Две недели лёгкой ванили

      Холодный порыв ветра, ворвавшийся в комнату из открытого окна, колыхнул ткань шторы, благодаря чему помещение чуть осветила луна. Послышался шорох, когда в комнату проникла тень, плащ которой зашуршал от соприкосновения с занавеской. Такседо на ходу скинул цилиндр и маску, что тихо опустились куда-то на кресло. Он прошёл чуть вглубь комнаты и почти скинул со своих плеч плащ, когда спиной уловил на себе чей-то взгляд и обернулся. Мамору быстро нашарил на стене позади себя выключатель и щёлкнул им, после пощурившись от яркого света. А когда восстановил способность хорошо видеть, наткнулся на взгляд двух голубых глаз, что в упор смотрели прямо на него, будто всё это время знали, где он находился.       — Усако, — выдохнул мужчина. Девушка же ничего не сказала, она будто ждала, когда он начнёт оправдываться. А он… он готов был начать хоть сейчас, понимая, что без этого всё равно было не обойтись.       — Прости, — произнёс Мамору для начала. Не мог не извиниться, ведь, во-первых, заставил ждать Усаги бог знает сколько времени, и во-вторых, снова чуть не нарушил обещание. — Я… Помогал полиции поймать очередного вора, — нашёл оправдание он, но когда снова посмотрел Усаги прямо в глаза, сглотнул.       — Нет, — спокойно ответила она.       — Тогда, снимал котёнка с дерева?       — Снова не то. — На этот раз она улыбнулась.       — Может быть, помогал достать мяч из воды маленькой девочке?       Усаги изогнула бровь, больше не став как-то комментировать оправдания Мамору, а он сдался.       — Ну хорошо, ты победила. Я снова гонялся за теми демонами, о которых ты слышать ничего не желаешь. В своё оправдание могу сказать только то, что на этот раз обошлось без происшествий. И, конечно, я бы пришёл раньше, если бы знал, что ты меня ждёшь.       Сначала выражение лица Усаги было чуть хмурым — конечно, ей никогда не нравилось, что Мамору в одиночку гонялся за потусторонними существами, каждый раз то действительно спасая от них маленькую девочку, а то и какую-нибудь кошку. Но слова о том, что на этот раз обошлось без каких-то повреждений заставили девушку улыбнуться, и она, лукаво посмотрев на возлюбленного, отбросила плед в сторону.       — Тогда просто поцелуй меня и я сделаю вид, что это, — она кивнула в сторону кресла, на котором лежали маска и цилиндр, — меня вполне устраивает.       Мамору не заставил себя долго ждать, в один шаг преодолевая расстояние между ними и, подхватывая Усаги на руки, поднял ту с дивана, припадая к её губам в сумасшедшем поцелуе. Она ухватилась за мужские плечи, сначала в порыве страсти и чтобы не упасть, но потом перестала сжимать их, пальцами ловко расстёгивая и скидывая с него плащ. Отступая чуть назад, молодой мужчина перешагнул через него и опустился на ещё одно кресло позади себя. Он продолжал целовать Усаги, когда усадил ту к себе на колени, а она придвинулась ближе, коленками обхватывая его за бёдра — кресла в квартире Мамору были достаточно широкими, чтобы можно было позволить себе такую позу. Чиба спускался руками ниже, сначала поглаживая девушку в районе талии, а затем смещая ладони на ягодицы. Дышать становилось всё труднее, приходилось совсем ненадолго отрываться, чтобы судорожно хватать ртом воздух и губами тут же возвращаться обратно. И, возможно, Мамору и имел возможность перевоплотиться обратно в повседневную одежду, но Усаги слишком сильно нравилось снимать с него чёрный пиджак и белую рубашку.       Отстранившись уже окончательно, глубоко вдыхая воздух в лёгкие, Усаги продолжала сидеть на коленях Мамору, стараясь особо сильно не елозить, и положила голову на мужскую грудь, часть которой была оголена за счёт четырёх расстёгнутых пуговиц.       — Мамору…       — Ммм? — он ласково огладил девушку по спине, когда та, проведя ладонью по его груди, чуть отстранилась, заглядывая прямо в его глаза.       — А это что такое? — она ткнула пальцем будто наугад, но когда Мамору посмотрел вниз, то обнаружил еле заметную отметину.       — Боже, Усако, это было почти целую неделю назад. Волноваться не о чем.       — Почему я про это ничего не знаю? — Умиротворения, наступившего после их короткого сумасшествия как не бывало. Усаги, теперь уже переисполненная решимости выпытать из возлюбленного все подробности получения внеочередного «боевого ранения», вдруг стала очень серьёзной и даже одёрнула вниз задранную почти наполовину блузу на спине.       — Рана-то пустяковая. Тебе совершенно не стоит переживать.       Но Усаги уже как ветром сдуло с его колен. Сначала Мамору даже подумал, что она обиделась. Но глупую теорию разрушила сама же Усаги, спустя пол минуты вернувшаяся с аптечкой в руках.       — И только попробуй мне что-то возразить, — сказала она, выдавливая лечебную мазь на пальцы. — Чиба Мамору, если ты так относишься к своему здоровью, то впредь не смей мне говорить что-то о моём собственном. Да и вообще, — продолжила говорить Усаги, аккуратно нанося кончиками пальцев лекарство. — Мамо-чан, ты же мне обещал, помнишь?       Конечно он прекрасно помнил.       — Прости. Я снова оказался не прав.       — Прощаю, — Усаги, убрав мазь на место, ласково улыбнулась. Спустилась взглядом чуть ниже и поддалась вперёд, губами касаясь кожи шеи. Мамору рвано выдохнул, сцепляя руки на женской талии ещё сильнее. — Но на этот раз поцелуя мне будет мало.       — Ммм, правда? И что же тогда ты хочешь? — он снова вернул свои руки на её талию, чуть поглаживая и лукаво разглядывая её лицо.       — Пообещать, что больше так не будешь, ты мне всё равно не можешь, верно?       Мамору неуверенно кивнул. Не потому, что на самом деле сомневался. Просто не хотел, чтобы возлюбленная видела в нём какого-то мазохиста. Он целенаправленно шёл на риск, пусть и не специально, но подставлялся под атаки демонов и не понимал, как Усаги до сих пор его терпела. Любовь зла, и Мамору считал, что к его девушке она оказалась поистине жестока.       — Тогда просто пообещай… В общем, давай составим договор. Если это обещание будет закреплено на бумаге, у тебя в голове появится будто специальная заметочка, что этот договор ты просто не можешь нарушить.       — Ты это о чём? — молодой мужчина удивлённо поднял брови, переставая свои поглаживающие движения. Усаги снова подорвалась с места, бегая по всей комнате и что-то активно разыскивая. Что ещё за договор она такой придумала?       Цукино вернулась с листом бумаги и ручкой в руках. На этот раз она села не к Мамору, а на диван, напротив кресла, между которыми был расположен небольшой письменный стол.       — Пиши.       — Что писать?       — Ну, как там обычно? «Я, Чиба Мамору, обязуюсь…». Что-то в таком роде, но тебе же лучше знать.       Её глаза были преисполнены уверенности, в то время как он искренне не понимал, что возлюбленная задумала на этот раз.       — Если ты очень хочешь, я напишу. Ты только скажи, к чему я себя тем самым обязую. И…       — Хорошо, я продиктую тебе, — Усаги чуть поёрзала на месте и опустила взгляд на листок бумаги. Указательным пальцем она навела на начало листа, тем самым показывая, откуда следовало начать. — «Я, Чиба Мамору, — Мамору усмехнулся, однако повёл ручкой вслед за пальцем Усаги. — Находясь в твёрдом уме и светлой памяти, — мужчина улыбнулся, однако внешне попытался сохранить невозмутимый и серьёзный вид — Усаги была настроена, кажется, очень серьёзно. — Обязуюсь через… три года, — «На что это у меня только три года?» — проскользнула мысль в голове Мамору. — Жениться на Цукино Усаги».       Рука Мамору замерла, он не успел дописать последнюю фразу. Сначала тупо пялился на листок, а потом перевёл взгляд на Усаги. Та будто бы даже была готова прыгать на месте от нетерпения, потирая вспотевшие ладони.       — Усако…       — Ты пиши, пиши. И расписаться потом не забудь. Я проверю. А ещё пиши, что обязуешься к тому времени быть живым и здоровым. — Она поймала его недоумённый взгляд. — Ну же, я жду.       Мамору потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и без помарок, ровным почерком написать то, что Усаги просила.       — Усаги.       Она сидела молча, разглядывая тот самый лист, что лежал на столе между ними.       — Уса…       Не отвечала.       — Усако.       — Да-да?       Она не успела сообразить, когда Мамору рывком поднялся со своего места, а мужские руки подхватили её. На какой-то момент Усаги показалось, что он раздавит её в своих объятиях.       — Прости, — в который раз за вечер извинился он, ставя Усаги на твёрдый пол. — То есть, ты согласна? Ты хочешь выйти за меня замуж через несколько лет? — он сказал это чуть с придыханием, казалось, его язык не хотел слушаться своего хозяина.       — Конечно, — Усаги поддалась вперёд, вставая на цыпочки и целуя его, при этом руками зарываясь в его волосы. Она улыбнулась, когда отстранилась от него и сказала: — И я повторяю: мне нужен живой муж, так что… постарайся быть осторожнее, ради меня.       И Мамору просто не мог не согласиться. Потому что улыбка Усаги стоила того, а его подпись уже стояла внизу их небольшого договора.