Платиновая звезда

      Игги, словно демон, носился между лавками, пугал кур, хватал с прилавков фрукты и бросал их в преследователей, лишь подливая масла в огонь. Погоня превратилась в хаотичный и шумный карнавал. Крики торговцев, ругань, визг мартышки и грохот опрокидываемых лотков слились в единую какофонию.       Нориаки, используя свою гибкость, попытался запрыгнуть на навес одной из лавок, чтобы перехватить примата сверху, но провалился сквозь гнилую ткань прямо на груду фруктов, вызывая взрыв ругани продавца. Старый мужчина в ярости схватил палку и присоединился к облаве. Игги, почуяв новый вектор атаки, с ликующим визгом швырнул в него переспелым томатом. Плод шлепнулся о лоб торговца, размазавшись красной слизью, что окончательно убедило всех в демонической природе мартышки.       А потом проказник воспользовался Нориаки, барахтающимся в фруктовой мешанине, как опорой, и оттолкнулся от его спины. Описав в воздухе изящную дугу, Игги вылетел с рынка с такой небывалой скоростью, какую не ожидаешь от такого крохотного создания. Он исчез в узком переулке, оставив за собой лишь эхо ликующего визга и картину полного разгрома.       С тихим стоном Нориаки выбирался из фруктового пюре. Парень был похож на неудачный салат с кусочками персика за ухом и виноградной лозой, безнадежно запутавшейся в его волосах. Но даже сейчас, едва отдышавшись, он не думал сдаваться. Взгляд его, полный решимости и ярости, был прикован к узкому переулку, где растворился маленький разбойник. В следующее мгновение, подчиняясь единому порыву, он рванулся вперёд - туда, где только что промелькнула с громкой руганью Энн.       Уже долгих десять минут они носились за этим воришкой по раскалённым улочкам Майорки. Нориаки был на грани отчаяния и истерики. Вся эта погоня казалась ему абсурдным, изматывающим кошмаром. Сначала мстительная полосатая кошка выхватила и разорвала карту, лишив их единственного ориентира. А едва он успел опомниться, как демон в образе мартышки вырвал из его дрожащих пальцев и последний бесценный клочок бумаги. Теперь они не просто ловили вора - они бежали за самой возможностью завершить свою безумную миссию, и эта возможность с ликующим визгом удирала от них на четырёх проказливых лапах.       От дикой усталости, скопившейся во всём теле, юноша невольно сравнил себя с царем Мидасом. Захотел попасть на корабль? Пожалуйста - вот тебе невероятно красивое судно. Но в довесок получи пиратов, гору проблем и лохматого бесёнка, который в самый изнуряющий день сделает всё, чтобы он стал невыносимым. Судьба определённо решила над ним посмеяться - и хохотала она, широко разинув рот. Видимо, не зря епископ в церкви, которую рыжеволосый иногда посещал с матушкой, говаривал: «Бойтесь своих желаний, дети мои». Веры в Нориаки всегда было маловато, но эти слова, казалось, идеально описывали его нынешнее положение.       - Он... он не может вечно бежать! - выдохнул юноша, еле догоняя Энн. Его ноги горели, щёки покраснели, а сердце колотилось где-то в горле.       - Может! - опровергла его сомнения конопушка, с ловкостью кошки перепрыгивая через опрокинутое корыто. Её лицо было искажено не столько усталостью, сколько холодной яростью. - Это же Игги! Он будет бежать, пока не рухнет всё вокруг! И то, назло всем, успеет стащить последний банан!       Парню только и оставалось, что устало вздохнуть и продолжить бег.       Возможно, будь капитан здесь, Игги уже был бы у них в руках. Однако тот ринулся в погоню за полосатой кошкой и второй частью карты, приказав своим подручным изловить мартышку любой ценой. Но из всего арсенала «любых способов» в их распоряжении были лишь собственные ноги да ядовитые ругательства Энн, на которые проказник-примат не обращал ни малейшего внимания. Только сейчас рыжий всем существом проникся сочувствием к Польнареффу, вынужденному постоянно терпеть подобные выходки.       - Игги! Твою обезьянью мать! Стой! - прокричала злая и запыхавшаяся Энн что есть мочи. Нервы девочки были на пределе. - У меня есть кофейные зёрна!       На удивление, это сработало. Из переулка донесся короткий вопросительный взвизг. Энн, тяжело дыша, остановилась и вытянула руку, зажав в кулаке приманку, найденную в кармане мешковатых штанов. И как она могла запамятовать, что когда-то стащила их из трюма, чтобы отбиваться от назойливой мартышки, когда та хотела заплести ей косички, похожие на спутанное нечто.       - Вот именно! Самые дорогие, отборные! Иди сюда, противный!       Нориаки, прислонившись к горячей стене, попытался отдышаться и с недоумением наблюдал за этим спектаклем. Он уже мысленно представлял, как они вдвоем набросятся на ничего не подозревающую мартышку. Но Игги был не так прост. Из-за угла показалась его мордочка с умными, хитрыми глазками. Он не двинулся с места, а лишь протянул длинную волосатую руку, открыл ладонь и многозначительно потер указательный и большой палец в универсальном жесте: «Покажи сначала товар».       Энн, стиснув зубы, разжала кулак. На её ладони лежало несколько сморщенных кофейных зерен. Игги, прищурившись, с явным недоверием разглядывал «сокровище». Было ясно, что он не намерен подходить ближе и рисковать своей свободой ради такой сомнительной награды.       - Дай мне их, - прошептал Нориаки, выпрямляясь. Глаза его по-прежнему пылали, но в них появилась холодная, расчетливая решимость. - Я знаю, что делать.       Энн с удивлением посмотрела на него, но пересыпала зерна в протянутую руку. Рыжеволосый сделал шаг вперед, демонстративно показывая приманку хвостатому бандиту.       - Смотри, Игги, - сказал он голосом, дрожащим от напряжения, но без прежней истерики. - Настоящее сокровище. Ты больше нигде такого не достанешь.       Мартышка издала короткий заинтересованный щелчок. Его цепкие пальцы шевелились в предвкушении.       - Но ты их не получишь, - вдруг заявил Нориаки и с силой сжал пальцы, словно собираясь раздавить драгоценные зерна.       Игги взвыл от возмущения. Это была уже не игра, а прямая угроза его сокровищу.       - Не получишь, пока не вернешь то, что украл, - продолжил юноша, глядя прямо в умные горящие глазки. - Карту. Отдай её сейчас же, и я дам тебе все зерна.       Наступила пауза. Примат, не сводя с Нориаки глаз, почесал за ухом, явно взвешивая риски и выгоду. С одной стороны - вожделенные кофейные зерна, ради которых он был готов на многое. С другой - риск потерять только что обретенную «игрушку», которая так весело трепетала на ветру и вызывала такие забавные истерики у этих двуногих.       Он испустил долгий визгливый лепет, полный обиды и негодования, явно торгуясь. Но Нориаки не дрогнул. Его сжатый кулак и непоколебимый взгляд говорили сами за себя: либо честный обмен, либо никаких зерен.       И тут Игги совершил ошибку. Полагаясь на свою невероятную скорость, он решил пойти на хитрость. С ликующим воплем примат рванулся вперед как бурый вихрь, намереваясь выхватить зерна и тут же ретироваться. Его волосатая лапка молнией метнулась к сжатой руке Нориаки.       Но юноша был готов. Он не стал отдергивать руку. Вместо этого рыжий разжал пальцы ровно в тот момент, когда цепкие лапки Игги уже почти коснулись его ладони. Зерна, подброшенные этим движением, разлетелись в воздухе.       - Энн! - крикнул Нориаки.       Это была ловушка. Мартышка, ослепленная желанием, на долю секунды задержалась в прыжке, пытаясь поймать рассыпающиеся сокровища. Этой секунды хватило Энн. Девочка, как тень, была уже рядом и схватила негодника прямо в полёте. Игги взревел от ярости и унижения, вырываясь в стальных объятиях. Но она сжала примата так, что из его горла вылетел лишь тонкий, обиженный визг. А затем, тяжело дыша, но с лицом победительницы, Энн судорожно смяла в кулаке выхваченный клочок бумаги.       Сегодня победа была за ними.       - Держи! - веснушка, не выпуская барахтающегося Игги, протянула драгоценный обрывок Нориаки.       Тот чуть не вырвал его, с жадностью разглядывая помятый, испачканный в каких-то фруктовых разводах клочок. Да, это была она, та самая вторая половина карты! Облегчение волной накатило на юношу, смывая на мгновение и усталость, и ярость. Он прислонился к стене, закрыл глаза и просто дышал, слушая, как его сердце постепенно успокаивается.       - Ну и заставил же ты нас побегать, - выдохнул парень.       Тем временем девочка поставила ворчащего и уже совершенно не сопротивляющегося примата на землю, начиная его отчитывать как маленького ребёнка.       - Игги! Ну как можно так себя вести? - ругалась маленькая пиратка, грозя пальчиком и расхаживая рядом с фыркающим Игги туда-сюда. - Ты же вроде приличная обезьяна, не то что Джотаро. Не нужно вести себя как этот длинноногий болван.       Сравнение капитана с обезьяной сперва вызвало у Нориаки лишь лёгкую усмешку. Однако стоило воображению нарисовать картину поподробнее - эта самая обезьяна, важная и надутая, облачённая в аристократический кафтан и тесную треуголку - и рыжеволосый парень буквально рухнул, заливаясь хохотом, так, что слёзы застилали взгляд. Не видя ничего вокруг, он чуть ли не катался по земле, пока его безудержное веселье не наткнулось на внезапную и неумолимую преграду - чьи-то ноги в высоких, до блеска начищенных сапогах.       Мгновенно смех оборвался, застряв в горле. Нориаки медленно поднял голову, и взгляд его скользнул вверх по сапогам, кафтану и остановился на знакомом подбородке и удивлённо вздёрнутой брови. Капитан Джотаро Куджо стоял над ним, отбрасывая густую тёмную тень, в которой утопала вся суматоха последних минут.       - Вы достали листок? - спросил он.       - Да, синьор Куджо, - ответил Нориаки, вскакивая на ноги и сглатывая комок нервов. Он попытался отряхнуть одежду от пыли, но та прилипла к соку фруктов и пропитала ткань. Поняв, что это безнадёжно, юноша почтительно протянут мятый клочок бумаги мужчине.       Капитан взял карту. Пальцы, привыкшие к грубой работе со снастями, аккуратно разгладили помятый лист. Он изучал её несколько секунд. Всё это время лицо пирата оставалось невозмутимым, а затем Джотаро бросил короткий взгляд на Нориаки, потом на Энн, которая, наконец, отпустила Игги. Мартышка, фыркнув, устроилась у её ног и принялась выискивать в своей шерсти засохшие остатки томата.       - Ну и ну, - выдохнул капитан. - эту часть карты мы уже проходили.       Наступила тягостная пауза. Слова капитана повисли в воздухе, густые и тяжёлые. Нориаки почувствовал, как почва уходит из-под ног. Весь этот адский марафон, эта погоня, потраченные силы и нервы - всё это оказалось бессмысленным. Они рисковали, падали лишь для того, чтобы вернуть уже бесполезный, изученный вдоль и поперёк клочок.       - Ч-что? - дрожащим голосом выдавил он. - Но... как? Мы же...       Джотаро невозмутимо сложил карту и сунул её в складки своего кафтана.       - А где Ваша часть? - сразу же поинтересовался Нориаки, не замечая, чтобы у капитана была в руках вторая часть карты.       - Слишком долгая история… - отмахнулся мужчина.       Объяснять, как его надурила кошка, а потом какая-то птица унесла остатки карты, было непозволительной роскошью - времени и так было потрачено слишком много.       - Придётся начать поиски заново, - заключил он, совершенно не радуясь такому исходу событий.       Но тут в их печальное настроение ворвалась Энн.       - Джотаро, - позвала она мужчину.       Капитан тут же обернулся и посмотрел на неё. Девочка стояла и, словно заворожённая, смотрела на здание перед ними.       Это была не церковь и не очередная таверна. Высокий, но неприметный дом с потемневшими от времени стенами и ставнями был плотно зажат соседними постройками. Но не архитектура привлекла внимание Энн. Над помпезной дверью красивыми буквами было выведено: «Лавка чудес братьев Д’Арби».       - Это разве не то место, что мы искали? - спросила веснушка, оборачиваясь и указывая тонким маленьким пальчиком на вывеску.       На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Нориаки и довольным повизгиванием Игги, который, наконец, нашел заветное кофейное зернышко, закатившееся в трещину мостовой. Воздух, только что наполненный хаосом и отчаянием, вдруг застыл. Даже Энн замерла, поджав губы, чувствуя, как напряжение погони сменяется другим, более глубоким и трепетным ожиданием.       - Синьор Куджо? - не выдержал Нориаки. Он посмотрел на пирата и уловил едва заметный блеск в его глазах, который тот тут же попытался скрыть, поправив треуголку на голове.       Ничего не сказав, Джотаро шагнул вперёд, а за ним торопливо двинулись Энн и Нориаки. Мартышка же, лениво пережёвывая остатки найденных зёрен, почесала задней лапкой бок и, встав на четвереньки, уныло направилась в сторону корабля. Кажется, на сегодня Игги хватило проказ.              

***

      Выбитая дверь перекрыла собой вход. Над нею, едва держась на двух кривых гвоздях, беспомощно болталась вывеска «Лавка чудес братьев Д’Арби». А в центре самой лавки застыла скульптура из тел: Нориаки и Энн вцепились в мускулистую руку капитана, которая, напрягшись, как тетива, в любой миг могла обрушиться на торговца. Мужчина же, испуганно сжавшись и выставив перед собой руки в жесте капитуляции, лишь беспомощно зажмурился в ожидании удара.       Теренс Д’Арби, ровно как и его брат, предложил Джотаро сыграть с ним в очередную дурацкую игру в обмен на любую интересующую их информацию. Но капитану, похоже, хватило на сегодня игр, и он изрядно вспылил, услышав лишь одно упоминание бестолкового, тратящего драгоценное время пари. Если бы не Энн и Нориаки, наверняка он уже давно прибил бы этого нарвавшегося на его гнев торгаша.       Проходившие мимо лавки горожане с большим любопытством поглядывали на происходящее через пустой дверной проём. Но они тут же старались скрыться, чтобы ненароком не нарваться на разгневанного мужчину. Однако несколько особо смелых зевак прилипли своими чумазыми лицами к широким окнам, впитывая каждый интересный поворот событий, чтобы потом делиться сплетнями с другими.       - ДжоДжо, стой! - кричала девчушка, повиснув на твёрдой, неумолимой руке мужчины, как обезьянка. Он же, видимо, вообще не почувствовав её веса, даже не шелохнулся. - Он уже достаточно напуган и без игр всё скажет! Так ведь, дяденька?       Д'Арби что есть мочи закивал.       - Энн, давай на раз, два, три! - схватившись за стальной бицепс обеими ладонями и жёстко упираясь в пол ступнями, предложил Нориаки. Он изо всех сил потянул руку капитана на себя, а девочка вниз, но это вновь никак не помогло. Мужчина не сдвинулся ни на йоту.       - Бесполезно, - прозвучало низко и глухо, как удар колокола. Голос Джотаро не был криком. Это был холодный, сдавленный звук, рожденный в самой глубине грудной клетки.       Его рука, которую так тщетно пытались удержать, не дернулась, не рванулась. Она просто начала плавное, неотвратимое движение, больше похожее на раскручивание мощной пружины, которую, наконец, отпустили. Мускулы под рукавом кафтана перекатились, превратив конечность в живое орудие. Кулак, до этого сжатый так, что кости побелели, двинулся вперед по короткой, идеальной траектории.       Нориаки почувствовал, как хватка его пальцев соскальзывает с каменной твердости бицепса. Энн, повисшая на запястье, оторвалась от него, как осенний лист от ветки. Всё произошло в долю секунды, но для зажмурившегося Теренса Д’Арби этого хватило.       Удар не был оглушительным. Раздался скорее глухой влажный щелчок - звук, который издают идеально сложенные костяшки при встрече с неподготовленной челюстью.       Торговец не отлетел. Его тело просто отменило напряжение. Колени подкосились первыми, будто из них неожиданно выдернули стержень. Выставленные в жесте капитуляции руки безвольно упали по швам. Короткий сдавленный выдох вырвался из его губ, и он начал падать - не назад, а вниз, как пустой мешок.       Голова Теренса беспомощно запрокинулась, когда плечи коснулись пола, усеянного осколками разбитой фарфоровой безделушки. Он растянулся на спине, одна рука нелепо заброшена за голову. Ресницы дрогнули, глаза под веками закатились, оставив видимыми только белки. Ни судорог, ни стона - только полная бездыханная тишина, которую теперь нарушало лишь потрескивание деревянной вывески снаружи и тяжёлое, ровное дыхание Джотаро, который опустил свой кулак.       - Ну и ну, - злобно выдохнул пират, борясь с желанием напоследок пнуть обмякшее тело торгаша.       Вместо этого капитан медленно повернул голову в сторону входа. Его бирюзовые, наполненные яростью глаза метнулись к застекольным зевакам. В испуге подпрыгнув на месте от осознания, что их заметили, они тут же с невероятной скоростью скрылись из виду.       Только после этого пират спокойно, будто ничего не произошло, поднял дверь и вернул её на место. Правда, выдернутые с корнем петли было уже не починить, поэтому она просто опиралась на стену, оставив небольшую щель, через которую отлично проглядывалась улица.       - Джотаро! - согнувшись пополам и пыхтя от усталости сильнее, чем от недавнего бега, обратилась девочка к капитану. - Ты болван! Как мы теперь узнаем, что из этого нам нужно?       Недовольная конопушка с тяжёлым вдохом разогнулась и обвела руками помещение, наполненное странными вещицами.       Нориаки невольно оглянулся по сторонам. А ведь название лавки не врало. Юноша ещё никогда в своей жизни не видел столько непонятных и необычных приспособлений и предметов в одном месте.       «Лавка чудес» была похожа на желудок ненасытного коллекционера. На грубо сколоченных полках в диком соседстве теснились позеленевшие от времени бронзовые астролябии и хрустальные шары с дремлющими внутри туманностями. Сухие, похожие на маленьких драконов ящерицы в стеклянных банках соседствовали с аккуратными стопками географических карт, на которых береговая линия расходилась с реальностью. На крюках висели связки засушенных трав, издававших пыльный горьковатый запах, а рядом лежали свитки пергамента, испещренные шифрами, которые, казалось, шевелились на краю зрения.       В углу между шкафов с множеством ящичков стояло чучело, но какое-то странное. Оно выглядело так, словно таксидермист сошёл с ума и решил собрать из несколько животных какую-то чудаковатую химеру из медведя, птицы и кабана. Выглядело это до невозможности глупо. Хотя после встречи с самой настоящей сиреной Нориаки мог поверить и в существование такого нелепого монстра, порхающего на маленьких петушиных крылышках над какой-нибудь цветочной поляной.       Но больше этого чучела вниманием рыжеволосого завладела странная и довольно пугающая каменная маска. Будто главный экспонат выставки, она помпезно висела на пустующей стене между полками с книгами. Её черты были вырезаны с неестественной, почти болезненной точностью. Застывшая гримаса коварства с клыкастым ртом и пустыми глазницами, казалось, наблюдала за происходящим с холодным, древним любопытством. По всей её поверхности расползались трещины, а во лбу зияло отверстие, словно туда можно что-то вставить.       По непонятным причинам она манила, тянула к себе. Нориаки не смог выдержать собственного любопытства и сделал шаг к стене. Его рука будто сама собой потянулась к маске.       - Не трогай!       Голос Джотаро прозвучал резко, как щелчок хлыста. Рыжеволосый вздрогнул и замер. Пальцы его были в сантиметре от холодного камня.       - Но она… она какая-то странная, - пробормотал Нориаки, не в силах отвести взгляда от пустых глазниц. - Как будто смотрит.       - Именно поэтому, - капитан подошёл ближе, его тень накрыла маску. Он изучал её несколько секунд, глаза сузились. - Я такие штуки видел. В трофейной каюте одного старого пирата, знакомого моего деда. Он называл их «вампирскими личинами». Говорил, они оживают от крови.       Энн обернулась, перестав с любопытством ребёнка разглядывать кукольный домик, и её глаза стали круглыми.       - Оживают? Как куклы?       - Не как куклы, - ответил Джотаро. - Там была какая-то история… о том, как такой артефакт надели на лицо. Человек изменился. Стал чем-то другим. Ненасытным.       Он резко отвернулся от маски и пожал плечами.       - Но это всего лишь очередная придуманная моим дедом сказка. Верить в неё или нет - дело ваше. Но на всякий случай лучше не прикасаться, - мужчина с безразличием шагнул, направляясь к валяющемуся на полу торговцу, и слегка пнул его носком сапога. - Эй ты, очнись. Не так уж сильно я тебя ударил.       Нориаки вздохнул. Окончательно избавившись от гипнотического эффекта маски, он подошел к разлёгшемуся телу и присел на корточки. Взяв руку торговца, рыжий зажал его запястье пальцами, прислушиваясь - пульс был, и это радовало.       - Я не удивился, если бы он после такого удара умер, - сказал юноша, укоризненно глянув снизу вверх на капитана. - Синьор Куджо, Вам стоит хоть иногда контролировать свои эмоции, потому что теперь из-за Вашей несдержанности нам придётся любо ждать, когда он очнётся, либо перерывать всю лавку, пытаясь найти ответы на Ваши вопросы. Вы хоть знаете, что конкретно мы ищем?       Джотаро только цыкнул и поправил треуголку, натягивая её на глаза. Он прекрасно осознавал опрометчивость собственных действий, но тогда просто не мог и не хотел останавливаться. Гнев и раздражение взяли над ним верх. И да, сейчас они потеряют достаточно времени на поиски неизвестно чего, однако, на удивление, капитан ни капли не жалел о содеянном.       На фоне всего этого нравоучения Нориаки было слышно, как Энн еле сдерживается, чтобы не засмеяться слишком громко.       - Правильно он говорит, синьор Куджо! - подавив смешок и изо всех сил стараясь говорить серьёзно, отозвалась маленькая пиратка, повторяя за рыжеволосым это излишне уважительное прозвище капитана.       Уже после этого она не смогла удержать вырывающееся наружу веселье. Такое обращение к капитану не просто было непривычным для её слуха, но и до невозможности нелепым. Всё время девочка держалась как могла, но, видимо, это оказалось последней каплей. Энн засмеялась так громко, что, кажется, её было слышно на соседней улице. Она хохотала, задыхаясь и хватаясь за живот, пока у неё не потекли слёзы.       Нориаки, всё ещё сидя на корточках, удивлённо посмотрел на девчушку, не осознавая, чем вызвана такая бурная реакция. У Джотаро же нервно задёргался глаз. Он прекрасно понимал, что так рассмешило пиратку.       - Ну и ну… - раздражённо посмотрел на юношу капитан. - Больше не называй меня так.       - Как именно? - так и не найдя причины для смеха, хлопул глазами рыжеволосый.       От этого девчушка начала ещё громче хохотать, в приступе истерики свалившись на пол.       - Обращайся ко мне просто Джотаро, - уже спокойнее, на выдохе сказал мужчина. - Если к ней присоединится ещё и Польнарефф, то тогда я точно не выдержу, и команда немного поредеет…       Нориаки для приличия кивнул, хоть так ничего и не понял.       Поднявшись на ноги, он вновь огляделся по сторонам. Парень слабо представлял, как долго они будут перебирать всё это обилие предметов в поисках неизвестного ему предмета, поэтому сходу задал капитану уточняющие вопросы:       - И всё-таки, что мы ищем? У вас есть хоть какое-то представление об этом? Может, это жидкость? Предмет? Книга или ещё что?       - Нам нужно то, что поможет найти одного человека, - рассматривая полки со склянками, наполненными странными разноцветными жидкостями, ответила девочка.       - Энн! - прикрикнул на неё мужчина.       - Всё-всё, молчу, - подняв руки перед собой, попятилась назад веснушка.       Что ж, видимо, Нориаки об этом не расскажут. Ну оно и понятно. Лишнему грузу на корабле, даже если он в какой-то мере полезный, быть посвящённым в глубинные тайны команды не положено.       Юноше ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и отправиться к полкам с книгами. Всё равно заняться будет нечем, а чтение отличный способ скоротать время.       Перелистывая страницу за страницей, Нориаки увидел несколько уже знакомых текстов, напомнивших ему о детстве и вечерах с матушкой у камина. Она читала ему сказки, прямо как ту, про сирену, а он, облокотившись на неё, внимательно слушал и задавал вопросы. Правда, чаше всего рыжеволосый засыпал, так и не узнав конец очередной истории. И, тем не менее, это время, проведённое в тишине, покое и наедине с любимой мамой, было чуть ли не самым ценным его воспоминанием из детства. Честно говоря, даже сейчас, когда маленький озорной мальчик превратился в прекрасного юношу, он бы не отказался от таких посиделок и матушкиных сказок. Теперь то Нориаки точно дослушал все до самого конца.       Воспоминания нахлынули волной, а за ними и тревога. Как там родители? Ищут ли они его? Верят ли, что Нориаки жив и здоров? Надеются ли, что он вернётся?       Оставаясь наедине, юноша часто представлял, как после всех этих приключений переступит порог родного дома. Матушка сразу же обнимет его, заплачет, а затем, когда слёзы утихнут, они отправятся пить чай в её прекрасном саду, усеянном цветами и пахучими травами. Нориаки поведает ей о своих приключениях, она будет внимать каждому слову и точно так же, как он в детстве, задавать вопросы.       А потом из очередной своей поездки вернётся отец. Скорее всего, он будет рад, что его блудный сын, наконец, дома. Но даже так мужчина не попытается выразить свои чувства. С этим у него всегда было туговато. Однако вечером, когда все улягутся спать, втайне от прислуги и Нориаки, будет рыдать, уткнувшись лицом в колени своей дорогой жены. Такое уже происходило, когда юноша потерялся в лесу во время охоты на диких кабанов.       Какёину-младшему тогда было четырнадцать, и он быстро нашёл обратную дорогу по меткам на деревьях. Сейчас же, как бы это не было грустно, парень не уверен в том, что сможет вернуться в отчий дом. Ведь тут совсем другие, далёкие от родного очага миры и, самое страшное, пираты. Да, пока что они относились к нему спокойно и даже дружелюбно, но стоит Нориаки попытаться сбежать или посмотреть не в ту сторону, как его могли настигнуть самые страшные последствия. Именно потому он пока что не дергался и не искал выходов, именно поэтому подчинялся всем приказам.       - ДжоДжо, я пойду проверю, что за этой дверью, - маленькая пиратка указала на дверь подсобки и расслабленными шажками направилась внутрь.       Голос Энн выдернул юношу из тягостных размышлений. Он посмотрел в след скрывающейся за дверью девчушки, закрыл книгу, поставив её обратно на полку, и взял другую с детальными изображениями каких-то странных обрядов.       Из-за импульсивных действий капитана в лавке стоял оглушительный грохот, который постепенно начал раздражать пытающегося разобраться в причудливых иллюстрациях рыжеволосого. Не заботясь о сохранности вещей, мужчина бросал всё на пол. Что-то разбивалось, что-то дребезжа катилось по полу, а что-то просто падало и с громким звуком ударялось о половицы.       Не выдержав очередной разбитой в дребезги колбы, Нориаки гневно захлопнул книгу и с укором посмотрел на капитана. Джотаро тут же почувствовал спиной испепеляющий взгляд аметистовых глаз, но никак на это не отреагировал.       - Синь… - парень неловко запнулся, но, поправив себя, продолжил: - Джотаро, как Вам идея быть чуточку потише?       Юноша взял новую книгу, наивно понадеявшись, что капитан исполнит его просьбу. Но тот, будто назло Нориаки, бросил очередной предмет на пол, и это что-то с громким треском разбилось, встретившись с деревянной поверхностью.       Энн моментально выглянула из-за двери и увидела Нориаки, который стоял, опёршись на книжную полку, и пилил гневным взглядом старательно незамечающего его Джотаро. Девочка многозначительно вздохнула. Она уже давно осознала, что все мужчины периодами ведут себя как самые настоящие дети. Даже, казалось бы, такие старики, как Джозеф и Цезарь, постоянно дурачатся, вредничают и ругаются, словно они какие-то дворовые мальчишки.       - ДжоДжо, перестань вести себя как ребенок, - шагнула вперёд маленькая пиратка, поставив руки в боки. Веснушка гордо задрала подбородок и осуждающе глянула сначала на своего капитана, а затем на рыжеволосого юношу. И только потом развернулась и с чувством выполненного долга уто́пала обратно в комнатку.       Нориаки не стал сдерживаться и усмехнулся, заметив недовольное выражение лица Джотаро. Мужчина же фыркнул своë привычное «ну и ну» и продолжил поиски. К удивлению конопатого, он стал в разы тише и лишь изредка ронял что-то на пол.       Рыжеволосый юноша не знал, сколько прошло времени, но, пролистав очередные страницы, осознал, что уже посмотрел все книги, доступные для высоты его роста. Задрав голову кверху, он понимал, что ему так просто не дотянуться до верхних полок, но просить помощи у капитана, изрядно поникшего из-за безрезультатных поисков, он не стал. Решил, что справится с этой задачей сам.       Встав на носочки, Нориаки потянулся к самой верхушке, где красовался заинтересовавший взгляд корешок. Коснувшись кончиками пальцев заветной книги, парень потерял равновесие и неловко ударился грудью о саму полку. Неожиданно она пошатнулась и начала падать прямо на него.       Рыжий еле успел отскочить в сторону. Шкаф свалился с таким грохотом, что из-за двери вновь показалась Энн, но уже более встревоженная. Убедившись, что все живы, она опять укоризненно посмотрела на старших товарищей и скользнула обратно в комнату.       Поднявшееся облако пыли заставило рыжеволосого кашлять. Одной рукой он прикрыл рот, а другой махал перед прищуренными глазами, стараясь прогнать надоедливые пылинки от лица.       Джотаро только усмехнулся, глянув на растрёпанного и с ног до головы покрытого серой пылью парня. Внутри же мужчина ликовал. Ведь весь такой идеальный Нориаки, просивший его быть потише, сам оплошал и навёл шума погромче разбивающихся склянок.       Юноша смутился собственной неловкости. Он быстро отвернулся от торжествующей улыбки капитана, надменно хмыкнув. Извиняться за созданный беспорядок и шум Нориаки даже и не собирался.       Стоило облаку развеяться, и конопатый начал поднимать разбросанные книги. Совесть ему не позволяла, чтобы такие ценные вещи так просто валялись на полу. С усилием поставив шкаф на место, он выставлял их рядами, стараясь соблюсти старый порядок.       Именно тогда его взгляд упал на тонкую, еле заметную щель в полу почти под самым шкафом - приподнятый край половицы, сдвинувшийся, видимо, от удара, и что-то изнутри слабо блеснувшее в тусклом свете. Нориаки наклонился, а затем и вовсе сел на пол. Он попытался сковырнуть дощечку ногтем, но у него ничего не вышло.       Капитан, привлеченный внезапной тишиной, обернулся. Он увидел юношу, с сосредоточенным видом склонившегося над полом.       - Что там у тебя? - негромко спросил Джотаро, отставив в сторону очередную коробку с бесполезными побрякушками.       - Под половицей что-то есть, - ответил рыжеволосый, продолжая безуспешно ковырять ногтем плотно сидящую доску. - Блестит. У Вас ведь есть нож или что-нибудь в этом роде? Помогите её поднять.       Мужчина хмыкнул, но подошел. Он не стал тратить время на возню. Вытащив из внутреннего кармана увесистый ножик, капитан подал его Нориаки. Рыжеволосый вставил острое лезвие в край доски, и древесина с легким скрипом поддалась. Половица приподнялась, открывая вид на темную зияющую дырку прямоугольной формы.       Юноша заглянул внутрь, но ничего, кроме черноты, там не увидел. Отверстие было настолько глубоким, что туда не попадал ни один лучик свет, а свечи, к сожалению, у них не было. Однако в дырку легко могла протиснуться рука. Вот только рыжий побаивался совать их в непонятные глубокие и тёмные отверстия в полу. Неизвестность пугала. А вдруг там живёт что-то зубастое, колючее или ядовитое?       - Может, найдём свечу? - неуверенно предложил он, но Джотаро уже не слушал.       Капитан одним решительным движением отстранил его, закатал на правой руке рукав и без тени сомнения засунул её в отверстие чуть ли не по плечо. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь брови слегка сдвинулись в сосредоточенном выражении. Пальцы что-то нащупали, обвели контур предмета, и через секунду мужчина вытащил из тайника небольшой, немного продолговатый ларец.       Он был сделан из тёмного, почти чёрного дерева без единого украшения. Только по углам красовались стёршиеся медные накладки. Ни замка, ни защёлки - крышка плотно прилегала к основанию, будто слившись с ним в единое целое.       Джотаро поставил ларец на пол между ними. Он был на удивление лёгким, почти невесомым. Капитан провёл пальцами по крышке, ища, как её открыть.       - Потайной механизм? - пробормотал он, переворачивая шкатулку. Снизу тоже ничего.       Нориаки, забыв о пыли на своих штанах, придвинулся ближе и присмотрелся к стыку крышки и основания. Там не было даже волоска - идеальная подгонка.       Забрав ларец у капитана, юноша всё же попытался его открыть. Он поковырял ногтями стык между крышкой и дном, но безрезультатно - части шкатулки были словно склеены друг другом.       - Может, нужен какой-то ключ? - предположил рыжеволосый.       Джотаро цыкнул, вернул ларец себе и начал дёргать крышку, но и у него с его силищей ничего не вышло. Капитан уже было хотел достать пистолет, чтобы наделать дырок в этой вещице, но его отвлекли.       - Бесполезно. Вы её не откроете, - отозвался сиплый, сдавленный голос с пола.       Нориаки обернулся. Теренс Д’Арби приподнялся на локте. Он выглядел жалко: один глаз заплыл, из разбитой губы сочилась кровь, а взгляд был мутным, но живым. Теренс с трудом сел, потирая челюсть.       - Очнулся, - безразлично констатировал Джотаро, даже не удостоив торговца взглядом. Он продолжил изучать ларец, поворачивая его на свету. - Что это за чертовщина?       Теренс не ответил, а лишь усмехнулся, словно и не собирался делиться информацией об этом таинственном ларце. Он медленно поднялся, опираясь на пошатнувшийся прилавок. Глаза мужчины прояснились, и в них загорелся знакомый Нориаки огонёк азарта. Тот самый, что был в его брате перед началом игры.       Вот только капитан молчания совсем не оценил.       - Ну и ну, - прорычал Джотаро, и его голос стал тише, но от этого только опаснее. Он бросил ларец на пол, встал, а затем направился к Теренсу. Движения пирата были плавными, как у хищника, который уже знает, что добыча не уйдет. - Повторю ещё раз. Что это за чертовщина?       Теренс проглотил комок. В глазах Джотаро не было гнева. Там плескалась только холодная, мертвая пустота, гораздо страшнее любой ярости.       - Говори, - угрожающе навис над торговцем капитан. Его нервы явно были на пределе.       Но Теренс снова лишь усмехнулся, правда, в этот раз нервно и сдавлено. И тут пират не выдержал. Он схватил торгаша за воротник рубахи и грубо, с такой яростью, что с полок посыпались стеклянные склянки с цветной жидкостью, прижал его к стене. В следующее мгновение капитан ловко вытащил очередной нож из внутреннего кармана кафтана и с угрозой приложил к шее мужчины. Лезвие было таким острым, что одного легкого прикосновения хватило, чтобы по шее потекла тонкая капелька крови, окрашивая край белоснежной рубахи в алый.       - Капитан, подождите, - рыжеволосый моментально подскочил к пирату, пытаясь его вразумить.       - Нориаки, заткнись, если не хочешь отправиться следом за ним! - угроза капитана звучала достаточно весомо, чтобы напугать юношу, но остановить его она не смогла.       - Что я Вам говорил недавно? И вы опять за старое, - Нориаки сжал зубы, шагнув вплотную, несмотря на угрозу. Его голос дрожал не от страха, а от возмущения. Чтобы остановить разгневанного мужчину, он чуть оттолкнул торговца и опрометчиво схватился ладонью прямо за острое лезвие.       Боль ударила в мозг белым ярким огнем. Рыжеволосый ахнул, и пальцы его на миг разжались, но потом снова вцепились в сталь - уже ниже, за гарду. Теплая кровь мгновенно потекла по запястью, заливая рукоять ножа и капая на пол.       Секунду назад пустые и ледяные глаза Джотаро дрогнули. В них мелькнуло что-то неуловимое - удивление, досада, резкое, отрезвляющее осознание. Он отшатнулся, будто нож коснулся не ладони Нориаки, а его собственной кожи. Лезвие выскользнуло из окровавленной ладони, упав на пол с глухим лязгом. Нориаки сжал раненую руку в кулак, пытаясь остановить кровь, которая уже пропитала собой грязные от пыли и липкие от фруктов рукава. Боль пульсировала в такт сердцебиению.       - Вы… Вы совсем с ума сошли? - прошептал он, бледнея не от потери крови, а от нахлынувшего адреналина. - Убьёте его - и информация пропадет навсегда. Вы ведь умнее этого, Джотаро. Или Вам так приятно чувствовать себя сильным, когда противник уже сломлен?       Джотаро молчал. Его тяжелое дыхание было единственным звуком в наступившей тишине. Он смотрел то на бледное лицо Нориаки, то на его окровавленную руку, то на перепуганного Теренса, который скатился по стене, зажимая совсем неглубокую ранку на шее.       - Ну и ну, - наконец, пробормотал капитан, и в его голосе уже не было угрозы. Была лишь усталая раздраженность. Он наклонился, подобрал с пола нож и, не глядя, сунул его обратно в кафтан. - Ладно. Сам с ним говори.       Юноша решительно кивнул и присел напротив торговца.       - Синьор Д’Арби, прошу прощения за моего спутника. Как видите, он сегодня совсем не в духе, - первым делом извинился рыжий, успокаивающе похлопав своей окровавленной рукой по плечу мужчины. На рубашке остался отпечаток в виде ладони. - И я бы на вашем месте не пытался испытывать его терпение дальше, - продолжил Нориаки, понизив голос до доверительного шепота, но с отчётливой сталью в нём. - Полагаю, вы видели, на что он способен. И я… я, честно говоря, не уверен, смогу ли удержать его в следующий раз. Так что давайте по-хорошему. Что это за ларец и почему он был так надёжно припрятан под полом?       Теренс Д’Арби нервно облизнул запекшуюся кровь на губе. Его взгляд метнулся от решительного лица юноши к мрачной фигуре Джотаро, который стоял, скрестив руки, и смотрел куда-то в сторону, но всем своим видом излучал нетерпящее возражений ожидание.       - Неделю назад её принёс какой-то тип... - Теренс сдавленно откашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Кожа его была практически чёрной, а одет в длинный дорожный плащ, то ли в какой-то тине, то ли в плесени. И вид... нездешний. Сам я не знаю, что это за штуковина. Но он наказал: «Когда придёт пират - вручи». Больше ничего! - торговец судорожно глотнул воздух, взгляд метнулся от коробки к гостю. - Она не открывается, клянусь! Не поддаётся ни отмычке, ни силе. Я и пробовать перестал. Умоляю, не втягивайте нас в это. Мы с братом - простые торговцы, мы ни при чём! Заберите её и оставьте нас в покое, прошу вас!       Он говорил быстро, почти захлебываясь, и его глаза с мольбой уставились на Нориаки. Казалось, Теренс надеялся, что этот более мягкий на вид юноша станет его спасительным якорем.       Рыжий обернулся к Джотаро, ища подтверждения в его взгляде. Капитан медленно кивнул, его бирюзовые глаза сузились в раздумье. Он шагнул к ларцу, поднял его и ещё раз внимательно осмотрел, переворачивая в руках. Дерево было холодным и гладким, словно отполированным за века.       «Когда придёт пират - вручи». Словно кто-то ждал именно их. Или кого-то очень похожего.       - Ну и ну, - пробормотал капитан. - Ещё одна загадка. И, судя по всему, её ключ не здесь.       Он сунул ларец во внутренний карман кафтана, где тот бесследно исчез, будто и не был размером с приличную книгу. Капитан посмотрел на Теренса, который всё ещё сидел на полу, прижимая к шее пальцы.       - Ты говоришь, не знаешь, что внутри?       - Клянусь всеми чудесами в этой лавке! - торговец замотал головой так энергично, что, казалось, она вот-вот оторвётся. - Он просто оставил её, заплатил золотом и сказал эти слова. Больше я его не видел.       Джотаро помедлил, оценивая. Ложь всегда чуялась в воздухе, а сейчас пахло именно страхом, а не хитростью. Значит, Теренс не врал.       Нориаки поднялся с колен и направился в комнату, где была Энн. Больше им в этой лавке делать нечего, поэтому нужно позвать девочку и уходить. Зайдя в узкое маленькое помещение, рыжеволосый оглянулся.       Теперь понятно, почему Энн во время всей этой суматохи не выскочила на помощь. Маленькая пиратка сидела на полу, поджав крохотные ножки к груди, и тихонько сопела, погружённая в глубокий сон. Видимо, она так сильно устала от жары, бесконечных похождений и поисков, что, решив немного отдохнуть, случайно уснула.       Рыжеволосый задумчиво посмотрел на спящую Энн. Сметая пыль с колен, он подошел и легонько потряс её за плечо. Девчушка крякнула, недовольно сморщив нос, но глаза не открыла.       - Просыпайся, пора идти, - мягко сказал Нориаки.       Ответом было лишь более громкое сопение. Но пиратка медленно открыла глаза и довольно потянулась. Из её объятий на пол скатилась кукла, которую она, похоже, всё это время сжимала в руках, пока тихо посапывала. Энн зевнула, протирая кулачками сонные глаза, и тут же нахмурилась, заметив окровавленную ладонь Нориаки.       - Что случилось с твоей рукой? - спросила она, поднимаясь на ноги. - Этот длинноногий болван? Ну я ему сейчас задам!       Девочка грозно сдвинула брови к переносице, порываясь нестись со всех ног, чтобы бить капитана, но Нориаки остановил её, потянув за рукав.       - Нет, это не капитан, - соврал юноша, возвращая Энн на место. - Я, когда поднимал книги, случайно поранился об острый край листа.       Энн прищурилась, явно не веря ни единому слову, но, видимо, решила не спорить. Она обиженно выдохнула, достала чистый платок из своего кармашка и аккуратно перевязала им раненую руку товарища. Ткань сразу намокла и пропиталась красной жидкостью, но главное, что на пол больше не капало.       - Ну ладно, - проворчала она. - ДжоДжо нашёл, что искал?       - Вроде того, - ответил Нориаки. Он повернулся, чтобы выйти из подсобки, и застыл в дверях спиной к девочке.       В главном зале Джотаро уже не было. Теренс подбирал с пола поломанные вещи и огорчённо вздыхал. Юноша вопросительно посмотрел на него, а тот, сразу поняв немой вопрос, указал на дверь, которая лишь символически прикрывала вход.       Капитан, не дождавшись их, вышел на улицу.       Покинув помещение следом, Нориаки сразу же наткнулся на мужчину. Он сидел на лесенках, ведущих в лавку, и нервно курил свою трубку, медленно выдыхая густые клубы дыма. Джотаро выглядел безмерно уставшим и крайне измотанным. Его плечи были опущены, и даже брови, обычно сдвинутые к переносице, расслабили своё натяжение.       Когда лёгкие мужчины наполнялись табачным дымом, он, наконец, мог почувствовать хоть и мнимое, но спокойствие. Последние несколько месяцев капитан только и делал, что сидел над бумагами и изучал карты. Но всё безуспешно. В какой-то момент ему даже казалось, что чем дольше он пытается найти ответы на свои вопросы, тем глубже загоняет себя в пучину отчаяния. Но сегодня, с этим ларцом за пазухой, Джотаро почувствовал маленькую искорку надежды и поэтому хоть на секунду позволил себе расслабиться и ни о чём не думать.       Нориаки опустился на ту же ступеньку, оставив между собой и капитаном почтительное расстояние. Он сидел, осторожно придерживая перевязанную руку, и смотрел на улицу, где жизнь текла своим чередом, будто в лавке за спиной не бушевала минуту назад самая настоящая буря. Жара немного спала, уступив место вечерней прохладе, и длинные тени от домов тянулись через пыльную мостовую.       Он не знал, что сказать. Стыла боль в ладони, пульсируя ровно и навязчиво. В голове путались образы: бездонные глазницы каменной маски, молниеносный удар кулака, неотвратимое падение Теренса и его собственная рука, рефлекторно вцепившаяся в смертоносный блеск клинка. Он до сих пор не мог поверить, что сделал это. Страх, конечно же, был - холодный и тошнотворный. Но его затмило иное, куда более жгучее чувство - острое отвращение к этой беспощадной простоте: разозлился - убей. Так не должно было быть. Даже среди пиратов.       Да, он убил сирену. Но та битва была за жизнь всего экипажа корабля. У Нориаки просто не было выбора. Здесь же выбор был - и он едва не стал соучастником убийства невинного.       Просидев так некоторое время, парень уткнулся лицом в колени, обхватывая свои ноги. Вечерний ветерок, неспешный и уже прохладный, шевелил его рыжие, слипшиеся от липких фруктов волосы. Звуки портового города - отдалённые крики торговцев, скрип телег, смех - сливались в монотонный, убаюкивающий гул. Боль в руке притупилась до глухой, ноющей пульсации, а усталость за день накопилась такая, что веки стали свинцовыми. Он боролся с дремотой, но мир вокруг начал расплываться, края зрения потемнели.       Тем временем из лавки бодро выбежала пиратка. Пока старшие товарищи наслаждались свежим воздухом, девочка успела запихать себе что-то в рубашку, поэтому та нелепо оттянулась в области живота, и малышка Энн стала похожа на пузатого коротышку.       Джотаро боковым зрением отметил выход девочки. Его взгляд скользнул по её странно раздувшейся рубашке, и он тяжело вздохнул, выпуская струйку дыма.       - Что это у тебя?       - Ничего, - бойко ответила Энн, но инстинктивно прикрыла живот руками. Из-под полы рубашки глупо выглядывала деревянная нога куклы.       Капитан лишь прищурился, но не стал настаивать. Он снова затянулся, выпустил дым колечком и устало потер виски. Сегодняшний день и правда выдался выматывающим.       Энн же села на корточки напротив своих спутников, оглядев их с ног до головы. Выглядели они уже не такими весёлыми, какими уходили с корабля.       - Вы оба выглядите как после драки в портовой таверне, - подытожила она, покачивая головой. - Один весь в пыли, крови и разноцветных пятнах, другой - будто выжатый лимон.       Девочка замолчала, прислушиваясь к тишине, которая опустилась на улицу. Даже вездесущие зеваки, наевшись зрелищ, разбрелись по домам. Только вывеска поскрипывала на ветру, да из-за приткнутой двери доносились глухие всхлипы Теренса Д’Арби, подбиравшего осколки своего разорённого бизнеса.       - Джотаро, дай денег, - вдруг подскочила Энн на ноги, протягивая руку. - До корабля идти долго, поэтому я схожу в таверну на соседней улице и сниму нам комнаты на ночь. А вы отдыхайте пока. Я там сама разберусь.       Джотаро молча поднял на неё глаза. Энн выдержала его взгляд, не отводя протянутой ладони - требовательной и непреклонной.       - Ты уверена, что сама справишься? - спросил он, но в голосе не было сомнения. Был лишь усталый выдох. Он слишком хорошо знал эту малышку. Если она сказала «сама разберусь», значит, так и будет. Любые попытки её отговорить приведут только к потерянному времени и нытью.       - Конечно! - бойко парировала пиратка. - Я уже сто раз так делала. Спрошу, заплачу, возьму ключи. Всё просто.       Капитан задержал взгляд на её упрямо сжатых губах, затем медленно опустил руку в карман, вытащил небольшой, туго набитый кошель и бросил его в маленькую ладонь. Монеты зазвенели.       - Не связывайся ни с кем. Не болтай лишнего. Если что-то пойдёт не так - кричи, стреляй, что угодно, но чтобы я услышал, - сказал он. Голос был низким и спокойным, но каждое слово обретало вес свинца. - Поняла?       - Поняла-поняла, - кивнула девочка, быстро спрятав кошель куда-то в складки своей раздувшейся одежды. - Отдыхайте. А потом приходите. Ты знаешь куда.       И, не дожидаясь ответа, она развернулась и засеменила по пыльной улице, быстро скрывшись за углом ближайшего дома. Её походка была уверенной - маленький, но уже закалённый жизнью пират, знающий цену деньгам и опасности.       Тишина снова сомкнулась вокруг. Стало ещё прохладнее. Длинные тени почти слились в одну сплошную синеву. Джотаро докурил трубку, выбил золу о камень ступени и спрятал её.       В это время Нориаки посапывал уже увереннее, уткнувшись в свои колени носом. Но тут он ощутил, как что-то коснулось его головы. Это был капитан. Он положил свою руку на макушку юноши и слегка потрепал рыжие спутанные волосы. Это прикосновение было странным - грубоватым, неожиданным, но без угрозы. Почти как у отца, если бы тот внезапно решился на подобную вспышку нежности.       От неожиданности парень резко вскинул голову и изумлённо глянул на мужчину, вылупив свои по-детски невинные аметистовые зенки. На улице уже начинало темнеть. Солнце пряталось за края домов, оставляя людей без своего тёплого свечения. В этой полутьме глаза Джотаро были нечитаемы. Он быстро убрал руку, словно обжегшись, и откашлялся, глядя куда-то поверх крыш.       - Ну и ну, - пробормотал пират своё привычное заклинание, но на этот раз в нём звучала какая-то неловкость. - Парень, здесь не лучшее место для сна.       Голос мужчины был на удивление спокойным и каким-то… нежным? Юноша слегка покраснел от неожиданно накатившего смущения и начал поправлять кучерявые пряди, заодно пытаясь разлепить слипшиеся из-за фруктового сока кончики волос.       - Джотаро! Нориаки! - вдруг послышались откуда-то сбоку далёкие оклики.       Рыжеволосый обернулся в сторону голоса и заметил приближавшихся к их усталым телам Польнареффа и Абдула. Седовласый махал рукой, чуть ли не подпрыгивая. Его белая рубаха была залита потом, а лицо сияло облегчением. Темнокожий же был, как всегда, спокоен и собран, но с лёгкой улыбкой на губах.       Оказавшись рядом, Жан-Пьер сразу плюхнулся на лестницу рядом с Нориаки, отчего тому пришлось придвинуться вплотную к капитану. Судя по частому и надрывному дыханию мужчин, бежали они долго и не останавливаясь.       - Ну и заставили же вы нас попотеть, - согнувшись, упираясь руками в колени, пытался восстановить дыхание Абдул.       Джотаро с Нориаки вопросительно переглянулись. А затем капитан нахмурился и посмотрел на темнокожего пирата.       - Зачем вы нас искали?       Абдул и Польнарефф, развалившийся на лестнице, переглянулись ровно с таким же выражением лица, как и их товарищи до этого.       - Как это зачем?! - воскликнул Жан-Пьер. - Мы видели, с какой прытью мальчишка вместе с девчонкой неслись за Игги. Этот мешок с костями опять что-то стащил?       Нориаки кивнул.       - Так и знал! - громко фыркнул француз. - Всё неймётся этому voleur! Когда-нибудь точно пристрелю его!       Угроза была слабой. Настолько, что никто на неё не отреагировал.       - Так зачем вы за нами пришли? Что-то на корабле случилось? - предположил самое страшное капитан, напрягаясь всем телом.       - Что? Нет! Мы только что оттуда, там всё спокойно! - покачал головой излишне громкий беловолосый пират. - Когда мы увидели Нориаки и Энн, тебя рядом с ними не было. Зная, что наш благородный капитан, ни за что не оставил бы детишек в одиночестве, мы бросились за этой суматошной компанией, которая перевернула пол рынка, играя в догонялки. Но моментально потеряли их в этих бесконечных переулках. Пришлось возвращаться на корабль, понадеявшись, что ты вернулся. Но там тебя тоже не было. Поэтому в голове закралась плохая мысль, которая не давала мне покоя. Вот я и уговорил Абдула найти вас. А то вдруг что случилось, а мы тут на палубе прохлаждаемся!       Джотаро устало выдохнул. Очередной табачный дымок, который он только что набрал в легкие, вырвался клубом в прохладный вечерний воздух. Терпеть бесконечную болтовню Польнареффа было просто невозможно. Мужчина начал внутренне раздражаться, сам дивясь тому, как легко его сегодня разозлить.       - Ничего не случилось, - остановил поток мыслей товарища он. - Просто местный торговец решил, что с нами можно играть в его дурацкие игры. Пришлось объяснять, что мое терпение не бесконечное.       Польнарефф громко рассмеялся, хлопнув себя по колену.       - Объяснять? По твоему лицу вижу, что «объяснение» было очень… весомым! - он обернулся к приткнутой двери, за которой всё ещё слышались приглушенные всхлипывания и звон осколков. - Бедолага. Надеюсь, он усвоил урок.       - Усвоил, - сухо ответил Джотаро, его взгляд скользнул по окровавленной повязке на руке Нориаки и на мгновение задержался там. Но он быстро отвел глаза. - Мы кое-что нашли. Но это не то, что искали изначально.       Абдул, до сих пор стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди. Его темные глаза внимательно изучали обоих: уставшего, но собранного капитана и перепачканного с перевязанной рукой юношу.       - Это «кое-что» потребовало такого… драматизма? - спросил он, вежливо указывая подбородком на общий вид своих товарищей.       - Потребовало, - коротко бросил капитан, не вдаваясь в подробности. Он встал, отряхнув пыль с кафтана. - Энн пошла искать нам ночлег. Сказала, что справится сама.       - Маленькая, а самостоятельная, - ухмыльнулся Польнарефф, тоже поднимаясь. - Ладно, раз вы живы-здоровы и даже что-то нашли, можем идти. В таверне, наверное, уже и ужин подают. А я есть хочу как медведь после зимней спячки!       Нориаки медленно встал, придерживая больную руку. Головокружение от усталости немного отступило, но слабость оставалась. Он посмотрел на Джотаро, ожидая указаний.       Капитан встретил его взгляд и едва заметно кивнул.       - Идем.       Они двинулись в сторону, где скрылась Энн. Польнарефф бодро шагал впереди, строя предположения о меню. Абдул шел рядом с Джотаро, тихо о чем-то разговаривая. Нориаки плелся чуть сзади, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости. Прохладный вечерний воздух бодрил, но не мог смыть тяжести сегодняшнего дня: долгие поиски, игры в карты, погоня, жара, пыль лавки, вспышка бессмысленной ярости, боль в ладони, таинственный ларец… и это неожиданное, сбивающее с толку прикосновение к голове.       Мысли путались, сливаясь в одно утомительное пятно. Он почти не слышал, о чем говорят впереди идущие. Взгляд его рассеянно скользил по темнеющим улицам, по освещенным окнам домов, из которых доносились обрывки разговоров и запахи пищи.       Невольно Нориаки прикрыл глаза, погружаясь в эту тёплую тишину, совершенно не заботясь, куда он шагает. Из-за этого парень и не заметил, как врезался лбом во что-то твердое. Оказалось, что он случайно уткнулся в широкую спину Джотаро.       - Прошу прощения… - остановился рыжеволосый, потирая ушибленный лоб. Капитан ничего не ответил и даже не взглянул на него, чтобы испепелить взглядом. Странно… но это радовало.       Нориаки вздохнул и хотел было сделать шаг вперёд, но тут его взгляд зацепился за что-то ещё более неестественное, чем отсутствие реакции со стороны раздражительного мужчины. Он заметил небольшой шатёр, расположившийся в проём между домами.       Выглядел тот точь-в-точь как цирковой, только в разы меньше и не такой яркий. Его угловатая грубая форма будто втиснулась в узкое пространство, нарушая чёткие линии стен. От шатра не исходило ни звука, ни света, однако в самой этой неподвижности чувствовалась какая-то неестественная, выжидающая напряжённость. Он не просто стоял - он присутствовал. Как навязчивая мысль, как нарушение в логике пейзажа. Воздух вокруг него казался гуще и холоднее, а тень, которую навес отбрасывал, была неестественно чёрной и чёткой, словно вырезанной из полотна ночи.       Приглядевшись получше прямо над входом, юноша еле различил неровную, покосившуюся деревянную табличку. На ней кривым, неразборчивым почерком было написано: «Годаючий мальчег. Годаю на лубофь, багатцтво и сутьбу. Сигодня паследний ден!» Судя по такому количеству ошибок, это мог написать только тот самый «годаючий мальчег».       Но не это взволновало Нориаки. В его уставшую голову моментально пришла слегка бредовая, но казавшаяся отличной идея: «Что, если этот самый мальчик поможет разобраться со шкатулкой? Кто знает, может, её даже удастся открыть!». А ещё, если повезёт, и этот предсказатель всё-таки окажется не шарлатаном, то юноша задаст ему пару вопросов касаемо своего туманного прошлого. Как бы он не силился, Нориаки так и не смог вспомнить, каким образом он оказался на берегу, весь промокший в морской тине и бессознательном состоянии.       - Капитан, - робко позвал рыжеволосый.       Джотаро не обернулся, погруженный в тихий разговор с Абдулом. Польнарефф был уже метров на тридцать впереди, махал им рукой, указывая на вывеску таверны.       - Эй, идёмте, же! Я её нашёл! И Энн там видно - у окошка сидит! - крикнул француз.       Нориаки заколебался. Шатёр манил своей странной тишиной и обещанием ответов. Сердце учащенно забилось - то ли от предчувствия, то ли от усталости.       - Джотаро, - уже громче окликнул он удаляющегося мужчину.       Капитан, наконец, обернулся, недовольно нахмурившись.       - Что ещё?       - Посмотрите, - рыжий указал ладонью на необычную конструкцию. - Тут стоит шатёр.       - Какой ещё шатёр? - вздохнул пират.       - Вон там, видите? Шатёр! - закричал парень, отчаянно махая здоровой рукой в сторону неожиданной находки.       Его голос, сорвавшийся на крик, прорвал тишину улицы и зазвенел в ушах. А Джотаро в ответ лишь хмуро взглянул на него. Видимо, не расслышал - расстояние, да и усталость брала своё. Поэтому парень вновь повторил, размахивая ладонью:       - Шатёр! Вон там!       - Не кричи, я тебя слышу, - потёр переносицу капитан, шагнув ближе к неугомонному рыжеволосому созданию.       - Хорошо, - кивнул юноша и по новой повторил, но уже в разы тише: - Видите, шатёр?       Мужчина проследил за рукой конопатого и увидел нелепую конструкцию, расположившуюся между домами. Однако он на это отреагировал с меньшим энтузиазмом, вернее, с полным его отсутствием.       - Ну и ну, это я уже понял, - ответил Джотаро, поправляя треуголку на голове. - Но что тебе от меня то надо?       - Ну и ну… - передразнил Нориаки капитана. - Посмотрите на него.       Он пригляделся лучше, но не заметил ничего необычного. Шатёр как шатёр, стоит правда в странном месте, но за последнее время Джотаро уже сложно чему-то удивить.       - Я тебя совершенно не понимаю… - вздохнул пират, посмотрев сначала на навес, а после опять на юношу.       - Вы серьёзно не видите? - рыжеволосый нахмурил брови. В его голосе сквозило непонятное капитану осуждение. - Тогда посмотрите ещё раз. И повнимательнее.       - Нориаки, я голоден, устал, и у меня в кармане лежит чертова шкатулка, которая может оказаться пустой. Мне не до твоих загадок. Ты либо говори нормально, что тебе надо, либо бросай это дело и иди в таверну.       Нориаки начал выходить из себя. Капитан явно не был в настроении для новых странностей. Но что-то внутри него настойчиво тянуло к этому немому темному шатру. Возможность получить хоть какой-то ключ, пусть от сомнительного предсказателя, перевесила страх вызвать очередную вспышку раздражения. Не медля ни секунды, рыжеволосый схватил мужчину за руку и потащил за собой прямо к злосчастному навесу.       - Вот, - со стуком ударил парень пальцами по вывеске. - прочитайте, что здесь написано, если, конечно, умеете.       Джотаро повернул голову, и его взгляд наконец-то скользнул по кривым буквам. Брови чуть приподнялись - не в удивлении, а в скептическом недоумении.       - Допустим. И что дальше? - перевёл он взгляд на юношу.       У Нориаки уже начала кружиться голова. Наверное, зря он понадеялся на сообразительность этого мужчины. А ведь парень думал, что капитан должен быть поумнее остальных пиратов, но, видимо, ошибся.       - Ты что, хочешь узнать свою судьбу? Она, по-моему, и так ясна: ты на корабле у пиратов, и, если не перестанешь указывать мне на каждую покосившуюся конструкцию, твоя ближайшая судьба - мыть палубу до конца твоей короткой жизни.       - Это не просто конструкция - это шатёр! - Нориаки стиснул зубы, чувствуя, как на щеках загорается румянец от досады. - Подумайте! Этот… этот гадатель сидит прямо здесь, в городе, в последний день своей работы. А у нас есть вещь, которую мы не можем открыть. Совпадение? Возможно. Но что, если это не так? Что если он знает что-то? Может, он сможет рассказать про ларец… или хотя бы дать подсказку?       Он замолчал, переводя дух. Боль в раненой ладони напомнила о себе резкой пульсацией. Джотаро смотрел на него молча. Его лицо в сгущающихся сумерках было неразличимо, только уголок рта чуть дернулся.       - Ты слишком много читаешь романов, - наконец произнес капитан, но в голосе уже не было прежней резкости. Была усталая, почти машинальная обреченность человека, который слишком часто сталкивался с тем, что «совпадения» оказывались звеньями одной цепи. Он посмотрел на Абдула, который стоял в стороне, наблюдая за их тихим спором с обычной невозмутимостью. - Что думаешь?       Темнокожий пират медленно приблизился. Его темные глаза скользнули по шатру, по табличке, по лицу Нориаки, застывшему в смеси надежды и раздражения.       - Подозрительно, - тихо заключил Абдул. - Слишком тихо. Слишком… к месту. Как приманка.       - Вот именно! - воскликнул Нориаки, восприняв это как поддержку. - Это же явно ловушка для любопытных! Но разве мы не ищем как раз того, кто знает больше, чем обычные торговцы? Мы же не можем просто проигнорировать это!       Джотаро тяжело вздохнул. Он опять посмотрел на шатёр. Ветер чуть шевельнул полог у входа, обнажив на мгновение черную щель. Оттуда не доносилось ничего - ни звука, ни света, ни даже запаха. Это не было спокойствием. Это была пустота, которая всасывала в себя звуки улицы и ничего не отдавала взамен.       - Капитан, послушайте, - не унимаясь, нарушил тишину рыжеволосый. - Я странным образом попал на Ваш корабль, потом сражался с сиреной, а сегодня мы нашли эту шкатулку и боюсь представить, что меня может ждать дальше, - он поднял голову и встретился взглядом с мужчиной. - Сейчас я, кажется, готов поверить даже младенцу, если он даст ответы на мои вопросы. Окажись Вы в такой же ситуации, то определённо поняли бы меня.       Жан-Пьер Польнарефф, уже порядком уставший ждать, подошел к ним в этот самый момент, громко топая сапогами по пыльной мостовой.       - Ну и чего вы тут застряли? - принялся возникать он. - Нас ждёт ужин и в кои-то веки тёплая постель.       - Мы могли бы проверить, - неожиданно сказал Джотаро, не обращая внимания на возмущение француза. Рыжий парень может оказаться прав. И пока существует это «может» - мужчина поддастся на его уговоры.       - А?       Польнарефф, не вникший в суть разговора, лишь бестолково огляделся вокруг, пытаясь понять, что за «проверку» затеял капитан. Его взгляд упал на шатёр, и лицо вытянулось в гримасе разочарования.       - О, нет, только не это… - простонал он, хватаясь за голову. - Мы что, опять куда-то лезем? Я голоден! И у меня ноги отваливаются!       - Абдул, иди в таверну к Энн. Если мы не придём через двадцать минут, то ты знаешь, что делать, - игнорируя беловолосого, скомандовал Джотаро.       - Да, капитан, - кивнул темнокожий пират.       - Что-то мне курить захотелось, - засвистел Жан-Пьер, всем видом показывая, что не собирается идти в этот пугающий шатёр. - Джотаро, не поделишься перед уходом с товарищем?        Мужчина усмехнулся.       - Тебе было мало того, что ты взял в кабинете?       Услышав слова капитана, Польнарефф попятился назад с глупой улыбкой на лице. Он не ожидал, что Джотаро так быстро заметит пропажу.       - Ну, пожалуй, я тоже пойду в таверну, - нервно покашлял седовласый, переводя тему, а затем развернулся и быстрым шагом отправился в сторону нужного здания. - Абдул, пошли!       Абдул молча хлопнул старшего по званию пирата по плечу и последовал за товарищем. Вскоре их фигуры растворились в сгущающихся сумерках у входа в таверну.       Оставшись вдвоем, Джотаро и Нориаки вновь обратили взгляды к шатру. Он стоял безмолвный и угловатый, будто часть тени от домов, которая вот-вот должна была сдвинуться с места. Только теперь, без болтовни Польнареффа и спокойного присутствия Абдула, его тишина стала ощущаться физически - давящей и холодной.       - Ну и ну, - пробормотал Джотаро, и его голос, обычно низкий и звучный, в этой тишине показался слишком громким. Он сделал шаг вперед, его сапог скрипнул по мелкому камню. - Если там окажется ещё один любитель игр, я за себя не ручаюсь.       Нориаки лишь кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Адреналин, подогревавший его настойчивость, схлынул, оставив после себя тяжесть в желудке и отчетливое понимание собственной глупости. Что, если Абдул был прав и это ловушка? Что, если там вовсе не «годаючий мальчег», а что-то похуже? И тем не менее, отбросив все сомнения, юноша подошел к пологу и остановился. Он не стал заглядывать внутрь, не стал окликать. Просто стоял и смотрел в тонкую черную щель, будто пытаясь силой воли разорвать молчание и собственную тревогу. Потом резким движением откинул тяжелую ткань в сторону и без страха шагнул в шатёр.       Тьма встретила их густой, осязаемой пеленой. Воздух внутри не просто отсутствовал - он был иным: спертым, густым, пропитанным запахом старости, сухих трав и чего-то сладковато-гнилостного, похожего на увядшие цветы. Звуки улицы - далекие голоса, скрип телег - отсеклись мгновенно, словно кто-то опустил над ними тяжелую бархатную завесу.       Шатёр оказался намного просторнее, чем можно было предположить снаружи. Его границы терялись в темноте, создавая иллюзию бесконечного зыбкого пространства. Света не было. Совсем. Нориаки на миг ослеп, инстинктивно зажмурившись, а когда открыл глаза, различил лишь слабые силуэты плывущей перед лицом густой дымки.       - Эм… Здравствуйте! - крикнул в пустоту конопатый, пытаясь привлечь внимание хозяина палатки.       Никто не ответил, но в глубине шатра послышался шелест ткани, а затем что-то, судя по звуку, полое и металлическое, с грохотом упало вниз. Оно, дребезжа, прокатилось по полу прямо к ногам рыжеволосого.       - Вы в порядке? - обеспокоенно спросил Нориаки. Он прищурился, силясь разглядеть того, кто уронил этот невидимый в темноте и дымке предмет, но, опять же, никого не увидел.       - Ну и ну, ни черта не видно, - появился за его спиной Джотаро, резко положив свою большую тёплую ладонь рыжему на плечо.       От неожиданности тот слегка подпрыгнул на месте, но быстро взял себя в руки, неловко кашлянув.       - Там… Там только что что-то упало, - тыкнул он в тёмное пространство пред собой, будто капитан мог видеть его движения.       Джотаро не ответил, но его рука на плече Нориаки слегка сжалась - жест, означавший «стой и молчи». Пират замер, вслушиваясь в тишину. Она была неестественной, густой, как мёд. Даже их собственное дыхание казалось приглушенным, поглощенным этой тьмой.       Нориаки наклонился, нащупывая рукой холодный металл. Его пальцы обхватили гладкую поверхность, ожидая чего-то удивительного и необычного, но это оказалась всего лишь помятая кастрюля с одной ручкой.       - Что там? - настороженно спросил капитан.       - Не хочу Вас разочаровывать, но это кастрюля, - разочарованно вздохнув, ответил рыжий, отшвыривая её ногой в сторону. Та с глухим грохотом покатилась по неровному полу и ударилась обо что-то мягкое.       Тишину разорвал тонкий сиплый писк, будто юноша попал кастрюлей в какого-то мышонка. Услышав это, Джотаро вздохнул. Устав играть в помпезные игры с темнотой и дымом, он уверенно шагнул вперёд, потянув рыжего спутника за собой. Нориаки, замешкавшись, пошатнулся и чуть не запнулся на ровном месте, но капитан держал его крепко и не дал упасть.       От резкого движения дым всколыхнулся и волнами разлетелся в стороны. Неожиданно спереди, из самой гущи клубящегося воздуха, возник свет. Тусклый, колеблющийся, как от огарка свечи. Он выхватил из мрака маленький круглый столик, покрытый потертой бархатной скатертью темно-бордового цвета, и две простые табуретки по обе стороны от него.       За столом на крохотном стульчике сидел мальчик. Или, во всяком случае, нечто, напоминавшее мальчика. Его лицо, освещенное снизу пламенем свечи в низком подсвечнике, казалось плоской восковой маской: большие, слишком яркие глаза смотрели прямо на вошедших, не мигая. Одет он был в просторную рубаху и жилетку, слишком взрослую для его лет. Руки с тонкими длинными пальцами лежали на столе ладонями вверх, неподвижно.       - Приветствую вас, - произнес он. Голос был высоким, чистым, но абсолютно лишенным интонации.       Мальчонка поднялся на ноги и вышел из-за стола, чтобы как следует поприветствовать посетителей. Он двигался с таинственным шелестом колокольчиков, болтающихся на маленьких, хаотично заплетённых косичках в его волосах. Предсказатель шагнул ближе, готовый протянуть руку, но тут… неловко запнулся о лежавшую на полу кастрюлю и плюхнулся лицом на пол прямо перед своими гостями.       Нориаки невольно ахнул и мгновенно подлетел к ребёнку, оставляя за спиной мужчину, скептичный настрой которого только укрепился с триумфальным падением «предсказателя».       - Ты в порядке? - спросил рыжеволосый.       Ребёнок оторвал своё маленькое личико от пола и посмотрел на гостя грустным, слегка заплаканным взглядом. Видимо, малыш сильно расстроился, что его продуманное магическое появление не получилось так, как он задумывал.       Нориаки не смог удержаться и нежно улыбнулся. Эта детская милая неловкость просто не могла не вызвать у него тёплых чувств. Рыжеволосый протянул здоровую руку, чтобы помочь маленькому предсказателю подняться, но тот с каким-то странным опасением посмотрел на его ладонь.       Мальчик замер. Большие детские глаза перебежали с протянутой руки на лицо Нориаки, а затем скользнули к мрачной фигуре Джотаро, стоявшей позади. В них мелькнуло что-то неуловимое - не страх, а скорее настороженное предчувствие, будто он увидел не простых гостей, а что-то неожиданно пугающее.       - Не бойся, я не обижу, - настойчиво, но плавно тряхнул рукой рыжий.       Растерянный мальчик протёр пыльные ладошки о рубашку и всё же с опаской положил одну из них на распахнутую кисть рыжеволосого.       - Вы… - и без того большие глаза маленького предсказателя расширились, стоило коже обоих соприкоснуться.       - Я? - Нориаки в недоумении моргнул, указав на себя пальцем больной руки. - Что-то не так?       Мальчик не ответил. Он лишь продолжал смотреть на юношу пристальным, недетским взглядом, словно читал по его ладони не линии судьбы, а что-то куда более странное. Его пальчики, холодные и цепкие, не отпускали руку юноши.       - Ваши воспоминания… их кто-то украл… - наконец, прошептал он, и его голосок дрогнул.       Нориаки почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       Мальчик неожиданно отпустил его руку, будто обжёгся, и, подскочив на ноги, отступил на шаг, спотыкаясь о собственную слишком длинную рубаху. Его глаза, огромные и блестящие в свете свечи, были полны не детского испуга, а какого-то древнего инстинктивного знания.       Джотаро, до сих пор стоявший в тени, медленно выдвинулся вперед. Его шаг был бесшумным, но присутствие обрело вдруг такую плотность, что даже клубящийся дым, казалось, окончательно расступился перед ним. Он остановился рядом с Нориаки, не глядя на него, его голубые с бирюзовым отливом глаза были прикованы к мальчику, изучали его с холодной, неумолимой тщательностью.       - Кто украл? - тихо спросил рыжеволосый.       Маленький предсказатель задрожал, словно от внезапного холода. Он обхватил себя тонкими ручками, и колокольчики в его волосах зазвенели тихой, нервной дрожью.       - Я… я не знаю имен, - прошептал мальчик, отводя взгляд. - Я вижу только… тени. Водяные тени. Они плывут в глубине, там, где свет не живет. Они взяли что-то яркое, теплое… и оставили холод и мокрый песок. И всё, больше ничего.       Нориаки слушал, и сердце его билось гулко и неровно. «Водяные тени». Образ с болезненной прямотой ударил в самое сердце его единственного воспоминания о «до» - ощущение ледяной воды полной тины, соляной привкус во рту и абсолютная всепоглощающая пустота в голове.       - Простите, - пробормотал мальчик, опустив голову. - Я… я иногда вижу вещи. Картинки. Когда касаюсь людей. Обычно братец Оинго не позволяет мне трогать незнакомцев без надобности, но сегодня он куда-то ушёл, оставив меня одного.       Джотаро не двигался. Его лицо в полутьме было непроницаемой маской, но бирюзовые глаза не отрывались от мальчика, сверля его с такой интенсивностью, что тот, казалось, вот-вот растворится под этим взглядом. Нориаки так же внимательно смотрел на малыша, который, звеня колокольчиками, направился к своему столику и уселся на крохотный стульчик. Ему хотелось о многом расспросить ребёнка, но пока что шкатулка была важнее. Поэтому рыжеволосый поднялся на ноги и кивнул мужчине, чтобы тот спросил о том, зачем они пришли.       - Пацан, а ты только с живыми умеешь работать? - сразу спросил капитан.       - Нет, - повеселел мальчик. - С вещами тоже.       - Прекрасно, - выдохнул Джотаро. - Сколько это будет стоить?       - Но я обычно не беру денег… - пробубнил крошечный гадатель себе под нос.       - Говори громче, - грозно произнёс мужчина, заставляя ребёнка поторопиться.       - Двадцать реал! - пропищал он первое, что пришло в голову.       Джотаро медленно приподнял бровь. Цена была откровенно грабительской. Похоже, этот мальчишка плохо понимал цену деньгам. Видимо, всё, что касалось расчётов, брал на себя его старший брат. Ребёнок же жил в мире, где не знал, хватит ли на обед и сколько они сегодня заработали. Ведь за такие деньги с рынка можно было унести пару откормленных кур и два десятка яиц.       - Ну и ну, тебе не кажется, что это слишком дорого? - капитан попытался вразумить малыша, но тот лишь вздохнул и, подперев голову рукой, разочарованно смотрел на свою пустую карманную чашу для сбора монет.       - Может, тогда пятнадцать?... - неуверенно предложил ребёнок, потупив взгляд.       - «Боже, он совсем не умеет торговаться…» - подумал Нориаки, наблюдая за этой неумелой попыткой остаться в цене. Сам он с детства учился у отца тонкостям ведения переговоров и знал, что нужно быть настойчивее.       - Десять реалов, - уверенно предложил другую цену Джотаро. - И то, только если скажешь нам что-то действительно полезное.       - Хо-хорошо, д-десять! - поспешно согласился маленький предсказатель, нервно качая головой.       - Так-то лучше, - усмехаясь, кивнул капитан и опустился на стульчик напротив мальчишки.       Нориаки нервно кашлянул, пытаясь сдержать врывающийся смешок. Детское сиденье казалось карикатурно маленьким для внушительной фигуры Джотаро. Он сидел на этом крошечном стульчике в мучительной неудобной позе: колени нелепо торчали вверх, доходя чуть ли не до подбородка, спина затекла в первые же секунды, а каждое его движение сопровождалось тихим, но выразительным скрипом дерева, которое, казалось, вот-вот треснет под напором мускулов.       Но в отличие от рыжеволосого, гадатель, кажется, совсем не обратил внимание на неудобное положение своего гостя. Он просто протянул маленькую ручку вперёд, указывая на то самое место, где притаился в капитанских карманах тот самый ларец, и сказал:       - Вы пришли узнать, что это такое и кому принадлежало? - голос малыша был спокоен, а внимательный взгляд направлен туда же, куда и ладошка.       Проницательность мальчика вызвала у пирата лишь лёгкое удивление, которое он тут же отбросил - простое совпадение, не более того. Пусть этот «предсказатель» и поразил наивного Нориаки, сам он верить ему не спешил. Всё сказанное про «украденные воспоминания» могло оказаться лишь искусно разыгранным спектаклем. И тем не менее, мужчина достал ларец из бездонного кафтана.       Взгляд Нориаки застыл на коробочке в руках капитана. Но мысли его крутились не вокруг неё, а вокруг таинственных карманов кафтана. Раньше он как-то не придал этому значения, но… Как они это вмещают? Сначала два ножа, теперь ларец... И плащ по-прежнему лежал идеальными складками без единого подозрительного бугра. Будто карманы вели не в подкладку, а в какое-то таинственное пространство. Впрочем, возможно, всё было проще: на фоне могучей фигуры капитана эти вещи просто терялись, казались мелкими.       Юношу внезапно передёрнуло от всплывшего в голове образа: а что, если там целый арсенал? Пистолеты, ножи, сабли... Он мрачно вздохнул, отгоняя тревожные мысли. Находиться рядом с ходячим оружейным складом, где каждая вещь наверняка повидала кровь, ему не хотелось. Но, увы, выбора не было.       Мужчина тем временем осторожно опустил ларец на маленький столик. Деревянное дно глухо стукнула о бархатную скатерть. Свеча в подсвечнике вздрогнула, и тени заплясали по стенам шатра, делая их ещё более зыбкими и магически безграничными.       Мальчик уставился на ларец. Его большие глаза отражали прыгающий огонек. Но в них не было ни любопытства, ни удивления - только сосредоточенное внимание, слишком взрослое для детского личика.       Он неспешно протянул руки, но не стал сразу брать ларец. Длинные тонкие пальцы замерли в сантиметре от темного дерева, будто ощупывая невидимую ауру. Его губы слегка шевельнулись, словно он что-то беззвучно шептал сам себе. А потом гадатель всё же поднял шкатулку, придерживая её обеими руками с боков.       Сначала малыш предсказатель корчил из себя уверенного мастера - дело казалось ему пустяковым, и лицо выражало лишь расслабленное самодовольство. Но в следующий миг эта уверенность исчезла, исказив детские черты судорогой невыносимой боли. Казалось, его усадили на острые иглы и привязали к стулу, лишив любой возможности встать.       Ребёнок выпустил шкатулку из пальцев. Та с глухим стуком ударилась о стол, грохот отозвался от натянутых брезентовых стенок палатки и болезненно прозвенел в ушах застывших посетителей. Малыш распахнул глаза - широко, оторопело - и уставился на Джотаро. Капитан и бровью не повёл, лишь холодно взирая на мальчонку. А вот его конопатый спутник невольно подался вперёд, всем видом выдавая напряжение.       - Что ты увидел? - безразлично бросил Джотаро. Его не волновала драматическая сцена, которую разыгрывал малец. Пусть играет. Главное - чтобы в этом спектакле проступила хоть одна ниточка, пусть даже лживая, за которую можно было бы ухватиться.       - Я… я… - мальчишка опустил взгляд и начал нервно теребить край рубахи.       - Хватит разыгрывать спектакль! Говори уже! - капитан ударил по столу с такой силой, что вздрогнули свечи, а ларец подпрыгнул.       - Н-н-ничего! - мальчик взвизгнул от испуга и затараторил: - Я-я н-не могу ничего увидеть. Эта шкатулка, видимо, совсем новая, либо что-то мешает мне узнать о её происхождении.       Ребёнок обхватил себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Такого не случалось никогда. За всю его практику через него проходили толпы: мелькали судьбы, вещи, переплетались биографии. Он видел прошлое и будущее с кристальной ясностью, будто читал раскрытую книгу. А сейчас перед ним была лишь непроглядная тьма, не «украденные воспоминания», как с рыжеволосым посетителем, а что-то действительно пустое и недосягаемое.       - М-могу я попробовать ещё раз? - поднял напуганные глазки мальчишка на капитана. - Если ничего не получился, то я могу попробовать через вашу руку. Шкатулка ведь теперь связана с вами…       Тот вздохнул, но кивнул, позволяя продолжится этому представлению.       Гадатель вновь ухватился за ларец, и теперь его концентрация была почти осязаемой. Личико малыша исказилось от напряжения: брови сошлись в одну упрямую черточку, зубы крепко стиснулись. Он сжимал шкатулку так, словно от этого зависела его жизнь.       Нориаки лишь устало выдохнул. Смотреть на эти бесплодные усилия было невыносимо. Результат второй попытки был очевиден с самого начала.       Маленький предсказатель опустил шкатулку и покачал головой. Ничего - даже до крохотной искорки истины, к своему собственному изумлению, он докопаться не смог. В шкатулке не было ни трепета судьбы, ни шёпота прошлого.       Не дав мальчишке передохнуть, Джотаро молча протянул руку. Тот глубоко вздохнул, вытер потные ладошки о грубую ткань штанов, собираясь с духом. Что бы ему ни открылось сейчас, отступать было поздно.       Пират - первое, что понял малыш, едва взглянув на появившегося клиента. А такие, как известно, убийствами не гнушаются. Смотреть на это вовсе не хотелось, но дело есть дело. Как говаривал его братец Оинго: «Слово клиента - закон, особенно если тот при деньгах».       - Если я скажу что-то лишнее, то, пожалуйста, уберите руку, - под пристальным взглядом голубого взгляда неловко забегал глазами ребёнок.       Мужчина кивнул, и мальчик, прикрыв глаза, опасливо опустил свою ладошку на его большую руку. В этот раз выражения лица гадателя менялось довольно часто. Разглядывая картинки памяти, он то улыбался, слегка посмеиваясь, то вздёргивал брови, то испуганно жмурился, видимо, увидев что-то страшное.       Так продолжалось какое-то время, пока мальчишка вновь не распахнул свои зенки и с ужасом не глянул на Джотаро. Его лицо было бледным в свете свечи, на лбу выступили капельки пота. Он тяжело дышал, переводя взгляд с Джотаро на Нориаки, а после на ларец и обратно. В его глазах читался не испуг перед конкретной угрозой, а нечто более глубокое - холодный древний ужас перед тем, что он в нем увидел.       Прошлое капитана было ясным и чётким, а вот будущее размазано, как краска по холсту неряшливого художника. Единственный чёткий образ, возникший в самом конце видения - звёзды. Шесть ночных светил. Они были ранены, истекали багровым светом, и каждая капля падала вниз в жадные, сложенные чашей руки незнакомца, чья тёмная фигура вобрала в себя саму суть ночи.       Мужчина заметил непрошенного гостя. Не взглядом - спиной он оставался неподвижен - но сам воздух сгустился, почувствовав наблюдателя. Тёмная фигура сразу повернула голову. Там, где должно было быть лицо, клубилась дымка, в которой мерцали две жёлтые точки - холодные, как звёздный свет на лезвии ножа. Взгляд упал на гадающего мальчика, пройдя сквозь время и пространство, будто разорвав саму ткань видения. Улыбка, медленная и пугающе удовлетворённая, тронула его профиль. И тут губы зашевелились. Он что-то произнёс, однако вместо слов ребёнок услышал лишь шелест, как в ракушке, когда её подносишь к уху, но более оглушительный, звенящий.       Словно ледяная игла, это пронзило сознание малыша. Он хотел вскрикнуть, броситься бежать, но скованное ужасом тело не поддавалось. А потом… всё исчезло. Мужчина просто отвернулся, забрав с собой все цвета и звуки.       - Что там? - даже невозмутимый Джотаро насторожился, увидев дикий животный страх в глазах мальчишки.       - Что ты увидел? - вторил ему Нориаки.       Но ребёнок застыл, словно окаменел, боясь издать хоть малейший писк. Те мерцающие жёлтые глаза и эта угрожающая хищная ухмылка всё ещё стояли перед взором. В этот же миг, в самой сердцевине страха, в его голове расцвёл сладкий и ядовитый голос. Всего одно слово, обволакивающее и не терпящее возражений: «Молчи… Соври…».       Тело мальчишки сдалось раньше разума - его затрясла мелкая, неконтролируемая дрожь. Воздух за спиной сгустился и похолодел. Он не видел, но знал: тот, кому принадлежит голос, уже здесь, на расстоянии вздоха. Шею обдало леденящим дуновением, от которого мурашки побежали по коже. Прямо за спиной звякнуло, будто касались друг друга остриё об остриё. Это были когти, уже занесённые для удара.       Идеи ослушаться даже не возникло. Этот голос был теперь единственной истиной. Он не просто приказывал. Он устанавливал закон бытия.       Ребёнок начал метаться от мысли к мысли, перебирая события прошлого Джотаро, пытаясь найти хоть одну зацепку, способную оправдывать его испуг. А зацепиться было за что. Самый главный страх этого мужчины - то, что не даёт ему спать ночами, та мысль, что приводит грозного пирата в ужас и оцепенение.       - Ваша мама… - запинаясь, начал малыш. - Она…       Джотаро не двигался. Но воздух вокруг него как будто загустел и похолодел. Тень, падавшая от его фигуры на стенку шатра, вдруг удлинилась, задрожала, стала неестественно плотной. Его глаза, не отрываясь от мальчика, сузились до двух тонких бирюзовых щелей. Но не желая ничего слышать о своей матери, капитан, резко выдернув ладонь, встал. Поковырявшись в опустевших из-за Энн карманах, мужчина насчитал пятнадцать и бросил их мальчишке. Звякнув, они покатились по бархату.       - За молчание, - коротко пояснил он, а затем вышел из шатра.       Нориаки остался стоять, где стоял. Его пригвоздил к месту не только ужас ребёнка, но и тот голос. Да, в отличие от капитана, юноша тоже его услышал. Сладко-ядовитый, отчётливый, но как будто откуда-то из-под толщи воды. И почему-то он показался ему… знакомым?       Однако рациональность быстро взяла над парнем верх, приведя к единственно верному выводу:       - «Показалось», - мысленно решил он.       Атмосфера таинственности и магии прекрасно располагала к тому, чтобы и в собственной тени увидеть чудовище, что уж тут говорить о подобных лёгких галлюцинациях. Так что пугаться и зацикливаться тут не на чём.       Видя состояние мальчика, Нориаки решил больше не спрашивать о себе, даже если очень хотелось. Поэтому, попрощавшись с ребёнком, он по-доброму улыбнулся и забрал забытую капитаном шкатулку.       Покров шатра захлопнулся за ним. Последнее, что рыжеволосый услышал - снова этот едкий голос. Его обладатель будто появился в этой самой палатке и, погладив мальчика по голове, произнёс: «Молодец…». А затем, торжествующе смеясь, растворился, словно маленькие скалы среди волн.       - «Просто показалось…» - вновь подумал парень.       Свежий ночной воздух ударил в лицо, смывая спертость шатра. Нориаки глубоко вдохнул, пытаясь прогнать остатки странного оцепенения, и огляделся по сторонам в поисках капитана. К счастью, он не оставил юношу и дожидался его недалеко от шатра.       Джотаро стоял, прислонившись к стене дома, и снова курил. Его профиль в сумраке был резким, как вырезанный из камня. Он не смотрел на шатер, взгляд мужчины был устремлен куда-то вдаль поверх крыш, туда, где уже зажигались первые звезды.       С виду было сложно оценить, что чувствует капитан после загадочного упоминания его матери. Но Нориаки решил не допытываться. Он прекрасно понимал - если этот мужчина действительно захочет чем-то поделиться, то он без раздумий выскажет всё сам.       Рыжеволосый молча подошел, держа шкатулку у груди. Джотаро не шелохнулся, лишь струйка дыма вырвалась из угла его губ и тут же распалась в прохладном воздухе.       - Думаю, на сегодня хватит приключений, - выдохнул парень.       Резко накатила усталость. Ноги чуть подкосились, и он неконтролируемо схватился за рукав кафтана капитана, чтобы не упасть. Но, не зная, как на это отреагирует Джотаро, сразу же одёрнул руку, прижимая её к себе. Однако, вопреки ожиданиям рыжего, тот не обратил на это никакого внимания, словно и вовсе не почувствовал вес и прикосновение юноши. Казалось, что мужчина в принципе не замечает появления Нориаки, находясь где-то глубоко в своих мыслях.       - Капитан? - устало окликнул его конопатый. Но и в таком случае пират не повёл и бровью. Он медленно затягивался табачным дымом, придерживая пальцами трубку, а взгляд его был пуст.       С каждой секундой юноша чувствовал, что он не в состоянии простоять возле этого шатра даже жалких несколько минут. Уже внутри Нориаки ощутил, что усталость начинает одолевать его с новой силой, а сейчас, стоило чуть расслабиться, и все симптомы обострились. Тело ныло, ноги еле держали, рана на ладони вдруг стала такой чувствительной, что ломило где-то в локте, а ещё в придачу скрутило от голода живот.       Чем сильнее юноша прислушиваться к себе, тем больше ему хотелось в таверну. Перекусить, а потом упасть в кровать и спать, пока голова сама не решит, что пора просыпаться. Похоже, его аристократический образ жизни с книгами возле камина, неспешными прогулками и трапезами по расписанию пока что не смог сломить пиратский корабль с его суровыми нравами.       В новой попытке привлечь внимание Джотаро рыжий помахал рукой у него перед лицом, затем попробовал потрясти руку мужчины, несколько раз тыкнул пальцем в плечо. И опять никакого ответа. Парень чуть не сдался, проклиная упрямого капитана, но тогда он сделал то, на что не решился бы, будь в более ясном уме. Нориаки собрал все свои немногочисленные силы в кулак и с размаху ударил в бок пирата. Тот, наконец, пошатнулся, а после и вовсе закашлялся от резко наполнившего лёгкие табачного дыма.       - Капитан! - голос юноши сорвался, но прозвучал громко в вечерней тишине. Рыжая прядь упала ему прямо на лицо, и он сердито сдул её, чтобы не загораживала вид на разозлившего его мужчину. - Я устал, и у меня всё болит от этой жары и крови, и я не буду ночевать на улице из-за того, что у Вас приступ задумчивости! Нас ждут в таверне, и мы сейчас же туда идем. Сию же минуту! А то, что я Вас ударил… Сами виноваты! Не надо было меня игнорировать!       Последние слова Нориаки почти выкрикнул, и они, наконец, пробились сквозь толщу мыслей пирата. Джотаро медленно повернул голову. Его бирюзовые глаза, мутные от табачного дыма и внутренней борьбы, сфокусировались на лице юноши. Он не гневался. В его взгляде было скорее удивление - от того, что кто-то осмелился так с ним говорить, и от того, что этот «кто-то» сейчас выглядел совершенно разбитым: пыльный, окровавленный, с тлеющим в глазах последним огоньком упрямства, за которым маячила только животная усталость.       Парень же расценил этот взгляд как угрозу. Нориаки поставил руки в боки, нахмурился и уставился на мужчину так, чтобы не оставалось никаких сомнений - он добьётся своего любой ценой.       - Делайте со мной всё, что пожелаете. Да хоть убейте или посадите в самый низ Вашего корабля к крысам - мне без разницы. Только прошу, идите уже в таверну! - рыжеволосый положил шкатулку на землю, схватился за запястье капитана обеими руками и потащил его в сторону.       Хотя, судя по виду, скорее попытался. Нориаки тянул настолько сильно, насколько мог, а мужчина как стоял, так и стоял, не сдвинувшись ни на маленький шажочек с места.       - Да что вы за монстр такой. Кок вас чем-то особенным кормит? Или это врождённое? - пыхтя, проворчал юноша, чувствуя, что собственные руки начинают ослабевать, а слегка затянувшейся рана на ладони расходиться. Но даже так, он не сдавался и продолжал своё дело.       - Ну и ну, - насмехаясь над потугами рыжего, мужчина легко поправил свободной рукой треуголку. - Я не монстр, просто ты слабак. И, Нориаки, нам в другую сторону.       Юноша на секунду остановился и огляделся. Он так затерялся в собственном негодовании и злости, что тянул капитана в сторону, противоположную от таверны.       Теперь, полностью отчаявшись и потеряв все силы, Нориаки отпустил руку пирата и шагнул назад, собираясь обойти упрямца и бросить его тут. Но неудачно наступил на скользкий камень. Он не смог удержать равновесие, пошатнулся и начал падать на спину. К счастью для него, Джотаро быстро спохватился и предотвратил падение. Он уцепился за его талию и притянул к себе так крепко, будто Нориаки может выскользнуть и всё-таки встретиться с землёй.       - Под ноги смотри, - отчитал мужчина рыжеволосого.       Внезапная близость, жёсткая хватка на талии, запах табака и кожи - всё это на мгновение вышибло из юноши дух. Нориаки замер, уткнувшись лицом в кафтан капитана, и почувствовал, как по щекам разливается жар. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая остатки злости, усталости и смущения.       - Я… я сам бы справился, - пробормотал он, пытаясь вырваться, но хватка Джотаро была железной.       - Очевидно, - сухо констатировал капитан, но не отпустил юношу сразу. Сначала его взгляд скользнул по бледному, перепачканному лицу юноши, по тёмному пятну на повязке. - Ты еле стоишь на ногах. Прекрати дурачиться.       И только потом он разжал руку. Нориаки тут же отшатнулся, поправляя скомканную рубаху. Отсутствие твердой опоры заставило его снова немного потерять равновесие, но на этот раз он удержался сам.       - Тогда идёмте, - выдавил парень, стараясь, чтобы голос не дрожал от унижения и слабости. - Пока я не свалился здесь окончательно.       Джотаро молча поднял с земли ларец, сунул его обратно в непостижимую глубину своего кафтана и кивком показал в сторону таверны. Он пошёл первым, но не быстро, не оставляя Нориаки далеко позади. И за это юноша был ему очень благодарен.       Оставшиеся время до таверны Нориаки преодолел в полубессознательном состоянии, глядя лишь на спину капитана, маячившую впереди. Дорога оказалась короткой, но каждый шаг для парня давался с трудом. Он шел, глядя в землю, стараясь не споткнуться, и лишь изредка поднимал глаза, чтобы убедиться, что широкая спина Джотаро всё ещё впереди. Усталость накатывала волнами, временами делая зрение расплывчатым. Сквозь туман в голове пробивался лишь один ясный образ: кровать. Любая. Даже самая жесткая и узкая.       Когда свет из окон таверны упал на них, рыжеволосый вздохнул с таким облегчением, будто достиг спасительного берега после долгого плавания. Джотаро придержал дверь, пропуская его вперёд. Внутри пахло жареным мясом, пивом и влажным деревом. Шум голосов, смех, звон кружек - всё это слилось в один убаюкивающий гул.       За столом у окна сидели все: Абдул невозмутимо попивал что-то тёмное из большой кружки, Польнарефф с энтузиазмом уплетал огромную порцию тушёного мяса, а Энн, уже успевшая поесть, болтала ногами и со скучающим видом разглядывала то картины на стенах, то посетителей таверны. На столе стояли ещё две нетронутые тарелки и кружки.       Девочка, увидев их, радостно замахала рукой.       - ДжоДжо! Нориаки! - крикнула она. - Мы здесь!       Уже на подходе к столу Нориаки почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Вид еды и безопасного места окончательно выбили из-под него остатки сил.       Увидев состояние своего рыжеволосого товарища, Энн вмиг подскочила с места и жестом пригласила парня присесть. Не привыкший к тому, что ему уступает место девушка, он отказался. Но сопротивляться желанию, такой как Энн, было бесполезно. Она с укоризной посмотрела на Нориаки, обиженно фыркнула и таки усадила его силой.       Юноша неловко помялся на месте. По какой-то непонятной даже ему самому причине он смущался вот так сразу приниматься за пищу. Но невероятный запах специй и сочного мяса отбросил все сомнения, вынуждая рыжего схватиться за столовые приборы и начать с жадностью, но не без манер, поглощать пищу.       Джотаро сдвинул Польнареффа ближе к Абдулу и бесцеремонно развалился, заняв собой практически всё пространство. Седовласый недовольно покосился на него, но упрекать не стал, заметив изнеможённое состояние мужчины.       - И что было в том шатре? – сходу спросил Абдул, отодвигая в сторону свою пустую тарелку. Его темные глаза внимательно изучали капитана, словно пытаясь прочесть в замкнутом выражении лица то, что не было сказано вслух.       - Цирк с конями, - мрачно бросил Джотаро, отламывая кусок хлеба. - Гадателю лет семь, а навыки как у слепой курицы. Ничего путного не сказал.       Он не стал упоминать о «водяных тенях», о краденых воспоминаниях Нориаки, и уж тем более - о матери. Эти слова так и остались бы висеть тяжёлым грузом за столом, отравляя и без того тяжёлую атмосферу. И зачем? Чтобы Польнарефф начал сыпать вопросами, а Абдул смотрел с немым укором? Нет уж. Пусть лучше думают, что они зря потратили время.       Жан-Пьер фыркнул, подперев щеку кулачком.       - Я так и думал, что это пустая затея. Так что теперь с этой вещицей? Так и будешь носить с собой, как бесполезный булыжник?       - Пока что - да, - Джотаро бросил взгляд на Нориаки, который вроде жевал, а вроде бы уже спал. - Завтра с утра отплываем. Всё равно здесь делать больше нечего.       - Ура! - воскликнула Энн. - Надоел этот жаркий город! Хочу обратно в море!       - Полностью разделяю твою точку зрения! - поддержал её возглас седовласый.       После этого короткого разговора свою пищу они доели в почти полном молчании, нарушаемом лишь звуками столовых приборов да весёлым гомоном из других углов таверны. Усталость свинцовой тяжестью опустилась на всех. Даже Польнарефф, обычно неугомонный, лишь вяло ковырял остатки подливы хлебом.       - Энн, - устало вздохнул Джотаро. - ключи.       Девочка в ответ неловко улыбнулась и затеребила пуговицу на рубахе. Капитан вопросительно приподнял бровь, не понимая причин её странного поведения.       - Тут такое дело, - вмешался беловолосый пират, жуя сладкую булку и чавкая. - Комнат всего три. Две с большими кроватями и одна на одного.       - Да! - резко подхватила Энн. Она бросила два ключа на стол, а затем затараторила: - С кем-то из вас я спать не буду. Вы все воняете потными мужиками! Поэтому разбирайтесь сами, кто с кем спит, а я пошла к себе.       Мужчины даже не успели возразить, как конопатая взлетела по лестнице и скрылась из виду.       Джотаро, Польнарефф, Абдул и Нориаки в растерянности уставились на два ключа, лежащие на липком от пива столе. Тишина повисла тяжёлой, неловкой пеленой. Где-то на другом конце зала громко хохотали матросы, играя в кости.       Первым нарушил молчание Польнарефф.       - Ну и как, делить будем? - спросил он, потирая гладковыбритый подбородок.       - Что ж, - подключился к обсуждению Абдул. - Логично было бы капитану занять отдельную комнату, но её заняла Энн.       Джотаро лишь хмыкнул. Девчушка его отчасти восхитила - знает, в какой момент стоит ретироваться, а в какой нападать. Видимо, не зря он её учил.       - Абдул храпит так, что спать с ним невозможно, - надул щёки француз.       - А ты ворочаешься, как угорь на сковороде, - парировал темнокожий пират без тени обиды. - И рассказываешь во сне о каких-то «красотках из Кале». Очень познавательно.       Польнарефф покраснел и судорожно кашлянул.       - Эм… Ну тогда… - его взгляд упал на Нориаки, который лениво смотрел на ключи, прильнув щекой к рукаву. - Может, я с новичком? Он вроде тихий.       Джотаро медленно перевёл на него тяжёлый взгляд. В нём не было угрозы, только усталость.       - Ну и ну, - усмехнулся он, разминаться затёкшую шею. И тем не менее, его взгляд не терпел никаких возражений. - Вы вдвоём в одну комнату - как-нибудь уживётесь. А я с принцессой в другую.       Юноша боязливо сглотнул. Его взгляд, полный немой мольбы, метался между невозмутимым Абдулом и беспечным Польнареффом. Может, хоть один? Хоть слово в его защиту? Но союзников не нашлось, тишина за столом была красноречивее любых слов. Пришлось лишь покорно кивнуть, сжавшись внутри и цепляясь за призрачную надежду выйти утром живым и невредимым.       - Только ты там поаккуратнее с нашим мальчиком, - язвительно протянул Жан-Пьер, и его хихиканье прозвучало как скрип ржавых петель. - А то я тебя знаю.       Рыжеволосый замер. Джотаро, мгновенно перехватив его панический взгляд, раздражённо вздохнул, и его взгляд, будто грозовые тучи, навис над Польнареффом.       - Ещё одно слово, - низко, почти без интонации, начал капитан, вставая и с глухим лязгом беря ключи. - и твой язык отправятся кормить акул. Не сегодня, так завтра.       Но Польнарефф лишь беззаботно развёл руками, его усмешка не дрогнула.       Сообщив Нориаки, что их комната под номером пять, капитан направился к стойке, где обитал хозяин таверны. Переговорив с ним о чём-то и получив какую-то небольшую коробочку, он испарился в полумраке второго этажа.       Мужчины сразу переглянулись, и Польнарефф с драматичным вздохом потянулся за ключом.       - Ладно, старина. Но если ты начнёшь свою песню, я тебя подушкой придушу. Честное пиратское.       - Попробуй, - беззлобно бросил Абдул.       Юноша поёрзал на стуле, чувствуя, как затекшие ноги просятся сменить позу, а спина ноет от усталости. Мысль обратиться к хозяину таверны и выпросить угол на одной из лавок на миг показалась спасительной. Но почти сразу он бессильно вздохнул, опустив голову. Эта затея была обречена - у него нет и гроша даже на лавку, от которой несёт потом и грязными задницами.       - Тогда пошли, mon ami, завтра рано вставать, - сладко потянулся Польнарефф и подскочил с места. - Кстати, Нориаки.       Парень поднял на него усталый взгляд.       - Это тебе, - с гордостью протянул ему мешок мужчина.       - Мне? - не понял рыжий, показав на себя пальчиком.       - Ага, - кивнул пират. - Прихватил на рынке пару вещичек.       Нориаки осторожно взял холщовый мешочек. Он был туго набит, и содержимое мягко поддалось под пальцами - ткань, а не что-то твёрдое. Любопытство на миг пересилило усталость. Развязав шнурок, рыжий заглянул внутрь.       Там лежала аккуратно сложенная одежда и пара сапог. Вещи были новыми, но без изысков. Однако, вспомнив свои вещи - изорванные, испачканные тиной, кровью и фруктовым соком, отдававшие солёной морской гнильцой - он понял, что чистота и целостность ткани в его нынешнем положении казались непозволительной роскошью.       - Спасибо, - пробормотал Нориаки, не поднимая глаз. Голос дрогнул от неожиданной благодарности и того странного, щемящего чувства, которое возникает, когда тебе, казалось бы, чужой человек протягивает руку помощи без всяких условий. - Это… очень кстати.       - Не за что, - отмахнулся француз, но довольная усмешка тронула его губы. - Потом рассчитается.       - Обязательно, - кивнул парень.       Польнарефф, довольный своей добротой, с секунду посмотрел на новичка, а потом глянул на Абдула.       - Ну всё, пошли, а то я уже стоя сплю!       Абдул со вздохом поднялся и направился за французом. Но проходят мимо юноши, остановился.       - Не знаю, как Энн уговорила хозяина таверны, но он любезно предоставил нам возможность ополоснуться. Мы не пошли, но тебе и капитану стоит сходить, - сообщил ему пират. - Только не плескайся слишком долго, завтра рано вставать.       Он хлопнул рыжего по плечу, и тот вздрогнул, но на этот раз не от страха. Нориаки коротко поблагодарил мужчину и проводил двух поднимающихся по лестнице товарищей взглядом.       Оставшись один за столом, парень позволил себе ещё пару минут просто сидеть, глядя в пустоту. Шум таверны доносился до него, словно из-за толстого стекла - приглушенно, не задевая. Он снова завязал мешочек и, обхватив его руками, прислонил к груди. Новая одежда… Мысль о чистой ткани на коже казалась почти волшебной. Но сейчас даже это не могло пересилить всепоглощающее желание упасть и не двигаться.       Собрав последние крохи сил, он поднялся и, медленно перебирая ногами, поплёлся к хозяину таверны. Коренастый мужчина с длинными усами добродушно улыбнулся, отправляя его в кухню, где и располагалась горячая вода и все остальные приспособления, чтобы стать, наконец, чистым и благоухающим.       Осторожно приоткрыв дверь в помещение, в нос сразу ударил запах горелого хлеба. Кажется, кто-то передержал его в печи, и он сгорел.       Следующим, что он заметил, перешагнув порог, это суетливую старушку. Она безостановочно ругалась, бегая туда-сюда, явно в поисках чего-то. На мгновение Нориаки замер в дверях, не решаясь нарушить её ритуал поисков. Но старуха, видимо, почувствовала его присутствие. Она резко обернулась, и её маленькие острые глазки уставились на него из-под нахмуренных бровей.       - Сынок, ты не видишь тут полотенчико? Такое длинное, с вышитыми на нем зайцами, - спросила у него женщина, обходя руками пространство.       Нориаки сразу огляделся. Полотенца нигде не было. Но зато в углу на табурете лежала сложенная одежда и… точно! Из-под неё выглядывал уголок ткани с вышитой мордочкой зайца.       - Синьора, вот же оно, - указал Нориаки. - Под одеждой.       - Ах, чтоб ему пусто было! - фыркнула старуха и, схватив полотенце, тут же понеслась в печи, доставая оттуда черный, как уголь, хлеб. - Вот же, старая дура! Надо ж было уснуть!       Старушка всё причитала о своей забывчивости, а юноша так и мялся у входа в ожидании подходящего момента, чтобы задать волнующий его вопрос. Но женщина обратилась в нему сама, заканчивая с подгоревшими булками.       - Ты что-то хотел, сынок? Обычно никто просто так на кухню не ходит.       Старуха обернулась и уставилась на него, но теперь её взгляд стал пристальнее. Она окинула его с ног до головы - перепачканную пылью и странными пятнами рубаху, растрёпанные волосы, бледное уставшее лицо и перевязанную руку.       - Простите, синьора, - начал Нориаки, стараясь говорить как можно вежливее. - Мне сказали, что здесь можно… помыться.       - Сыночек, надо было сразу сказать, а то я тебя своим полотенцем нагрузила, - наконец улыбнулась она и подошла к крупному деревянному чану, наполовину заполненному водой. Женщина сунула туда свой морщинистый палец и поморщилась. - Вода-то совсем остыла. Подожди, сейчас всё сделаю. Тебе повезло, что я только котелок подогрела.       Нориаки замер, переводя растерянный взгляд с массивного чана на хлопотливую старушку, снова засуетившуюся в поисках полотенца. Осознание накрыло его не сразу - медленное, невероятное. Мыться? Здесь? Прямо на кухне, в этой крупной кадке, под приглядом кухарки?       Для человека, не привыкшего к такому укладу, это казалось немыслимым. В его доме были особые комнаты для омовений, где царили уединение и покой. И только прислуга могла забежать, чтобы подлить горячей воды. Но больше всего ужасал даже не недостаток уединения, а размеры посудины: в деревянный чан, пусть и крупный, Нориаки никак не смог бы поместиться целиком, колени всё равно остались бы за пределами воды.       - Сынок, помоги поднять котелок. Что-то сил не хватает, - отвлекла его от мыслей старушка. Она попробовала поднять большую металлическую посудину, но тот оказалась уж больно тяжёлой для его старого тела.       - Да, конечно, - засуетился Нориаки, подлетая к женщине.       Неловко отставив в сторону свой скромный мешок с вещами, он схватился за прохладные ручки котла. Вода в нём плескалась, и парок уже пробивался из-под прикрытой крышки. Нориаки затаил дыхание, согнувшись в пояснице, но… ничего. Котёл лишь податливо заскрипел, оставшись на месте. В жилах юноши застыл холодный стыд. Он попытался ещё раз. Но котёл, казалось, и не думал поддаваться. Нориаки собрал все силы, напряг мышцы спины и рук, но массивная посудина лишь с глухим лязгом сдвинулась на пару сантиметров.       В жилах юноши застыл холодный стыд - не просто от физической слабости, а от унизительной демонстрации собственной неприспособленности. В его мире силу измеряли не мускулами, а умом, происхождением, влиянием. Здесь же, в душной кухне, перед усталой старухой, он оказался беспомощным, как дитя.       Старуха молча наблюдала за его тщетными усилиями, и её взгляд из удивлённого стал почти жалостливым. Она не стала говорить ничего обидного, лишь вздохнула и потрепала его по плечу.       - Ничего, сынок, видно, работа у тебя не физическая. Давай вместе.       Они вдвоём, кряхтя и упираясь, всё же подняли тяжёлый котёл и, раскачивая, вылили горячую воду в чан. Пар густо заклубился, смешиваясь с запахами кухни. Вода теперь доходила почти до краёв.       - Вот, - отдышавшись, сказала старуха, вытирая руки о передник. - Мойся на здоровье.       Женщина засуетилась у печи, оставив Нориаки наедине с чаном и нарастающим чувством неловкости. Он стоял, не решаясь начать раздеваться, и взгляд его бегал по кухне, ища хоть какую-то занавеску, ширму - всё, что могло бы создать иллюзию уединения. Но ничего подобного не было. Только открытые полки с посудой, массивный стол для разделки и вечно бдящая спиной хозяйка.       - Прошу прощения, - всё же решил сказать он, голос был тихим. - Мне, правда, неловко просить Вас о таком… Но не моги бы выйти, пока я принимаю ванну?       - Ой, да что я там не видела, - отмахнулась она морщинистой рукой, даже не оборачиваясь к парню. Женщина заливала новую порцию воды в чан, чтобы нагреть его. Видимо, этот был предназначен для капитана. - Пять сыновей вырастила.       Но Нориаки всё стоял, скрестив руки на груди, и не двигался. Привычка к приватности, впитанная с молоком матери, оказалась сильнее усталости и понимания абсурдности ситуации. Он не мог. Просто не мог раздеться на глазах у посторонней женщины, пусть даже она была старше его бабушки.       Старуха, заметив его неподвижность, наконец, обернулась. Она увидела его смущённое, чуть покрасневшее лицо, опущенные глаза и поняла всё без слов. Вздох, вырвавшийся у неё из груди, был не раздражённым, а уставшим и даже немного печальным.       - Ах, юность… Всё вам не так, - пробормотала она, но в её голосе не было злобы. - Ладно, сынок. Выйду, но только ненадолго. Мне как раз нужно с сыном поговорить насчёт продуктов. А ты не мешкай, вода остынет. Оставлю тебе тут обрывок чистой ткани, чтоб обтереться. И смотри, на полу не наследи, а то я поскользнусь.       Она вытерла руки о передник и, кряхтя, вышла в основной зал. Нориаки тут же дрожащими от нетерпения и слабости пальцами принялся стаскивать с себя грязную одежду. Рубаха, липкая от пота и фруктового сока, с трудом отцепилась от кожи. Обувь отправилась в угол с глухим стуком. Штаны, испачканные пылью и кровью, упали на пол.       Чан оказался ещё теснее, чем он предполагал. Нориаки осторожно, чтобы не расплескать воду, перекинул ногу через высокий борт и погрузился внутрь. Вода, горячая почти до болезненности, обожгла кожу, заставив его аж зашипеть. Но почти сразу это ощущение сменилось блаженной истомой. Мускулы, зажатые за день в тисках напряжения, начали медленно расслабляться. Он опустился глубже, так что вода закрыла плечи, и зажмурился, позволяя теплу проникать в самые закоулки усталого тела.       Тишина кухни была почти священной. Он мысленно поблагодарил старуху за её такт, Энн за эту возможность, а Абдула за совет. Эта простая, почти примитивная процедура казалась сейчас величайшим благом.       К сожалению, мыла не было - только грубая серая тряпица и кусок неприятно пахнущего щёлока. Он тер кожу, сдирая с неё пыль, засохший сок, липкую морскую соль. Каждый взмах тряпки отзывался болью в раненой ладони, но он стиснул зубы и продолжал, пока вода вокруг не стала мутно-серой.       Волосы оказались настоящей катастрофой. Запутанные, слипшиеся, с целыми колтунами из веточек и бог знает чего ещё. Он пытался их промыть, но без мыла это было безнадёжно. В конце концов, юноша просто несколько раз окатил голову водой, выжимая из прядей самую крупную грязь.       И только тогда рыжий решил снять промокшую повязку с ладони. Размотать тряпку, пропитанную кровью и потом, было делом мучительным. Она отдиралась от раны клочьями, и каждый раз, когда ткань отходила, по ладони пробегала острая жгучая боль. Нориаки стиснул зубы, стараясь не вскрикнуть. Когда, наконец, вся повязка оказалась в воде, он с облегчением вздохнул и осторожно осмотрел ладонь.       Рана была неглубокая, но длинная - ровный порез от острого лезвия, края уже начали сходиться. Она пульсировала и ныла, но выглядела чистой, без признаков нагноения. Парень промыл её водой, морщась от жжения, и снова погрузил в теплоту, позволяя воде успокоить боль. Это всё, что он мог сейчас с ней сделать, ведь никаких средств для лечения у него попросту не было.       На этом с мытьём было покончено. Рыжеволосый с неохотой выполз из чана, вытерся тканью и достал из сумки новые вещи, подаренные Польнареффом. Льняная рубаха оказалась чуть великовата в плечах, но это было даже кстати - не сковывала движений. Кюлоты из грубой ткани сидели удобно, сапоги немного жестковатые, но целые, на удивление, пришлись впору. Для полноты и привычности образа нахватало только камзола, но его он может надеть, когда вернётся на корабль - старый, расшитый цветочным узором, уцелел после забытых событий.       Переодевшись, Нориаки почувствовал себя почти новым человеком. Усталость никуда не делась, но ощущение свежести кожи и чистоты ткани придавало сил.       Как по договоренности, в кухню вернулась старуха. Она кивнула, увидев его опрятным, и тут же начала суетиться вокруг чана, готовя его для следующего посетителя.       - Спасибо вам огромное, синьора, - сказал Нориаки, собирая свой мешок с грязной одеждой. - Вы очень добры.       - Пустое, сынок, пустое, - махнула она рукой, но улыбка тронула уголки её губ. - Иди отдыхай. Видать, день у тебя был не сахар. И позови своего товарища. Пусть поможет старухе с водой.       Он кивнул и вышел из кухни в шумный зал. Теперь его тянуло только в одну точку - в комнату под номером пять, к кровати, какой бы она ни была.       Нориаки прошёл мимо стойки, где хозяин таверны пересчитывал монеты, и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Коридор был узким, освещённым единственным подсвечником с сальными свечами на стене. Номера отмечены грубо выжженными цифрами на дверях. Комната номер пять оказалась почти в самом конце.       Он толкнул дверь, и та с лёгким скрипом поддалась. Внутри царила полутьма, освещённая лишь узкой полосой лунного света из небольшого запыленного окна и подсвечником с тремя почти догоревшими свечами. Комната была крохотной, с низким потолком, и почти всё пространство занимала массивная деревянная кровать. Она была широкая, но короткая - очевидно, рассчитанная на одного человека, а не на двоих. И тем более не на такого рослого мужчину, как капитан.       К слову о капитане. Он стоял у окна и курил трубку, не обратив никакого внимания на вошедшего юношу. Джотаро уже снял свой кафтан и головной убор. Без этой угрожающей треуголки, без тени, падающей на лицо, он казался просто очень уставшим мужчиной, а не грозным пиратом, державшим всю команду в ежовых рукавицах.       Единственным напоминанием о его привычной жизни осталась эта трубка, из-за которой вся комната провоняла табаком. Нориаки поёжился, но ничего в противовес сказать не решился. Джотаро всё равно не будет считаться с его мнением.       - Капитан, Энн позаботилась о том, чтобы мы помылись. Мать хозяина ждёт вас на кухне, - сказал Нориаки, поставив мешок у двери и проходя вглубь комнаты.       Джотаро лишь кивнул, не отрываясь от своего занятия.       Парень, упав на кровать, попытался уткнуться лицом в потертую наволочку, но тут же с лёгким вздохом разочарования отстранился. От подушки тоже несло табаком - аромат въелся в ткань всего за несколько минут, пока капитан курил у окна.       - «Если так будет продолжаться, я скоро сам начну дымиться», - с горечью подумал он, но сил на возмущение уже не оставалось. Усталость накрывала с головой, как тёплое тяжёлое одеяло.       Нориаки сел на край кровати спиной к Джотаро и принялся разглядывать свои руки, словно пытаясь найти там ответы на мучавшие его вопросы. На деле же он просто смотрел, не думая ни о чём. Эту немую сцену прервал Джотаро. Капитан затушил трубку и присел рядом с юношей, а затем потянулся к узкой прикроватной тумбе за той самой коробочкой, которую ему вручил хозяин таверны.       - Дай мне свою руку, - спокойно, не терпящем отказа тоном произнёс он.       Нориаки вздрогнул, прервав своё бесполезное занятие. Рыжий повернул голову, удивлённо глядя на Джотаро, но не посмел ослушаться. Медленно, с опаской он протянул свою раненую ладонь.       Капитан взял её своей крупной, тёплой рукой. Прикосновение было неожиданно осторожным. Он раскрыл коробочку - внутри лежали чистые тряпки, пузырёк с какой-то жидкостью и баночка с густой мазью. Оказывается, Джотаро предусмотрительно спросил у хозяина аптечку. Такая неожиданная забота со стороны человека, способного без промедления загубить чью-то жизни, показалась Нориаки странно смущающей, но возражать он не стал.       Мужчина тем временем открыл баночку с жидкостью, которая пахла резко, спиртом и чем-то горьким. Рыжеволосый невольно зажмурился, ожидая жжения, но капитан действовал быстро и аккуратно, очищая края пореза. Боль была острой, но терпимой. Потом он нанёс мазь - прохладную, успокаивающую - и ловко, с непривычной для таких грубых пальцев точностью, начал забинтовать ладонь свежей полоской ткани.       - Ну и ну, - капитан цыкнул. - Дурак. Хвататься за лезвие. Могло и кость задеть.       - А Вы не пытайтесь резать глотки каждому, кто Вам не угодил, - нахмурившись, парировал Нориаки.       - Так проще, - бесстрастно ответил Джотаро, завязывая крепкий узел. - И тише.       Закончив с повязкой, его пальцы на миг задержались на ткани, будто проверяя крепость узла, а затем резко отстранились, словно вспомнив, что забота - это нечто чуждое и неловкое. Мужчина положил все медикаменты обратно в сундучок и, поднявшись на ноги, молча направился к выходу. Но уже возле двери бросил растрёпанному юноше:       - Спи. Завтра на рассвете отплываем.       Нориаки кивнул, не в силах даже поблагодарить. Слова застряли где-то в горле, смешанные с усталостью и странным тёплым комком, который сковал грудь после этого неожиданного жеста. Он лёг на край кровати, стараясь занять как можно меньше места и спиной к двери.       Тишина, наступившая после ухода Джотаро, казалась внезапной и оглушительной. Парень лежал неподвижно, прислушиваясь к отдаленным звукам таверны, доносившимся сквозь стены. Повязка на ладони была тугой, аккуратной, и боль теперь отступала, уступая место приятной прохладе мази. Это странное, мимолетное проявление заботы со стороны капитана не укладывалось в голове. Оно было таким же необъяснимым, как бездонные карманы его кафтана.       Но усталость оказалась сильнее любых размышлений. Сознание рыжеволосого юноши погружалось во тьму, утягиваемое тяжестью налитых свинцом век. Он уже почти не ощущал жесткости матраса и табачного запаха, пропитавшего подушку.       Когда капитан вернулся, Нориаки уже давно спал. Его не смогли разбудить даже громко скрипнувшие дверные петли и звонкий стук сапог мужчины. Джотаро прошёл в комнату, вытирая волосы, с которых по шее скатывались маленькие остывшие капельки воды.       Мужчина остановился, увидев, что юноша спит. Словно маленький ребёнок, он свернулся в клубок, обнимая свои замёрзшие ноги. Рыжие волосы растрепались по подушке, лицо расслабилось и казалось беззащитным. Повязка на руке белела в полумраке.       - Ну и ну, - тихо выдохнул Джотаро, скидывая сапоги. Он подошёл к кровати и несколько секунд стоял, глядя на спящего и узкое пространство, оставшееся свободным. Кровать действительно была коротковата для его роста, а спать, свернувшись, он не собирался.       Мужчина потушил свечи, оставив только лунный свет, и лёг на спину. Матрас жалобно прогнулся под его весом. Нориаки что-то пробормотал во сне и отодвинулся ещё ближе к краю, почти свисая с него. Пират, не открывая глаз, грубо потянул его за рубаху к центру.       - Не вертись, - пробурчал он в темноту.       Рыжий, не просыпаясь, устроился поудобнее, уткнувшись лбом в плечо мужчины. Джотаро замер. Он мог сбросить эту внезапную тяжесть одним движением. Но продолжал лежать неподвижно, глядя в потолок, по которому ползли лунные тени от проплывающих за окном облаков.       Тепло от спящего юноши медленно просачивалось сквозь ткань его рубахи, незнакомое и назойливое. Он привык спать один на койке в своей каюте, где каждое движение корабля отзывалось привычным скрипом и покачиванием. Эта статичная душная комната давила, а близость другого дыхания казалась нарушением негласных законов его существования.       Невольно пират повернул голову, разглядывая в полутьме профиль Нориаки. Без дневной настороженности и подобострастия лицо юноши казалось таким детским.       - «Принцесса», - хмыкнул про себя капитан.       Слишком мягкий для этого мира. Слишком готовый бросаться на лезвия за каких-то жалких торгашей. Эта нелепая смесь наивности и упрямства раздражала, но одновременно давала какую-то странную надежду. Надежду, что мир не рухнет, пока есть вот такие добрые и тёплые люди, как этот юноша.       Рыжий во сне пошевелился, глухо пробормотал что-то неразборчивое и крепче прижался лбом к его плечу. Инстинкт приказывал Джотаро оттолкнуть, восстановить привычную дистанцию. Но тело, измученное долгим днём, не слушалось. Тяжесть была необременительной. Напоминала что-то давно забытое, смутное, из времени, когда мир не был разделён на «своих» и «чужих», на «цели» и «препятствия».       Он позволил себе расслабить плечо. Совсем немного. Только чтобы не будить рыжеволосого. Потому что завтра с рассветом - снова в море. Снова поиски. Снова эта проклятая шкатулка, что лежала сейчас в его кафтане, накинутом на спинку стула. И снова его главная цель, которая напоминала о себе каждый божий день.       - Ну и ну, - вновь прошептал Джотаро в темноту и, наконец, позволил сну утянуть себя в глубину, где не было ни шкатулок, ни прошлого, ни этого странного тепла у плеча. Только ровный гул океана, который не опускал его даже на суше.              

***

             Юноша подскочил от неожиданного пробуждения. Его сердце заколотилось, заглушая все остальные звуки. В узкой полоске лунного света, падавшей через окно, он увидел искаженное лицо Джотаро. Лоб покрылся испариной, брови были сведены в напряженную складку, губы шептали что-то несвязное, обрывочное. Иногда из них вырывался сдавленный стон или хриплый выдох. Руки мужчины сжимали и царапали простынь с такой силой, что белели костяшки.       Нориаки замер, не зная, что делать. Прикасаться к спящему капитану, тем более в таком состоянии, казалось самоубийством. Он вспомнил вспышку гнева в лавке Д’Арби. Боль в ладони пульсировала, напоминая о той самой ярости, которая могла сейчас проснуться. Но не видеть этого, игнорировать чужую боль - было ещё хуже. Капитан, всегда такой непробиваемый и грозный, сейчас выглядел беззащитным и измученным.       Осторожно, словно подбираясь к дикому зверю, Нориаки приподнялся на локте. Он не решался его трясти или громко звать - это могло спровоцировать мгновенную инстинктивную атаку. Вместо этого он протянул руку, избегая тронуть его, и тихо, но твердо позвал:       - Капитан. Джотаро.       Шепот в темноте прозвучал громче, чем он ожидал. Веки Джотаро задрожали, но не открылись. Его дыхание стало ещё более прерывистым, а шепот превратился в сдавленное, почти детское: «Нет... стой...».       Это было так непохоже на него, что у Нориаки перехватило дыхание. Он забыл о страхе.       - Джотаро, - сказал он уже громче, решительно, и коснулся его плеча. - Просыпайтесь. Это сон.       Прикосновение подействовало как удар тока. Тело капитана напряглось, вздрогнуло всем корпусом. Глаза мгновенно распахнулись. Он ещё не видел, не понимал, где находится, но его тело уже действовало. Левая рука, лежавшая между ними, взметнулась вверх, железной хваткой впиваясь в запястье Нориаки, которое тот инстинктивно поднял, защищаясь. Правая рука капитана, сжатая в кулак, рванулась вперед по короткой сокрушительной траектории - прямо в лицо рыжеволосого.       Нориаки зажмурился, ожидая удара, который раскроит ему нос или сломает челюсть.       Удар не пришел.       В сантиметре от его лица движение замерло. Дрожь пробежала по мускулистой руке Джотаро. Он моргнул, и взгляд его, остекленевший от ужаса секунду назад, начал проясняться. Ярость медленно отступала, сменяясь растерянностью, а затем - тяжелым стыдом.       Он увидел широко распахнутые аметистовые глаза Нориаки, полные не страха, а острого, безмолвного сочувствия. Увидел своё собственное запястье, сжимающее тонкую кость с такой силой, что вот-вот хрустнет.       Джотаро осторожно разжал пальцы. Он отдернул руку, занесенную для удара, и резко сел, грубо вытирая лицо тыльной стороной ладони. Его плечи были напряжены, дыхание - сбившимся, неровным.       Глубоко вдохнув воздух, мужчина поднялся на ноги и шагнул в направлении своего кафтана. Достал оттуда трубку, поджег табак и сразу же отправился к окну. На улице всё ещё было темно – значит, он проспал совсем немного. Ровно как и прошлой ночью, когда встретил Нориаки на палубе.       В комнате повисла тягостная тишина. Рыжеволосый сидел на кровати, медленно растирая запястье, на котором проступали красные отпечатки пальцев. Он следил за спиной Джотаро, освещённой лунным светом и тусклым оранжевым отблеском тлеющего табака. Пират стоял неподвижно, уставившись в чёрный квадрат ночного окна, но его плечи, обычно такие уверенные, были чуть ссутулены, словно под тяжестью невидимого груза.       Юноша не знал, что сказать. «Вам приснилось что-то плохое?» - звучало по-детски и бестактно. «Вы в порядке?» - было бы просто глупо. Джотаро явно не был в порядке. Этот кошмар был не просто дурным сном - это было что-то, вывернутое наизнанку, кусок его души, прорвавшийся наружу. И он, Нориаки, случайно оказался его свидетелем.       - Джотаро, - собравшись, окликнул его рыжий, уже не надеясь на ответ, но не в силах больше молчать. Голос его звучал тихо, но настойчиво. - Вы целый день явно не в себе, и я чувствую, что происходит что-то неладное.       Он сделал паузу, с трудом подбирая слова.       - Знаю, Вы считаете меня обузой, лишним грузом на борту. Возможно, так оно и есть. Но пока я на Вашем корабле, пока я часть Вашей команды, пожалуйста, дайте мне шанс. Может, я и смогу чем-то помочь. Хоть немного. Или хотя бы просто скажите, что происходит.       Нориаки не ожидал, что Джотаро отреагирует хоть как-то. Капитан продолжал стоять у окна, и лишь густые клубы дыма выходили из его лёгких, растворяясь в ночной прохладе. Казалось, его поглотила собственная тишина.       Парень вздохнул, чувствуя, что так просто ему не вытянуть ответ из этого мужчины. Он слез с кровати, подошёл к нему и выживающее уставился, старясь поймать взгляд голубых с бирюзой глаз. Мужчина моментально отвернулся, всем видом показывая, что сейчас он совершенно не настроен на разговор. Но вопреки всем ожиданиям, Нориаки не сдался. Он всё так же продолжал сверлить его взглядом, ещё и нахмурился для полной убедительности.       Джотаро, сдавшись, выдохнул привычное: «Ну и ну». Похоже, юноша не отстанет от него, даже если капитан прижмёт того к стенке с пистолетом у виска. Он пустил в полёт последнюю струйку дыма, затушил трубку, а затем отошёл от окна и тяжело опустился на край кровати, склонив голову.       Рыжеволосый не отводил взгляда. Юноша видел, как в глазах Джотаро мелькнуло что-то - раздражение, усталость, а может быть, и тень той самой уязвимости, что проступила во сне. Он последовал за ним и осторожно присел рядом, ожидая услышать любую правду, даже самую страшную.       Капитан долго молчал, его пальцы нервно перебирали складки ткани на коленях. Он не привык делиться. Мужчина не понимал, почему он вообще так быстро сдался. Возможно, поддался ночной тишине, а может быть, это всё из-за неподдельной искренности Нориаки. Но Джотаро Куджо решил хоть немного приоткрыть свою душу этому назойливому «балласту» на собственном корабле.       - Моя мать… - начал пират, и голос его прозвучал хрипло, непривычно тихо. Он откашлялся, будто слова застряли в горле колючим комом. - Её зовут Холли. Она… она больна.       Нориаки замер, не смея даже дышать. Он ожидал услышать о врагах, о потерянных сокровищах, о старых кровных обидах. Но не это. Ничто в облике этого железного человека не намекало на такую боль.       - Несколько месяцев назад она почувствовала лёгкое недомогание. Благодаря знакомым деда мы быстро нашли хорошего врача. Однако все его исследования показали, что она полностью здорова. Но всякий случай ей выписали лекарства. Первое время они прекрасно справлялись, но через месяц ей стало хуже. Она увядала. С каждым днем. Словно её жизненная сила просто… испарялась.       Он замолчал, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Вспомнил её улыбку - такую теплую, такую беззащитную. Вспомнил, как она пыталась скрыть слабость, как её глаза тускнели с каждым его приездом. Вспомнил своего деда Джозефа, который впервые за долгие годы выглядел по-настоящему старым и беспомощным.       Юноша ошарашенно смотрел на капитана. Перед глазами возникали картины измученной болезнью женщины, так похожей на Джотаро. Его матушка сидела в глубоком кресле, дожидаясь прихода своего любимого сына. Она выглядела моложе своего возраста, но впалые щёки говорили о продолжительной безрезультатной борьбе с недугом, который вёл её к неминуемому. Еле передвигая своими стройными когда-то лёгкими ногами, женщина каждый день подходила к окну, всматриваясь в лица. Мать искала лишь одно знакомое, но оно никак не появлялось на горизонте, неся благие вести.       Из-за собственного воображения рыжеволосого передёрнуло от ужаса. Слёзы подступили к горлу, начиная душить. Он никогда не был плаксой, но в последнее время стал каким-то излишне эмоциональным, реагировал на всё бурно и с отдачей.       - Я уже почти отчаялся в поисках лекарства, когда во Франции, в пыльном переулке портового города, меня остановила старуха. Глухонемая, с тревожащим взгляд уродством - двумя правыми руками, - продолжил рассказывать Джотаро. - Она схватила меня за ногу, едва я отвернулся от торговца. Её пальцы впились, как клешни. И зашептала... вернее, прошипела что-то горлом, безгласно и расплывчато. Но в этом бормотании была надежда - первая за долгие месяцы. Она плела о каком-то мужчине с волосами цвета солнечного света. Я не понял: он причина болезни моей матери или же, наоборот, ключ к спасению. Но теперь я ищу его, чтобы понять это, - голос мужчины непривычно дрогнул. - Когда мы отчаливали, лекари сказали, что ей осталось... два-три месяца. От силы.       Капитан замолчал. Он прикрыл своё лицо ладонями и тяжело выдохнул. Его слова повисли в полумраке комнаты. В них не было надежды - только факт, которым он резал сам себя изо дня в день. Два-три месяца. Срок, который тикал в голове Джотаро, громче любых корабельных склянок. Отчасти он уже смирился с судьбой и сейчас делал лишь то, что в его силах.       Пират сидел согнувшись, его широкая спина казалась внезапно сломленной. Лунный свет лежал на ней холодной полосой, подчеркивая напряжение в каждом мускуле. Нориаки не видел его лица, скрытого в тени и ладонях, но слышал прерывистое, сдавленное дыхание, которое мужчина тщетно пытался взять под контроль.       Рыжеволосый не знал, что делать. Слова утешения казались сейчас пустыми, почти оскорбительными. «Всё будет хорошо»? - никто этого не знал. «Я понимаю»? - он не мог понять и десятой доли этой боли. Любое движение, любой звук могли сорвать хрупкое равновесие, в котором Джотаро удерживал себя от полного краха.       Но молчать, когда рядом кто-то так страдает, было для Нориаки невозможным. Его собственная тревога за родителей, пусть и иная, острая и свежая, отозвалась в груди тихим, созвучным эхом. Юноша понял теперь эту ярость, эту нетерпимость к играм и потерям времени, эту всепоглощающую целеустремленность, граничную с отчаянием. И он осознал, почему капитан так легко поддался на его уговоры насчет шатра - когда ничего не остаётся, хватаешься за любую, даже самую призрачную соломинку.       Прежде чем Нориаки успел всё это обдумать, тело среагировало само. Он придвинулся ближе, преодолевая остатки страха и неловкости, и обнял Джотаро.       Это было порывисто. Он просто обхватил его за плечи, прижавшись лбом к жесткой ткани рубахи, и замер. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он ожидал, что его оттолкнут. Что железная хватка вцепится ему в запястья и швырнёт на пол. Что прозвучит ледяное: «Отстань».       Но ничего этого не произошло.       Джотаро застыл. Его тело сначала напряглось, как тетива - инстинктивная реакция на вторжение в личное пространство. Дыхание на миг остановилось. А потом это напряжение начало медленно, по капле уходить. Он не ответил на объятия, не обнял в ответ. Но и не оттолкнул. Просто сидел, позволив Нориаки держать себя, словно этот неловкий жест был единственным якорем в море ночного кошмара.       - Моя матушка… Она всегда обнимает меня, когда мне плохо… - рыжеволосый старался держать голос ровным, но почувствовав, как по собственной щеке начинает бежать тонкая, искренняя капля, чуть сорвался на всхлип. - Если бы с ней случилось такое… Я… Я даже не знаю, что сделал бы…       Джотаро оторвался от своих рук и инстинктивно взглянул на юношу. Тот прижимался к его плечу, словно прочувствовал всю боль, которая копилась внутри него в течении всех этих месяцев безрезультатных поисков. А теперь она вылилась наружу не через его собственное тело, а через молодого парня, через эти слëзы и дрожащие плечи.       Но по какой-то неведомой причине, вероятно, защитная реакция на абсурдность происходящего, ему стало смешно. Ведь его, капитана, которого боятся ослушаться сильные и волевые мужчины, утешает этот хрупкий парень с забавно вьющимися рыжими локонами и наивными аметистовыми глазами. Однако неловкая, почти детская попытка утешения сработала там, где не сработали бы никакие разумные доводы. Смех, сорвавшийся с губ пирата, был коротким, хриплым и совершенно беззлобным. Он скорее походил на выдох в момент, когда сломалась плотина внутреннего напряжения.       Мужчина не стал отталкивать Нориаки. Вместо этого его рука, тяжелая и неловкая, медленно поднялась и легла на рыжие, ещё влажные волосы юноши. Прикосновение было грубоватым, неумелым - больше похожим на то, как гладят встревоженного щенка. Но в нем не было угрозы.       - Ну и ну, - пробормотал Джотаро, звучал не так глухо, как до этого. Он потрепал прядь волос, потом снова замер, словно не зная, что делать дальше с этой непривычной для себя ролью утешителя и тем, кто сам нуждается в утешении. - Перестань реветь. От твоих слёз ей лучше не станет.       Парень покачал головой и снова всхлипнул.       - Я… я сделаю всё возможное, чтобы спасти Вашу матушку. Клянусь собственной жизнью, - давясь слезами, еле выговорил он.       - Верю-верю, - посмеялся капитан уже звонче и в какой-то мере веселее. - Но не клянись тем, что не готов потерять.       Нориаки кивнул, но решимость его не убавилась. Он не знал, готов ли в действительности положить свою жизнь на это дело, но точно согласен на многое. В частности, и на то, что его матушке с отцом всё-таки придётся подождать своего блудного сына, пока Нориаки не исполнит обещание, данное этому мужчине.       Юноша оторвался от его плеча, вытирая лицо рукавом. В полумраке его глаза, блестящие от слёз, смотрели на Джотаро с такой твёрдой решимостью, что тому снова стало немного неловко.       - Ладно, - резковато сказал капитан, отводя взгляд. Он встал, разминая шею, и снова потянулся к трубке, но, поймав себя на этом движении, лишь хмыкнул и опустил руку. - Спать. Скоро утро, а там в путь.       Нориаки, не споря, подчинился. Он улёгся на свой край кровати и попытался уснуть.       Джотаро же стоял у окна спиной к кровати. Табак не зажигался, трубка лишь вертелась в его пальцах - бесполезный привычный атрибут тревоги. Ночь за стеклом была густой и беззвёздной. Где-то в этой тьме за сотни миль, в уютном доме, окутанном запахом её любимых цветов, медленно гасла Холли. С каждым рассветом её дыхание становилось тише, а тень под глазами - глубже. Он представлял это с мучительной чёткостью, и от этих картин в висках начинало давить.       - «Два-три месяца», - эхо собственных слов прозвучало в голове громче любого корабельного колокола.       Он с силой сжал трубку. Дерево затрещало. Сила, которая могла сломать челюсть любому противнику, была бесполезна здесь. Ею нельзя разогнать болезнь, нельзя заставить время течь медленнее. Она лишь инструмент разрушения, а ему нужно спасать.       Мужчина вспомнил того человека, о котором шептала уродливая старуха. «Волосы цвета солнечного света». Нориаки - рыжий как закат. Совпадение? Слишком много совпадений за последние дни. Нориаки, выброшенный на берег без памяти. Мифическое существо, которого никто никогда не видел, атаковавшее именно их корабль. Ларец, спрятанный под полом в лавке чудес. И тот шатёр, возникший на их пути, будто сама судьба расставила декорации.       Но Джотаро не верил в судьбу. Он верил в причину и следствие, в цепочки событий, пусть и запутанные. Кто-то вёл их. Кто-то, кто знал о его поисках. И этот «кто-то» явно играл с ним, подкидывая кусочки мозаики, но не давая увидеть картину целиком.       Его взгляд упал на спящую фигуру на кровати. Нориаки. Мягкосердечный, наивный аристократ с тёмным пятном в памяти. Что, если он не просто жертва обстоятельств? Что если он - та самая цель? «Солнечные волосы» - человек, который может быть и причиной болезни, и лекарством. От этой мысли в жилах Джотаро пробежал холодок, совсем не похожий на ночную прохладу. Но он отверг её почти сразу.       Нориаки не умел лгать. Его страх, его растерянность, его готовность броситься на лезвие за незнакомого торговца - всё это было слишком искренне. Этот парень точно не актёр. Но может оказаться пешкой. Поэтому нужно быть настороже.       Капитан снова взглянул в ночь. На востоке, за крышами домов, небо начало светлеть - не синеть, а лишь чуть сереть, теряя густоту чернильной темноты. Скоро рассвет. Скоро корабль, море и снова в путь. Куда? У них не было карты, не было координат. Только этот ларец и смутные указания старухи.       Уголки губ Джотаро дрогнули в подобии улыбки, но в ней не было ни капли веселья. Хорошо. Если это игра, то он будет играть. Но по своим правилам. Больше никаких гаданий и шарлатанов. Нужен факт. Нужен ключ.       Он лёг на кровать, уставившись в потолок, где уже проступали смутные очертания балок. Рядом Нориаки снова зашевелился, устроившись поудобнее.       - «Спаси мою мать», - мысленно обратился Джотаро к темноте, к небу, к морю, к безликой силе, которая вела эту игру. - «Спаси её, и я дам тебе всё, что захочешь. Мою жизнь. Мой корабль. Всё. Но если это ты виноват в её болезни…»       Мысль оборвалась. Угрозы были бесполезны. Нужны были действия. И он был к ним готов, как никогда прежде.              

***

             Сегодня Энн, изменяя своей привычке, проснулась труднее и позднее всех. Джотаро пришлось прямо-таки отрывать её от койки и нести на утреннюю трапезу. Девочка сонно клевала носом за столом, едва держа в руке ложку. Мирно посапывающее личико то и дело наклонялось к тарелке с едой, но каждый раз, прежде чем уткнуться в неё, она вздрагивала и выпрямлялась, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. Капитан наблюдал за этим с привычной невозмутимостью, лишь изредка одёргивая её за шиворот, чтобы малышка не заснула в еде.       А затем без промедления и всей дружной компанией они отправились в порт к «Платиновой звезде». Постоянно зевая, конопатая вцепилась маленькой ладошкой в край длинного кафтана капитана, чтобы не упасть. Причина её недомогания была проста - она услышала какой-то страшный незнакомый смех посреди ночи, проснулась, а потом не смогла быстро заснуть. И даже когда глаза всё-таки закрылись, Энн не покидало ощущение, что на неё кто-то смотрит. Словно кто-то был в комнате, кроме спящей маленькой девочки.       - ДжоДжо, - устало застонала конопатая, привлекая внимание мужчины. Она буквально повисла на кафтане, периодически дёргая его вниз. - понеси меня.       Капитан никак не отреагировал, целенаправленно ступая широкими шагами вперёд. Девочка попробовала ещё раз позвать его и подёргать за одежду, но он вновь её проигнорировал.       Так и не дождавшись ответа от этого «длинноногого болвана», Энн быстро нашла новую жертву. Поправив в рубашке куклу, которую она забрала из «Лавки чудес», конопатая направилась к Польнареффу. Девочка уцепилась пальчиками за его штанину и уставилась на мужчину, ожидая, что он сразу её заметит. Но Жан-Пьер был так увлечён разговором с Абдулом и Нориаки, что увидел малышку только после того, как она позвала его, настойчиво дёрнув штанину.       - Польнарефф, - так громко, чтобы перекричать смех пирата произнесла девчушка. - понеси меня.       Беловолосый, наконец, глянул на конопатую и, улыбнувшись, одним рывком усадил её на свои плечи. Всю оставшуюся дорогу они оба весело хохотали, изображая из себя капитана и штурмана.       - Что у нас на горизонте, мой бравый товарищ? - щурился Польнарефф, делая вид, что ничего не видит.       - На горизонте скалы! - кричала Энн, когда замечала человека на пути. - Право руля!       Француз то и дело поворачивал, подчиняясь воображению девочки. Наблюдать за ними было одно удовольствие. Но только заметив вдалеке свой дом «Платиновую звезду», маленькая пиратка слезла с плеч товарища по игре и понеслась через толпу людей к трапу. Она первой забралась на верхнюю палубу и победоносно показала язык оставшимся внизу.       Когда команда была в сборе, галеон был быстро подготовлен к отплытию. Паруса «Платиновой звезды», медленно наполняясь попутным ветром, зашелестели тяжелой холстиной. Солнце, ещё не достигшее зенита, заливало палубу золотистым светом и короткими чёткими тенями. Воздух пах смолой, солёным ветром и свободой.       Нориаки стоял у фальшборта, глядя на удаляющийся остров и на рассекаемую форштевнем воду. Ветер трепал его уже чистые, но всё ещё беспорядочные рыжие волосы. В ушах стоял гул после ночных признаний, а в груди - тяжёлое, но твёрдое чувство ответственности. Парень дал слово. И он намеревался его сдержать, как бы абсурдно это ни выглядело со стороны аристократа, попавшего в пиратский плен.       Он чувствовал на себе взгляд. Медленный, оценивающий. Нориаки обернулся.       Джотаро не смотрел на него. Его бирюзовые глаза были прикованы к линии горизонта, где море сливалось с небом. Но юноша знал - капитан о нём помнит. Каждый в этой команде сейчас был винтиком в механизме его отчаянной миссии. И Нориаки, добровольно давший клятву, стал теперь самым непредсказуемым винтиком из всех.

…To Be Continued