Две недели лёгкой ванили

— Когда ты понял, что влюбился? — Когда её не было всего пять минут, а я уже начал скучать.

      Это было странное чувство. Я давно перестал удивляться, если чувствовал, на себе «лишний взгляд» и часто думал о том, что рядом со мной слишком много не тех людей. У меня постоянно было ощущение, что вокруг что-то не так. Возможно, что-то не так во мне. Но никогда ещё раньше я не страдал от того, что мне чего-то явно не хватало. Вероятно, кого-то.       Началось это примерно два месяца назад, после того, как я в очередной раз проснулся утром в своей постели. Не произошло ровным счётом ничего выходящего из ряда вон, а странные ощущения всё равно появились. Я думал, что всё дело во снах, о которых даже не помнил. Полностью исключал вариант, что это что-то было связано с родителями — по ним я своё отгоревал уже давно. Но больше мыслей в голову не лезло никаких — как можно было думать и грустить по кому-то, кого нет и никогда не было? Но со временем я начинал думать, что и тут ошибался.       Я пробовал копать глубоко в прошлое. Никогда не любил лезть туда, но эти противные ощущения сбивали с толку настолько сильно, и сам для себя я решил, что оно того стоило. Но всё, что нарыл в своей голове — пара сюжетных дыр, которые, как оказалось, не давали составить полной картинки моего прошлого. И эти самые дыры я обнаружил в совсем недавних воспоминаниях — я не помнил всего, что было буквально три месяца назад. И я понял, что именно из-за этого ощущал какую-то пустоту. И с каждым днём становилось всё хуже.       Для себя я сделал два вывода: всё дело было в каком-то конкретном человеке и я просто обязан был его найти и восстановить пробелы. В противном случае я рисковал просто сойти с ума. И поэтому я начал искать.       Я смирился с тоской, которая плотно укоренилась внутри меня. И чем больше чувствовал это, постоянно думал о том, кого даже не помнил, но так сильно хотел найти. Понимал — этот человек особенно важен для меня, а поэтому я не мог сдаться. Потому что сам никогда не верил, что может быть кто-то настолько важный.       Понял, что откровенно скучаю и уже не представляю своей жизни без присутствия этого загадочного некто я уже позже. Я просыпался порой ночами с мыслью, что вот оно, я знаю, кто это. Но эта мысль будила меня ещё во сне, а когда просыпался, понимал, что забыл всё снившееся напрочь. И после никогда не вспоминал. Я понимал, теперь уже как никогда серьёзно, что если раньше я искал кого-то ради своих же воспоминаний, теперь я ищу его потому что мне нужны не мои воспоминания, а этот человек. И если любовь — это только не моменты, проведённые вместе, составляющие себя в воспоминания, а ещё и сердце, которое не нуждается в том, чтобы помнить, я был уверен — я этого человека любил. И с тех пор эта мысль стала главной в копилке причин, по которым я искал и буквально сходил с ума.       А потом я просто встретил её и моей голове что-то щёлкнуло.       Смешливая Оданго-атама, о которой я и думать забыл в последние недели снова появилась будто из ниоткуда и как всегда смогла меня удивить. Но на этот раз не тридцатью баллами за тест или внеочередным, случайно запущенным, но так удачно пойманным моей головой, снарядом в виде того самого теста или собственной туфли. Она вела себя как обычно, делала всё как обычно, как обычно назвала меня бакой. А я был не как обычно. Её настороженный вопрос о моём состоянии меня отрезвил только через целую минуту, после чего я, ну разумеется, умудрился в очередной раз обидеть её случайной фразой, которая вылетела из моего рта прежде, чем мозг успел сообразить. А потом она также быстро убежала. Но подкинула мне пищу для размышлений. Потому что после той встречи я не сомневался в том, что скучал именно по ней.       Забавно, даже не сразу вспомнил имя этой девчонки с двумя шишками вместо причёски: Усаги. Я сразу задумался о том, почему ни разу мысль о ней даже не проскользнула в моей голове. Даже не вспомнил, будто до недавней встречи мы были просто незнакомы. А после я вспомнил многое: и нашу первую встречу, и туфли вместе с комками бумаги, регулярно прилетающими в мою голову, и встречи в короне, после которых Мотоки частенько приходилось подлечивать свои нервы. И вместе с этими воспоминаниями будто заполнилась часть пробелов, чего я с таким рвением пытался достичь многие недели. Да, я скучал именно по Усаги.       Но на этом ничего не закончилось. Мы стали чаще встречаться, наши споры возобновились, а ещё спустя какое-то время мне начало казаться, что Усаги сама откровенно следит за мной. Я помнил всё, что было между нами перед тем злосчастным утром, после которого стал откровенно сходить с ума по Усаги, сквозь какую-то пелену. Я вспоминал лёгкую симпатию к ней, а после понимал, что за этой самой симпатией не скрывалось больше ничего — слишком мало я знал об Усаги, чтобы теперь чувствовать то, что чувствую. И я не помнил ничего такого, что стало бы спусковым крючком для нашего дальнейшего общения, не ограничивающегося глупыми спорами. И вместе с тем с каждым днём мне откровенно становилось всё хуже, я просто будто не мог существовать вдали от Усаги больше нескольких часов. И опять же, обращаясь к своим воспоминаниям, на то не было никаких причин. Я уже говорил, что подобная тоска по человеку может значить только одно, но с чего мне было любить Оданго, если, казалось в прошлом мы с ней просто ненавидели друг друга? Поэтому я был уверен, что было что-то ещё. То, что не заставило меня начать воспринимать её как-то по другому, но однозначно к тому подтолкнуло.       Но после того, как мы с Усаги встретились и я вспомнил о ней, она сама будто забыла больше половины всех наших споров. Она редко ругалась со мной, а я и сам по инерции перестал говорить ей всякие гадости, лишь изредка по привычке называя Оданго. Мы стали встречаться чаще, даже проводили вместе время, а я заметил, что в окружении её подруг появилась ещё одна, вместе с которой Усаги будто бы боролась за моё внимание. Впрочем не знаю, не замечал. Я продолжал думать о том, что скучал по ней. После частых встреч — в меньшей степени.       А ещё позже стал свидетелем шоу виртуальной реальности, которое, как я выяснил позже, таковым не являлось. Тогда, увлекшись игрой и таская за собой перепуганную до смерти Усаги, в итоге я потерял её из виду, а спустя несколько секунд увидел девчонку в матроске, заставившую кучу вопросов пронестись у меня в голове. И одной моей исчезнувшей памяти было известно, почему я искренне посчитал её тем самым спусковым крючком.       Ещё какое-то время после этого я пытался привести все свои мысли в порядок. Продолжал скучать по Усаги, восполняя эту тоску всё более частыми встречами, и раздумывал о загадочной воительнице, довольно частые столкновения с которой тоже стали для меня обыденностью. Иногда, когда она была слишком близко и смотрела прямо на меня, мне казалось, что она тоже по кому-то скучает.       Но потом всё, пусть и не до конца, будто встало на свои места: в своём желании защитить, Усаги перевоплотилась прямо у меня на глазах. И даже тогда я знал, что это был не конец. Но я не собирался отпускать её. Ни когда мы оба пытались ухватить друг друга за руки, пока обезумевшее древо пыталось нас раздавить, ни когда подставлялся сам в попытке защитить Сейлор Мун от двух странных пришельцев. И даже теперь, теряя сознание и оседая в её объятиях, я продолжаю думать, что всё равно скучаю по ней. Потому что не помнил ещё чего-то. Но обязательно вспомню, если в итоге приду в себя. А впрочем, оно мне и не нужно. Мне не нужно было помнить, чтобы быть уверенным, что люблю её.       Даже сейчас, Усаги, я скучаю…