Две недели лёгкой ванили

      Мне только исполнилось семнадцать, когда моя мать, королева Селена, приняла решение о моей свадьбе с принцем Эндимионом — наследником земного трона. Я не была удивлена: в конце-концов, это должно было когда-то произойти, подруги часто напоминали мне об этом, а потому к столь неожиданно-ожидаемой новости я отнеслась вполне спокойно. Я думала, что мне ещё повезло — Эндимион был старше меня всего на несколько лет, а его планета всегда привлекала меня своей красотой. Плюс, Земля существовала совсем неподалёку от родной Луны, что означало возможность часто посещать дом.       Проблема заключалась лишь в том, что лично с будущим мужем я была незнакома, но всем сердцем надеялась, что пропасти между нами не возникнет. Я думала, что для первого мнения мне хватит слухов и историй, что рассказывают люди, однажды лично видевшие Эндимиона. Но чем дольше слушала, тем больше убеждалась, что они либо совсем ничего не знают о нём, либо специально сочиняют. Потому что поверить в то, что хранитель такой прекрасной планеты был настолько холоден и груб, я не могла. Даже за моей спиной люди продолжали шептать о том, что Эндимион бывает слишком жесток и не умеет чувствовать, а душу ему выжег демон, поселившись там вместо неё. Но я продолжала отказываться верить в это. Даже когда о подобном заговорили мои подруги.       Когда я впервые прибыла на Землю, чтобы воочию увидеть планету, в будущем которая должна была стать моим домом, увиденное разве что превзошло все мои ожидания. Земля была прекрасна. В свой первый визит мне не случилось увидеть планету за пределами дворца, но даже росшие в королевском саду, цветы и деревья, о которых раньше приходилось только читать, покорили меня своей красотой. Невероятные благоухания, тёплый ветер, приятная глазу зелень и пение птиц заставили моё сердце трепетать — я никогда не видела нечто подобного и вряд ли смогла бы вообразить даже в самых вольных фантазиях. Яркие лучи солнца в тот день освещали всё вокруг, будто приветствовали меня, и мне казалось, что я буду счастлива здесь. На этой планете просто не могло быть плохо.       А потом пришёл он. Чеканный шаг я услышала за много метров, а когда обернулась, увидела своего жениха в сопровождении четырёх генералов. Эндимион выглядел строго, мрачно, и мне показалось, что он — единственное, что солнце забыло одарить своим светом в тот день, а блики лучей на его доспехах — всего лишь игра воображения. Когда он поравнялся со мной, по телу прошёл холодок, его взгляд оказался слишком пристальным. Эндимион поклонился мне, поприветствовал как полагается, но преминул необходимостью поцеловать тыльную сторону моей ладони, а я и не стала возражать — в тот момент я не хотела, чтобы его губы, оказавшиеся бы холоднее куска льда, касались моей кожи. Хотя бы потому, что он сам явно того не хотел. Позже, мне представились его сопровождающие.       Разговора между мной и Эндимионом так и не состоялось. Ещё до нашей встречи мне было трудно представить, о чём мы будем говорить. Мои сомнения брали начало во всех тех слухах, которые я так старательно пыталась не замечать, и потому корила себя за это. Но когда наше знакомство состоялась, когда наши взгляды встретились и замерли на какую-то долю секунды, я поняла, что не стоит даже пытаться - моему будущему мужу не нужны были никакие разговоры. Я не питала иллюзий, что мы оба по уши влюбимся друг в друга в первую же встречу (Марс как-то предположила, что этого не произойдёт никогда). Также как и знала, что сейчас наш брак — всего лишь политика, выгодная сделка, самый настоящий обман. Но я не ожидала, что в глазах Эндимиона буду выглядеть как навязанная ему проблема, с решением которой ещё предстояло разобраться. Я бы подумала, что накрутила себя, но холодный взгляд принца позволил истолковать происходящее верно.       А после, моя мать пожелала, чтобы какое-то время до свадьбы я провела на Земле. Всего за три недели я сдружилась с каждым из верных друзей будущего супруга, но подобраться к последнему так и не смогла. Мне постоянно казалось, будто посылая занимать меня одного из четырёх лордов, он пытался избавиться от обязанности самому уделять мне драгоценное время, будто я была лишь очередной навязчивой идеей. Я пыталась относиться с пониманием, но чем дольше мирилась, тем больше росли во мне злость и обида. Я была настроена показать Эндимиону, что отделаться так просто от меня он не сможет.       Первое время было неловко. Он будто специально не обращал на меня никакого внимания, полностью погружённый в работу и государственные дела. Нефрит и Джедайт вечно искали отговорки его поведению, а я и спорить не смела — дела, так дела. Но когда даже спустя полтора месяца я так и продолжила оставаться для Эндимиона пустым местом, моё терпение лопнуло. Я подумала, что подобно своему жениху не была в восторге от идеи с нашей женитьбой, а мы с ним были настолько разными, что поняли это, не сказав друг другу и слова. Но я, никогда прежде не обделённая вниманием, с таким его поведением смириться просто не могла.       Моё наступление началось с коротких случайных встреч в самых разных уголках дворца. Я не делала ничего особенного — просто мозолила принцу глаза на протяжении целой недели, в то время как в большинстве случаев он просто умудрялся меня не замечать. Или делать вид, что не замечает. Но меня не устраивал ни один из вариантов.       Меня убивал его взгляд — ледяной и пустой, отстранённый. Меня пугала его холодность и отсутствие даже самой лёгкой улыбки. Я ни разу за два месяца не видела, как Эндимион улыбался. Поэтому стала улыбаться сама: когда всё так же проходила мимо, случайным образом обращая на себя внимание, или же за редкими завтраками — почти всегда мой принц предпочитал трапезничать в кабинете за работой, а потому мы встречались ещё реже. Я стала приветствовать его вслух, чтобы Эндимион постепенно привыкал к моему голосу, а в последствии стал даже отвечать короткое «Угу», которого в первое время мне было более чем достаточно.       Позже, я стала пытаться прикоснуться к нему. Эндимион всегда был молчалив и задумчив, и даже когда говорил, обращаясь к Первому лорду, отделывался настолько короткими и обрывочными фразами, что я удивлялась, как Кунсайт умудрялся понять сказанное. Потому я решила, что говорить мы начнём после. Я хотела, чтобы он чувствовал меня, привыкал ко мне настолько сильно, насколько это возможно. Пусть не любил, но хотя бы хотел, чтобы я была рядом, нуждался, хоть иногда, как в самом простом, в чём только может нуждаться обычный человек. Но прикоснуться к Эндимиону стало задачей не из лёгких.       Почти всегда я видела принца только вдали. Я никогда не была к Эндимиону настолько близко, чтобы просто протянуть руку, что уж говорить о возможности прикоснуться. Мне казалось, даже спустя месяцы моего присутствия в его дворце он воспринимал меня не больше не меньше, чем дольше положенного загостившуюся гостью. Однако мы оба знали, что покидать эту планету я не собиралась. А потому, решившись на отчаянный шаг, сама пошла навстречу, позволив себе недолгое прикосновение к его руке. Эндимион вздрогнул, ощутив это, и даже замер. Он не перестал дышать, но мне показалось, что дыхание его сбилось. Мне ещё показалось, будто какая-то тень мелькнула в его взгляде, а потом, привычно нацепив на себя маску безразличия, он перехватил мою ладонь, тянущуюся за новым прикосновением.       — Не нужно, — сказал он, резко отпуская мою руку, после чего развернулся и ушёл, так ничего и не объяснив.       Навязчивую идею, будто принцу просто противно моё общество, а в его сердце уже жила другая, прогнал Нефрит, заверивший меня, что ничего подобного не было. А потом нахмурился, услышав о реакции Эндимиона на моё касание. Но ничего не ответил.       Мне казалось, что пропасть между мной и Эндимионом становилась всё больше и больше с каждым днём, но я больше не предпринимала каких-либо попыток ещё как-то сблизиться с ним. Мне была противна мысль, что даже после нашей свадьбы не изменится ровным счётом ничего, а моё присутствие рядом с ним будет соизмеримо с назначением не сильно нужной в хозяйстве вещи. Эндимион просто не видел во мне живого человека.       Я продолжала думать о его странной реакции, пытаясь убедить себя, что даже разговор с Эндимионом не приведёт нас к какому-либо пониманию. А потому рассказала о своих сомнения лорду Кунсайту, уверенная, что тот сможет меня понять.       — Я не могу объяснить тебе что-то за Эндимиона. Но ты должна попытаться ещё раз, — ответил мне он. И я стала пытаться.       А потом поняла — Эндимион боялся моих прикосновений.       Он отдёргивал руку, будто я делала что-то плохое, случайно касаясь его, подозрительно косился на меня, когда я искренне пыталась начать разговор. Эндимион мне будто не доверял, с подозрением относясь к каждому моему шагу в его сторону, и мне становилось обидно. Он думал, что я была способна причинить ему вред.       — Он не уверен, Серенити, понимаешь? Не было прежде человека, что сам, добровольно тянулся к нему, — однажды сказал Кунсайт.       — А как же вы? Ты, Нефрит, Джедайт и Зойсайт? Разве с вами он не искренен, разве не доверяет вам? — обида хлестала слишком сильно, чтобы я могла сдержать её нотки в своём голосе вместе с подступающими к горлу слезами.       — У нас долг службы, как никак, — усмехнулся Кунсайт. — Он действительно доверяет нам, но не один год прошёл, прежде чем мы достигли взаимопонимания. Жизнь наследника трона закалила в нём его характер.       — И сколько же мне ждать? Ещё месяц? Год? Он видит во мне лишь навязанное ему обязательство, от которого всякий нормальный человек поспешил бы избавиться. А он решил игнорировать, будто меня вовсе нет.       — Наверняка знает только Эндимион, — пожал плечами Кунсайт. — Но я могу заверить тебя: ты для него не очередная вещь в хозяйстве, которую достают раз в десять лет. Я говорю это не потому, что знаю точно — Эндимион никогда не говорил со мной о тебе. Но я знаю его самого, достаточно, чтобы утверждать нечто подобное, — мой собеседник одобрительно киввнул, будто призывая меня попробовать снова. — Он привык везде видеть своих врагов, поэтому твои прикосновения так необычны для него. Эндимион такого просто никогда не ощущал. Но он не вывернул тебе руку, поддавшись инстинктам, а это точно что-то да значит, — и подмигнул мне. Его последний комментарий заставил меня нервно усмехнуться.       Но я действительно стала пытаться снова. Теперь уже не просто пробегалась кончиками пальцев по коже его руки, а весьма нахально перехватывала ладонь Эндимиона, сжимала в своей и переплетала наши пальцы. Я знала, что земной принц прошёл не одну войну, а потому его мало что могло напугать так сильно, но он крупно вздрагивал, когда ощущал меня, и даже пытался вырваться. Но потом сдавался, просто продолжая стоять столбом и старательно отводить взгляд, будто был занят чем-то более важным. Я ни за что не собиралась отпускать руку Эндимиона, но всё равно была немного смущена своей же смелости, а потом, разглядывая его лицо сквозь опущенные ресницы, поняла одну вещь: если бы этот принц умел смущаться, он бы точно покраснел.       Со стороны было похоже, что я ломаю Эндимиона. Внешне он ничем не отличался от того, кем был в нашу первую встречу и до того, но я чувствовала, что внутри в нём уже что-то меняется. Мы так и не смогли поговорить с ним, у нас просто не получалось начать диалог, но я могла сказать одно — он мне доверял. Как я это поняла? Эндимион перестал вздрагивать, когда я сжимала его ладонь в своей. Он, пусть и неохотно в первое время, стал воспринимать эти прикосновения как нечто весьма обыденное, чего не было обделено даже его грозное высочество. Я стала находиться рядом с принцем намного чаще, почти всегда при этом имея возможность касаться его: если и не руки, то хотя бы плеч, скрытых за доспехами, когда он работал в своём кабинете. А потом я начала чувствовать, как еле заметно его большой палец поглаживал мою руку, когда наши пальцы, теперь уже по обыкновению, были переплетены между собой. Это его несмелое и еле уловимое действие заставляло табун мурашек пробегать по всей коже, и я боялась, что когда он начнёт понимать, что творит, резко перестанет делать это.       Но он не переставал. А позже, сам сжимал мою ладонь сильнее, когда я собиралась отстраниться. Эндимион при этом почти никогда не отвлекался от своих дел, ничего не говорил и не смотрел мне в глаза. Ему хватало просто этих ощущений, а мне хватало его доверия, что он выражал, отвечая этими касаниями. Я чувствовала, что величина мнимой пропасти между нами становилась всё меньше.       Он посмотрел в мои глаза спустя неделю. Прежде, я не так часто видела лицо Эндимиона вблизи, а потому о том, что его глаза обладали одним из самых тёмных оттенков синего, я помнила только по памяти с нашей первой встречи. Они тогда были холодны, как сам космос, лишённый жизни, а сейчас, пусть и оставались такими же тёмными, смотрели тепло и нежно. Моё сердце пропустило много ударов, прежде чем я вспомнила, что умею дышать. Эндимион никогда не смотрел на меня так, как смотрел сейчас, при том продолжая поглаживать мою руку лёгким прикосновением пальцев. И отчего-то я была уверена, что Эндимион не смотрел так никогда и ни на кого другого.       — Серенити, — сказал он тихо, впервые так просто назвав меня по имени.       Я сглотнула, ответив короткое «Да», и замерла, ожидая, что скажет принц далее.       — Спасибо, — он улыбнулся мне, проводя рукой по моей щеке, вновь заставляя вздрогнуть, и заправил выбившуюся прядь за ухо.       Эндимион почти сразу отвернулся, возвращаясь к изучению каких-то бумаг, но улыбка так и не сошла с его лица. А я даже не стала спрашивать, за что он благодарил меня. Во-первых, просто не могла больше произнести и слова, а во-вторых, почему-то была уверена, что знаю ответ на свой вопрос.       В тот день, когда увидела его искреннюю улыбку, я поняла, что пропасть между нами пропала навсегда.