Учитель v.2.0

Расчеты оказались верны, а смещение на десять лет в разрезе преодолённых тысячелетий вполне укладывалось в нормальную погрешность. Конечно, он планировал начать намного раньше, до собственного рождения, но и 1985 год был не самым плохим вариантом. К тому же ему сильно повезло. Он задумался, как бы всё сложилось, изменись обстоятельства. Не промахнись он на пару тысяч километров, он бы не попал в Хогвартс. Не будь он столь истощен после переноса, сила Источника не подействовала бы на него настолько опьяняюще, чтобы ломиться к нему, наплевав на всякую осторожность. Тут стоило признать собственный просчет: сосредоточившись на осуществлении самого переноса, он лишь крупными мазками набросал для себя план действий в прошлом, отдавшись на волю случая. Определенный резон в этом был, поскольку многое стерлось из памяти за прошедшие тысячелетия, а ещё больше он и не знал никогда. Действительно, что может понимать такой птенец, каким он был в начале войны? Да ему и тридцати зим не исполнилось на тот момент, а уж от политики он тогда старался держаться подальше, тем более после обращения. В результате Владыка прекрасно понимал, чего хочет добиться своим путешествием: всего-то предотвратить Великую войну. Но вот как именно изменить будущее... Сердце старого вампира кольнуло. Решение о переходе далось ему нелегко. И не только из-за его кровных, рожденных детей: Майони, Руона, Гарруса и Эстаса, не только из-за сотен птенцов, которых он обратил лично. Оазисы были его ребенком: как мать растит свое дитя, так и он на протяжении семи тысячелетий поднимал Оазисы, создав из кучки испуганных, обреченных, озлобленных разумных целый новый мир. Дивный новый мир... И у них вместе были и взлеты, и падения. И множество разумных помогали ему, были рождены в этом новом мире. Но если у матери ребенка-инвалида будет возможность всё изменить, сделать так, чтобы он родился здоровым... Пусть каждый сам ответит себе на этот вопрос. Владыка для себя всё решил, пусть иногда и накатывали сомнения. Но разумный без сомнений - всё равно что бездушная машина, выполняющая заданную программу. А душа у него была, по крайней мере ему хотелось в это верить. Хотя на любой мудрый разум найдется управа, что доказало его прибытие в это время. Навёл шороху на весь лес, сообщил секретную (каковой она должна была быть) информацию о настоящей личности первому встречному. Повел себя будто свежеобращённый птенец, да и те поумнее будут! Но следовало признать, что сложилось всё наилучшим образом. Директор Дамблдор определенно придерживался старинной традиции, когда гостя, даже незваного, сперва полагалось разместить и обиходить, и лишь потом расспрашивать. Владыка потер запястье, на котором всё ещё ощущались тонкие нити магической клятвы, стребованной с него Дамблдором прямо там, на поляне. Неудивительно, что директор не захотел впускать просто так в замок странного разумного, назвавшегося именем пятилетнего ребенка. Но и требовать немедленно открыть все карты у дезориентированного, не слишком адекватно воспринимающего реальность визитёра он не стал - и правильно. Особенно с учетом того, что от гостя исходила мощная аура силы. Ведь даже если на тот момент Владыка пребывал в затуманенном эйфорией сознании и рассказал бы всё без утайки, то после, придя в себя, он бы крайне не обрадовался наличию разумных, посвященных в собственные тайны. Поэтому решение удовлетвориться клятвой о непричинении вреда обитателям замка и непричастностью гостя к группировке, именуемой Пожирателями Смерти, было мудрым решением. Владыка не мог не отметить выдающийся ум Альбуса Дамблдора, который в столь молодом, по меркам Оазисов, возрасте обладал умением мгновенно поверить в невероятное, просчитать риски и найти оптимальное решение. В команде тактиков и стратегов Академии ему бы явно нашлось достойное место. Владыке также выделили гостевые покои в Северной башне для отдыха с дороги и представили домовика, которому предлагалось сообщить пожелания, если таковые возникнут. Приглашение на послеобеденный чай прозвучало будто бы мимоходом, ненавязчиво, но он не собирался отказываться, прекрасно понимая, что есть пределы вежливому невмешательству. Владыка прикрыл глаза, подставив лицо солнечным лучам и свежему утреннему ветру. Хотелось совершить что-нибудь безумное, дать выход радости, бушевавшей внутри. Организм, не привыкший к обилию чистой, спокойной магии вокруг себя, буквально захлебывался в энергии мощнейшего Источника, опьяняя не хуже знаменитой настойки Тринадцатого Оазиса. Без упорядочивания мыслей он рисковал продолжить выбалтывать всё подряд - без какого-либо плана, что было совершенно неприемлемо. Но, как он любил повторять птенцам из центурии в центурию - только самоконтроль отличает разумного от животного, и не пристало высшему скатываться до уровня упыря, неспособного контролировать порывы собственного тела. По-прежнему не открывая глаз, он замер, запрокинув голову и сложив руки крестом на груди, погружаясь в медитацию. Требовалось перестроить маготоки в теле, чтобы они перестали сводить его с ума насыщенностью энергий, а ещё - понять, что можно сообщить Дамблдору, с учетом всего, что тот уже видел. _____ Домовик, спустя пять часов явившийся проводить гостя на чай к директору, испуганно пискнул, едва открыв дверь в комнату, и мгновенно аппарировал к директору в кабинет. Поспешивший на невнятное лопотание домовика Дамблдор мог через свои очки пораженно наблюдать как вокруг застывшего статуей визитера закручивается плотный вихрь чистой магии, не позволяющий к нему подойти ближе чем на метр. Какие-либо воздействия также не проходили, в чем Дамблдор убедился, бросив несколько сканирующих заклинаний. Распорядившись перекрыть коридор, ведущий к башне, и выставить дежурного домовика следить за происходящим, Дамблдор вернулся к себе в кабинет. Вопросов только прибавилось - а вот ответы, очевидно, откладывались.