Платиновая звезда

      Порт Пальма-де-Майорка - это самое оживлённое место острова Майорка. Рано утром, как только с горизонта поднимались первые лучи солнца, окрашивая высокие кормы кастильских галеонов и венецианских шебек в багрянец, воздух начинал гудеть от криков матросов, скрипа канатов и плеска воды о причалы, пропитавшись терпким коктейлем из морской соли, смолы, специй и человеческого пота. Сейчас же на улице стояла непроглядная темень, и только несколько факелов растворяло её своим неярким свечением.       Берег встречал новых посетителей не гостеприимством, а холодным, липким дыханием тумана. Казалось, что причальный мирок совсем замер, окутанный его густотой. Он обволакивал всё, пряча очертания складов и таверн, делая силуэты кораблей призрачными, неясными громадами. Даже звуки тонули в этой влажной вате: шаги по мокрым камням набережной становились глухими, редкие оклики терялись, не долетев до берега. Лишь монотонное бульканье воды меж камней да далекий скрип полуразбитого корабля напоминали, что порт еще жив, хоть и погружен в странный сон.       Рыжеволосый юноша, практически не сдвигаясь с места, всю ночь сидел на стуле в своей каютке, прижав лоб к прохладному стеклу крохотного иллюминатора. Его пальцы нервно барабанили по коленям, а глаз, кажется, совсем не моргали, с нетерпением дожидаясь хоть крохотного проблеска суши.       После того, как накануне вечером капитан объявил, что они вот-вот доберутся до места назначения, его никак не хотел брать сон. Волнение и предвкушение от схода на причал в совершенно незнакомой местности заставляли парня вертеться в кровати, обдумывая бесконечные вопросы: Что ждет его на берегу? Какие новые пейзажи он увидит? Поймёт ли его местное население, если он начнёт говорить на знакомых ему языках? И что он будет делать, если его не поймут?       В конечном итоге он сдался, понимая, что, как бы не старался, не сможет уснуть. Рыжий поднялся с лежака и переключил внимание на что-то более расслабляющее: плеск волн, галдёж пиратов и сияние луны за маленьким окошком. Так он проводил часы, наблюдая за совершенно не меняющимся пейзажем в ожидании чего-то нового.       И как только конопатый увидел кусочек берега, его сердце бешено заколотилось, почти заглушая переклички команды и властный голос капитана, раздающего поручения. Юноша слышал, как грохочут цепи, как скрипят канаты под нагрузкой. Корабль содрогнулся, потеряв ход, и начал медленно, неуклюже разворачиваться бортом к длинному деревянному причалу. В один момент он совсем остановился, пол стал более устойчивым, а галдёж пиратов стих.       Какёин Нориаки, поняв, что теперь может спокойно выбраться наружу, подскочил с места и быстрым шагом направился наверх. Ещё на второй палубе он заметил, что пушки накрыты потёртой тканью, а валявшихся то тут, то там шпаг совсем не видать. Похоже, что пираты прибрали всю свою утварь, спрятав куда-то.       Преодолев лестницу, юноша откинул деревянную дверцу и не увидел абсолютно никого. Ни одного пирата. Стояла такая тишина, что его слегка передёрнуло от непривычки.       Судя по цвету неба, сейчас было около трёх-четырёх часов ночи. Обычно в это время мужчины не спали и упорно трудились на палубе. Это слегка насторожило парня, ведь даже привычных дозорных было не видать. Нориаки несколько минут озирался по сторонам, походил задумчиво туда-сюда и, несколько раз громко вздохнув, решил наведаться к Польнареффу. Может, он сможет объяснить ему, что происходит.       Спустившись на две палубы ниже, юноша легонько постучался в каюту пирата. Недовольно шаркая ногами, ему открыл растрёпанный и уставший мужчина. Глянув на юношу сонным, непонимающим взглядом, он поморщился и быстро схватил дверную ручку.       - Иди спать! - воскликнул пират.       Громкий хлопок прозвенел в ушах, а рыжие волосы взлетели вверх от того, как резко закрылся вход в каюту. Нориаки стоял в ступоре, рассматривая неровные деревянные доски, которые чуть не проехались по его носу. Польнарефф определённо был сейчас не в настроении общаться, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как вернуться к себе в каюту. Там он немного повалялся в попытках уснуть, но в итоге решил вернуться обратно на верхнюю палубу. Сон всё равно не шёл, а в комнатке не было возможности заняться чем-нибудь другим, помимо сидения, лежания и хождения туда-обратно.       Наверное, стоило хоть как-то приукрасить это место, сделав его уютнее. Но этим рыжеволосый, пожалуй, займётся как-нибудь потом, а сейчас его ждёт скорый восход солнца и разглядывание рассветного пейзажа незнакомого города.       Вновь оказавшись рядом с мачтами, Нориаки не сразу заметил, что теперь он тут не один. Неподалёку, опираясь локтями на фальшборт, стоял одинокий мужчины. Пират курил трубку, выпуская струйки густого дыма. По высокому силуэту, треуголке на голове и накинутому на плечи длинному кафтану юноша сразу же понял, что это был капитан. Именно поэтому парень решил по-тихому удалиться, дабы не попадаться тому на глаза. Может, их отношения после того, как Нориаки спас всю команду от лап непонятно из какой сказки выползшей сирены, и стали чуточку лучше, но всё же он старался не докучать мужчине своим ненужным присутствием. Да, иногда капитан стал давать некоторые не особо важные поручения рыжеволосому. Это его несказанно радовало. Однако в остальное время конопатый, словно по старой привычке, всё так же сторонился главного на корабле пирата, чтобы ненароком не раздражать этого серьёзного мужчину своим детским, слегка наивным поведением.       Медленно, на цыпочках, не издавая совершенно никаких звуков, парень начал пробираться к лестнице, что была частью дороги, ведущей в каюту. Но тут совершенно неожиданно он зацепился краем штанины за какую-то металлическую побрякушку. Она с громким звоном, прекрасно слышным в практически полной тишине, свалилась с бочки на деревянный пол и ещё немного прокатилась, издавая звуки колокольчиков. Похоже, это была игрушка, принадлежащая Игги. Он скакал с ней вчера целый день, доставая бесконечным бренчанием бедного Польнареффа, который, в конце концов так и не смог отобрать игрушку у хитрой, изворотливой мартышки.       - Нориаки, - как только прекратился звон колокольчиков, с тихой усмешкой окликнул юношу капитан. - когда пытаешься скрыть своё присутствие, стоит смотреть под ноги, а не витать в облаках.       По спине рыжеволосого тут же пробежали мурашки. Как же легко и постыдно его поймали… Он замер, как подстреленный заяц, ощущая, как жар ударил в щёки. Капитан не повышал голоса, но именно эта спокойная, чуть насмешливая интонация пробирала до костей. Медленно, словно на плахе, конопатый развернулся. Мужчина стоял, всё так же опираясь на фальшборт, и, даже не глянув в его сторону, медленно выдохнул горький табачный дым.       - Я... я просто... не хотел мешать, капитан, - выдавил из себя Нориаки, чувствуя, как язык заплетается. Он невольно потупил взгляд, разглядывая щели между досками палубы. - Простите, что побеспокоил Вас, я уже ухожу…       - Мешать? Беспокоить? - перебил его капитан, выпустив длинную струйку дыма, которая тут же развеялась в ночном воздухе. В его тоне снова мелькнула тень усмешки. - Ну и ну, - краем глаза посмотрел он на сконфуженно мявшегося на месте парня. - Можешь остаться, если хочешь. Только подними эту треклятую штуку, прежде чем кто-то наступит на неё и сломает себе ногу. Или, того хуже, шею.       Облегчение, смешанное с остатками страха, хлынуло на Нориаки. Он бросился к игрушке, сгреб её чуть дрожащими руками и снова застыл, не зная, что делать дальше - положить звенящую штуку на предыдущее место или оставить у себя. Так ничего и не решив, юноша всё-таки засунул её в карман изрядно попорченных работой на корабле кюлот и, притянутый словами капитана, чуть шурша колокольчиками, встал рядом с ним. Рыжий так же опёрся локтями на фальшборт, словно подражая мужчине.       Они стояли буквально на вытянутой руке друг от друга, не произнося при этом ни слова и наблюдая за тем, как пришвартовывают судно напротив них. Нориаки и до этого чувствовал напряжение, находясь близ капитана, но теперь оно стало совсем другим. Он не испытывал страха или раздражения. Это скорее было тихое, тайное восхищение. Ну а как тут было не восхититься? Сильный, красивый, невероятно легко управляющий командой темпераментных пиратов, не лишённый храбрости и рассудительности человек - таким просто невозможно было не восторгаться.       Искоса рыжеволосый посмотрел на него. Он сразу заметил, как были напряжены мускулы на лице пирата, нахмурены брови, из-за чего между ними появились морщинки, а уголки губ устало опущены вниз. Он определённо был ещё молод, но в его глазах читался огромный опыт пережитых лет. Такому счастливому ребёнку, как Нориаки, наверное, никогда не понять того, что чувствует этот, казалось, уже не молодой душой пират.       - Джотаро, - вдруг промолвил капитан, отрывая от губ курительную трубку и впуская дым кружочками. Как ему это удалось сделать, юноша не понимал, но выглядело это весьма интересно.       - Что? - не ожидая, что он заговорит с ним, переспросил его рыжеволосый.       - Я ведь так и не представился, - посмотрел мужчина на собеседника, протягивая ему свою большую ладонь. - Джотаро Куджо.       Юноша удивлённо посмотрел сначала на него, а затем на протянутую ему руку и замер на мгновение.       - «Джотаро? Тот самый?» - мысль пронеслась молнией. Это имя он, конечно же, слышал, но только в контексте нереалистичных легенд и полушепота пиратов. Узнать, что тот человек и капитан одно лицо, да ещё и представившийся так буднично, было неожиданно.       - О… - выдавил Нориаки, наконец, чувствуя, как легкая краска заливает щёки. Рыжий поспешно вытер ладонь о край штанины и крепко сжал протянутую руку. Ладонь Джотаро была твердой, слегка шершавой, его рукопожатие - сильным, но не демонстративным, просто крепким. - Очень… очень приятно… - отозвался он чуть сбивчиво.       Парень невольно оглядел мужчину ещё раз и, глупо хлопнув глазами, попытался совместить образ сурового капитана, спокойно пускающего дымные кольца, с тем самым именем, которое вызывало недоумение и полное недоверие. Связать все байки пиратов и этого грозного мужчину оказалось совсем нереальным делом. Некоторые истории и вправду подходили к его сильному образу, но многие совсем не вписывались и показывали капитана с какой-то дурацкой, карикатурной стороны.       Тем временем Джотаро отпустил руку юноши и снова поднес трубку ко рту. Его светлые глаза, скрытые тенью угла треуголки, казалось, изучали Нориаки с невозмутимым любопытством. Он сразу заметил замешательство рыжего, но пока не понимал, чем оно было вызвано.       - Тебя что-то удивило? - таки решил поинтересоваться мужчина.       - Нет… то есть да, - произнёс парень, запинаясь в словах. - Получается, это Вы - тот самый...       - Тот самый? - перебил его капитан.       Джотаро медленно выдохнул струйку дыма, не сводя с Нориаки пристального взгляда. Уголок его губ чуть дрогнул - то ли усмешка, то ли нетерпение.       - Ну и ну, - кажется, понял капитан, но всё же решил уточнить: - Тот самый «кто», Нориаки?       Голос мужчины был спокоен, но в нем явно висело ожидание.       - Если ты собрался назвать меня «Тем самым Джотаро Куджо, что с одного взгляда обращает экипажи в бегство» или «Тем самым, что топит корабли одним выстрелом»… - он слегка наклонил голову, и лунный свет упал на его глаза - холодные, пронзительные, лишенные тени той карикатурности, о которой думал Нориаки. - …то да. Это я.       Нориаки почувствовал, как жар ударил ему в лицо. Он нервно сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу.       - Просто… я слышал истории. Много историй. О ваших… подвигах, - парень чуть не поперхнулся последним словом, вспомнив байку про то, как капитан якобы заставил акулу тащить его корабль против течения, сидя у нее на спине с удочкой. - И некоторые из них… ну, весьма… красочные.       Джотаро снова приложился к трубке, его взгляд стал откровенно насмешливым.       - Красочные? - он протянул слово. - Полагаю, ты имеешь в виду ту чушь, которую несёт старик, когда чуть выпьет?       Мужчина усмехнулся, выпустив плотное дымное кольцо, которое поплыло прямо к Нориаки. Парень нехотя вдохнул его и поморщился от горьковатого привкуса, появившегося на языке. Он едва сдержал кашель, когда едкий дым щипнул горло.       - «Ну и гадость…» - подумал конопатый. - «И как, капитану может нравится эта горечь?»       Юноша инстинктивно отшатнулся и помахал перед носом ладонью, но Джотаро лишь приподнял бровь, наблюдая за его реакцией.        - Этот сорт табака выдерживают в ромовых бочках, - пояснил капитан, будто читая по лицу рыжеволосого его мысли. - Горчит только первая затяжка, а потом ты чувствуешь мягкое послевкусие, - добавил он, а после этого в его глазах мелькнуло что-то насмешливое, и мужчина предложил, протягивая Нориаки свою трубку: - Хочешь попробовать?       Взгляд веснушчатого метнулся от лица капитана к протянутой трубке. Деревянная мундштучная часть дымилась тонкой струйкой, источая тот самый терпкий, обволакивающий запах, смешанный с легкой сладостью рома. В горле снова запершило от одного воспоминания о горьком дыме, который всё ещё вертелся у него на языке. Он чувствовал, как под взглядом Джотаро на его щеках разливается тепло - то ли от смущения, то ли от досады.       Отказаться? Выглядеть слабаком или неопытным юнцом перед этим невозмутимым гигантом. Принять? И наказать свои легкие этой горькой мерзостью.       Капитан так и не собирался убирать руку, ещё и качнул ладонью, будто настаивая. Уголки его губ чуть дрогнули в едва уловимой усмешке. Он видел внутреннюю борьбу на лице рыжеволосого юноши, эту смесь отвращения, любопытства и упрямства.       - Или боишься? - подтолкнул его словами капитан. Голос мужчины был низким, спокойным, но в нем явно читался вызов.       Слово «боишься» прозвучало весьма неприятно. Гордость, острая и внезапная, кольнула Нориаки сильнее першения в горле. Он резко выпрямился, отбросив сомнения куда подальше, и решительно шагнул вперёд. Пальцы рыжеволосого, чуть дрогнув, обхватили теплый деревянный мундштук. Кожа капитана на мгновение коснулась его - шершавая, пропахшая морем и тем же проклятым табаком. Джотаро отпустил трубку, удовлетворенно приподняв бровь. Его выжидающая усмешка стала чуть шире.       Юноша поднес трубку к губам. Дым, вьющийся из чаши, ударил в нос - терпкий, обжигающе-пряный. Юноша зажмурился. Его задачей было не закашляться, и он надеялся, что у него получится хотя бы это.       И вот Нориаки втянул дым. Резко, глубоко, как будто нырял в ледяную воду.       Безумно горький, ядрёный, едкий вкус обрушился на язык, заполнил рот, полез в носоглотку. Он почувствовал, как глаза тут же наполнились слезами. Сдержать кашель было невозможно - спазм вырвался наружу, грубый и надрывный. Парень согнулся, отстраняя трубку, слезы катились по веснушкам. В ушах звенело, легкие горели. Он давился, пытаясь вдохнуть чистый воздух, но вокруг его, кажется, совсем не было. Остался только этот сладковато-горький смог.       Сквозь слезы юноша увидел лицо капитана. Насмешка не исчезла. Но к ней присоединилось странное удивление или что-то вроде интереса. Он внимательно наблюдал, как юноша борется с горькой отравой, которую сам же ему и вручил.       - Ну и ну, - с легким смешком произнёс Джотаро, натянув на глаза треуголку. - Вижу, первая затяжка всё же туго пошла.       Нориаки, вытирая капельки слез тыльной стороной ладони, более-менее выпрямился. Грудь саднило, щёки пылали. Горький вкус ещё стоял во рту, но где-то за ним призрачно начал проступать тот самый намек на сладость, о котором говорил капитан. Или это ему просто мерещилось от нехватки воздуха. В этот самый момент юноша решил для себя, что, пожалуй, он больше никогда не соприкоснётся с табаком. Даже если ему будут угрожать неминуемой расправой, а это будет единственный способ спастись.       Рыжий парень, не в силах вымолвить ни слова, сделал один глубокий дрожащий вдох, на этот раз чистого, хоть и пропитанного запахом моря и смолы, воздуха. Горький налет на языке казался вечным, а легкие всё ещё пылали изнутри. Однако кашель утих, сменившись хриплым свистом в груди.       - Вот… вот это… - наконец, выдавил он. Голос был сорванным и сиплым. - …было отвратительно…       Джотаро лишь хмыкнул, наблюдая, как юноша пытается прийти в себя. Его взгляд скользнул к трубке, которую Нориаки сжимал в отстраняющем жесте, будто это была ядовитая змея, и ловким движением выхватил её, моментально возвращая на своё законное место - прямо к себе между зубами.       Юноша нехотя глянул на проклятую трубку. Новые клубы дыма, выпущенные капитаном, повисли в воздухе между ними, медленно извиваясь. Этот сладковато-горький запах теперь казался конопатому не просто отталкивающим, а враждебным. Рыжий ощущал его на своей коже, в волосах, он проник внутрь и осел там, как незваный гость. Мысль о том, чтобы снова поднести к губам этот источник мучений, вызывала у него почти физическую тошноту. Поэтому он быстрее отвернулся и начал смотреть куда-то вперёд, лишь бы не видеть эту адскую штуковину.       Тем временем тёмное небо начало светлеть. На востоке появилась белая полоса, предвещающая, что вот-вот наступит новый день. Густой серый туман начал расходиться. Тени высоких корпусов кораблей, плотно вставших на якорь, начали проступать из ночного мрака - очертания могучих галеонов с высокими кормами и резными галереями, низкобортных флейтов с пузатыми бортами, готовых принять грузы бочонков и тюков. Над ними, словно паутина, прочерчивались на светлеющем небе черные линии такелажа и утлегарей.       По причалу, ещё пустынному, но уже не такому угрожающе темному, заковылял ночной сторож и ещё пара босоногих матросов, сопровождающих его. Первые чайки с пронзительными криками закружили над мачтами, выискивая отбросы. Стеклянная гладь воды в протоке между судами начала сереть, отражая бледнеющие звезды и проблески зари. Новый день в этом кипящем жизнью и торговлей порту, воротах в неведомые земли был не за горами. Скоро сюда хлынут торговцы в добротных, но пропахших табаком и специями кафтанах, чиновники с важным видом, и мир оживет гулом голосов, скрипом телег, грохотом бочек и запахом свежего хлеба из портовых харчевен. Ну а пока длились эти последние мгновения предрассветной тишины, когда влажный холод пробирал до костей, а мир замер в ожидании солнца.       Небесное светило поднималось всё выше и выше, и вот уже весь корабль залило желтовато-розовым светом. Капитан затушил трубку, неторопливо стряхнул тусклый пепел за борт корабля и положил её в карман кафтана. Нориаки лишь мельком глянул на мужчину, но ему показалось, что тот слегка улыбнулся, почувствовав игривые тёплые лучи на своих загорелых щеках.       Тонкая усмешка, если она и была, растворилась так же быстро, как дымок от трубки. Джотаро повернулся к солнцу лицом и глубоко вдохнув утренний воздух, пахнущий солью и смолой. Его взгляд, привыкший к бескрайним морским просторам, безразлично скользнул по домам. Эти береговые строения, теснящиеся у кромки воды, казались ему игрушечными, временными, лишенными души по сравнению с вечной мощью, что простиралась за их спинами. И лишь когда глаза капитана нашли линию горизонта, где небо целовалось с морем, в них мелькнул огонек - холодноватый, но живой. Это был взгляд хозяина, чья истинная стихия начиналась там, за последним причальным канатом.       Через несколько секунд этого безмолвного созерцания капитан повернулся, собираясь уйти в свою каюту, но на мгновение задержался, слегка оборачиваясь к рыжеволосому юноше. Тот, заметив взгляд бирюзовых глаз, напружинился, словно ожидая чего-то страшного.       - Нориаки, - голос его, низкий и чуть хрипловатый от утренней прохлады и многолетнего курения, разорвал тишину так же неожиданно, как чайка вскрикивает над волной.       - Да, капитан! - выпрямился парень, готовый ко всему, чему угодно.       - Передай Польнареффу, чтобы он выдал тебе одежду поцелее и почище, - приказал мужчина, осматривая кюлоты и рубаху юноши в следах застывшей крови чудовища. Он явно пытался её отстирать, но, похоже, у него ничего не вышло, поэтому пятна хоть и стали бледнее, но всё равно ярко расползались по одежде.       - Слушаюсь, капитан! - ответ Нориаки прозвучал чуть выше обычного, выдавая внутреннюю дрожь. Он сглотнул, пытаясь осмыслить приказ. И всё же решил уточнить, пока капитан ещё не успел удалиться: - Капитан, а зачем? Я ведь…       - Ты идёшь со мной на берег, - моментально перебил его мужчина.       Рыжеволосый мог лишь согласно кивнуть. Слова капитана повисли в воздухе, тяжелые и неожиданные, как якорь, брошенный на мелководье.       - «На берег? Со капитаном?» - мысль ударила Нориаки с новой силой, заставив сердце колотиться где-то в горле. Он стоял, оцепенев, глядя вслед удаляющейся широкой спине в тёмном, колышущемся от тяжёлых, чётких шагов кафтане, пока та не скрылась за дверью капитанской каюты с глухим щелчком.       А мир тем временем ожил. Солнце уже не целовало воду, а возвышалось высоко в небе, с любовью окрашивая всё вокруг ярким светом. На палубу начали выходить зевающие пираты, а причал наполнился людьми.              

***

             Найти Польнареффа было нетрудно. Он ковырялся в сундуке с одеждой в своей каюте, по размерам точно такой же, как у рыжеволосого юноши, но не такой пустой. Тесное пространство, едва освещённое солнечными лучами, проникающими через маленькое окошко, дышало жизнью своего хозяина.       Стены, обитые потемневшими от времени и морской сырости досками, были почти скрыты под нагромождением предметов. На одном гвозде висела изящная, но потрепанная шпага в ножнах с вытертым гербом - та самая, с которой он постоянно тренировался на палубе, а рядом рапира, которую мужчина выдавал Нориаки. Близ них беспорядочно висели несколько морских карт с пометками и пятнами от воды, на одной из которых был грубо нацарапан какой-то маршрут.       На крохотном столе, привинченном к стене, царил творческий хаос: медный циркуль-измеритель, песочные часы, разобранный пистолет, баночка пуль, пузырьки с порохом, стоявшие с вызывающей небрежностью рядом с огарком свечи. Рядом валялись обрывки бумаги с быстрыми энергичными набросками - то ли фехтовальных приемов, то ли чертежей какого-то механизма - и потрепанный годами томик Франсуа Рабле в кожаном переплете.       В углу на полу стоял ещё один сундук, окованный полосами железа. Крышка была приоткрыта, и из неё выглядывал уголок ярко-синей воздушной ткани, похожей на кусок женского подъюбника. На сундуке расположилась деревянная в одном месте сколотая кружка, а на небольшой полке над ним - походная аптечка с пузырьками и перевязанная веревкой скрипка без одной струны.       Казалось, каждый сантиметр этой дубовой коробки был заполнен, использован, обжит. Здесь не было роскоши, но было буквально всё необходимое для жизни, боя и развлечения пирата: инструменты, оружие, немного знаний, немного музыки и следы беспечного, но практичного беспорядка.       - Польнарефф! - голос Нориаки всё ещё звучал чуть сдавленно.       - Mon ami! - обернулся серебристоволосый мужчина, его голубые глаза сразу же заметили состояние юноши. - Что-то случилось? Выглядишь, будто призрака увидел.       - Капитан... - Нориаки сделал усилие, чтобы говорить ровно. - Капитан приказал... выдать мне одежду. Поцелее. И... чистую.       - Одежду? - удивлённо приподнял бровь Польнарефф, а затем, нахмурившись, недовольно проворчал: - Я ему что… ходячая ярмарка?       И тем не менее, он снова нырнул в сундук, шумно перебирая содержимое и перекидывая часть вещей за спину. В конце концов, капитанские приказы не обсуждались, даже если ему очень сильно не хотелось делиться кровью и потом добытыми одёжами.       - Это тебе велико, - тихо бормотал седой, отбрасывая в сторону очередные штаны. - А это только на Энн налезет.       Жан-Пьер ещё с минуту поковырялся в своём бездонной сундуке и, наконец, вынырнул, держа в руках не очень аккуратно свернутый комплект.       - Вот, держи, - протянул француз одежду рыжему. Тот сразу же взял её в руки прижимая грубую ткань к груди. - Это всё, что я могу тебе предложить.       - Спасибо, - быстро поклонился рыжеволосый.       - Да не за что, - махнул рукой Польнарефф, а после, снова приняв грозный вид, фыркнул: - И передай этому болвану! В следующий раз пусть свою казну расчехляет.       - Я попробую… - виновато сказал Нориаки.       - Хотя не думаю, что там найдётся хоть что-то на тебя, - начал рассуждать пират, кажется, совсем позабыв про то, что говорит о капитане, в подчинении которого находится. - Он же у нас широкий и высокий, как шкаф юной богатой особы.       - Польнарефф, обсуждать капитана за его спиной не очень этично, - подметил появившийся в проходе Абдул. Он опёрся плечом о дверной косяк и, скрестив руки на груди, усмехнулся.       В это время француз вытащил из другого сундука ту самую ярко-синюю тряпку. Это, как и подумал юноша, оказалась юбка, при том довольно пышная. Мужчина тут же глянул на темнокожего пирата. Тот покачал головой, и Жан-Пьер отбросил её в сторону. Нориаки, наблюдавший за беззвучным разговором пиратов, слегка удивился, но решил не лезть в это дело, даже если его начало распирать любопытство.       - Так Джотаро решил взять тебя с собой? - полюбопытствовал Абдул, переведя взгляд на рыжеволосого парня. Нориаки кивнул. Темнокожий пират задумчиво почесал подбородок и добавил: - Это весьма необычно.       - Похоже, ты смог завоевать его доверие, - посмеялся Жан-Пьер, натягивая высокие сапоги на ноги.       - Не думаю, что это так… - вздохнул юноша, опустив голову. Его взгляд утонул в складках ткани, которую он получил. Слова о доверии Джотаро казались ему нелепой шуткой. Да какое там доверие? Скорее терпимость. Однако этого было достаточно, чтобы просто остаться в живых на пиратском корабле. Поэтому Нориаки это вполне устраивало. Парень снова вздохнул и себе под нос проговорился: - Какое тут доверие… Капитан… он едва смотрит в мою сторону.       - Хе-хе, - хихикнул Польнарефф, затягивая шнуровку на сапоге. - А ты попробуй попасться ему под ноги в неподходящий момент. Тогда точно «посмотрит». И не только глазами.       - Польнарефф, - предупредительно произнес Абдул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на порицание. - Не пугай бедного мальчика раньше времени. Капитан… своеобразен. Но он не тратит время на тех, кто ему совершенно не нужен. Тот факт, что он позволил тебе остаться на корабле и тем более взял с собой в вылазку… - Абдул сделал паузу, выбирая слова. - Это уже о многом говорит. Хотя бы о том, что он видит в тебе какую-то пользу.       - Или просто хочет держать под присмотром, - мрачно добавил француз, встав на высокие сапоги и похлопав себя по голенищу. - Со стороны капитана это тоже знак внимания, знаешь ли. Не каждому новичку так «везет».       - Польнарефф, - снова упрекнул его темнокожий.       Нориаки почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Мысль о том, что мрачный капитан считает его потенциальной угрозой или проблемой, которую нужно контролировать, была куда правдоподобнее «доверия». И, естественно, куда страшнее.       - Я просто буду делать то, что скажут, - пробормотал рыжий, сжимая ткань так, что костяшки пальцев побелели. - И не подведу.       - Надеюсь на это, - раздался низкий, резкий голос из коридора. И буквально через секунду тень, знакомая и внушительная, пришвартовалась прямо за темнокожим пиратом.       Все трое вздрогнули. Абдул, не меняя позы, лишь слегка повернул голову. Польнарефф мгновенно выпрямился, приняв подчеркнуто спокойный вид. Нориаки же вжал голову в плечи, словно пытался исчезнуть.       Джотаро Куджо, заполняя своей внушительной аурой пространство, медленно прошел мимо Абдула, тяжелые сапоги глухо стучали по деревянному полу, и остановился. Его безразличный тяжелый взгляд скользнул по Нориаки, затем по одежде в его руках, и, наконец, уперся в Польнареффа.       - Весело болтаете, - констатировал Джотаро. Голос был ровным, но в нем висела невысказанная угроза.       Польнарефф выдавил нечто среднее между улыбкой и гримасой.       - Капитан! Какими судьбами? - заулыбавшись неестественно широко, слегка содрогающимся голосом пролепетал француз и, взглядом, ищущим помощи, посмотрел за широкую спину капитана, прямо на ухмыляющегося Абдула.       Но спасения в нём искать даже не стоило. Взгляд темнокожего пирата так и говорил: «А ведь я предупреждал, чтобы ты придержал язычок за зубами.»       - Вот как раз… э-э… выдал новичку новую одежду! Как ты и приказал! - так и не найдя опоры в друге, седовласый нервно махнул рукой в сторону Нориаки, который тут же начал интенсивно кивать, сжимая в руках драгоценный сверток.       Абдул лишь покачал головой, наблюдая за попытками француза скрыть правду.       - А ещё Польнарефф восхищался широтой твоих плеч, капитан, - невозмутимо подметил темнокожий. - И размышлял о содержимом твоей казны.       Жан-Пьер моментально побледнел.       - Абдул! Ты…! - возмущённый таким предательством, зашипел он, но под тяжелым взглядом Джотаро тут же замолк.       В каюте тут же повисла напряженная тишина, нарушаемая только скрипом корабельных балок.       - Ну и ну…       Капитан шагнул вперед, нависая над Польнареффом. Француз невольно попятился. Джотаро протянул руку, но не к нему, а к рубахе, которую рыжеволосый всё ещё сжимал, и вытянул её из дрожащих рук. Грубая ткань, выцветшая и местами потёртая, развернулась перед его глазами.       - Это все? - спросил он. Голос был ровным, но в нем явно читалось: «Ты уверен, что это лучшее, что ты нашел?»       - Это же... это временный вариант, Джотаро! - залепетал Жан-Пьер, оправдываясь и отчаянно жестикулируя. - У меня просто нет одежды его размера… Пока что!       - Временный? Ну и ну… - вздохнул капитан. Низкий голос, казалось, заставил вибрировать воздух. Он бросил рубаху обратно в руки Нориаки. Тот едва удержал ткань. - Переодевайся. Мы отходим через полчаса. Абдул, за мной.       После этих слов мужчина круто развернулся, собираясь уходить, но напоследок бросил:       - И, Польнарефф, выдай ему обувь.       - Oui, mon capitaine, - ответил он, почти не дрогнув.       Но стоило стуку сапог капитана стихнуть, как беловолосый тут же принялся нецензурно ругаться себе под нос и искать обувь. Он её, конечно же, нашёл и прямо после этого выпроводил рыжеволосого в его каюту, потому как торопился по делам.       По итогу, когда Нориаки всё это на себя напялил, оказалось, что штаны ему были велики, и если бы не верёвочка, то они совсем бы свалились. Рубашка висела на нём чем-то непонятным и бесформенным, а рукава были слишком длинными. Утешало только то, что обувь подошла по размеру.       Казалось, что даже его плохо пахнущая, с засохшими пятнами крови одежда выглядела в разы лучше. Юноша мысленно порадовался, что в каюте нет зеркала, и он не увидит себя в таком виде. Но грех было жаловаться. Хоть и выглядел парень не сказать, что по последней моде, но сухая и чистая одежда - уже благо.       Нориаки вздохнул, подобрал чудовищно длинные рукава, свернув их толстыми валиками у запястий, и туже затянул спасительную веревку на поясе.       - «Ну и вид…» - подумал он, оглядывая свисающие складки рубахи. - «Если бы меня сейчас увидел отец или матушка…»       Мысль застряла, недобрая, печальная. Но юноша быстро отбросил её (ибо не время сейчас предаваться грусти) и отправился на верхнюю палубу.       Там уже собралась вся команда, исключая тех, кто ночью пришвартовывал корабль. Капитан, грозно взирая, раздавал поручения мужчинам, разделившимся на небольшие группки: кто-то должен был зашивать паруса, кому-то нужно было заменить канаты, а кто-то отправится в город за провизией.       Заметив появившегося на палубе юношу, Энн принялась активно махать руками, привлекая его внимание, подзывая к себе. Нориаки дружелюбно улыбнулся и отправился к ней. Девчушка стояла чуть поодаль от команды, недалеко от капитана, но и не слишком близко к нему. Похоже, что всё это время она дожидалась именно рыжего парня, потому что как только он подошёл, девочка тут же взяла его обеими ладошками за руку и, по-детски надув губки, произнесла:       - Ты опоздал.       - Прошу прощения, - чуть смеясь, извинился Нориаки, испытав лёгкое умиление.       Энн была действительно милым ребёнком, когда не пыталась подражать пиратам, а показывала себя настоящую - совершенно обычную маленькую девочку, которая могла обижаться, искреннее смеяться и дурачиться.       - Этот длинноногий болван уже сказал тебе, что ты идёшь с нами? - вернувшись к образу грозной пиратки, спросила девчушка, указав рукой на капитана, который, судя по виду, скоро закончит со своими распоряжениями. - Он сказал, что ты можешь сбежать и всем рассказать о нас, а ему лишних проблем не надо. Вот ДжоДжо и берёт тебя с собой, чтобы присматривать, - подтвердила опасения юноши конопушка, а затем со знанием дела задрала палец вверх и принялась умничать: - Но ты ведь не сбежишь как трус. Я-то знаю, что ты совсем не такой.       Конечно, он не сбежит, но не потому, что он излишне храбрый или потому, что юноша благодарен пиратам за своё спасение. Нет. Дело тут совсем в другом. Ему просто некуда бежать. Нориаки не знает города, не знает даже, где он находятся относительно карты. Куда парень побежит, не зная всего этого? В каком направлении пойдёт? Он даже не уверен, что поймёт местный язык, не знает, сможет ли с кем-то договориться, чтобы его отвезли обратно. Да и кто возьмёт его с собой? У него нет ни монет, ни каких-либо ценных вещей. Только подвешенный язык, и то он работает не на всех.       - Конечно, нет, я никуда не сбегу, - подтвердил слова девочки рыжий, вызывая светлую улыбку на лице детском лице.       К этому моменту почти все пираты получили распоряжения и разошлись кто куда. И только несколько мужчин остались на палубе, выжидая своего приказа.       - Абдул, Польнарефф, на вас провизия. Вот список от Цезаря, - услышал Нориаки. Мужчина достал свёрнутый вдвое неровный листок и протянул его пиратам. - Я займусь поиском этой «Лавки чудес».       - Да, капитан, - широко зевнул Жан-Пьер. Темнокожий же просто утвердительно кивнул, забирая список.       - На этом всё, - закончил капитан и сразу же последовал к трапу. Заметив это, Энн, держа за руку юношу, потянула его за собой прямо вслед за высоким пиратом в треуголке.       Ступив на причал спустя долгое время, проведённое на корабле, рыжий почувствовал, как земля под ногами странно качается, будто он всё ещё на палубе. Сделав осторожный шаг, Нориаки чуть не упал. Голову закружило от непривычной твердости и неподвижности. Мышцы ног, месяцами автоматически подстраивавшиеся под качку, теперь упрямо пытались раскачивать тело в такт несуществующим волнам. Земля не плыла под ногами, она была жесткой, мертвенно-неподвижной, и эта неподвижность была почти болезненной. Он чувствовал себя новорожденным жеребёнком на слишком длинных и непослушных ногах.        Но, тем не менее, Нориаки был рад ступит на сушу, почувствовать землю ногами, ощутить масштаб открывающихся просторов совершенно незнакомого ему места. Наверное, именно такие чувства испытывают моряки после долгого плавания. Он был так счастлив, что невольно улыбнулся. Это заметила Энн, но она лишь усмехнулась, наблюдая за ним. Примерно так же неустойчиво и необычно чувствовала себя девочка несколько лет назад. Теперь же конопатая приспособилась к такой резкой смене поверхности под ногами.       - Капитан! - неожиданно послышался голос Польнареффа с высоты корабля.       Джотаро остановился, не поворачиваюсь всем телом, обернулся и нашёл взглядом серебристоволосого пирата. Мужчина стоял рядом с Абдулом, кормившим какими-то вкусняшками Игги, и, опираясь локтями на фальшборт, хитро улыбался, смотря на капитана.       - Не гуляй хотя бы сегодня по девочкам, а то с тобой дети, - посмеявшись над главным на корабле пиратом, он моментально получил подзатыльник от темнокожего и пару максимально болезненно вырванных волос со стороны Игги.       Жан-Пьер вскрикнул, потирая затылок и одновременно пытаясь прикрыть пострадавший участок головы от примата, который, недовольно фыркнув, уже по новой готовил свои проказливые лапки. Абдул лишь покачал головой, пряча улыбку в ладони, пока Игги методично выщипал ещё пару серебристых волосков.       - Ну и ну, когда-нибудь я его точно сброшу в море… - промолвил Джотаро, натягивая угол треуголки на глаза.       Порт уже кипел жизнью. Вода у берега была тесна от судов всех форм и размеров. Матросы, ловкие и загорелые до черноты, как оливы, сновали по сходням, перекликаясь хриплыми голосами на разных наречиях. Груды тюков, бочек и сетей громоздились у причалов; где-то выгружали специи - воздух щекотал нос пряной смесью перца, корицы и чего-то острого.       Вода внизу была удивительно прозрачной, бирюзовой у берега, переходящей в глубокий синий на глубине. Нориаки заметил, как мелькают серебристые стайки мелкой рыбешки, как колышутся темно-зеленые ленты водорослей на валунах. Над мачтами сновали крикливые чайки, их белые крылья сверкали на солнце, а пронзительные вопли сливались со скрипом канатов, стуком топоров плотников, ремонтирующих корпус корабля, и далекими возгласами.       Где-то высоко над портом на холме возвышался величественный силуэт кафедрального собора Ла Сеу. Его готические шпили будто парили над суетой, напоминая о вечном. И вдруг сквозь весь этот шум портовой жизни пробился глубокий медный удар большого колокола с башни. Звук, полный достоинства и древности, на мгновение приглушил суету, заставив многих, включая их самих, на миг замереть и поднять головы. Этот удар словно отмечал течение времени и говорил о начале маленького путешествия.       Сначала они медленно прохаживались по городу, исследуя узкие улочки, похожие на каменные ущелья. Дома в два-три этажа почти смыкались над головой, оставляя лишь ленту синего неба. На первых этажах - лавчонки и мастерские. Был слышен беспрерывный стук молотков по металлу - это жестянщики чинят посуду. Пахло кожей и щёлоком - рядом кожевенные мастерские. Их обычно вытесняли к окраинам из-за вони, но тут, у порта, они ещё держались.       Но через время у рыжеволосого юноши закралось сомнение: либо они потерялись, либо капитан не знает, куда вообще нужно идти. Троица путников плутала, несколько раз прохода одну и ту же улицу, пейзажи, кажется, вообще не менялись.       Нориаки взглянул на Энн, которая беспечно пинала камушки и что-то напевала себе под нос, а после глянул на широкую спину капитана, идущего чуть впереди. Осанка его была ровной, выражая полное спокойствие, и это слегка раздражало.       - «Опять эта трещина в стене, как черная змея», - подумал рыжий, замечая знакомый изъян в кирпичной кладке дома, мимо которого они проходили уже в третий раз. - «И та же лавка с покосившейся вывеской».       В конце концов, он не выдержал и шагнул вперед, почти поравнявшись с капитаном.       - Капитан, - произнёс резче, чем планировал, парень. - Мы уже третий раз проходим здесь. Вы уверены, что знаете дорогу?       Мужчина не остановился и не замедлил шаг. Он только слегка повернул голову, бросив на юношу быстрый, непроницаемый взгляд из-под треуголки. Лицо его оставалось каменным, лишь тень промелькнула в глазах - то ли усталость, то ли раздражение.       - Нет, но дорога сама нас найдёт, - уверенно ответил он, а затем немного грубее добавил: - И не называй меня капитаном, когда мы не на корабле. Обращайся ко мне просто Джотаро, ну или так, как тебе удобно.       - Хорошо, синьор Куджо, - кивнул рыжий.       Услышав это, Энн звучно хихикнула. На её памяти ещё никто не обращался так официально к капитану, и это, как оказалось, невероятно смешно звучало.       - Синьор Куджо, - язвительно поддразнила девчушка Джотаро и начала задорно посмеиваться.       - Ну и ну… - тихо выдохнул пират, поправляя треуголку.       Они продолжили идти куда глаза глядят, петляя по улицам, преодолевая закоулки и сталкиваясь по ощущениям с одними и теми же людьми. Таким образом, прошёл час, два, три, но на горизонте никак не появлялась нужная им торговая лавочка.       Жара становилась невыносимой. Солнце пекло немилосердно, превращая каменные мостовые в раскаленные сковородки, а пыль, поднимаемая ногами, липла к вспотевшим лицам. Тени коротко съежились, почти исчезнув. Ощущение дежавю превратилось в назойливый гул в голове Нориаки. Он уже мог с закрытыми глазами описать каждую трещину на фасадах, каждое пятно на ставнях, каждую крикливую вывеску этих проклятых, бесконечно повторяющихся улиц.       Энн перестала пинать камушки. Её напев затих, сменившись тяжелым, усталым дыханием. Беспечность испарилась вместе с каплями пота. Она потянула за рукав капитана, её голос, обычно звонкий, теперь звучал сипло и капризно:       - ДжоДжо... Я хочу пить. И есть. Очень. Мы же уже сто лет идем! Давай отдохнём…       Девчушка беспомощно махнула рукой в сторону старухи с рыбой, которая наблюдала за ними с немым укором и любопытством. Эта пожилая дама видела их уже раза четыре и всё никак не могла понять, зачем они ходят кругами.       Джотаро, наконец, остановился. Он глянул на Энн, и его лицо, обычно столь непроницаемое, было омрачено усталостью и негодованием. Тень от треуголки скрывала глаза, но уголки губ были резко поджаты.       У девочки вдруг громко заурчал живот, подтверждая её слова. Нориаки тоже был зверски голоден, потому что утром он так ничего и не съел, кроме украденной из камбуза морковки и яблока.       Живот Энн заурчал снова, но уже громче, настойчивее, будто подчеркивая абсурдность их положения. Рыжеволосый сглотнул. Слюны почти не было, только сухость и горький привкус пыли на языке. Его собственный желудок сжался болезненным спазмом, напоминая о той жалкой морковке, которая теперь казалась далеким насмешливым воспоминанием.       - Синьор Куджо, - всё же решил вставить своё слово конопатый. - Я думаю, нам действительно нужно поесть и освежить голову. Иначе мы так и будем бессмысленно плутать.       Нориаки видел, как дрогнул уголок рта Джотаро. То ли от раздражения на это упорное «синьор», то ли от чего-то еще. Капитан вздохнул, и в этом вздохе было что-то беспомощное, совершенно ему не свойственное.       - Ладно, - неожиданно сдался Джотаро. - Нориаки, ты запомнил, где тут ближайшая таверна?       - Да, капи… то есть, синьор Куджо, - активно закивал рыжей головой парень.       - Тогда веди, - приказал мужчина.       Нориаки кивнул с облегчением, слишком большим для простого согласия. Капитан уступил. Это было редкостью, почти чудом. Он резко повернулся, стараясь вспомнить нужный поворот среди этих ненавистных, похожих друг на друга улочек. Пыль снова взметнулась под его поспешными шагами.       - Сюда! - бросил он через плечо, стараясь звучать уверенно. - Два квартала, потом налево, прямо у фонтана...       Он почти побежал, ведя их мимо всё тех же потрескавшихся фасадов и запертых ставней. Но теперь в его движениях была цель. Таверна. Еда. Вода. Хоть какая-то передышка от этого пекла и безумия. Энн, подгоняемая надеждой и голодом, засеменила следом, забыв на мгновение о жажде. Даже Джотаро ускорил шаг. Его длинные ноги легко покрывали расстояние, но выражение лица не смягчилось - лишь сфокусировалось, как у хищника, выслеживающего добычу.       Фонтана, который Нориаки упомянул, не было. На его месте стояла та же каменная чаша, сухая и покрытая слоем серой пыли. Но Нориаки не смутился. Он резко свернул налево в узкий проулок, пахнущий затхлостью и гнилыми овощами. И там, в конце, под вывеской с потускневшим изображением кружки и куска хлеба, притаилась та самая таверна.       Она выглядела... невзрачно. Низкое приземистое здание из темного камня с маленькими мутными окнами, в которых не отражалось ничего, кроме пыльной улицы. Дверь, толстая и дубовая, была приоткрыта, словно приглашая.       Энн не стала ждать. С визгом, в котором смешались радость и отчаяние, она рванула к двери.       - Еда! - послышалось с её стороны.       - Энн, стой! - крикнул ей Джотаро, но было поздно. Девочка юркнула в темный проем, а Нориаки метнулся следом. Капитан на это лишь выдохнул привычное: - Ну и ну…       Джотаро переступил порог последним. Его треуголка почти коснулась притолоки. Мужчина спокойно окинул зал одним медленным всевидящим взглядом, будто запоминал каждую деталь.       Пространство внутри было невелико и низко, как и снаружи. Потолок, почерневший от копоти и времени, давил сверху тяжелыми балками. Скудный свет проникал сквозь мутные оконца. Их желтоватое свечение выхватывало из полумрака грубые деревянные столы, скамьи, затертые до гладкости множеством рук, и лица посетителей.       Людей в заведении было не очень много, но достаточно, чтобы создать гул приглушенных разговоров и звон кружек. Взгляд капитана, острый и привыкший быть настороже, скользнул по сидящим. Большинство были явно местными - грубоватые мужики в поношенной одежде с усталыми, загорелыми лицами. Пара моряков в дальнем углу, их руки в татуировках покоились на рукоятях ножей, и ещё несколько человек в чуть более богатой одежде.       Запах, к слову, стоял пленительный. Пахло жареным мясом, свининой с хрустящей шкуркой, чем-то сладковато-томительным - тушеными овощами или яблоками - и густым темным хлебом, только что вынутым из печи. Этот ароматный коктейль висел в воздухе вязким, почти осязаемым туманом, мгновенно вызывая слюну и заставляя желудки урчать с новой силой.       Энн, не обращая внимания ни на что, кроме манящего запаха, уже рванула к свободному столику у стены, запрыгивая на скамью с нетерпением.       - Мясо! Хлеб! Скорее! - её голосок, звонкий и требовательный, на мгновение перекрыл общий гул.       Нориаки, нахмурившись, бросился следом, успев схватить её за рукав, прежде чем она привлекла к себе ещё больше внимания.       - Энн, тише! - прошипел он, оглядываясь по сторонам.       К счастью, никто не обратил на них внимание - все были заняты своими тарелками. Конопушка замолчала, но начала активно болтать маленькими ножками. Рыжеволосый вздохнул, радуясь тому, что она поуспокоилась, и присел на скамью рядом с ней. Только оказавшись в этом положении, Нориаки вытянул ноги, чувствуя, как они ноют от долгой ходьбы. Казалось, юноша уже должен был привыкнуть к постоянному движению на корабле, но тут было совсем другое. Он устал не то чтобы физически - больше душевно. Город после бескрайней голубой воды казался уж больно шумным и суматошным. Все эти люди, улицы, дома, кареты - сплошная головная боль.       Пока капитан отправился за едой к трактирщику, широкому в кости, с лысой и огромным фартуком, покрытым пятнами неопределенного происхождения, Нориаки тупо смотрел в одну точку пред собой. Рассматривать убранство заведения не было никого желания. Оно всё равно ничем не отличалось от таверн в любой другой точке мира. Но кое-что всё-таки привлекло внимание аметистовых юношеских глаз. За соседним столиком, расположенным прямо перед ними, двое мужчин играли в кости. Казалось бы, обычное дело для такого места. Но что-то было в этом… странное.       Двое мужчин сидели друг напротив друга. Один - коренастый, с лицом, изрезанным морщинами и старыми шрамами, напоминающими карту неведомых земель. Его руки, толстые и покрытые густыми темными волосами, сжимали деревянную кружку так, что костяшки побелели. Другой - моложе, модно одетый, с шикарными подкрученными усами и глазами, сверкающими, как у хищной птицы. Перед ними на столе лежала кучка медяков и несколько серебряных монет, поблескивающих в желтоватом свете оконца. Рядом валялись два кубика из пожелтевшей кости. Их грани были стерты от долгого использования.       Вокруг игроков столпилось человек пять-шесть. Не просто зевак, а напряженных наблюдателей. Их лица были обращены к костям с плотоядной сосредоточенностью. Кто-то облизывал пересохшие губы, кто-то нервно почесывал щетину. Один высокий и тощий, с длинными пальцами, похожими на паучьи лапы, неотрывно следил за руками игроков, будто пытаясь уловить малейшую обманку.       Коренастый мужчина с хриплым ворчанием потряс кости в стакане и швырнул их на стол. Они закружились, застучали по дереву, и на мгновение в небольшом кругу воцарилась абсолютная тишина, прерываемая только далеким гулом остальной таверны. Аметистовые глаза Нориаки, неожиданно утратившие тусклость усталости, сузились, следя за танцем маленьких кубиков.       И вот они остановились. Мужчина, бросивший кубики, в отчаянье опустил голову. Усач издал короткий смешок и быстрым, жадным движением сгрёб все монеты себе. Они звякнули. Кто-то из зрителей тихо выругался.       - Ещё ставка? Или закончим на этом? - испанец в модной одежде глянул на своего оппонента взглядом, полным высокомерия и безразличия.       После этого он несколько раз похлопал по коленке, подзывая мурчащее создание, что безостановочно вилось у его ног, оставляя внизу штанин свои светлые волосы, выползшие из подшёрстка. Кошка громко и неприятно мяукнула и, оттолкнувшись крошечными пустыми лапками от пола, запрыгнула к хозяину на бёдра. Мужчина погладил её. Она довольно потопталась в поисках удобного положения, а затем улеглась, свернувшись калачиком. Её звучное, неожиданно начавшееся мурлыканье долетело до ушей Нориаки.       - Дон Д'Арби, у меня больше ничего нет, - чуть ли не заревел мужчина со шрамами, падая лицом в руки и отвлекая своим голосом рыжеволосого юношу от кошачьих звуков. - Но прошу, дайте мне ещё один шанс, - взмолился он.       - Хм-м, - задумчиво протянул усатый испанец, его пальцы медленно провели по шелковистой полосатой шерсти кошки, чье мурлыканье теперь казалось нарочито громким в напряжённой тишине. - Столь пламенная мольба... И столь пустой кошелек. Печальное сочетание.       Игрок со шрамами всхлипнул, его плечи содрогнулись под грубой тканью рубахи. Он поднял заплаканное, искаженное отчаянием лицо и принялся умолять:       - Дон Д'Арби, умоляю! Дайте отыграться! Моя мастерская... инструменты... хоть что-то!       Испанец медленно покачал головой, его глаза сузились.       - Твоя мастерская, mi amigo, уже не твоя. Она была частью предыдущей ставки. Помнишь? Той, где ты был так уверен в своей победе, - усач произнес это с ледяной вежливостью, от которой кровь стыла в жилах. - А инструменты? Старый хлам. Неинтересно.       Его взгляд снова скользнул по оппоненту, задерживаясь на мгновение дольше. Кажется, он что-то обдумывал.       - Но... - Дон Д'Арби вдруг улыбнулся. Улыбка была широкой и совершенно лишенной тепла. - Ты сказал «хоть что-то». Это любопытно. Отчаяние рождает... неожиданные идеи, - мужчина нежно почесал кошку за ухом. Та замурлыкала ещё громче. - У тебя ведь есть кое-что ценное. Не материальное, нет. Но очень... интересное.       Коренастый уставился на него, не понимая. В его глазах мелькнула искра дикой надежды, смешанной с ужасом.       - Что... что вы имеете в виду, Дон?       Усатый откинулся на спинку стула, его пальцы перестали гладить кошку. Он сложил руки на животе, уставившись прямо в глаза дрожащему мужчине.       - Как насчёт твоей сестры? Она у тебя необычайно красива. Прям то, что нужно для моей коллекции.       Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Даже кошка перестала мурлыкать, лишь настороженно подняла голову. Игрок побледнел как полотно, его губы бессильно задрожали. Он понимал, что ему предлагают, и это звучало жутко.       - Моя сестра? - дрожащим голосом произнёс мужчина. - Но это же… это ужасно…       - Ну, не хочешь как хочешь, - победитель привстал со стула, собираясь покинуть таверну. Мурлыка тут же прыгнула к хозяину на плечо и потёрлась мордочкой о его щёку.       - Нет! Подождите! Я согласен! - внезапно выкрикнул коренастый, заставив своего оппонента присесть обратно.       - Очень хорошо, - самодовольно ухмыльнулся в ответ мужчина.       Конопатый парень, от шока и не веря своим ушам, хлопнул несколько раз глазами. До каких же отвратительных крайностей доводит людей азарт. Неужели использовать свою сестру, живого человека, как ставку в глупой игре, это нечто допустимое? Разве можно опуститься до того, чтобы видеть в родной кровиночке не личность, не душу, а всего лишь разменную монету, пешку в грязной игре? У Нориаки это просто не укладывалось в голове. Предать близкого человека ради призрачного шанса выиграть какие-то жалкие деньги казалось ему чудовищным поступком. Теперь он смотрел на этого мужчину, и в его взгляде было лишь ледяное презрение. Человеческое в том существе, казалось, было давно и безвозвратно убито азартом.       По спине юноши пробежал холодок. Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и беспомощность смешиваются в комок у горла. Что он может сделать? Как остановить это безумие, когда ставка уже сделана, а игра идет полным ходом?       Мысли Нориаки прервал так не вовремя появившийся Джотаро, загородивший своим широким телом всю игровую процессию.       - Только давай побыстрее закончим с этим делом. Я тороплюсь, - послышался за капитаном хитрый голос, в такт которого мяукнула кошка. - Поднимаешь, мой братишка привёз из Египта удивительные вещицы в нашу «Лавку чудес». Хотелось бы побыстрее их увидеть, пока он не прибрал их к рукам.       Нориаки навострил уши. Он уже слышал это название. «Лавка чудес» - это ведь то самое место, которое они так безрезультатно ищут по всему городу. Намереваясь узнать подробности, юноша привстал, но тут же плюхнулся обратно, потому что в этот самый момент к ним подошла пышная синьора, видимо, жена трактирщика, и поставила на стол поднос с невероятно аппетитно пахнущим обедом. Всё-таки голод поборол любопытство. Да и пока они играют, у него есть время, чтобы быстро проглотить этот вкусный кусок мяса.       Рыжеволосый жадно ухватил вилку, едва синьора отвернулась. Аромат тушеной говядины с травами и чесноком сводил с ума. Он сунул в рот огромный кусок, чуть не вскрикнув от восторга - оно буквально таяло во рту. Горячий сок обжег язык, но это было прекрасно.       Однако, несмотря на то что парень отвлёкся на еду, он так же продолжал наблюдать за игрой. Правда, теперь перед ним открывалась не полная картина, большую часть загораживал капитан, но Нориаки видел руки усача и испуганное лицо его оппонента. Мужчина дрожащими руками взял деревянный стакан и кинул в него две игральные кости. Люди в таверне будто специально затихли в ожидании исхода битвы. Рыжий в этот момент забыл, как жевать. Стук удара кубиков раздавался неестественно громко. Они крутились, подпрыгивая от стенок стакана, их беглый перестук, кажется, стал единственным звуком во всей таверне. Глаза Нориаки, как и взгляды других посетителей, прилипли к деревянному цилиндру в руке игрока.       Секунда тянулась вечно. Потом - тихий окончательный стук. Кости замерли.       Мужчина медленно, боясь исхода, перевернул стакан. Кости быстро стукнулись о столешницу. Глаза веснушчатого парня загорелись в предвкушении. Один кубик уже приземлился, явив игрокам своё число, а вот второй встал на ребро и прокрутился несколько раз, заставляя их напряжённо наблюдать этот танец. Но, совершив последний поворот, он всё же упал.       Коренастый наклонился над столом, считая точки на кости, а затем его лицо просияло, и мужчина подскочил с радостным, победоносным воплем, задирая руку со стаканом вверх. Зрители ахнули. Кошка прыгнула на стол и широко зевнула, показывая свою незаинтересованность данным процессом. После этого она и вовсе соскочила на пол, вальяжно усаживаясь возле ног хозяина и принимаясь тереть мохнатую мордочку лапкой.       - Одиннадцать очков! Видимо, фортуна всё-таки посетила меня!       Так звучал тот самый возглас мужчины, но его оппонент даже не обратил на эти вопли никого внимания. Он просто взял свой стакан и бросил туда кости. Нориаки видел лишь его руки, но почему-то чувствовал, что тот ухмыляется. Вновь послышался звук удара кубиков об деревянные бока сосуда, а после кости с громким стуком ударились о столешницу.       Всё затихло.       Коренастый глянул на стол. С каждой секундой его глаза расширялись всё больше. Кости показывали число двенадцать. Только что он проиграл не только дом, мастерскую, но и свою собственную сестру.       - Как ты это сделал?! - звук его голоса неприятно отзывался в ушах Нориаки. - Ты мошенник!       - К твоему глубоком сожалению, нет, - совершенно спокойно ответил мужчина, безразлично махнув рукой. - Это были твои кости. Я чисто физически не мог с ними ничего сделать. Просто фортуна очень любит меня.       Проигравший сорвался с места, желая ударить оппонента. Кошка подскочила, выгнула свою спину, зашипела и чуть было не кинулась на него, но его вовремя подхватили под руки двое рослых парней. Они-то быстро вытурили мужчину за двери заведения.       Джотаро с нескрываемым раздражением оглянулся, чтобы посмотреть на происходящее. Он не очень любил шум, тем более такой бесполезный, поэтому на корабле всегда было достаточно тихо. И только временами Джозеф на рассвете дня вытаскивал пару бутылок рома и начинал петь пиратские песни вместе со всей командой, нарушая морское безмолвие. Но в таких случаях обычно появлялся Цезарь и парой тумаков отправлял старого пирата спать. После этого вновь воцарялась тишина.       - Синьор Куджо, - практически шёпотом неожиданно обратился к нему Нориаки. От этого обращения Энн вновь хихикнула. Мужчина бросил свой взгляд на юношу. - Простите, что прерываю трапезу, но недавно я слышал, как тот усатый мужчина за вашей спиной что-то говорил про «Лавку чудес». Не то ли это место, которое мы ищем?       - Ну и ну, - пробормотал он под нос, скорее от усталости, чем от удивления. Новость была важной. Очень важной. Он откинулся на спинку грубо сколоченной лавки, издавшей скрип. - «Лавка чудес», говоришь?       Рыжеволосый кивнул, его изящные черты были серьёзны как никогда.       Более не церемонясь, Джотаро встал. Его тень, отброшенная тусклым светом, легла на стол, огромная и угрожающая. Энн резко перестала есть. Капитан шагнул вперёд. Скрип половиц под сапогами прозвучал громче, чем звон монет в кармане игрока. И вот он уже у того самого столика. Взгляд, полный безразличия, скользнул по усатому, и Джотаро, не спрашивая разрешения, сел напротив него.       В Нориаки закипел ужас. Все правила хорошего тона, которым юношу учил отец, сейчас вероломно нарушил этот высокий мужчина в треуголке. Если бы только его старик увидел это, то долго бы возмущался насчёт того, насколько невежливо вот так подсаживаться к незнакомцам, ещё и запретил бы рыжеволосому общаться с капитаном. Но сварливого отца тут не было, так что, наверное, всё не так уж и плохо.       Парень удивлённо глянул на Энн с застывшей возле рта вилкой, которую она буквально через секунду положила в тарелку. Девчушка вздохнула, грустно посмотрев на оставшуюся половину куска мяса, и последов примеру капитана поднялась на ноги, отправляясь к нему. Оставаться одному за столом Нориаки не хотел, поэтому он повторил за конопатой, вставая по правую руку от мужчины. Всё это время на них хитрым взглядом смотрела полосатая кошка.       - Ответь мне, - голос Джотаро был низким, спокойным, но в нём звенела сталь. Он не повышал тона, и от этого становилось только страшнее. - Что ты знаешь про «Лавку чудес»? И где она.       - Хм-м, кажется, я тебя знаю, - игрок сначала глянул на капитана оценивающим взглядом, а затем улыбнулся.       Эти слова ничуть не удивили Джотаро. Мужчина прекрасно знал о своей славе на этом острове. Спасибо деду за его болтливый язык.       - На этом острове только глухой и слепой не знает про меня, - раздражённо усмехнулся капитан.       - Значит, я не ошибся. Не часто увидишь перед собой живую легенду. Так ведь, капитан «Платиновой звезды», ДжоДжо? - ухмылялся игрок, вальяжно откидываясь на спинку стула. - Так что понадобилось такому прославленному человеку в моей лавке?       Джотаро не дрогнул. Его тень, отброшенная тусклым светом, казалось, сгустилась и накрыла испанца.       - Я не для светских бесед пришел, - голос капитана оставался ровным, но давление в воздухе нарастало. Казалось, вот-вот треснет дерево стола. - Лавка. Чудес. Где она. Последний раз спрашиваю вежливо.       Усач медленно провел рукой по подбородку, его ухмылка не исчезла, но в глазах мелькнул холодный расчет. Он явно оценивал не только Джотаро, но и его спутников.       - Ох, капитан-капитан... Какая прямолинейность, - мужчина покачал головой, делая вид, будто размышляет. - «Лавка Чудес»... Говорят, там можно найти то, что потеряно. Или то, о чем даже не мечтал. Но она открыта не для всех. Ни каждый может её найти. Однако, если ты так хочешь туда попасть, то у меня есть цена. Считай это чем-то вроде покупки входного билета.       - Говори, - напрягся пират. Кулак капитана, лежавший на столе, сжался так, что костяшки побелели, а старое дерево под ними жалобно затрещало. - И перестань тянуть. Мое терпение не резиновое.       Игрок откинулся ещё глубже, приняв вид разочарованного учителя.       - Какая горячность! Ну что ж... Мои условия просты, - он выдержал небольшую паузу, беря на руки своё животное и легонько поглаживая пушистое создание вдоль мягкой спинки, а затем, достав колоду карт из нагрудного кармана, наконец, выдал: - Сыграй со мной. Если победишь, я расскажу тебе, где находится моя лавка. Проиграешь, я возьму себе твою драгоценную «Платиновую звезду». Это будет нашей начальной ставкой. Как тебе такое?       Нориаки заметил, как сжались кулаки Джотаро, стол действительно вот-вот рухнет, но на его лице не дрогнула ни одна мышца. Рыжий на всякий случай отошёл на пару шагов назад, чтобы обезопасить себя. В памяти было ещё свежо воспоминание о гневе этого мужчины, поэтому попадаться случайно ему под руку совсем не хотелось.       Кошка, видимо, тоже почуяв опасность, привстала. Её шерсть на спине начала хищно подниматься вверх. Ещё немного, и она бросится защищать своего хозяина.       - ДжоДжо, ставка какая-то глупая. Лучше не соглашайся, - шепнула Энн на ушко капитану.       Он даже не стал слушать девчушку. Махнув рукой, Джотаро приказал Энн отойти подальше и не высовываться. Она обидчиво фыркнула, но всё-таки сделала шаг назад.       Вокруг них уже собрались любопытные посетители таверны. Даже хозяева заведения поглядывали на мужчин из-за толпы, ожидая решения капитана. А он всё тянул со своим ответом, нагнетая атмосферу и заставляя всех нервничать.       - Ну и ну… - выдохнул своё фирменное Джотаро и таки выдал свой ответ: - Согласен.       Слово повисло в застывшем воздухе таверны. Испанец с кошкой усмехнулся, уголки его губ едва заметно дрогнули вверх.       - Отлично, капитан. Решительность - качество, достойное уважения.       Его пальцы ловко перебрали колоду, карты зашуршали, сливаясь в единый шелестящий веер, а затем сложились обратно в аккуратный блок.       - Моё имя Даниэль Джей Д’Арби, - продолжая ухмыляться, представился усач. - Но я это говорю не для того, чтобы стать друзьями. Я хочу, чтобы ты знал имя того, кто заберёт у тебя всё.              

***

             Первые ставки были сделаны:       Джотаро Куджо, он же ДжоДжо, и капитан корабля «Платиновая звезда» - корабль.       Даниэль Джей Д’Арби, хозяин «Лавки чудес» и человек, которого любит фортуна - информация о местонахождении «Лавки чудес».       Нориаки казались эти ставки слишком несоизмеримыми. Целый корабль, да ещё какой, и какая-то информация, которая не факт, что вообще пригодится. Но раз уж капитан согласился, то, наверное, он уверен в своей победе. Или нет… Хотя это уже не важно. Оставалось только молиться, что Джотаро не проиграет.       Мальчишка, выуженный из толпы посетителей таверны, уже выдал каждому игроку по три карты. Нориаки краем глаза глянул в колоду Джотаро: шестёрка и семёрка пики. Удача была на их стороне. Если попадётся пики, а лучше всего - восьмёрка, то они точно выиграют.       Испанец на противоположной стороне хитро улыбнулся, разглядывая свою колоду. Похоже, что ему тоже выпали неплохие карты. Сложно было прочитать это по лицу, ведь он мог просто блефовать.       Полосатая кошка грациозно потянулась на ногах Даниэля и прыгнула к нему на плечо. Эта хищница, готовая вцепиться когтями в любого, кто приблизится к ней, наконец успокоилась. Она потопталась, улеглась, буквально повисла на шее мужчины, как платок, что надевают женщины во время холодной зимы, и внимательно уставилась на оппонентов, словно понимала своим звериным мозгом происходящее.       Д’Арби тем временем с каким-то любопытством глянул на колоду в руках Джотаро, а потом на Нориаки. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по лицу юноши, будто пытаясь прочитать не только карты, но и мысли. Рыжеволосый насторожился. Они точно проверили карты на присутствие меток, каких-то знаков, отличающих их друг от друга - всё было чисто. Так почему он смотрит так, будто уже знает конец этой игры? Неужели есть что-то ещё, что-то менее понятное, что-то более хитроумное.       - ДжоДжо-ДжоДжо, - опёрся подбородком на руку мужчина, размахивая своими картами так, будто они ничего не значили. - Моя кошечка, тоже заинтересовалась нашей игрой, - продолжил Даниэль, и полосатая, словно понимая слова хозяина, сузила глаза, сверкнув желтыми зрачками в сторону Нориаки. - Она чует... азарт. Или, быть может, надвигающийся проигрыш?       - Ты бы лучше думал, как победить, чем раздражал меня своими глупыми разговорами. А то, знаешь, я могу гораздо быстрее закончить эту игру, - усмехнулся, слегка прищурив глаза, Джотаро.       - Ох, прямолинейность! Капитанская черта! - Д’Арби притворно вздохнул, но хитрая усмешка не сходила с его лица. - Но в игре в карты, мой дорогой капитан, иногда стоит слушать... и наблюдать. Особенно за тем, что не видят другие.       Испанец будто пытался заговорить зубы, словно от чего-то отвлекая капитана и зрителей. Интуиция пока не давала рыжеволосому никаких подсказок, но что-то определённо настораживало его в этой глупой ухмылке, не сходящей с лица мужчины. Уж больно самоуверенно он выглядел.       - Так ты оставляешь свои карты, ДжоДжо? Или решил сдаться? - улыбка Даниэля стала ещё более дерзкой.       - Парень, - обратился капитан к мальчику с колодой карт в руках, при этом обделив вниманием своего противника. - давай следующую карту.       Мальчишка испуганно сглотнул, кивнул и поскорее бросил каждому игроку по карте. Джотаро не торопился брать свою со стола, он сначала глянул на Д’Арби, который разглядывал собственную колоду с надменно-довольным видом.       Пират с самого начала раскусил этого шута, так и норовившего запудрить всем мозги своей простой хитростью. Да, Даниэль Джей определённо смекалистый мужчина, и это не раз помогало ему выигрывать у простачков вроде того, которого выперли недавно на улицу. Но, к огромному сожалению для этого испанца, Джотаро никогда не был наивен и был в разы более ловким в мухлеже, чем он. В своё время капитан обыграл даже самого Джозефа Джостара, главного шулера всех времён и народов, человека, сумевшего обмануть своими уловками даже самого короля Англии (В правдивости этого Джотаро сомневался, зная, что его дед любит всё приукрашивать). Так что этот мелкий покосник, наивный мошенник, всеми силами пытающийся его обмануть, сейчас не представляет для капитана никакой угрозы.       Джотаро положил все карты рубашкой вверх, а рядом новую. Он не стал смотреть на неё, просто держал рукой, прикрывая от посторонних глаз. Но уголок его рта, казалось, дрогнул - настолько микроскопически, что только Нориаки, находившийся близко к нему, мог это заметить. Это было... хорошо? Или плохо? Рыжий не мог понять.       - Я подниму следующие все свои карты в самом конце игры, - с полным спокойствием произнёс Джотаро. Его бирюзовые глаза блеснули в неярком свете.       - Как пожелаешь, ДжоДжо, - с напускным безразличием пожал плечами Даниель. - Тебе всё равно не победить мои карты.       - Время делать ставки, - прервал ехидства мужчины писклявый, заикающийся голос мальчишки.       - Уже? Хм-м, - задумался Даниэль. - Что же мне поставить? О, точно! Кажется, знаю!       С присущей ему театральностью он задрал руку с картами вверх, совершенно не боясь, что зрители увидят их, или, наоборот специально демонстрируя, и на одном дыхании торжественно выпалил:       - Ставлю «Лавку чудес» и все товары в ней.       Такая ставка не могла не вызвать гул аплодисментов в сторону мужчины. Многие в этой таверне знали, какая это крупная сделка. Состояние у этого человека не малое, а эта самая «Лавка чудес» была его основным доходом. Лишись он её - лишился бы всего.       Капитана позабавил этот порыв. Он усмехнулся краем губ, что-то задумав. Если этот шут играет по-крупному, то и Джотаро не должен отставать.       Пауза, натянутая как струна, повисла в таверне. Даже шум толпы притих. Все ждали ответа капитана. Джотаро медленно провел ладонью по подбородку, его бирюзовые глаза, похожие на два куска аквамарина, неотрывно изучали Д’Арби. В них читалось не столько удивление, сколько холодный расчет.       - «Лавка чудес»... - наконец произнес он, растягивая слова. - Звучит... солидно. Ты уверен, торгаш?       Усатый испанец лишь широко улыбнулся, его глаза блестели с безумным задором.       - Капитан, моя ставка - лишь отражение моей веры в удачу и... в силу этих карт! - он лихо щелкнул колодой, которую всё ещё держал высоко в руке. - Теперь твой ход. Не заставляй Фортуну ждать. Она, знаешь ли, дама капризная.       Джотаро усмехнулся снова, но теперь в его ухмылке было что-то хищное. Он откинулся на спинку стула, приняв вид полной расслабленности.       - Хорошо, - кивнул пират. - Твоя ставка принята. И раз уж ты так щедр...       Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием. Все замерли, предчувствуя нечто грандиозное. Даже писклявый мальчишка затих, затаив дыхание.       - Нориаки, подойди поближе, - неожиданно подозвал капитан рыжеволосого юношу, щёлкнув пальцами.       Все взгляды, как по команде, устремились к парню. Он явно не ожидал быть в центре внимания. Его аметистовые глаза, широко распахнутые, метнулись от капитана к Даниэлю и обратно, а по бледным щекам от неожиданности разлился слабый румянец.       - Нориаки, - повторил Джотаро, слегка поворачиваясь к парню. Его голос, обычно грубоватый, сейчас звучал удивительно мягко, почти ласково. - Иди сюда.       Рыжеволосый, преодолевая смущение, сделал неуверенный шаг вперед. Шум толпы окончательно стих, сменившись жадным, почти осязаемым любопытством. Что задумал капитан? Кто это? Даниэль, всё ещё державший карты высоко над головой, медленно опустил руку. Его безумный задор слегка померк, уступив место настороженному любопытству. Он прищурился, изучая юношу, которому ранее не придавал никакого значения.       - «Ну, стоит рядом какой-то парень и пусть себе стоит», - думал мужчина.       Но сейчас испанец нутром чуял, что это не просто мальчик, сопровождающий капитана, это что-то большее. Но что именно? Это ему ещё предстояло узнать.       Юноша остановился рядом с пиратом, держась с неловкой прямотой. Он не смотрел на противника, его взгляд был прикован к Джотаро, пытаясь прочесть в глазах капитана разгадку этой внезапной команды.       Но тут, глаза мужчины странно блеснули, и он медленно, словно специально растягивая время, поднялся со стула. Его тень накрыла Нориаки. Аметистовые глаза метнулись в сторону, но капитан мягко почти нежно, повернул его лицо к себе большим пальцем. Они находились так близко друг к другу, что почти соприкасались носами. Мужчина смотрел на рыжеволосого таким странным взглядом, что парень испуганно сглотнул слюну и чуть отшатнулся назад. Но капитан не позволили ему этого сделать. Джотаро осторожно, своей сильной рукой подхватил парня за талию и притянул обратно, прижимая ближе к себе. Такого Нориаки определённо не ожидал от пирата.       Сердце конопатого заколотилось как бешенное. Он чувствовал жар от тела капитана сквозь ткань грубой рубахи, железную хватку на талии и тот странный, невыносимо пристальный взгляд. Воздух вокруг них сгустился, стал липким и тяжелым. В таверне стояла такая тишина, что Нориаки было слышно собственное неровное дыхание.       - К-ка-капитан?.. - заикаясь, прошептал он, совсем позабыв, что мужчина просил не называть его так на суше.       Джотаро проигнорировал шепот. Его хищная усмешка на секунду вернулась, но теперь в ней была театральность, рассчитанный спектакль для зрителей и, главное, для оппонента. Он наклонился чуть ближе к Нориаки, горячее дыхание, пропитанное запахом дорогого табака, коснулось щеки рыжеволосого юноши. Тот замер в руках мужчины.       - Не бойся, - пробормотал Джотаро так тихо, что это услышал только рыжеволосый, но движение его губ было отчетливым для всех.       Свободной рукой Джотаро легонько провёл по шее, а затем по щеке, юноши так нежно, как обычно прикасаются к возлюбленной.       А потом... он сделал это.       Не на висок. Не на щеку. Джотаро стремительно, но с обманчивой плавностью закрыл оставшееся расстояние. Его губы твердо, властно прижались к губам Нориаки.       Юноша не вздрогнул. Он окаменел. Ноги подкосились от неожиданности. Весь мир сузился до точки давления на губах и железной руки на талии. Парень не дышал. Его глаза, широко распахнутые, смотрели прямо в бирюзовые глубины капитана, ища... что? Подтверждения чего-то? Оправдания? Но он увидел лишь непроницаемую стену. Ни тепла, ни сожаления, только твердый расчет. И это помогло Нориаки понять замысел мужчины. С этого момента он не сопротивлялся. Так было нужно. Теперь Какёин Нориаки тоже стал частью этой игры, при том очень важной.       И когда Джотаро резко отстранился, рыжий чуть не рухнул. Только хватка на талии удержала его. Губы горели. Щеки пылали адским пламенем стыда. Он машинально поднес дрожащие пальцы к губам, как будто пытаясь запечатлеть воспоминания. Но всё это было лишь игрой, показательным выступлением для публики.       - Я повторюсь. Раз уж ты так щедр, - голос Джотаро прокатился низким вибрирующим басом по замершей таверне. - то и я не могу быть менее щедрым. Ставлю то, что дороже любого золота и любых товаров. Ставлю эту принцессу.       Рыжий аж подпрыгнул от неожиданности. Аметистовые глаза в ужасе округлились, уставившись на усатого испанца. Всем своим видом Нориаки показывал смущение, боль и страх. На деле же юноша, хоть и по правде, был смущён из-за поцелуя (он был у него не первым, но всё же весьма неожиданным), но по большей части он претворялся, изображая из себя опечаленную барышню.       - Э-этот парень?! - вырвалось у Д’Арби.       Его театральная маска уверенности дала трещину. Он опустил руку с картами окончательно. Взгляд метался между капитаном и юношей, пытаясь разгадать подвох, оценить истинную ценность неожиданной ставки.       Джотаро, отпустив наконец Нориаки, медленно опустился на стул. Конопатый едва удержался на ногах, сделав шаг назад, словно обожженный. Если бы не Энн, то он бы, скорее всего, упал. Она придержала его, а затем взяла за руку, успокаивающе сжимая кисть.       Мужчина тем временем вытер тыльной стороной ладони губы - короткий, выразительный жест, будто стирая следы. Его лицо было спокойным, почти скучающим, но в бирюзовых глазах горел холодный, опасный огонь.       - Фортуна любит страсть, торгаш, - произнес он ровно. - И моя ставка сделана. Ты принимаешь её? Или... - Джотаро наклонился вперед, его ухмылка стала по-настоящему хищной. - твоя вера в удачу и силу твоих карт... столь шаткая, что боишься принять столь необычную ставку? Он стоит для меня больше корабля, больше, чем ты можешь вообразить. Принимаешь вызов или признаешь, что твоя удача - всего лишь дешевый фокус?       Зрители смотрели на них с непониманием. Они всё так же молчали, пытаясь осознать произошедшее. Но прошло мгновение, и таверна взорвалась овациями. Многие начали перешёптываться. Кто-то закрыл своё лицо то ли от смущения, то ли от стыда. Кошка на плечах Даниэля подскочила, шипя и впиваясь когтями ему в кожу. С громким звуком она прыгнула сначала на стол, а затем, отскочив, полетела ко выходу и на улицу.       Даниэль Джей Д’Арби выпучил глаза. Мысли путались:       - «Дороже золота? Что это за парень? Наложница? Или…»       Испанец слышал о ДжоДжо как о расчетливом и опасном человеке, не склонном к пустым жестам. Если капитан ставит этого рыжего, тем более с таким размахом - значит, он действительно им дорожит.       Усач, определённо, сейчас был растерян. Ещё и царапины от когтей животного начали болеть. Мужчина не понимал, что произошло. У капитана настолько хорошие карты, что он так уверенно ставит дорогого себе человека? Не может быть! ДжоДжо никак не удалось бы смухлевать. Паренёк, что был судьёй, просто не мог его предать. Всё должно быть чётко, по отработанному плану. Мальчик должен давать оппоненту только те карты, которые мужчина ему показывает пальцами под столом.       Д’Арби начало трясти. Он просто не может так позорно проиграть, тем более какому-то жалкому пиратишке. И всё из-за этого мальчишки! Мужчина глянул на ребёнка злобным взглядом, отчего того тоже начало потряхивать.       А Джотаро ликовал внутри, наблюдая за тем, как его оппонент неспособен распознать самую настоящую фальшь. Спасибо за это Нориаки, вовремя понявшему задумку и отыгравшему всё как требовалось. Если бы не сообразительность парня, капитан моментально бы проиграл. Видимо, не зря он взял его с собой сегодня.       - Ох, капитан... - голос Даниэля стал тише и напряжённее, чем раньше. - Ты... чрезвычайно остроумен. Ставка... необычна. Крайне.       Он выпрямился, его глаза сузились до щелочек. В них не осталось ничего, кроме обещания беспощадной игры.       - Принято. На этого... юношу. Пусть Фортуна рассудит, кто из нас прав в оценке... его истинной стоимости. И да поможет тебе твоё... безрассудство.       Усатый щелкнул картами, но теперь этот звук был похож не на вызов удачи, а на щелчок взведенного курка.       Стараясь не подавать виду, Джотаро вновь заговорил, обращаясь к трясущемуся мальчику:       - Паренёк, давай следующую карту.       Ребёнок подскочил. В спешке он не смог скрыть, как его взгляд направился под стол. Джотаро усмехнулся, заметив это.       И вновь в руках Д’Арби оказалась карта. Он победоносно хмыкнул.       - Что в этот раз поставишь, ДжоДжо? - в предвкушении победы рассматривал он пирата. - Я просто не вижу смысла что-то предлагать. С такой колодой выигрыш уже у меня в кармане.       Недавняя выходка заставила его понервничать. И хоть Д’Арби всё ещё потряхивало, он был спокоен и уверен в выигрыше. По крайней мере, ему так казалось. У него были действительно хорошие карты - четыре вальта разной масти. Такое без хитрости редко кому удавалось собрать, только если человек очень удачлив.       Джотаро снова хищно улыбнулся, готовя очередную ловушку.       - Торгаш, - обратился капитан к испанцу. - я уже знаю про все твои хитрости. Однако не один ты имеешь здесь связи.       Противник вздрогнул и чуть ли не взвизгнул. Стараясь сохранить самообладание, он убрал обе руки под стол, сминая карты дрожащими пальцами. О каких связях говорит этот пират? Неужели всё-таки мальчишка его предал? Д’Арби вновь злобно посмотрел на ребёнка с колодой в руках. Тот от страха подскочил на месте. Карты выпали из его рук, и он быстро, светя голыми пятками, выбежал из таверны.       Даниэля Джея затрясло ещё больше, но Джотаро не унимался. Капитан глянул со свей надменностью, со всей уверенностью на мужчину и выдал:       - Следующая моя ставка... - он выдержал паузу, отчего глаз оппонента покосился, а затем, решительно стукнув по столу, произнёс: - Ставлю свою мать!       - Что… Что ты сказал… - только и смог произнести Даниэль. Его глаза, кажется, вот-вот и вылетят из орбит. Челюсть отвисла, оставив рот безвольно открытым. Словно удар грома среди ясного неба - такой абсурдной, такой невозможной показалась эта ставка.       Джотаро не сводил с него ледяного бирюзового взгляда. Ни тени сомнения, ни намека на шутку. Только стальная решимость и та же хищная усмешка, что играла на его губах с самого начала этой адской игры. Он видел, как Д’Арби побледнел под загаром, как дрожь, ранее трясшая только руки, охватила всё его тело.       Прошёл лишь миг, и Даниэль Джей подскочил со стула, как ужаленный.       - У ТЕБЯ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НАСТОЛЬКО ХОРОШИХ КАРТ! - завизжал он, брызгая слюной. Его лицо, искаженное гримасой чистого животного ужаса и ярости, побагровело. Испанец вскочил так резко, что стул чуть не грохнулся на пол позади него. - ЭТО НЕВОЗМОЖНО! ТЫ... ТЫ БЛЕФУЕШЬ!       Его крик, дикий и пронзительный, разорвал гробовую тишину таверны. Весь его театральный лоск, вся напускная уверенность испарились, оставив лишь загнанного в угол зверя, чувствующего неминуемую гибель. Мужчина знал силу своих карт. Он верил в свою удачу. Но ставка ДжоДжо... она перевернула все. Это было за гранью логики, за гранью его понимания игры. Значит - обман. Другого объяснения не было!       Джотаро не шелохнулся. Его хищная усмешка лишь стала чуть шире, чуть холоднее. Он наблюдал за истерикой Д’Арби так, будто смотрел на смешного, но надоедливого жука. Ни тени гнева, ни признака волнения. Только абсолютное, пугающее спокойствие.       - Ну и ну… - капитан произнес слова тихо, но они прозвучало громче крика противника, прорезав воздух как лезвие. Он медленно, с преувеличенной небрежностью взял в руки карты. Не торопясь, не глядя на них, пират положил их рубашкой вниз на стол прямо перед оппонентом. - Ты так уверен в своей проницательности, торгаш? Хочу тебя огорчить, но… Тот паренёк, что раздавал нам карты. Он не раз смотрел под стол. Знаешь, не только ты умеешь крутить пальцами. Да и парнишка любит серебряные, а ещё больше - золотые.       Дрожь пробежала по спине игрока. Он медленно, словно против своей воли, наклонился над столом. Его тень упала на карты. Что было на них, уже не имело для него значения. Поникнув, торгаш плюхнулся на стул.       - Я сдаюсь, - послышался тихий шёпот с его стороны. - Я проиграл.       Он сидел ссутулившись, словно все кости у него вдруг растворились. Его взгляд уставился в поверхность стола, но видел он не дерево, а бездонную пропасть разорения и позора. Руки бессильно лежали на коленях, пальцы слегка подрагивали - последние отголоски недавней бури. Дрожь прошла, но её сменила леденящая пустота. Силы действительно кончились. Не осталось ни азарта, ни ярости, ни даже страха. Только сокрушительное понимание поражения.       Посетители таверны ахнули в едином порыве, звук прокатился волной по залу. Шепотки превратились в гул изумления. Даже самые заядлые скептики не могли поверить своим ушам. Даниэль Джей Д'Арби? Сдался? Это было не просто поражение - это было крушение легенды о непобедимом игроке. Люди переглядывались, ища подтверждения у соседей. Кто-то покачал головой, кто-то присвистнул. Да что там говорить, такое было неожиданностью даже для самого игрока.       - Ну и ну… - повторил Джотаро, но теперь в его голосе не было ни капли прежней насмешливой небрежности. Это был низкий, резонирующий бас, полный абсолютной, неоспоримой власти. Он медленно поднялся во весь свой внушительный рост. Его тень легла на сломленного Д’Арби, как погребальный саван.       Капитан не улыбался. Хищная усмешка исчезла, сменившись каменной непроницаемой маской. Бирюзовые глаза, холодные, как глубины океана, безжалостно взирали на побежденного. В них не было ни торжества, ни жалости. Только удовлетворение от выполненной задачи.       Оставалось последнее. Джотаро не спеша протянул руку к своим картам, взял их и внимательно глянул на цифры и масти.       - Я так и думал, - усмехнулся капитан, и, посмотрев на Энн, приказал: - Принеси листок и карандаш.       Девочка кивнула, быстро сбегала до стойки, взяла карандаш и листок у хозяина таверны и, вернувшись, вручила их Д’Арби. Испанец быстро начертил дорогу к «Лавке чудес», которая более не принадлежала ни ему, ни его брату, и снова обессилено повис на стуле. Джотаро удовлетворённо глянул на карту в руках девчушки и, бросив на стол свою колоду рубашкой вниз, вышел из таверны. За ним, как хвостик, убежала Энн.       Зрители с интересом загалдели. Их распирало любопытство. Что там всё-таки за карты были у капитана? Один мужчина, тот самый с паучьими пальцами приподнял карты и резко их перевернул. Кто-то присвистнул, кто-то посмеялся.       Нориаки ради интереса тоже решил глянуть. Там были всё те же две одинаковые по масти карты, а остальное сплошной мусор. Надрессированный мальчишка справился отлично со своей задачей. Юноша от этого нервно усмехнулся. Если бы блеф капитана не сработал… Нет! Нориаки не хотел думать о том, что в таком случае произошло. Всё закончилось удачно, и это главное!       Рыжий парень устало выдохнул, провёл рукой по конопатому лицу и отправился за своими спутниками на улицу. Там стояла всё та же душная жара, не дающая свободно дышать. Воздух казался густым и спёртым после прохлады таверны.       Джотаро стоял чуть поодаль, прислонившись к запыленной стене соседнего дома. Он курил трубку, его лицо было скрыто тенью от треуголки, но в осанке читалась та же стальная усталость, что и у Нориаки. Только это была усталость победителя, для которого победа - тяжелая, но необходимая работа. Рядом, рьяно махая листком с картой в руках, топталась Энн. Она очень недовольно и громко отчитывала мужчину, словно старшая сестра или мама.       - ДжоДжо! Нельзя так просто целовать людей! - причитала девчушка. - Тем более тех, к кому не испытываешь чувства!       - И? Что ты мне за это сделаешь? - усмехнулся он, вальяжно выпуская те самые дымные кольца из рта.       - Я! Да, я! - подбирала девочка подходящее для такого случая наказание. - Я всё расскажу твоей маме!       - Ну и ну, не думаю, что это будет интересно моей матери, - капитан потушил свою трубку и, убрав её во внутренний карман кафтана, посмотрел на направляющегося к ним Нориаки.       - Энн, успокойся, - обратился рыжий к девочке, подходя ближе и присаживаясь на корточки, чтобы поравняться с ней. - Не было никакого поцелуя.       - Как так? - удивилась конопушка. - Я же своими глазами видела, как вы оба…       - Пальцы, - вставил слово Джотаро, не дав девочке договорить. - Между нашими губами были мои пальцы.       - Пальцы? - не сразу поняла Энн.       - Именно, - подтвердил юноша, улыбнувшись, хоть это и было не совсем неправдой. Они всё-таки слегка соприкоснулись губами, хоть это и было всего лишь на мгновение и только с одной стороны, где пальцы не доставали. Но девочке этого не стоило знать, а юноше лучше не поднимать эту тему.       Энн покраснела пуще прежнего. Она бросилась на капитана, ударяя ему в бок. Он, в свою очередь, даже не пошатнулся от кулачка маленькой девочки.       - Вы меня обманули! - закричала она, ударяя мужчину ещё раз. - Могли бы и сказать, что что-то задумали!       На самом деле, как для Джотаро, так и для Нориаки это было незапланированным действием. Когда капитан притянул его к себе, юноша даже не думал, что может произойти что-то подобное. Его смущение сначала не было поддельным, и только потом ему пришлось изображать потерянную несчастную девицу. Вообще, эта сценка выглядела настолько странной и глупой, что непонятно, как вообще кто-то на это повёлся.       - Но тогда план мог не сработать, - стараясь успокоить девчушку, сказал рыжеволосый. Энн же от негодования шлёпнулась на землю. Она надула губы и всем своим видом показывала, что не желает больше с ними разговаривать.       - Ну и ну, - вздохнул Джотаро, поднимая сердитую девчушку.       Она хоть и не оставила обид, но, на удивление, не сопротивлялась тому, что капитан усадил её прямо к себе на руки. Энн с недовольным видом вытащила листок с нарисованной картой и покрутила им перед лицом пирата. Джотаро выхватил бумажку и передал её Нориаки. Юноша, внимательно изучив нарисованную карту, направил свой палец вправо.       - Нам нужно перейти на ту улицу, - сказал он.       

…To Be Continued