя корила.       Девушка остановилась, посмотрела по сторонам и заметила её. Бабушка стояла рядом с ухоженным молодым человеком в дорогом наряде. С ней всё было в порядке, но этот рыжеволосый смотрел на неё таким страшным взглядом, что девочка, испугавшись за старушку, резко сорвалась с места и понеслась к ним. Только оказавшись рядом, она моментально села на колени и с желанием защитить свою бабушку, крепко обняла её.       Корзинка упала из рук и, ударившись о землю, наклонилась. Сочные красные яблоки покатились по земле. Содрогаясь от слёз и страха, девушка собралась с силами, готовая до конца сжимать в руках старушку, лишь бы никто её не тронул. Она согласна терпеть боль и унижения, побои и истязания, но ни один человек за землей не посмеет обидеть любимую бабушку, пока она жива.       - Бабуля, я так волновалась, - слышались тихие всхлипы. - Почему ты ушла? Я думала, что уже не найду тебя среди этой толпы…       Старуха, не преставая, тыкала пальцем в Нориаки и бурно жестикулировала, открывая и закрывая свой оказавшийся беззубым рот, пытаясь что-то объяснить внучке.       - Что такое, grand-mère? Тебе что-то сделал этот юноша? - насторожилась девушка, и бабушка покачала головой, опровергая самые страшные догадки своей внучки. - Тогда почему ты так напугана? Grand-mère, я тебя не понимаю.       С удивлением в глазах она посмотрела на парня. Он как стоял, так и не сдвинулся с места. Только лицо его стало чуть спокойнее и расслабленнее. Однако Нориаки продолжал безотрывно смотреть на эту старуху, которая буквально несколько секунд назад была похожа на самое настоящее чудовище, а сейчас полностью преобразилась в невинное человеческое существо.       Девушка, кажется, что-то разобрав из бабушкиных жестикуляций, резко подскочила на ноги и низко поклонилось. Она, наконец, поняла, что произошло между богатым молодым человеком и старушкой.       - Простите, пожалуйста, знатный Господин, - залилась рыданиями девчушка. - Она часто куда-то уходит от меня и хватает людей то за руку, то за ногу. Она совсем ослепла, а с рождения у неё нет голоса. Я ничем не могу заплатить Вам за то, чтобы Вы простили её, но, пожалуйста, не трогайте бабулю, она всё что у меня есть.       Нориаки оторвал свой взгляд от старухи и посмотрел на плачущую молодую особу. Её слёзы привели в порядок его мысли. Он начал понимать происходящее вокруг.       Отбрасывая жуткое видение, парень потряс головой из стороны в сторону и вновь взглянул на девушку. Слёзы плавно стекали по её щекам. Ей было страшно, но девчушка упорно закрывала своим хрупким телом маленькую сгорбленную старушку, вцепившуюся ей в подол грязного потёртого платья. Не смотря на солёные капельки и содрогающиеся плечи, в её взгляде было столько силы, сколько юноша никогда не видел.       Нориаки выдохнул, а затем, на удивление девушки, улыбнулся.       - Ничего страшного, - чуть погодя сказал юноша, доставая из внутреннего кармана только что купленный платок и осторожно вытирая им слёзы и полоски сажи с молодого девичьего лица. - Я совершенно не злюсь, а ты постарайся получше следить за своей дорогой бабушкой. А то не все люди могут быть такими же добрыми, как я.       - Спасибо Вам, знатный Господин, - просияла девушка улыбкой. - Большое Вам спасибо!       После этих слов, не преставая благодарить рыжего юношу, она покрепче вцепилась в руку старушки и, совсем позабыв про корзинку с яблоками, унеслась подальше от места происшествия. Парень же недолго смотрел в тот угол, где скрылась эта парочка, и, всё ещё не находя себе места от непонимания, положив платок обратно в карман, наконец-то нашёл в себе силы шагнуть вперёд.       Упёршись взглядом в землю и задумчиво придерживая подбородок Нориаки, направляясь в порт, всё больше погружался в свои скачущие мысли. В его груди зародилось странное чувство, будто произошедшее было очень важным событием. Но вот что оно значит и было ли вообще реальным, он не в силах был осознать.       Пытаясь восстановить в памяти те слова, которые произнесла старуха, рыжий понял, что не помнит практически ни одного. В этот момент у него сложилось ощущение, что ему всё показалось. Может, это свежий морской воздух так повлиял на сознание или усталость от долгой дороги и бессонной ночи, но что-то не верилось парню в сказочную остановку времени и преобразившуюся до неузнаваемости старуху.       Голова начала нещадно ныть от бесконечного потока мыслей. Чем больше он пытался вспомнить все детали, тем сильнее становилась мигрень. Клубок воспоминаний всё больше путался, и теперь Нориаки вообще не понимал, о чём изначально думал.       Он начал корить себя за невнимательность. Как вообще можно забыть то, что произошло буквально несколько минут назад? Что с его памятью? Он, вроде, помнит, как вышел на улицу, дошёл до рынка, приобрёл платок и подарок маме. А дальше что произошло?       Раздумья прервало неожиданное столкновение носа Нориаки с чем-то мягким и одновременно упругим. Это оказалась грудь рослого мужчины с растрёпанной тёмной бородой. Она была такой густой, что, казалось, покрывала практически всё его лицо. И только светлые, отливающие бирюзой глаза выделялись на фоне огромного количества практически чёрных волос.       Небогатая одежда, от которой так сильно пахло морем, выдавала в мужчине рыбака. Скорее всего, у него было небольшое судно, на котором он рыбачил, а затем продавал улов на местном рынке. На его голове красовалась сплетённая из соломы шляпа, странно надорванная сзади, а в руках человек держал две большие бочки с булькающей жидкостью внутри. Принюхавшись, Нориаки почувствовал запах спирта и сразу понял содержимое этих сосудов.       Опасливо взглянув на мужчину и отойдя от него на шаг назад, конопатый юноша виновато улыбнулся. Задумавшись, он совершенно позабыл, что находится на оживлённой улице, поэтому просто не заметил идущую ему на встречу фигуру человека. Хотя такую фигуру просто невозможно было не увидеть при обычных обстоятельствах. По мимо того, что он был высоким, практически два метра ростом, так ещё и широким, как шкаф в матушкиной комнате, где в детстве прятался Нориаки от противных гувернанток, пытавшихся научить его хорошим манерам. Мужчина не был грузным, а наоборот, стройным, подтянутым и, не смотря на спутанную бороду и загорелый цвет кожи, так сильно презираемый среди богатых сословий, очень привлекательным. Возможно, всё дело было в его невероятно светлых глазах, смотрящих на рыжего сверху вниз, либо в действительно красивой фигуре, но Нориаки, сам того не осознавая, невольно залюбовался им.       - Прошу прощения за мою невнимательность, - выговорил веснушчатый взволнованно, сглатывая слюну и нервно улыбаясь.       Мужчина на его извинения только щёлкнул языком, выдохнул что-то навроде «ну и ну» и, обойдя юношу, побрёл своей дорогой, оставляя рыжего удивлённо смотреть вслед удалявшегося за угол дома силуэта.       - Вот же, грубиян! - возмущённо проворчал себе под нос Какёин-младший и разве что ножкой не притопнул, когда человек с бочками совсем исчез из виду.       Надменно фыркнув сердитое ругательство вдогонку этому невоспитанному мужчине, Нориаки развернулся на каблучках и сделал шаг вперёд. Но что-то неприятно твёрдое упёрлось ему в каблук, заставив опустить голову и, отставив ногу в сторону, взглянуть на землю. Среди небольших камешков, отколотых от дорожных булыжников, лежало что-то объёмное, золотое и блестящее, чем-то напоминающее полусферическую пуговицу. Юноша нагнулся, поднял предмет и осознал, что это и была именно пуговица. Потерев блестящую, немного исцарапанную и запачканную чем-то красноватым поверхность пальцами, он заметил довольно объёмную гравировку с плетёным узором по краю и двумя буквами в самой середине. «JO» - вот что было написано на пуговице, но это ни о чём не говорило парню.       - Наверное, тот невежа потерял, - продолжил свои тихие ворчания на давно ушедшего мужчину Нориаки. Разозлившись из-за такой мелочи, он дерзко, с ухмылкой на лице, закинул пуговицу в карман и в самом конце сердито подумал: - «Вот и пусть теперь ищет! Сам виноват!»       Немного охладив свой пыл и уже в который раз сверившись с картой, конопатый понял, что ему осталось совсем немного до порта. Буквально пара улочек, несколько поворотов, и он на месте.       За время пролетающих мимо домов юноша пытался вспомнить свои мысли до столкновения с противным рыбаком. Перебирая в голове воспоминания произошедшего с ним за день, он так и не припомнил ничего, что казалось бы странным или хоть чуточку необычным. Ну, разве что та торговка шелками и её странная плата за платок, который красовался у него во внутреннем кармане кафтана. Пощупав его, Нориаки заметил, что тот слегка влажный.       - «Странно, дождя вроде не было после того, как я получил его в руки», - мысленно удивился он.       Посмотрев на небо, чтобы убедиться в своих домыслах, парень не заметил ни одной тучки и даже намёка на них. Небо было чистым и ясным. Солнце продолжало светить, обжигая своим теплом его щёки.       Но почему тогда платок мокрый?       Он точно помнил, что из рук женщины принимал его сухим, чистым и гладко отутюженным. А сейчас он выглядел так, будто его обсыпали сажей.       Остановившись посреди улицы, он начал разглядывать белую тряпочку так пристально, словно она была чем-то очень важным для его жизни. Не имея каких-либо объяснений этому изменению, сначала Нориаки предположил, что в момент столкновения с мужчиной на него пролилось что-то из тех бочек. Но, поднеся платок к носу, он не почувствовал характерный запах спирта и сразу отбросил эту мысль. Тем более мокрые пятна располагались так, как будто им что-то вытирали. Однако рыжеволосый не помнил, чтобы где-то использовал его.       Силясь вспомнить хоть что-то, приближённое к ответу на вопрос, юноша не заметил, как начал вести себя довольно необычно. Покусывая нижнюю губу и слегка морща лоб, он поставил одну руку вбок и поднял ткань над собой, будто это могло дать хоть какую-то подсказку. Нориаки поворачиваться в разные стороны, меняя угол обзора и заведя свободную руку за голову, стал почёсывать затылок, бормоча себе под нос различные варианты того, что могло произойти с его покупкой.       Перебрав множество версий, ему внезапно в голову пришла идея прикоснуться к ткани своим языком. Запах ему ни о чём не говорил, но вот вкус может подсказать многое. Немедля и ни о чём не задумываясь, рыжий парень высунул язык, но почему-то не спешил прикасаться им к ткани. Что-то его смущало.       Прохожие начали странно посматривать на резко остановившегося молодого человека, разглядывающего кусок материи с выкаченным наружу языком. Одни даже переглянулись и тихо зашептались, мол, парнишка выглядит чудаковато. Это не ускользнуло от слуха Нориаки и вернуло его обратно в реальность.       Посмотрев по сторонам, юноша увидел, что стал эпицентром насмешливых людских взглядов. Он почувствовал себя ужасно смущенным. От этого его веснушчатые щёчки покрылись густым румянцем. Но вместо того, чтобы сетовать на себя за излишнюю мечтательность, Какёин-младший, решив не обращать внимание на окружающих и спрятав платок обратно в карман, поспешил удалиться, быстро передвигая ногами.       Пройдя ещё немного, он почувствовал лёгкий ветерок, который мягко развевал его рыжие, немного вспотевшие от дневной жары волосы. В воздухе стоял хорошо ощутимый запах моря, водорослей и свежей рыбы. Вокруг была суета.       Оглянувшись по сторонам, Какёин Нориаки понял - он, наконец, добрался до порта.       

***

             Порт города Марсель был самым крупным торговым и промышленным центром Франции. Ещё в X веке на побережье началось строительство верфей и складов, возле которых селились рабочие, а уже в последующие столетия появилось множество церквей и особняков.       На рассвете здесь всегда можно понаблюдать за тем, как просыпается жизнь и «пробуждаются» судна. Днём всё становилось ещё более оживлённо, и это было самое неподходящее время для посещения порта обычными людьми. Но рядом всегда находился рыбный рынок. Его мог посетить любой желающий, если не боялся пропахнуть не самым приятным в мире запахом. Ночью же порт тоже не затихал, принимая в свои объятия новых гостей и прощаясь со старыми.       Нориаки оказался здесь в самый разгар дня, когда моряки сновали туда-сюда, каждый занимаясь своими делами. Кто-то латал корабли, кто-то готовился к отплытию загружая товар, а кто-то не занимался ничем, бесцельно прогуливаясь по причалу.       Рыжеволосый юноша внимательно наблюдал за всем происходящим, проникаясь этой динамичной атмосферой жизни порта. Он слышал шум волн, бьющихся о причал, крики и смех моряков, которые словно пытались соревноваться, кто из них громче, скрип деревянных корабельных конструкций, плавно качающихся на водной глади, и звуки голодных чаек, так и норовящих украсть увесистую рыбёху из огромных сетей, выгружаемых рыбаками.       Запах морского воздуха, который доносился до парня с залива, дурманил похлеще созданных лучшим парфюмером духов. После глубокого вдоха он заполнил чувствительные ноздри, заставляя сердце биться как бешеное. Юношу переполнило чувство необычайной радости, которое вот-вот выльется наружу чем-то ярким и невообразимым. Как же прекрасно он чувствовал себя в такой повседневной для любого моряка атмосфере. Хотелось прыгать от радости, петь, танцевать, обнимать всех прохожих, выплеснуть все скопившиеся эмоции и поделиться своим безмерным счастьем.       Сейчас рядом с этими величественно возвышающимися суднами, выстроившимися в шеренгу, Какёин Нориаки ощутил, что он по-настоящему жив, по-настоящему дышит и чувствует. Ему не нужно было претворяться кем-то, держать себя в руках, вести себя соответственно своему статусу. Тут рыжеволосый был собой настоящим - обычным мальчишкой, мечтающем стать моряком, чинить судна и работать в весёлой команде таких же метателей, как и он. Мальчишкой, который просто любит море и хочет полноправно стать его частью.        Если бы только отец позволил заняться ему любимым делом, если бы он мог чаще проводить время возле кораблей, то тогда Нориаки по праву считался бы самым счастливым человеком в мире. Однако пока молодому парню приходилось довольствоваться только тайными вылазками ближе к большой воде и наблюдением издалека за проплывающими мимо суднами. Но сегодня был особенный день. Отец приказал ему вернуться к семи, а это значит, что у юноши в запасе целый день, чтобы насладиться великолепными кораблями, пленительным запахом моря и весёлым шумом вокруг.       Медленно постукивая каблуками по деревянному причалу и лавируя между моряками, рыжий приблизился к близстоящему кораблю, в котором сразу распознал фрегат, при том очень богатый. Корму часто оснащают красивыми резными и фигурными украшениями, которые символизируют могущество судна, но у этого корабля она была какой-то особенно эстетичной. Мелкие вензельки, крупные завитки, имитирующие листья растений, и сценки, разыгравшиеся между людьми, изящными русалками и морскими монстрами - всё это напоминало картины в галереях состоятельных людей. Картины, которые своей детализацией изумляли воображение всякого на них смотрящего.       Нориаки не мог оторвать от него взгляда, чувствуя, что это не просто судно, а настоящее произведение искусства. Он так впечатлился от разглядывания этого трёхмачтового парусного корабля, что захотел во что бы то ни стало прикоснуться к нему. Поддавшись этому чувству и ощущая гипнотический запах морской соли и древесины, парень потянулся к борту. Но его трясущаяся от напряжения рука никак не хотела соприкасаться с гладкой тёплой поверхностью судна, поэтому рыжий встал на одну ногу и, еле балансируя на носочке, попробовал ещё раз дотянуться до стенки. И всё же опять расстояние оказалось слишком большим. Недовольно выдохнув воздух от неудачной попытки соприкосновения с прекрасным, он попытался вернуться обдано на причал.       Но всё оказалось не так просто.       Доски под его ногами омыло солёной водой из-за этого они стали скользкими. По глупости оставшись лишь на одной неполной стопе, юноша зашатался, соскальзывая вниз. Падать ему пришлось бы недолго, но шанс расшибиться был довольно велик.       Уже готовясь к неминуемому, Нориаки зажмурился и предусмотрительно прижал руки к лицу. Но его фееричное, глупое падение остановила чья-то крепкая рука, схватившаяся сзади за ворот кафтана. Этот кто-то потянул рыжего на себя и помог ему восстановить равновесие на причале.       - Парень, ты полегче с этим, - пожурил высокий, широкоплечий мужчина, одетый в традиционную форму военного флота Франции, испуганно смотря на рыжеволосого, которому только что спас жизнь. - Так ведь и потонуть недолго!       Нориаки согнулся и часто задышал, прислонив руку к груди в попытках восстановить дыхание и сердцебиение после испытанного шока. Ситуация оказалась очень страшной для не привыкшего к такому юноши. Однако спустя несколько мучительных секунду он всё же поуспокоился и, выпрямившись, посмотрел на своего спасителя. Только взглянув на его форму, рыжий сразу понял, что перед ним капитан военного корабля.       - Спасибо, - выдохнув, благодарно кивнул парень.       Капитан, убедившись, что с ним всё хорошо, улыбнулся парнишке. Он рад, что успел вовремя.       - Не шути больше так с водой. Она может быть очень жестокой, - погрозил пальцем усатый вояка. - И лучше не подходи к причалу, если не знаешь все его тонкости.       Рыжеволосый вновь кивнул, но уже чтобы согласиться со словами мужчины. В следующий раз, находясь у воды, он точно будет гораздо осторожнее. Больше испытывать подобного ему не хотелось.       - Ты что пытался сделать? Что за балет ты тут вытанцовывал? - поинтересовался моряк.       - Стыдно это признавать… - смущённо замялся юноша. - Я просто залюбовался фрегатом. Потом подумал, что смогу до него дотянутся… Ну а что из этого вышло, Вы сами видели…       - Ах, вот оно что, - протянул голосом мужчина, поворачиваясь к судну и с некой гордостью смотря на него. - Так понравилась моя красавица, что не смог удержаться на земле? Понимаю.       Нориаки несколько раз моргнул, а затем, осознав слова мужчины, с восторгом хлопнув в ладоши, произнёс:       - Так вы капитан этого фрегата?! У Вас просто невероятный корабль!       - Ага, - кивнул вояка, и, секунду что-то обдумав, предложил: - Хочешь посмотреть поближе?       Конопатый глупо хлопнул аметистовыми зенками и ошеломлённо уставился на капитана. Его глазки засияли неподдельным искренним любопытством, а тонкие губы приоткрылись от изумления. Он просто не мог поверить своим ушам. Рыжеволосый был готов выпрыгнуть из штанов и воспарить в небеса от счастья. Неужели ему сегодня настолько везёт? О такой удаче он и мечтать не мог!       Военный ухмыльнулся, смотря на забавно восторженного молодого парня, и пощёлкал пальцами перед его носом, возвращая рыжего в реальность.       - Ну что? Взглянуть то поближе хочешь? - ещё раз спросил моряк. - Могу устроить прогулку, пока моей команды нет. Правда, внутрь не пущу, но по верхней палубе дам пройтись.       - Я буду очень Вам благодарен за такую возможность! – опомнившись, выпалил на одном дыхании Нориаки, расплываясь в улыбке и начиная от переполнивших его чувств часто кивать.        - Тогда следуй за мной, - коротко и чётко, в приказном тоне, сказал капитан, по-военному развернувшись на каблуках сапог. Кажется, даже его лицо стало серьёзнее в этот момент.       Рыжеволосый молча подчинился и последовал за ним, непроизвольно подражая манере размашистых шагов мужчины. Выходило это у него донельзя комично и криво, так что проходящие мимо моряки тихо посмеивались над юморно вышагивающим конопатым парнем.       - Я смотрю, ты из богатеньких, парень, - слегка повернув голову и не прекращая идти, не спросил, а скорее подтвердил капитан, обращаясь к Нориаки.       - Не то чтобы прям из богатых, - ответил юноша, оглядывая себя и вспоминая, что надел чуть ли не самый дорогой костюм из своего гардероба. - Отец занимается архитектурой, а я у него подмастерье.       - Хм, ясно, - коротко ответил вояка. - Значит, ты тоже будущий архитектор?       - Да, - грустно вздохнул конопатый и добавил: - Но мне это совершенно не интересно.       Почему-то именно этому мужчине Нориаки захотелось открыться и посетовать на отца. Вполне вероятно, что это из-за их общей страсти к кораблям.       - Почему? Это ведь очень хорошая профессия, - удивлённо уточнил моряк.       - Хорошая, - подтвердил юноша. - Но не когда её навязывают тебе с самого рождения, наплевав на твоё мнение и совершенно другие планы на жизнь.       Мужчина только грустно усмехнулся. Похоже, ему была знакома такая ситуация. Оно и не удивительно, ведь многие профессии передавались из поколения в поколение, от отца к сыну.       За этим разговором Нориаки не успел заметить, как они дошли до деревянного мостика трапа-сходни, ведущего от причала к фальшборту. Он выглядел вполне надёжным и довольно крепким, не смотря на слегка потрёпанный временем вид. Но юноша застыл на месте, не решаясь ступить на него. Рыжеволосый колебался. Он часто бывал на суднах, когда приходилось торопиться на очередной заказ отца, а дорога по суше оказывалась слишком долгой, но чтобы ступать по своей воле на палубу настолько роскошного корабля - нет. Такое происходило впервые, и это будоражило нервы, заставляло сердце биться быстрее.       Мужчина, так и не дождавшись нерешительного парня, жестом пригласил его взойти на палубу. Нориаки глубоко вздохнул и, помявшись у трапа, всё-таки нашёл в себе смелость ступить сначала на первую доску, а затем на вторую и третью. С каждым шагом сердце колотилось всё сильнее, начиная буквально звучать в ушах. Его переполнило такими сильными, неподдающимися объяснению эмоциями, что ноги слегка подкашивались, а голова пошла кругом. Но, несмотря на это, рыжий продолжил двигаться вперед, медленно, но верно достигнув последней доски. Всего какой-то маленький шажок разделял парня от палубы, от соприкосновения с прекрасным. И он сделал его! Набрав побольше воздуха в лёгкие, Какёин-младший с негромким ударом каблучка о дерево оказался на палубе.       Сказать, что он был рад, значит ничего не сказать. Счастье. Самое настоящие счастье поглотило его полностью. Оно готово было в любую минуту вылиться через край фрегата, заполняя собой весь Лионский залив. Дыхание стало частым и неровным. Яркая, искренняя, немного сумасшедшая улыбка начала расползаться на его лице. Глаза заблестели, как отполированный лучшими каменщиками аметист. С этого момента, казалось, весь мир окрасился насыщенными красками, которые боятся использовать даже самые смелые художники.       Не в состоянии держать себя в руках, Нориаки начал расхаживать, нет, скорее носиться по палубе, разглядывая каждую маленькую трещину, каждую едва заметную царапинку и потёртость, тихо шепча свои догадки о возможных причинах их появления. Он должен был запомнить и увидеть всё, каждый миллиметр этого удивительного, наполненного своей уникальной историей корабля. Рыжеволосый был убежден, что в любом следе на палубе заключена ценная информация, способная раскрыть секреты, которые никто до сих пор даже не пытался узнать.       Как же ему хотелось поговорить с местным плотником, чтобы уточнить детали ремонта и замены деталей корабля, разобраться в возможных способах починки некоторых особо сложных участков. Но этого невероятного человека здесь, к сожалению, не было, поэтому приходилось разбираться со всем самостоятельно и основываясь на опыте из прочитанных книг.       - Вот эта вмятина точно от сабли, - наткнувшись на очередную царапину, упёрся в неё взглядом юноша, в затем, внимательно оглядывая её, возмущённо проворчал себе под нос: - Как можно было умудриться так сильно прорезать дерево?! Неужели нельзя быть поосторожнее с таким красивым кораблём! Это же кощунство какое-то! А тут вообще лак до дыр стёрт. Что за умники катили по палубе тяжёлую шлюпку! Возмутительно!       Он ходил так около получаса и продолжил бы ещё столько же, если бы внимание рыжего не привлекло звучное «кхм» со стороны капитана. Парень, совсем позабывший о существовании мужчины, неожиданно вздрогнул, а по спине его пробежали мурашки. Нориаки опять так сильно увлёкся, что совершенно перестал замечать реальность. Но если на прошлые разы ему было глубоко наплевать, то тут юноше стало неимоверно стыдно. Этот вежливый и щедрый мужчина предоставил ему такую великолепную возможность взглянуть на прекрасное чуть ближе, а он так неприлично себя повёл.       - Désolé, monsieur! - подскочил на месте юноша и, повернувшись к капитану, быстрее поклонился. - Я совсем забыл, что не один тут.       Мужчина молчал, и это малость напрягало. Но буквально через секунды раздался его громкий, несдержанный смех.       - А тебе, я вижу, очень нравятся корабли, - через хохот сказал он.       - Да, очень! - восторженно воскликнул парень, выпрямляясь.       Взглянув на его полное радости лицо, моряк схватился за живот и, кажется, засмеялся ещё сильнее. Юноша же, моментально залившись краской, спрятал своё смущённое лицо в ладонях. Ему было так стыдно, что рыжий готов был прыгнуть в воду так, чтобы от удара отшибло память, и он смог забыть этот позор как страшный сон.       - Простите меня за моё поведение, monsieur, - раздвинув пальчики, робко выглянул Нориаки.       - Молодой человек, тебе нужно в шуты идти, а не в архитекторы, - подошёл к нему хохочущий мужчина и ободряюще похлопал его по плечу. - Не переживай, у многих такое случается, когда они видят мою красавицу. Но признаю, так меня ещё никто не смешил! Ты так носился, будто женщину красивую увидел, а не корабль.       Его надрывный громкий хохот продолжался до того момента, пока капитан не начал кашлять из-за напрочь сбитого дыхания. Мужчина отдышался и вскоре вернул свой серьёзный вид.       - Ты действительно так сильно любишь корабли? - поинтересовался мужчина, вновь чуть не срываясь на смех. Рыжеволосый виновато кивнули и, опустив голову, принялся разглядывая свои туфли. - Ты хороший парень, я это сразу увидел. Так что, если тебе так понравился мой корабль, ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Мы тут будем ещё около недели. Так что милости просим в гости.       Аметистовые глаза Какёина Нориаки засияли с новой силой. Он поклонился, засыпая благодарностями мужчину и вновь вызывая у него смех.       После всех этих будоражащих нервы событий парню совсем не хотелось покидать фрегат. Ведь именно здесь Какёин-младший почувствовал себя по-настоящему довольным своей жизнью. Он, наконец, оказался в своей тарелке и на своём месте. И, тем не менее, юноша больше не мог тут оставаться. Команда военнослужащего, не торопясь, возвращалась на судно и начинала свою повседневную работу. В таких условия любопытно снующий туда-сюда паренёк определённо мешался бы морям. Именно поэтому с надеждой ещё раз вернуться сюда, Нориаки, ещё раз поблагодарив любезного мужчину, спустился на причал.       Перед тем, как вернуться в отель к вечно ворчащему отцу с его раздражающей архитектурой, рыжеволосый юноша хотел ещё хоть немного насладиться атмосферой порта и успеть сделать несколько зарисовок кораблей. Он снял кафтан, бросил его на деревянные доски, стянул жабо и, не смотря на предостережения мужчины, спасшему ему жизнь, присел на край причала, чтобы не мешать проходящим мимо морякам. После этого Нориаки достал из своей заветной сумки листы бумаги, а также кусочки угля и начал бережно выводить очертания великолепного судна, плавно переходя к деталям.       Юноша был полностью поглощен своим искусством, не обращая внимания на шум и суету вокруг. Периодически он пережёвывал еду, что прихватил с собой на рынке, но настолько увлечённый рисованием, он даже не чувствовал вкуса. Попадись ему сейчас чей-то грязный ботинок, рыжий съел бы его, не заметив. Морской бриз ласкал его лицо, напоминая о страсти к морю и кораблям. Нориаки забыл о времени, о своих заботах и обязанностях. Он сосредоточился только на творчестве и на этом идеальном судне.       Рыжеволосый старался передать не только внешний вид фрегата, но и его душу, его характер. Каждая линия, каждая складка, каждый узор был продуман до мельчайших деталей. Этот корабль был не просто моделью для рисунка, он был живым существом, ожившим под руками талантливого художника. Его руки двигались ловко и уверенно, создавая на бумаге изображение совершенной красоты и идеальной формы.       Вот он нарисовал одну из мачт. И хоть паруса были плотно затянуты, рыжий очень подробно проработал складки на них. А вот его взгляд зацепился на нитях, что держали эту нежно-белого цвета ткань. Весь в канатах и тросах, корабль ужасно напоминал логово огромного паука, который обвил красивыми узорами все мачты.       Время близилось к вечеру. Солнце начало медленно опускаться всё ниже и ниже за горизонт. Набежали маленькие тучки и усилился ветер. От увлекательного занятия Нориаки отвлекла капля, упавшая ему на лист бумаги. Почувствовав, что сейчас начнётся дождь, юноша поднялся на ноги, попутно собирая свои вещи. Оглянувшись, он увидел, что на причале и в округе практически никого нет, только несколько моряков лениво прохаживались туда-сюда.       Начинало греметь, молнии разрезали небо, освещая город зловещим светом. Море становилось неспокойным, а волны доходили уже до уровня причала. Обувь Нориаки намокла. Листы с зарисовками вылетели у него из рук. Он пытался поймать их, но, осознав, что это гиблое дело, накинул сумку на плечо, повесил кафтан на руку и двинулся подальше от причала и безумствовавшей стихии.       - Знакомый запах, - послышалось где-то за спиной рыжеволосого юноши.       Нориаки не успел сделать и шага, как его отвлёк этот чарующий мягкий голос, который почему-то прозвучал слишком чётко среди бушующей стихии. Резко развернувшись, парень, щурясь от попадавших ему на лицо дождевых капель, огляделся по сторонам. Ничего не заметив, он опустил взгляд ниже и в этот момент увидел в воде мужчину, который, упёршись локтями на причал, с интересом смотрел на него.       Ситуация выглядела достаточно странно - вокруг бушевали волны, но этого человека они почему-то обходили стороной. Тревожная вода будто боялась его.       Но не это напрягало юношу.       Начинался шторм, а загадочному мужчине хоть бы что - сидит в воде и хитро ухмыляется. Да и выглядел он довольно необычно и, кажется, совсем не принадлежал этому миру. Бледный, практически прозрачный, с неестественно жёлтыми сверкающими зрачками и растекающимися по волнам длинными белокурыми волосами. Он был как будто не из крови и плоти, словно призрак, фантом, тень, но та которую сложно не заметить даже в кромешной тьме.       Нориаки, сам не понимая почему, не мог отвести глаза от мужчины, который казался совершенно ирреальным, слишком фантастическим. Рыжеволосый чувствовал себя как в туманном сне, словно попал в междумирье, где ты лишь посредник, наблюдающий за происходящим. И чем дольше юноша смотрел на него, тем больше он погружался в этот странный, загадочный мир, в котором словно царили законы, не поддающиеся объяснению.       - Но ты не тот, кто мне нужен, - вдруг прервал его любование мужчина, произнеся слова бархатным голосом.       - Простите, я Вас совершенно не понимаю, - хлопнул глазами рыжий, выходя из заворожённого состояния. - Пожалуй, мне стоит идти, а то вдруг шторм начнётся. Вам тоже советую не задерживаться.       На прощание, быстро поклонившись, он развернулся, собираясь уйти. Но ступив вперёд всего на один шаг, что-то липкое и склизкое обвило лодыжку Нориаки. Оно присосалось к его ноге, затягиваясь, словно верёвка на шее висельника, сжимая до боли кожу через тонкие белоснежные чулки.       Юноша испугался. Он попытался сбросить нечто, вцепившееся в конечность, поэтому несколько раз попробовал потрясти ногой, но безрезультатно. Парень даже не смог её оторвать от земли, настолько хватка была сильной.       - Куда же ты? Я ещё не договорил, - в голосе мужчины чувствовались нотки насмешки, которые начали приводить в ужас рыжеволосого. - Я думаю, ты всё-таки можешь пригодиться в моём плане.       - Извините, я действительно не понимаю о чём Вы толкуете, и мне правда нужно уходить, - протараторил Нориаки.       Рыжеволосый вновь попытался вырваться, но так ничего и не получив в итоге, возмущённо повернулся к человеку.       Хватило одного вскользь брошенного взгляда, чтобы парня парализовало на месте. Он не мог сдвинуться, даже если бы хотел. Юноша смотрел блестящими аметистовыми глазами, полными интереса, на существо, что держало его за лодыжку. Это было нечто совершенно невообразимое. Из воды рядом с этим мужчиной вылезло одно щупальце, а затем показалось ещё несколько. Они были длинные, черные и покрыты слизью, как улитки.       Любопытство начало уступать место животному страху. Он поглощал его с усиленной скорость. Глаза расширились, руки заходили ходуном.       - Что Вам от меня нужно? - дрожащим голосом спросил Нориаки.       Неожиданно в голове старческим незнакомым голосом прозвучали слова:       

«Остерегайся моря, мальчик мой…»

      Воспоминания нахлынули на юношу так же, как огромная волна, которая пронеслась рядом. Рыжий вспомнил буквально всё: и старуху с её нечеловеческой хваткой, и её безумные слова, и плачущую девушку, и даже сколько яблок осталось валяться на земле после их ухода.       В глазах помутнело. Он хотел пошевелиться, сбежать, но ноги не слушались.       В ответ на эти попытки мужчина только обворожительно улыбнулся и протянул свою когтистую руку, приглашая Нориаки подойти ближе. В след за этим особенно прыткое, холодное щупальце медленно потянулось к талии парня, обвивая её по кругу и приподнимая рыжеволосого чуть над землёй. Ещё одно из них нежно коснулось тёплых пальцев на правой ладони юноши, стремясь поднять руку вверх. То же происходило и с другой кистью, которая очень быстро встретилась со своей зеркальной парой прямо над головой молодого человека.       У рыжеволосого не было никакого желания подчиняться чудовищу, но он не мог сопротивляться. Силы покинули его, тело начало обмякать. Рыжего ещё больше сковало от витающего вокруг дурманящего запаха свежих роз. Юноша так и не понял, откуда шёл этот сладковатый аромат. Но Нориаки был уверен, что именно из-за него он и не может пошевелиться. Этот запах действовал на парня как снотворное, как успокаивающее зелье.       - Дёргаться бесполезно, только покалечишь себя, - предупредил златовласый. - Может, лучше будем друзьями?       Эта фраза звучала больше, как утверждение, чем вопрос. Ведь мужчина уже знал него ответ. У Нориаки просто не было выбора.       Существо подплыло ближе, сопровождая движение небольшими всплесками воды. Холодные брызги попали на конопатое личико юноши, но этого было недостаточно, чтобы привести его в чувства и вернуть в реальность, где нет белокурого мужчины, где нет щупалец, где нет этой ожившей страшной сказки.       - Ты весь дрожишь, - обладатель восьми липких конечностей резко притянул конопатого к себе. Чувствуя страх Нориаки, существо улыбнулось. - Бояться нечего.       Бархатный голос мужчины пробил юношу до мурашек, заставляя подчиниться, овладевая всеми его чувствами. Рыжеволосому стало легче. Парень начал успокаиваться. Он, блаженно улыбнувшись, приоткрыл рот, вдыхая полной грудью въедливый аромат роз. Ему уже не было страшно. Ему было так хорошо и спокойно, словно он снова стал маленьким мальчиком, сидящим возле тихо потрескивающего камина рядом милой матушкой, которая по сложившейся традиции читала ему сказки о море, о приключениях, о любви и дружбе. Все тревоги исчезли, и осталось только это чувство защищённости, детской непосредственности.       Тем временем белокурый мужчина достал из хрупкого медальона в форме ракушки, что висел у него на шее, какое-то странное маленькое юркое существо. Это нечто извивалось у него в руках, пытаясь проникнуть своими четырьмя крохотными отростками под кожу. Оно издавало тонкий писк и жадно цеплялось, словно не желало уходить от хозяина, не хотело покидать уютную раковину.       Но мужчина был настойчив. Не обращая внимание на жалобный визг крохотного существа, на все его попытки освободиться, вернуться обратно, он занёс руку за шею рыжеволосого юноши. Монстрику ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Тоненькие, скользкие, удлиняющиеся отростки моментально проникли сквозь бедную кожу парня и поползли в попытках достигнуть своей главной цели - мозга.       Нориаки не сопротивлялся. Он был полностью под властью обвивающих всё тело черных щупалец и розоватой ароматной дымки. Однако юноша прекрасно почувствовал, как его голову словно пронзило тысячей острых игл и начало разрывать на части. Рыжеволосый хотел закричать, но даже не смог открыть рта. Боль. Адская, нестерпимая боль заполнила нервные клетки юноши, вырывая из приятных фантазий, до этого так мягко обволакивающих и приносящих утешение. Тело чуть содрогнулся, а затем он повис на щупальцах чудовища, как тряпка. Парень был жив, но потерял сознание.       - Ну вот, теперь мы с тобой друзья. Не так ли, Какёин Нориаки? - чудище в обличии мужчины улыбнулось острозубым ртом и резко затащило рыжего конопатого парнишку под воду.       

***

      Недалеко от причала скинул якорь внушительных размеров корабль. Он застыл недалеко от порта города Марсель, словно боясь причалить к суше.       На судне суетливо забегали моряки. Они быстро спустили на специальных подтяжках небольшую шлюпку на воду и приготовили забортный трап. Следом за этим, осторожно вышагивая по шаткой лестнице, несколько мужчин, ряженных в рыбацкую одежду, сели в лодку. Вода неспешно зашуршала у борта, а весла медленными движениями направили людей к берегу.       - Сегодня я иду за ромом, потому что в прошлый раз ты набрал какого-то дешёвого пойла, - бородатый рыбак косо посмотрел на мужчину, сидевшего рядом.       - Ой, да ладно тебе, капитан, - отмахнулся он, хитро улыбаясь. - Ты же сам вылакал половину, а потом ещё добавки просил.       - Ну и ну, - только и смог ответить моряк, поправив края слегка надорванной сзади соломенной шляпы.       Рыбаки разбежались ещё рано утром, направляясь за провиантом на местный рынок. Сейчас же, после короткого, резко начавшегося ливня, они подтягивались в порт, собираясь вернуться обратно на свой корабль.       - Капитан, что-то вы припозднились, - лукаво сверкая светло-голубыми зенками, сказал всё тот же мужчина, снимая высокий парик с головы и сдёргивая женскую юбку со своих бёдер. - Девушку какую нашли? Вон даже пуговицу на фляге потеряли. Такая страстная была?       - Если ты будешь ехидничать, то отправишься кормить рыб, - пригрозил бородатый.       Мужчина даже не заметил, когда потерял пуговицу на сумочке для фляги, поэтому, глянув на свой пояс, утомлённо вздохнул. Видимо, это случилось во время столкновения с тем рыжеволосым мальчишкой в модной одёже. Ну да ладно, не такая уж и великая потеря. Подумав об этом и взглянув на собеседника, он добавил:       - А ты опять надевал эти тряпки?       - Ага, - гордо задрал подбородок рыбак с размалёванным лицом, а затем, жестом указав на закрытые ящики довольно крупных размеров, продолжил: - И благодаря им мне удалось получить скидку вон на те яблоки и ещё много на что.       - Ну и ну, не думаю, что это было так необходимо.       Поправив на голове шляпу и ещё раз вздохнув, бородатый мужчина звучно плюхнулся в лодку. Он развалился во всю длину, блаженно вытягивая свои уставшие длинные ноги. Рыбак закрыл глаза и вдохнул свежий морской воздух, наслаждаясь моментом покоя после долгой суматошной ходьбы по рынку.       Солнце уже начинало садиться за горизонт, окрашивая небо огненными оттенками. Вдали слышались крики вечно голодных чаек, а вода тихо шептала свои тайны. Мужчина чувствовал, как напряжение покидает его тело, а сам он погружается в состояние спокойствия и умиротворения.       После того, как в лодку было загружено несколько ящиков, напротив рыбака примостился лупоглазый мальчишка лет одиннадцати в похожей на его шляпе. Он сладко зевнул и принялся ковыряться в тканевом мешочке с добытыми на рынке сладостями, выуживая те, что повкуснее. В это же судно решил проникнуть и тот самый голубоглазый моряк. Но только попытавшись шагнуть в него, мужчина в шляпе оттолкнулся ногой от причала, и шлюпка, плавно покачиваясь, начала отходить от берега.       - Поплывёшь на следующей, - спокойно прокомментировал своё поведение бородатый. - Сегодня ты мне уже надоел.       Судёнышко моментально отчалило, увозя мужчину и ещё нескольких людей на корабль. Смотря на удаляющуюся шлюпку, раздосадованный моряк крикнул вдогонку:       - Капитан! Это жестоко!       Другие рыбаки только посмеялись и продолжили складывать провизию в шлюпки. Они уже давно привыкли к перепалкам этих двоих, поэтому практически не обращали на это внимания.       Вдоволь наворчавшись и попинав камни на причале в ожидании своего средства передвижения, мужчина, случайно бросив взгляд в сторону, заметил недалеко лежащего вниз головой парня. Неизвестно, был он жив или нет, но, настойчиво отвернувшись, голубоглазый решил для себя, громко проговорив в слух:       - Это не моё дело! Меня это не касается!       Но у рыбака было слишком доброе сердце, чтобы оставить человека валяться на холодных камнях. Тем более, если он вдруг жив и здоров, с него можно получить неплохое вознаграждение, учитывая те дорогие вещички, которые валялись рядом с этим молодым на вид парнем.       Глубоко вздохнув от безысходности, мужчина приблизился к телу. Вся одежда рыжего юноши была мокрая, когда-то белоснежные чулки разорваны о камни. Рядом валялся расшитый золотыми нитями кафтан, а чуть поодаль лежала полная воды, сшитая из плотной кожи сумка, заполненная сырыми листами бумаги, измазанной чем-то чёрным. Из обуви была только одна изысканная туфля, от которой отвалилась пряжка.       - Эй, парень, - потыкав юношу носком своего чёрного сапога, позвал моряк. Но так и не дождавшись ответа, присел на корточки. - Ты живой или уже подох?       Не услышав ответа, мужчина приложил свои пальцы к запястью парнишки и прислушался. Пульс был, но слишком слабый, а рука ужасно холодной. Он перевернул рыжего на спину. Из его рта сразу полилась соленая жидкость вперемешку с илом и песком. Рыбак сдвинул его на бок, дожидаясь, пока поток воды не закончился. Пульс молодого парня моментально восстановился, он начал чаще дышать, но так и не очнулся.       - Парень! Очнись! - легонько потряс юношу мужчина, но тот никак не отреагировал. - Что же мне с тобой делать? А парень?       Голубоглазый запустил пятерню в свои волосы и слегка потрепал их. Он действительно не знал, что ему делать. Сейчас они отправляются в долгое плавание и времени на то, чтобы доставить рыжеволосого в госпиталь, нет. Оставить парня здесь тоже не вариант. Он либо замёрзнет и умрёт, либо его убьют и разворуют всё имущество.       - Ты долго ещё копаться будешь? Что ты вообще тут делаешь? - подходя к нему, темнокожий мужчина косо посмотрел сначала на своего сгорбленного друга, а затем на тело лежащего на камнях паренька. Сразу всё поняв, человек нахмурил свои широкие чёрные брови и неодобрительно высказался: - Даже не думай взять его с собой.       - Ну, пожалуйста, - состроив щенячьи глазки, резко посмотрел рыбак на собеседника. - Посмотри на него. Он ведь такой хорошенький.       - В прошлый раз ты тоже самое говорил про обезьяну. И что теперь? Она терроризирует тебя самого, - пожурил его мужчина. - А это человек. И его, наверное, ждут дома. Очухается, через пару часов, встанет и уйдёт.       Голубоглазый рыбак недовольно фыркнул. Об был крайне недоволен тем, как высказывался его сокомандник. Когда-то тот сам подобрал мужчину, отчаявшегося и полуживого, а сейчас отговаривает спасли жизнь этому попавшему в беду юнцу. Как-то несправедливо получается... Неужели этот мальчишка не достоин жизни?       Решив игнорировать слова друга, моряк взял на руки окоченевшего под ветрами парня и молча потопал в сторону шлюпки. Он стойко решил помочь этому конопатому рыжику выкарабкаться из лап подступающей смерти.       - Если я его тут оставлю, то он точно умрёт. А я никогда себя за такое не прощу, - громко крикнул рыбак, спрыгивая в лодку и присаживаясь на свободное кормовое сидение.       Вздохнув, его собеседник быстро смирился с решением друга и, прихватив с собой вещи спасённого, лежащие на земле, последовал за ними к шлюпке.       

…To Be Continued