Платиновая звезда

      Всю ночь юноша метался и вертелся, сбивая тонкое одеяльце в комок. Несколько раз он просыпался в холодном поту и, немного поглазев в потолок, а также вернув одеяло на место, вновь засыпал. Тревога никак не покидала его, накатывая, словно волнами, и болезненными порывами сжимая грудную клетку.       Новое место для сна также не добавляло красок. Оно очень сильно отличалось от привычного. Мягкие перина его кроватки заменила Твёрдая деревянная поверхность, с тоненькой прослойкой то ли пухового, то ли мехового матраца. Малюсенькая подушка, пахнущая соломой, тоже не придавала никакого комфорта. Что уж там говорить об одеяле, которое одеялом то сложно было назвать.       - Эй, новенький! Долго ещё собираешься дрыхнуть? - сквозь очередной тревожный сон услышал писклявый детский голосок Нориаки. Его обладатель, заметив, что рыжий не реагирует, с секунду посверлил макушку спящего взглядом, а затем, выражая всё своё недовольство, толкнул того в спину приговаривая: - Вставай! Палуба сама себя не отдраит!       Хотелось поспать ещё, а лучше понежиться в хорошенькой постельке с мягким воздушным матрасом и зарыться в тёплое одеяльце, наслаждаясь комфортом. Но всего этого у юноши не было, поэтому он медленно и лениво приподнялся, потирая ладонями свои невыспавшиеся глаза и попутно широко зевая в попытках отогнать остатки сна. Это помогло, но не так хорошо, как хотелось. Боль в где-то внутри черепушки и резь в глазах никуда не делись.       Несколько раз глупо моргнув, Нориаки чуть приоткрыл рот и, сонно прищурив зенки, уставился на человечка, посетившего его новое скоромное жилище. Прямо перед ним, грозно скрестив руки на груди и с укором взирая большими темно-оливковыми глазками, стоял растрёпанный конопатый ребёнок лет двенадцати. Девочка это или мальчик рыжеволосый не понял. Оно и неудивительно. В рубашке на несколько размеров больше, широких, подвязанных верёвкой штанах и с лицом, измазанным какой-то сажей или грязью, человек любого пола и возраста будет выглядеть одинаково. Даже самая пышногрудая красавица превратится в пацанёнка замарашку, что уж тут говорить о ребёнке, ещё не обретшем какие-либо внятные формы.       Дитя ещё с секунду грозно взирало на юношу, а затем конопатое маленькое личико озарила озорная улыбка, свойственная ребятишкам такого же возраста. В уголках губ появились весёлые ямочки, а глазки засверкали весельем. Поддавшись очарованию ребёнка, Нориаки и сам невольно улыбнулся. Настроение моментально поднялось. Рыжеволосый любил детей, но, к несчастью, у него не было младших братьев или сестёр. И лишь иногда приезжала кузина, с которой можно было вдоволь наиграться и босыми ногами набегаться по полям, резвясь и веселясь. Это было лучшее время. В эти безмятежные моменты Нориаки по-настоящему отдыхал душой.       Но не время придаваться прекрасным воспоминаниям. Пора вставать и заниматься тем, что ему поручил капитан, даже если рыжему совсем не хотелось этого делать. Всё-таки не пристало выросшему в довольно состоятельной семье юноше проводить время за мытьём полов на палубе у каких-то захудалых пиратов. Но что поделать, другого выхода у него пока нет и не предвидится.       Поднявшись с кровати и ощутив холод деревянных досок под босыми ногами, Нориаки слегка пошатнулся. Голова вроде бы уже не болела так сильно, но вялость в теле никуда не делась, а от твёрдого лежака ломило спину и шею. Задрав руки вверх и всеми силами вытягивая ноющий позвоночник, рыжеволосый поморщился от неприятного ощущения в пояснице и между ключиц. Однако это движение хоть немного, но облегчило его состояние.       Ещё немого размявшись, Нориаки принял из маленьких рук ребёнка откуда-то взявшийся деревянный, немного помятый стакан воды, после чего плюхнулся обратно на койку.       - Ты пропустил завтрак, - тут же упрекнуло его дитя, упав на лежак рядом с ним. - Сегодня мне вздумалось принести тебе немного хлеба, но в следующий раз ты останешься голодным.       - Спасибо тебе, эм-м… - немного смущённо беря в руки протянутую корку, юноша осознал, что не знает, как обращаться к этому ребёнку, поэтому лишь неловко улыбнулся в самом конце фразы, стараясь быть вежливым. В конце концов, рыжий был благодарен, что хоть кто-то на этом корабле позаботился о новичке, который совершенно не знает местного распорядка дня.       - «Всяко лучше, чем ничего», - подумал Нориаки, осматривая булку и жадно откусывая увесистый кусок.       Хлеб оказался слегка влажным от морского воздуха, но довольно неплох на вкус. Хотя нет. Очень даже неплох. Был бы он более сухим и не пропах рыбным запахом, то стал бы одним из самых вкусных, что пробовал юноша. Парень даже зажмурился от ощущения тающей текстуры и привкуса удивительно хорошей выпечки на своём языке. Его живот тоже не остался в стороне и отозвался наслаждением, слегка заурчав. Он, наконец, получил хоть какое-то небольшое пропитание за несколько дней голодовки.       - Меня звать Энн, - болтая ногами, весело произнёс ребёнок. - По крайней мере, так меня прозвали дядьки на этом корабле.       - А на самом деле? - поинтересовался жующий мокрый хлеб юноша.       - Я не знаю своего имени, - пожало плечами дитя, а после улыбнулось, повернувшись к юноше. - У меня его никогда не было.       - Как так? - удивился рыжий, хлопнув ресницами. - Неужели родители тебе его не дали?       - Нет, у меня никогда не было родителей. Вернее, где-то есть отец, но я ничего о нём не знаю, - хихикнул ребёнок, и вновь на его щеках появились эти весёлые ямочки. - Ну что, мы всё обо мне да обо мне. Тебя то как звать?       - Я Нориаки, - коротко ответил юноша в и очередной раз, но уже почему-то с меньшим энтузиазмом откусил хлеб.       - Приятно познакомиться, - кивнуло дитя, и рыжеволосый ответил тем же.       После этого обмена любезностями воцарилась слегка неловкая тишина, которую нарушали лишь удары волн о судно и тихое чавканье со стороны юноши. Он старался жевать, не издавая звуков, но они как-то сами по себе вырывались из его довольного пищей рта.       - И давно ты здесь? - спросил Нориаки, просто чтобы хоть как-то заполнить тишину, образовавшуюся между ними.       - Около двух или трёх лет. Я плохо разбираюсь в числах, но вроде как прошло три зимы, а может и четыре.       Дитя резким движением оттолкнулось руками от лежака и вскочило на ноги. В это время конопатый с грустью посмотрел на оставшийся крохотный кусочек хлеба и, ощутив, что голод так и не пропал, удручённо вздохнул.       - Вообще, нам некогда тут сидеть и болтать, - развернувшись на пятках, грозно глянул ребёнок на рыжеволосого и в приказном тоне сказал: - Быстрее доедай свой хлеб и за работу! Палуба сама себя не отдраит!              

***

             Когда корка хлеба была съедена, веснушчатый испытал только чувство поглощающего отчаяния и возвращение отсутствия желания что-либо делать. С какой-то невиданной грустью он встал с лежака и посмотрел на свои босые ноги. Расхаживать вот так было бы крайне неразумно, тем боле по деревянным доскам. Но, оглядевшись вокруг, Нориаки не нашёл ничего, хоть отдалённо похожего на ботинки, сапоги или туфли. Хотя на что он надеялся? Его то обувь точно была безвозвратно утеряна, а новую ему навряд ли выдадут добрые дядюшки пираты.       Расстроенный этим фактом рыжеволосый тоскливо вздохнул и, надеясь, что переживёт этот день и каким-то образом избежит попадания заноз в нежные юношеские стопы, вышел вместе с ребёнком из своей каюты.       По пути к кладовой, где парню были выданы тряпка и довольно крупное увесистое ведро, ребёнок показал ему фронт работы на сегодня - всего-то помыть верхнюю палубу. Юноша уже было обрадовался такому маленькому заданию, но не тут-то было. Когда он не только увидел, но и ощутил собственной кожей на ногах, в каком запущенном, грязном и липком состоянии находится палуба, Нориаки осознал, что ему тут придётся пробыть ни один и не два дня, чтобы привести всё в более-менее нормальное состояние.       - Когда здесь последний раз убирались? - с лёгким шоком уточнил конопатый, медленно переводя взгляд на ребёнка.       - Хм-м, - задумчиво протянуло дитя, а затем выдало: - Если честно, я не помню, чтоб тут хоть раз убирались. По крайней мере, при мне такого не происходило.       - Выглядит скверно, - не удержался от комментария парень и брезгливо скорчил лицо.       - Ты справишься, - посмеялся, будто издеваясь, ребёнок и, поддерживающе похлопав конопатого по руке, побежал в сторону особенно большого скопления пиратов. По пути он обернулся и, весело помахав ручкой, выкрикнул: - Удачи! - а затем скрылся из виду.       Нориаки грустно опустил голову и в этот момент заметил особенно сильно въевшуюся грязь на досках под своими ногами. За что ему такое испытание, он совершенно не понимал, но похоже, что кто-то там наверху или, может быть, внизу, решил вдоволь повеселиться, наблюдая за мучениями Нориаки. Ну что ж, пусть веселиться, пока щёки от смеха не лопнут.       - «Нда… Чувствую, я тут надолго», - уперев руки в боки, подумал юноша. - «Ну ничего! Прорвёмся!»       Окунув тряпку в ведро с водой, Какёин-младший принялся за работу. Грязи на палубе оказалось даже больше, чем изначально предполагал юноша, хоть и казалось, что хуже некуда. В некоторых местах была плесень и водоросли, а в одном углу вообще завелись какие-то пугающие, словно не из этого мира, растения. Нориаки, конечно, понимал, что пираты народ не из самых чистоплотных, но чтобы так запачкать палубу, нужно очень хорошо постараться.       Тем не менее, под слоем всей этой бесконечной грязи дерево, покрытое лаком, оказалось в полностью идеальном виде. За состоянием судна, не смотря на загрязнения, очень тщательно следили. То тут, то там можно было заметить недавно поменянные половицы или ещё какие-либо заменённые части корабля.       Да, изначально Нориаки был расстроен и негодовал по поводу своей новой работы. В конце концов, не к этому его готовили с самого детства. Хотя и вариант отца с его треклятой архитектурой ему тоже не нравился. Но со временем рыжеволосый осознал одно - сейчас он может легально прикасаться и изучать столь прекрасное и величественное судно, и его никто за это не осудит и не отругает за чрезмерное любопытство. Ну разве что странно посмотрят, когда юноша неожиданно остановится, наткнувшись на новый артефакт в виде потёртости или царапинки на деревянных досках. В эти моменты он так резко замирал и настолько упорно приглядывался, что часто привлекал внимание и даже немного пугал пиратов своим весьма необычным поведением. Как-то раз рыжий даже хотел лизнуть пол, чтобы попробовать дерево на вкус, но решил отказаться от такой затеи из-за грязи, что прилипла к доскам.       Был и ещё один плюс в этой работёнке - Нориаки мог спокойно подслушивать разговоры пиратов и не вызывать каких-либо подозрений. В какой-то мере он удивительно легко, не смотря на свои яркие рыжие волосы и определённо выделяющуюся безумно бледную кожу, растворился в пространстве корабля. Со временем его, кажется, вообще перестали замечать.       За эти часы он услышал много интересных и слегка странных историй от проходящих мимо пиратов. Все они были как-то связаны с каким-то то ли Отаро, то ли Кютаро. Парню так и не удалось услышать правильного имени из-за шума волн и постоянно галдящих вокруг моряков, но рассказы об этом мужчине доносились буквально отовсюду. Они часто были про героизм и шедшую душу этого человека, что никак не вязалось с образом пирата. В одной истории он раздавал нищим еду и вещи, награбленные у богачей; в другой он по просьбе преданной мужем королевы ворвался в чертоги короля какой-то маленькой страны и казнил царя изменника прямо на глазах у любовницы; а в третьей спас от гибели принцессу, победив в поединке лучшего бойца разбойников.       Все эти истории были похожи на странные выдумки из не самых хороших книжек матушки Нориаки. Герои, любовники, коварные злодеи, чудовища, прекрасные принцессы - в общем, полный набор сказочных персонажей.       Однако, не смотря на всю бредовость рассказов, рыжеволосому стало дико интересно, что это за чудесный человек такой, не испугавшийся морского монстра и оторвавший его голову голыми руками. Парень немедля подошёл к пирату, задушевно рассказывающему одному явно скучающему мужчине про этого Ватаро. Он немного послушал очередную небылицу, а затем всё же задал вопрос:       - Прошу прощения, - обратился к пирату Нориаки, привлекая внимание слегка поднятой вверх рукой. - Наверное, я лезу не в своё дело, но не могли бы Вы мне объяснить, о ком вы все говорите?       Приблизившись к этому мужчине, рыжий заметил, что немолодой пират был достаточно высокого роста, пожалуй, как капитан, и выглядел как самый что ни на есть типичнейший представитель своей профессии. Его подзагорелое, покрытое мелкими морщинами лицо украшала густая борода с заплетёнными на конце двумя косичками. Большая широкополая шляпа с перьями закрывала от солнца зелёные, словно свежая трава, глаза. На левой руке красовался крюк, и разве что повязки на глазу да деревянной ноги нахватало для полноты образа.       - Ты что, ещё не знаешь о моём внуке? - ответил мужчина и его широкие с проседью брови от удивления поползли вверх.       - Нет, я ведь только вчера очнулся, - юноша немного потупил взгляд под изучающей зеленью глаз старого пирата.       Мужчина несколько секунд, казавшихся ужасно долгими, внимательно смотрел на рыжего, а затем, наконец, осознав, воскликнул:       - О! Так ты же тот паренёк, которого притащил Польнарефф!       - Д-да, он самый, - слегка дрогнувшим голосом ответил парень.       Пират почему-то по-старчески с хрипотцой рассмеялся, будто вспомнил что-то очень смешное, а затем, посмотрев на рыжего паренька и широко улыбнувшись, сказал:       - Ну что ж, тогда присаживайся, и я расскажу тебе все истории про моего внука. И вы тоже присоединяйтесь! - он пригласил жестом остальных членов команды, но особого энтузиазма с их стороны не последовало.       - О, нет, он опять за старое, - услышал откуда-то издалека Нориаки.       - Простите, месье Джостар, но у нас много работы, - вздохнул один из близко стоящих пиратов.       - Да, Джозеф, давай как-нибудь в следующий раз, - крикнул другой пират.       - Подождёт ваша работа! - ничуть не расстроившись, ответил мужчина и, приобняв Нориаки рукой с крюком, громким голосом, которым могут разговаривать только главнокомандующие, выкрикнул: - За кружкой крепкого рома любая история веселее! Тащите сюда пойла! Да побольше! Пора мутить шторм в трюме!       После этих слов вся палуба встрепенулась. Пираты возликовали и начали перекрикиваться и совещаться. Они спорили, сколько и какого рома вынести из запасов, какие закуски выбрать. Некоторые выказывали сомнения по поводу неожиданной попойки средь бела дня, но большинство были за это мероприятие и готовы в любую минуту отправиться грабить собственный трюм.       Парочка из морских разбойников уже было шагнули к трапу, ведущему вниз, как их отвлёк внезапно раздавшийся грохот тяжёлых и крайне недовольных сапог, вышагивающих по палубе. Следом за этим, откуда не возьмись прямо на макушку Джозефа, приземлилась мокрая, грязная, измазанная какой-то тиной тряпка. Она прокатилась по тульям шляпы, отскочила от полей и с мерзким хлюпаньем шлёпнулась на пол прямо перед мужчиной и юношей.       Пират испуганно вздрогнул, по его спине пробежали мелкие мурашки, и он непроизвольно прижал к себе Нориаки, будто пытаясь найти в нём хоть какую-то защиту. Кто-то, кто так сильно пугал этого на вид бравого морского вояку, ощущался где-то сзади. Он будто возвышался над их фигурами, давя своей сильной негативной аурой.       Ведомый любопытством, рыжеволосый повернулся настолько, насколько смог, чтобы взглянуть на появившегося человека. За их спинами, словно гора, состоящая только из возмущения, возвышался пожилой мужчина. Он был чуть ниже Джозефа, но в данную секунду ощущался действительно как огромный, могучий монолит. Его блондинистые, с благородной проседью волосы, небрежно собранные в хвост, перевязанный лентой, развивались на ветру. Аккуратно уложенные, завитые вверх усы забавно подпрыгивали в те моменты, когда мужчина недовольно выдыхал воздух, готовый вот-вот взорваться гневными словами. Но, кажется, он не спешил что-то говорить. Скрестив руки на груди, усатый грозно взирал то на спину испуганного мужчины в шляпе, то на пиратов, стыдливо отводящих глаза в стороны. Ему словно нравилось держать их в напряжении перед тем, как нарушить воцарившуюся гнетущую тишину.       - Тише вы, морские крысы! - наконец, прогремел он, и даже самые грозные на вид пираты съежились от его громкого командного голоса. - Никаких попоек днём! И в ближайшее время тоже! Возвращайтесь на свои посты и займитесь работой!       По палубе прокатился недовольный рокот, но, тем не менее, ни один из моряков не посмел возразить усатому мужчине. Не смотря на своё негодование от неудавшегося веселья, они вернулись на свои места и как ни в чём не бывало принялись за работу, лишь изредка обиженно поглядывая на блондина.       Тем временем, удостоверившись, что более никто не отлынивает от дел, пират шагнул с сторону Джозефа и с такой силой дал бородатому подзатыльник, что даже шляпа слетела с его головы и плавно приземлилась на палубу прямо рядом с тряпкой. Мужчина тут же съёжился, словно виноватый подросток, а Нориаки, наконец, смог прошмыгнуть под рукой моряка и отойти на небольшое расстояние, желая оказаться подальше от испепеляющего воздух гнева усатого.       - Джозеф! - вновь прогремел пират. - Сколько раз я тебе говорил! Никакого алкоголя, когда у нас много важных дел!       - Цезарь! - нервно взвизгнул мужчина, резко поворачиваясь к собеседнику. - Новичок, у нас уже бог знает сколько дней, а мы его так и не поприветствовали! Разве это в наших принципах?       Блондин, закручивая пальцем свои изящные усы, смерил скептичным взглядом оппонента, уверенно говорящего, как ему казалось, абсолютную истинную, а затем вдохнул и утомлённо выдохнул:       - Тебе только дай повод… Лишь бы напиться…       Бородатый на это лишь издал слабый, напряжённый смешок. По усталому выражению лица Цезаря стало ясно, что его сокомандник вытворял подобное ни раз и не два, а систематически и довольно часто.       - Джозеф, - снова приняв грозный вид, начал наступать на собеседника мужчина, а тот шаг за шагом принялся отступать от него. - Во-первых, этот bambino не новичок, а лишний голодный рот. А во-вторых, хватит придумывать несуществующие правила! У нас никогда не было приветственных балов в честь новоприбывших и тем более неожиданных попек по этому случаю. Жаль, что тут нет Сьюзи, она бы тебе точно по шее надавала за выдумывание несуществующих правил.       Пожилой пират подпрыгнул на месте, только заслышав это имя. Его пробил озноб похлеще, чем в тот момент, когда к нему на макушку приземлилась тряпка. Он явно испугался, притом довольно сильно, и попятился назад быстрее, пока не встретился спиной с фальшбортом.       - Ты же ей не скажешь? - с нескрываемой паникой в голосе пролепетал бородатый, крепко сжимая одной здоровой рукой планширь, а другой цепляясь за него же крюком.       - Если продолжишь вести себя как неразумное дитя, я на первом же причале отправлю ей письмо и даже на монетах не поскуплюсь, лишь бы оно быстрее дошло. Ещё и наш точный маршрут опишу, чтобы твоя жёнушка смогла нас найти, - пригрозил усатый, подойдя достаточно близко к мужчине, и угрожающе ткнул ему пальцем в грудь.       - Но, Цезарь! - возмущённо воскликнул пират, за что получил кулаком по голове и, обиженно скрестив руки на груди, плюхнулся на палубу.       На этом их ссора была окончена. Надутый и несчастный Джозеф остался сидеть на полу, а Цезарь, громко и победоносно фыркнув, отвернулся от него, направляясь к рыжеволосому юноше, который всё это время так и не сдвинулся с места, с любопытством наблюдая за перепалкой пиратов.       - Я так понимаю, ты тот самый парнишка, который вчера навёл шороху на палубе, - обратился к парню усатый, снова накручивая на палец ус (похоже, это было его привычкой). - Моё имя Цезарь Антонио Цеппели, но можешь звать меня просто Цезарем.       Мужчина остановился напротив Нориаки и учтиво протянул кисть для рукопожатия. Юноша, сам от себя не ожидая, тут же схватился за неё обеими руками и взволнованно потряс её, вызывая на лице у пирата удивление.       - Приятно с Вами познакомиться, синьор Цезарь, - с глупой улыбкой на лице пролепетал рыжий и представился: - моё имя Нориаки, а если точнее, то Какёин Нориаки.       По непонятной причине этот пират вызывал в юноше какой-то странный трепет и восторг. Словно он увидел что-то близкое, родное.       - Не ожидал, что моя рука вызовет столько энтузиазма, - усмехнулся мужчина, мягко высвобождая ладонь из цепкой хватки конопатого. Его ус, словно живой, завился в спираль, отражая настроение, сменившееся на игривое. - Но, признаться, приятно видеть хоть капельку огня в глазах у случайного попутчика. Обычно такие, как ты, тут трясутся, как паруса в штиль.       Он шагнул ближе, и Нориаки почувствовал, как запах соли, какого-то едкого лака, дерева и старых книг окутал его. Цезарь окинул юношу оценивающим взглядом, а затем вдруг указал большим пальцем себе за спину, направляя его прямо в сторону бородатого пирата.        - Этот idiota ведь так и не представился? - спросил он, на что юноша слабо кивнул и мысленно порадовался, заслышав хоть и ругательное, но такое родное итальянское слово. Мужчина вздохнул, по привычке закрутил ус и представил своего друга с присущим итальянцам драматизмом: - Его величают Джозеф Джостар. И, честно говоря, я не понимаю, что он тут забыл. Никогда не понимал. Но, тем не менее, он иногда, совсем изредка бывает порядочным и достойным уважения человеком.       - Цезарь! Зачем ты так со мной! - возмущённо выкрикнул Джозеф, на что блондин никак не отреагировал. - Я, вообще-то тоже незаменимая часть команды!       - Да-да... - закатил глаза мужчина. - Конечно…       - А вот это действительно обидно было, - фыркнул бородатый и, обидевшись ещё больше, отвернулся лицом к фальшборту, более не желая смотреть на своего сокомандника.       Усатый усмехнулся в душе ликуя, что всё-таки добил своего друга колкостями и, вновь обратился к рыжеволосому юноше:       - Так что, bambino, - голос пирата внезапно стал серьезным, как гром перед бурей. - твой трюк с прыжками за борт… Просто глупая выходка или намерение доказать что-то?       Нориаки проглотил комок в горле. Вчерашний «шорох» - буквально самоубийственная выходка - теперь казался глупостью размером с кита. Он захотел было забормотать извинения, но Цезарь резко положил свою руку на его плечо, заставив испуганно подпрыгнуть.       - Ха! Не нервничай ты так. Каждый из нас когда-то со страху делал глупости, - произнёс пират, а после его зелёные глаза блеснули, словно вспыхнувший сигнальный факел, и он поучительно продолжил: - Но если хочешь выжить на этом судне, учись направлять пыл не в хаос, а в действие. Работай усерднее и покажи, на что способны твои руки, кроме как тискать старикам ладони.       - Д-д-да, с-с-синьор! - судорожно заикаясь, выкрикнул юноша, выпрямляясь, словно натянутая струна.       Цезарь не выдержал и засмеялся, наблюдая за тем, как начинают розоветь слегка надутые конопатые щёчки излишне серьёзного рыжеволосого парнишки. Он ободряюще похлопал его по плечу и, элегантно вышагивая звонкими каблуками по палубе, удалился, не забыв напоследок косо глянуть на Джозефа, который так и не сдвинулся с места.       Нориаки же, как заворожённый, посмотрел мужчине в след, а после, легонько ударив себя ладонями по щекам, схватил своё брошенное ведро с водой и вернуться к уборке. Работы было ещё много, а ему так хотелось успеть сделать побольше, тем более после воодушевляющей и слегка пугающей речи усатого пирата.              

***

             Уборку Нориаки закончил уже к вечеру. Отдыхал он всего пару раз во время небольших передышек, а также обеда и ужина, где он сидел в отдалении ото всех. Палуба практически блестела от чистоты, но пятна то ли от крови, то ли от вина так и остались на своём месте, ведь сдирать лак ради их удаления юноша так и не решился.       На нежных ладонях парня успели образоваться водянистые мозоли, которые неприятно побаливали. Колени и руки были все в мелких порезах и синяках, потому что периодически он царапался и ударялся об части корабля в попытках не мешать спешащим куда-то пиратам. Его волосы благодаря ветру взъерошились как стог кудрявого сена, а рубаха прилипла к телу из-за пота. Выглядел парень совсем непривычно для себя, напомаженного и одетого по последней моде, однако он улыбался как никогда ранее. Сегодняшний день для юноши выдался нелёгким, но Какёин-младший оказался невероятно доволен проделанной работой и своими тайными исследованиями корабля.       На палубе осталась буквально пара дозорных. Многие пираты уже закончили трудиться во благо судна и ушли отдыхать на лежаки рядом с пушками.       Подуставший Нориаки слегка завидовал им. Ведь они сейчас могут спокойно отоспаться, пообщаться со своими сокомандниками или свободно побродить по кораблю, не задумываясь ни о чём. А вот рыжему ещё предстояло выбросить за борт все водоросли, что он собрал во время уборки, а затем вымыть чистой водой ведро и тряпку, хотя последнюю было проще отправить на дно вместе с остальным.       С усилием подняв ёмкость, Нориаки краем глаза заметил, как из своей каюты вышел капитан. Его сложно было не узнать: как всегда, серьёзный, в своём плаще, развивающемся от ветра, словно хвост хищной рыбы, и порванной сзади треуголке, непонятно каким образом держащейся на голове.       Мужчина спустился по трапу и уверенным шагом направился к борту корабля. Достигнув своей цели, он остановился возле одного из прогуливающихся пиратов и завёл с ним неспешную беседу.       В это же время, еле удерживая в изрядно уставших руках ведро, конопатый поволок его ближе к корме корабля, намереваясь слить за борт мутную, бултыхающуюся туда-сюда жидкость. Осторожной поступью он продвигался к своей цели, пока галеон неожиданно не накренился, и Нориаки не повело в сторону. Не заметив под своими ногами небольшой выступ, рыжий запнулся.       Казалось, что время замедлилось.       Нориаки не просто запнулся, а начал падать. Ведро вылетело из его рук и, несмотря на свою тяжесть, подлетело высоко вверх. Оно пролетело небольшое расстояние в воздухе и, в конце концов, приземлилось рядом с капитаном, окатывая того грязной водой с головы до ног.       Мужчина даже не дрогнул. Капля воды повисла на кончике его носа, сверкнув, будто насмешливая слеза. Он медленно провёл ладонью по лицу, с которого стекали мутные струйки, и ничего не выражающим взглядом посмотрел на распластавшегося на палубе Нориаки.       Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском волн да скрипом рей. Даже ветер, завывавший минуту назад, притих, словно затаив дыхание в ожидании продолжения представления.       Нориаки начал подниматься на ноги. Потирая ушибленный бок и замечая новые ссадины и лопнувшие мозоли на руках, парень только и мог, что просто вздохнуть. Болело сильно, но он сам виноват в своей неуклюжести. Приняв сидячее положение, юноша поднял взгляд в поисках ведра, но вместо этого встретился с глазами промокшего до нитки и всего в водорослях капитана. Он молчал и пугающе пустым взглядом смотрел прямо в аметистовые зенки.       Сердце юноши моментально ускакало в пятки. Он метнул взгляд на ведро, мирно покачивающееся у ног мужчины, и сглотнул испуганный ком в горле. Нужно было срочно подняться и извиниться, но конопатого будто пригвоздило к месту. Все его попытки сдвинуться заканчивались волной страха, пробегающей по всему телу. Потеряв всякую надежду, он опустил голову и, испуганно расширив глаза, уставился на свои больные руки. Что теперь делать и как выкручиваться, Какёин-младший даже представить не мог, но, готовясь к худшему, уже готов был обороняться.       Неожиданно капитан сдвинулся с места. Мужчина подошёл ближе и молча осмотрел худенькую, объятую страхом фигуру рыжего юноши с головы до пят.       - Ну и ну… - его голос прорвал тишину, медленный и тягучий, как смола. - Видимо, мои сапоги слишком чисты для этого корабля.       - Я… прошу прощения… я сейчас всё вытру… - найдя в себе силы, беспомощно пролепетал Нориаки, увидев носки сапог на досках рядом с собой.       Но не успел веснушчатый договорить, как случилось то, чего он вообще никак не мог ожидать. Капитан наклонился и, схватив обеими руками парня за талию, поднял его, а после закинул на плечо, словно тот был мешком с картошкой.       Сказать, что рыжеволосый был в шоке, это ничего не сказать. Нориаки был просто в ужасе! Он буквально оцепенел, повиснув на крепком плече капитана.       Рядом стоящий пират вылупил глаза от удивления. Мужчина же, как ни в чём не бывало, прошёл несколько шагов и, придерживая рыжего рукой, направился в свой кабинет.       Всю дорогу юношу потряхивало, но он старался не двигаться. Даже возразить было страшно, а начать брыкаться и барахтаться, выказывая сопротивление, тем более.       Вот со скрипом открылась одна дверь. Показались столы и стулья, где сегодня так прекрасно отобедал и отужинал Нориаки. А вот открылась уже вторая, заставляя тело парня недвижимо биться в панике. Он так и не смог придумать ничего, что спасло бы его сейчас. Голову заполнял только какой-то животный страх.       На ноги рыжеволосого поставили только после того, как дверь с гулким стуком захлопнулась. Теперь Нориаки остался наедине с человеком, от которого он не знал, чего стоит ожидать, тем более после произошедшего неприятного события.       Никто на этом корабле не хотел бы оказаться сейчас на месте юноши. Капитана в немилости страшились многие, но немногим удалось увидеть его таким. Пожалуй, только Польнарефф никогда бы не испугался этого так сильно пугающего сейчас мужчину. Возможно, именно поэтому он, не стесняясь, отбрасывал в его сторону дурацкие шуточки.       Капитан молчал и смотрел на дверь. Это ужасно напрягало Нориаки. Но сам парень не решался что-либо произнести и лишь ждал, когда мужчина заговорит, разрезая своим мощным голосом нагнетающуюся тишину.       - Ну и ну, ты похож на краба в горшке, - наконец произнёс он, посмотрев прямо на юношу своими пронзительными бирюзовыми омутами. Рыжий моментально напрягся и попытался проглотить воздух, который внезапно стал густым, как смола. Пират тем временем развернулся и начал медленно подходить к нему, продолжая свою речь: - Вечно суетишься, шумишь, создаёшь вокруг себя бессмысленный хаос. У меня начинает складываться ощущение, что ты намеренно пытаешься вывести меня из себя.       Рыжеволосый молча замотал головой, чувствуя, как подкашиваются колени и как капли пота скатываются за воротник. Высокая фигура капитана, оттенённая только сетом луны, пробирающимся через окна, становилась всё ближе, и парень начал боязливо отступать назад. Из-за слабого освещения было трудно разглядеть лицо мужчины, но от него исходила тяжёлая аура раздражения. Нориаки отчетливо ощутил то самое чувство, когда смотришь в пропасть и понимаешь, что падать будет больно, и ты, скорее всего, не выживешь. Его пульс забился как бешенный. Он громко стучал где-то за ушами, заглушая даже довольно хорошо слышимый звук волн за бортом и треск окон, по которым ударял неспокойный морской ветер.       Спина конопатого неминуемо встретилась со стеной. Отступать ему было некуда, а капитан находился уже на расстоянии меньше вытянутой руки. Его испепеляющий взгляд поблёскивающих от лунного света глаз заставил рыжеволосого вжаться в стену, как загнанный в угол зверь. Подсознание юноши то и дело вопило, что нужно вновь попробовать извиниться, но из-за страха Нориаки не мог произнести ни слова. Он чувствовал, как во рту всё пересохло, а мысли путались в голове, словно в бурном море. Парень попытался сглотнуть, но горло предательски сжалось. Инстинкт кричал: «беги!». Но вместо этого пальцы рыжеволосого вцепились в деревянную обшивку стены, будто пытаясь пробить её доски поломанными ногтями и выбраться из этой ловушки.       - Ты должен понять, что на этом корабле нет места для дурацких выходок, - произнёс капитан, приближаясь так близко, что Нориаки ощутил своей кожей его дыхание, тяжелое и горячее. - Каждый шаг, каждое решение - это вопрос жизни и смерти. Ты не на отдыхе, принцесска, а среди людей, ни раз видевших смерть. Ни один из нас не пожалеет тебя только за красивое личико и изысканные манеры. Ты больше не на светском балу, где простого извинения хватит, чтобы загладить любую вину.       Парень почувствовал, как холодный пот снова скатился по спине. Нориаки знал, что капитан прав. Рыжеволосого действительно никто тут не будет жалеть только из-за того, что он родился в семье людей с благородной кровью.       - Я сделал это не специально, - еле прорезавшимся тихим голосом попытался оправдаться веснушчатый. - Я искренне прошу у Вас прощение за…       Его никому не нужные извинения прервал стремительно пролетевший рядом кулак. Он не попал по лицу, но с силой влетел в стену рядом с ним. Нориаки невольно дернулся. Рыжий чуть не зажмурился в ожидании следующего выпада, но вместо этого только стиснул зубы, чтобы не выдать своего страха. Он понимал, что капитан не потерпит слабости, и любое проявление уязвимости может стоить ему жизни.       - «Не смей дрожать. Не смей!» - шипел внутренний голос, тот самый, что когда-то учил кланяться на роскошных балах у знатных особо, а теперь цеплялся за остатки гордости.       Капитан замер. Воздух был пропитан запахом смолы, табака и соленой воды, но юноша чувствовал только железный привкус страха на языке. Тягучий гнев мужчины заполнил собой всё пространство между ними. Бирюзовые глаза, холодные как сталь, впились в расширенные от ужаса аметистовые зенки Нориаки. Казалось, что напряжённая рука пирата вот-вот продавит деревянные доски.       Юноша сглотнул. Рука морского разбойника медленно разжалась, оставляя в стене трещину, похожую на паутину. Однако вместо нового удара мужчина резко схватил конопатого за воротник грязной рубахи и притянул так близко, что черные, как воронье крыло, пряди волос коснулись его лица. Капитан начал выпрямляться во весь свой немалый рост, вынуждая Нориаки встать на носочки.       Но тут… Где-то внизу под ногами судно вздрогнуло, подброшенное внезапной крупной волной, и пират на мгновение отклонился. Само море словно пыталось помочь загнанному в ловушку юноше, а корабль был его помощником. Появившееся между ними свободное пространство дало парню сделать глоток воздуха и поднабраться смелости. Он словно выдохнул перед входом в кабинет своего чопорного отца. Он будто вновь стал готов услышать его очередные причитания по поводу и без.       Внутри всё сжалось, но тело Нориаки вопреки страху, вдруг стало послушным, будто вернулись те самые дни, когда маска учтивости спасала от всего. Рыжеволосый заставил уголки губ дрогнуть в едва уловимой улыбке - не вызывающей, но и не рабской. Он собрал остатки своей уверенности, маленькие крошки сил в сжатые кулаки и с решимостью посмотрел на мужчину. Нужно показать, что Какёин Нориаки не так слаб, как кажется со стороны. Может, он и вырос в тепличных условиях, но юноша никогда не был хрупкой розой, способной погибнуть от лёгкого дуновения холодного ветерка.       - Если собрались бить, то бейте, - сказал он. Голос на удивление звучал ровно. - Вам же это ничего не стоит.       Бровь капитан едва заметно поползла вверх. Впервые за всё это время в его взгляде мелькнуло что-то, кроме презрения и злости. Может, искра любопытства. Или вызова.       - Ты думаешь, дрожь спрячешь? - усмехнулся пират, и дыхание с примесью табака обожгло лицо Нориаки.       - А я и не пытаюсь её спрятать, - уверенно произнёс рыжий. - Мне страшно, но проигрывать Вам я не собираюсь. Если Вы ударите меня, то я не буду плакать, забившись в угол, как нежная синьора, а отвечу Вам ровно тем же. Тут достаточно шпаг и ружей, чтобы устроить дуэль, если пожелаете. Вы выше и сильнее меня, но я достаточно ловкий, чтобы избегать Ваших выпадов. Да и шпагой я неплохо умею пользоваться.       Капитан прищурился, внимательно изучая юношу. В его глазах мелькнуло что-то, что Нориаки не смог распознать. Но после этого пират, наконец, отпустил многострадальную рубаху конопатого и отступил на шаг назад. Всё это время он, не отрываясь, смотрел в полные какой-то внутренней силы аметистовые глаза. Шальной огонёк, трепыхающийся в них, совсем не пугал повидавшего ещё с юных лет ужасы битв мужчину, но слегка поражал. Он определённо не ожидал такого от с виду хрупкого и нежного парня. Мнение об аристократии у капитана всегда было не самое лучшее, но, видимо, бывают и исключения, такие как этот рыжеволосый юноша.       - Ну и ну, парень, а ты интереснее, чем кажешься, - сказал мужчина и усмехнулся, но в его улыбке не было злобы.       Нориаки ощутил, как напряжение в воздухе немного ослабло. Он не знал, что именно произвело на капитана впечатление, но это было лучше, чем продолжать стоять под угрозой удара. Парень, наконец, выпрямился, чувствуя, как под взглядом капитана в груди разгорается знакомое чувство. Он привык, что его недооценивают: слишком тонкие пальцы и мягкая речь. Но именно это и было силой Какёина Нориаки - красноречие, умение правильно себя подать и конечно же, гибкий ум.       Тем временем, пока рыжий мысленно восхищался собой и пытался унять всё ещё не прошедшее бешенное сердцебиение, с лица капитана сползла ухмылка, его брови опять сдвинулись к переносице, приобретая привычный грозный вид, а пухловатые губы плотно сжались. Он вновь был чем-то недоволен. И, похоже, вина лежала на прилипшей к телу промокшей одежде. Пират шумно выдохнул и содрал с плеч кафтан с таким остервенением, будто пытался стащить с себя вторую кожу. Мокрая тяжёлая ткань шлепнулась на пол, оставив на дереве темный след.       - Но лучше бы тебе держаться от меня подальше, - как залп картечи прогремел голос капитана.       После этих слов он развернулся и направился в дверь, которая всё это время была прямо за его спиной. Дверца со скрипом открылась, а затем громко захлопнулась, оставив за собой шлейф угрозы и хаос каюты: карты, свитки, разбитый компас на столе. Мужчина ушёл, но Нориаки так и стоял на месте с собственным учащённым дыханием и остатками страха. Осознав, что он тут совсем один, парень сполз вниз по стене, прижав ладонь к груди, где сердце билось, как птица в клетке.       - «Выжил. Снова», - мысленно усмехнулся и облегчённо выдохнул рыжий.       Осознавая, что пират скоро вернётся обратно, юноша непроизвольно посмотрел на ту самую дверь. Что за ней находится, он даже не предполагал, но понимал, что нужно побыстрее убираться отсюда, пока вновь не попался на глаза капитану. Ещё одного такого инцидента парень точно не выдержит.       Немного отдышавшись, рыжеволосый встал и быстрым звучным шагом босых ног вышел из кабинета. Он даже не пытался придержать дверь, поэтому та с громким гулом захлопнулась, отражая всё негативное настроение Нориаки. Теперь он чувствовал себя обиженным, словно вновь был отчитан отцом за чтением книг по кораблестроению. Юноша злился на капитана. Ему просто хотелось, чтобы его хоть немного уважали, а не мешали с грязью каждую секунду пребывания на корабле. Он был таким же человеком, как и эти пираты, не таким грубым, но точно таким же живым из плоти и крови.       Пробежав по кают-компании, палубам, Какёин Нориаки молниеносно пролетел мимо задушевно беседующих Абдула и Польнареффа, обогнул Энн подкармливающую Игги, минул латающего лестницу Цезаря и напоследок, укоризненно глянув на Джозефа в тихую лакающего ром, оказался в своей каюте. Вторично громко хлопнув дверью, он оповестил всех о своём отвратительном настроении. Пираты на это лишь переглянулись и, пожав плечами, продолжили заниматься каждый своим делом.       В каюте конопатый сразу же бухнулся на лежак, утыкаясь лицом в больные от ссадин и лопнувших мозолей ладони. Через время он откинулся назад и поудобнее уместился на не особо мягкой поверхности. Его всё ещё несказанно возмущало поведение капитана. Рыжеволосый даже подумывал вернуться и дать по роже этому пиратишке. И только понимая свои шансы, он не стал осуществлять столь безрассудную идею.       В каюту постучались, но Нориаки даже не обратил на это внимание. Юноша никого не приглашал и никого не ждал. Так что кто бы там ни был, пусть уходит.       Но через несколько секунд постучались вновь, уже более настойчиво. Однако рыжий снова не отреагировал, продолжая стойко игнорировать этот звук. Стук стал непрерывным и требовательным. Он продолжался какое-то время, но, кажется, в один момент терпению гостя пришёл конец. Так и не дожидавшись ответа, почти вышибая дверь с петель, в помещение зашёл седовласый «похититель».       - Ну и долго мне ещё стучать?! - выкрикнул пыхтящий от недовольства мужчина.       Он с секунду постоял в двери, сверля взглядом разлёгшегося на животе юношу, а затем, топая, прошёлся по каюте и плюхнулся рядом с Нориаки. В руках у Польнареффа были чистые тряпки, маленький деревянный тазик с прозрачной, странно пахнущей водой и какие-то травы. Ёмкость сразу же была поставлена на пол, трава брошена в жидкость, а одна из тряпочек смочена в получившейся смеси.       - Сейчас будет больно, так что терпи, - проворчал Жан-Пьер, даже не удосужившись объяснить, что происходит.       Юноше совершенно не хотелось общаться с гостем, поэтому он решил стойко придерживаться молчаливой позиции. Мужчина фыркнул, так и не дождавшись ответа, и, глянув на руки и ноги рыжеволосого, принялся отмывать их от грязи. Нориаки вздрогнул, едва ткань коснулась кожи, и впился пальцами в край подушки. То, что бултыхалось в тазике, оказалось совсем не водой, а самым настоящим спиртом, разбавленным чем-то ещё. Тряпка вновь легла на стопы, и Нориаки стиснул зубы, чтобы не издавать звуков. Горячая волна боли прошлась по царапинам, смешиваясь с противным жжением.       - Не дуйся на капитана, - нахмурился Польнарефф, увидев весьма неприятную картину из ссадин после того, как отмыл стопы от грязи. - Он иногда слишком резок, но хороший парень.       - Ага, - подал голос Нориаки и всё-таки зашипел, когда француз промокнул очередную довольно глубокую, но не смертельную ранку.       Такую же процедуру Жан-Пьер проделал и с руками рыжеволосого, а после, приложив к ним влажные травы, перебинтовал всё длинными отрезами ткани.       - Вот и всё, - завязав последнюю тряпку, сказал он. - Жить будешь, но какую-нибудь обувь надо всё-таки подыскать.       Всё это время конопатый не проронил ни слова, но тут, когда Польнарефф закончил со всеми процедурами, он таки подал голос:       - Спасибо, - поблагодарил парень беловолосого и в благодарность слегка улыбнулся, смотря на него. - Я всё никак не находил момент тебя отблагодарить, но спасибо. За прошлый раз и за этот.       - Пф, спасибо, в карман не положишь, - тихо фыркнул мужчина, поднимаясь на ноги и прихватив с собой тазик. Он поудобнее взял ёмкость и, собираюсь уходить, всё-таки ответил: - За прошлый раз, пожалуйста. А за этот благодари не меня, а Джотаро. Это он попросил обработать твои ноги и руки. Сказал, что ему тут трупы аристократишек не нужны.       Нориаки удивлённо вздёрнул бровь. Из-за таких ран не умираю. Хотя, если учесть, какими грязными были его руки и ноги, он вполне мог бы подхватить какую-нибудь неприятную заразу.       Надеясь, что всё обойдётся, парень бухнулся обратно и принялся рассматривать потолок. Из-за трав царапины практически не болели, и юноша начал потихоньку успокаиваться.       - Не перетрудись, - дал наставление Польнарефф напоследок. - Таким, как ты, по началу всегда тяжело, но со временем ты освоишься. И постарайся не заболеть, а то у нашего судового врача может не оказаться нужных настоек, чтобы тебя лечить. Будь осторожнее и высыпайся.       Нориаки кивнул в ответ, а Жан-Пьер с чувством выполненного долга развернулся и ушёл.       Какое-то время рыжий продолжал лежать, не двигаясь, но, в конце концов, послушавшись совета мужчины, решил, что пора бы спать. Парень повернулся на бок и, натянув на себя ткань, что служила одеялом, попытался уснуть.       Ворочаясь из стороны в сторону, его никак не хотел брать сон. Мысли о прошедшем дне не давали покоя - слишком много впечатлений за день. День вроде бы и был хорошим: Нориаки узнал много нового о корабле, поглазел на интересные царапинки на палубе, немного пообщался с пиратами. Но последний инцидент выбил его из колеи.       - Капитан… Странный он, - в слух произнёс юноша, переворачиваясь на другой бок.       Но сколько бы он ни крутился на кровати, сна не было ни в одном глазу. Однако уставшее тело всё же взяло верх над мозгом. Он начал успокаиваться. Мысли постепенно покидали его, глаза слипались, а в теле появилась приятная тяжесть.       - Да кто этот ваш Джотаро такой? - уже в полусне тихо пробубнил Нориаки.       

…To Be Continued