Две недели лёгкой ванили

      Этим летом настроение у меня было особенное. Я и сам точно не мог ответить на возникший в голове вопрос «почему?», но особо и не задумывался над этим, впервые наслаждаясь происходящим на полную катушку. Но иногда, всё же, мысль проскальзывала: в этот раз лето началось для меня многим раньше обычного, а ещё один, четвёртый курс университета, остался теперь уже позади; или, может, всё дело было в том, что я смог найти работу на целое лето, при этом предвкушая неплохой заработок перед предстоящим финишным кругом; а возможно потому, что вместе с новой работой появилась возможность видеть Усаги по несколько часов в день, которая по счастливой случайности решила подработать там же, где и я.       К нам в Токио не часто приезжали какие-то настолько масштабные ярмарки, арендующие не малых размеров площадь где-то больше за пределами города на целое лето. При этом забавная ярмарка правда что становилась целым, чуть миниатюрным для настоящего, парком развлечений, в котором всегда бы нашлась работа для японской молодёжи. И я ухватился за эту возможность, даже не догадываясь, кого смогу там встретить.       Я был удивлён, когда среди девушек, претендующих на место местных красавиц-фотографов, чьей задачей было бегать по парку и фотографировать счастливых посетителей, я увидел Оданго. Она чуть улыбнулась мне и помахала рукой, когда заметила, но потом тут же отвернулась, продолжая о чём-то переговариваться в толпе. Топор войны мы зарыли уже давно, и, думаю, без сомнений могли считать друг друга даже если не друзьями, то хорошими приятелями. Конечно, я ловил себя на мысли о чём-то большем, очень часто ловил. Но думал, что пока для нас с Усаги дружба — это очень даже хорошо.       После, мы оба получили работу в этом своеобразном парке развлечений. И если Усаги, как и планировала, на целое лето стала девушкой-фотографом, которой предстояло носить забавные платья, что только раззадоривали настроение маленьких детей и других посетителей, то мне предстояло следить за их безопасностью, во многом помогать более профессиональному персоналу с оборудованием и, чего уж греха таить, иной раз самому наряжаться в костюмы невесть кого ради счастья маленьких посетителей. Уже тогда я предчувствовал, что лето будет весёлым.       Преимущественно, я часто видел Усаги. Пробегая мимо меня и щёлкая в небольшой фотоаппарат частых гостей парка, она улыбалась и махала рукой, на что я только улыбался — почти всегда мои руки были чем-то заняты. Как я и предполагал, Усаги каждый день наряжалась в разноцветные платья, привлекая к себе внимание маленьких детей и подстёгивая желание, чтобы их сфотографировала именно такая красивая девушка. Она, Усаги, и вправду была красивой. И поэтому я только недовольно хмурился, когда наблюдал на ней не только восторженные взгляды маленьких детей, но весьма недвусмысленные парней постарше. Это сильно злило, но не мог же я в открытую набрасываться на посетителей парка!       По выходным почти всегда работала другая смена. В эти дни я Усаги почти видел. Где-то в середине июня, правда, заметил её на улице и решил ухватиться за этот шанс как можно крепче. Я знал, точнее подозревал, что от этого парка Усаги уже тошнило, но он — единственное, что пришло мне в голову, когда приглашал её прогуляться со мной. Возможно, пойти на настоящее свидание. И она с радостью согласилась. В тот день мы впервые были в парке не в качестве тех, кто создают его атмосферу. Мы были теми, кто ей наслаждался.       Сначала аттракционы, потом гора сладкой ваты и снова аттракционы (что, возможно, было ужасной ошибкой). Нам было весело и я без сомнения наслаждался обществом Усаги. Но вряд ли она думала о большем, чем просто дружеской прогулке. После, мы даже позволили снять себя одной из местных девиц-фотографов. А потом, когда этот снимок появился на доске всеобщего обозрения работников парка, нас с Усаги за глаза стали называть парой. Забавно, но ни я, ни она не стали кого-то в этом разубеждать.       Однажды, я увидел, как она танцевала. Её пышная юбка, что едва не доставала колен, кружилась вслед за Усаги, даже немного не поспевая. Она смеялась, когда задорно переставляла ноги в забавном танце, а я в её образе и движениях уловил что-то похожее на кантри. На голове моей Оданго (как мысленно без зазрения совести я называю её с того самого дня в парке) красовался ободок, очень сильно похожий на уши мыши, отдалённо напоминающий о двух персонажах детского мультфильма. Они, эти уши, очень забавно смотрелись в комплекте с её неизменными оданго, что веселили собравшихся вокруг неё детей ещё больше. Она танцевала для них, весело зазывая повторять её движения, и детям это нравилось. Точно также, как мужчинам постарше, стоящим поодаль и без стеснения глазеющим на неё. И меня это жутко раздражало. Я помогал своему напарнику прикручивать балку для крепления одного аттракциона, а сам даже не смотрел, что делаю. Продолжал стоять, придерживать железяку свободной рукой и взглядом уничтожать всех тех, кто так непристойно смотрел в сторону Усаги.       В какой-то момент она обратила внимание на меня и махнула рукой, призывая к себе.       Я замер, даже не знал, что мне делать. Она улыбалась, звала к себе, хотела, чтобы я был рядом, вместе с ней. Я даже подумал, что это был отличный шанс спугнуть всех тех, кто пялился в её сторону, однако я даже одет был неподобающе. Рабочие брюки и не совсем парадная рубашка, поверх которых был замызганный во всех смыслах рабочий комбинезон. Но я тут же стянул его с себя, когда напарник похлопал меня по плечу, разрешая ненадолго отвлечься от работы. Тем более что дети, заметившие жест Усаги в мою сторону, с радостью предпочли, чтобы теперь мы развлекали их с ней вместе. Вместе.       Когда я подошёл ближе к гудящей-кричащей толпе, в уши тут же помимо их радостных визгов ударила музыка, что раздавалась из небольшой колонки, стоящей немного дальше Усаги. Она радостно хлопнула в ладоши, чуть замедляя свой танец и подходя ко мне, от чего моё сердце пропустило пару ударов. Я не сразу заметил, как одна девчонка из толпы протянула Усаги ободок с ушами, почти точно такой, какой был надет на ней. Я сначала пробовал отказаться, когда понял, что его собираются напялить прямо на меня, но когда услышал разочарованный возглас детей и заметил чуть расстроенный взгляд Усаги (что сыграло свою роль в большей степени), согласился на это небольшое представление. А потом я ухватил смеющуюся Усаги за руки и мы продолжили танцевать кантри уже вместе.       Её юбка продолжала подлетать, возможно, иногда слишком высоко, когда я кружил и иной раз даже поднимал Усаги над собой, а она не переставала радостно смеяться. Она продолжала улыбаться собравшимся вокруг нас детям, которых становилось только больше, но я был уверен почти на все сто, что она была счастлива не только поэтому.       Поворот, ещё один, я снова ухватил Усаги за руку, когда она отклонилась от меня слишком далеко. Музыка успела смениться уже немалое количество раз, а мы всё продолжали танцевать. Мне казалось, что музыкальный плейлист этой колонки обхватил всё, начиная весёлым кантри, заканчивая страстным танго, для детей которое было понятно, наверное, не так хорошо, как весёлый подскоки и хлопки под ритм. Но им всё равно было весело, а я чувствовал, что мы с Усаги уже давно перестали танцевать для кого-то, кроме друг друга. Она, в пёстром платье с пышной юбкой выше колена и я, не в совсем новых брюках и далёкой от праздничной рубашке — оба в забавных ободках с ушами мышей танцевали под ритм быстро сменяющейся музыки, от чего наши сердца бились намного быстрее. И я не думал о том, что совершенно не должен был быть здесь, ведь если работа каждого сотрудника заключалась именно в том, чтобы доставлять детям радость, то мы с Усаги справились с этой задачей с лихвой.       А когда музыка закончилась, мы продолжили с ней танцевать просто так. Потому что музыка была не нужна, чтобы получать удовольствие от танца друг с другом.       В следующий раз, после того как разошлись, мы встретились с Усаги уже вечером. И учитывая, что до этого лета целых четыре года мы довольно часто встречали друг друга во всевозможных местах, наше столкновение в парке Итинохаси не стало чем-то необычным.       Она сидела на скамейке, в одном из самых отдалённых уголков парка, о котором знали немногие — только мы с ней, — и смотрела на водную гладь небольшого озерца. Рядом с ней стояла та самая колонка, под музыку из которой мы танцевали с ней в парке для маленьких детей. Сейчас, на Усаги не было надето ни цветного платья, ни мышьих ушей, а простые летние юбка и блуза. Но мне показалось, что её весёлое настроение никуда не исчезло, а наоборот, к вечеру требовало выхода ещё сильнее.       Я подошёл ближе к её лавочке, от чего она вздрогнула и посмотрела на меня немного удивлённо. Потому что только сейчас заметила моё присутствие.       — Сегодня ты не только делала фотографии, а ещё танцевала для детей. Это было забавно, — вместо приветствия сказал я. На кой оно нам, если мы здоровались утром и весь день видели друг друга в парке?       Усаги улыбнулась и кивнула, перебирая в голове какие-то свои воспоминания.       — Знаешь, они сами попросили меня об этом. Но мне так понравилось танцевать под эту музыку, что я бы делала это чаще. А ещё… ещё мне понравилось танцевать с тобой, — она несмело подняла на меня глаза, а это её признание выбило почву у меня из-под ног. Я бы рисковал не устоять на месте, если бы уже не сидел.       — Тогда… тогда давай потанцуем, — я кивнул в сторону её колонки и поднялся с лавочки, подавая ей руку. Я не думал, что она согласится, но не мог не попытаться повторить наше дневное приключение. И поэтому чуть вздрогнул от неожиданности, когда услышал немного тихую плавную мелодию и ощутил, как она вложила свою ладонь в мою.       — Я не против, — она улыбнулась, поднимаясь со скамейки и подходя ко мне почти вплотную, отчего я снова замер. Уже давно перестал удивляться такой реакции своего организма на её присутствие, но ничего не мог поделать, тем более когда она сжимала мою ладонь в ответ, брала мою вторую и клала к себе на талию, а своей обнимала меня за плечо.       — Надеюсь, ты согласишься со мной, что для шумного кантри здесь немного не та атмосфера.       И я согласился, понимая, что получаю удовольствие, какой бы танец нам не пришлось с ней исполнить. Разве что здесь, сейчас, на берегу озера мы танцевали медленно и плавно, а в её взгляде и отблеске волос я улавливал свет заходящего солнца. И этот танец, несомненно, понравился мне не меньше всех остальных.