Две недели лёгкой ванили

      Усаги поворочалась в постели, комкая одеяло и простыни под собой. Было такое чувство, будто кто-то проехался по ней асфальтоукладчиком, а после ещё немного потоптался сверху, при том даже не проронив ни слова извинения. Волосы были спутаны и разбросаны по всей постели, смятое одеяло, накинутое сверху, почти не скрывало наготы Усаги и неприятно касалось кожи. Ощущения были отвратными.       Девушка уже тогда чувствовала, что ей было не очень хорошо, но окончательно в этом убедилась, когда всего лишь подняла голову, разлепляя глаза, и вокруг всё тут же помутнело. По голове кто-то внушительный начал долбить со всей силы, а к горлу подступил приступ рвоты. С последним Усаги более ли менее справилась, но голову пришлось опустить обратно на подушку, чтобы не усугублять положение.       «Сколько же я вчера выпила?» — пронеслась мысль в светлой голове, когда Цукино со стоном перевернула голову, уставившись в потолок. Память будто стёрли, однако из остаточных воспоминаний можно было подцепить одну мысль: Усаги не пила, а если и прикасалась к алкоголю, то позволила себе не больше бокала шампанского.       — Боже, ничего не помню! — Усаги провела руками по лицу. Нужно было взбодрить себя, насколько позволяло нынешнее состояние, и разобраться, где она вообще находится. Впрочем, вопрос отпал сам собой, когда события двухдневной давности быстро пронеслись в голове: дружеская поездка по случаю окончания года, забронированные номера на неделю в загородном отеле и ажиотаж по случаю целой недели бурного празднования. Вчера вот вечеринка с размахом для гостей в фойе отеля.       Усаги выдохнула, отмечая, что находится в своём номере. А значит сердобольная Минако, Мако, Рей или Ами — кто-то из них — донесла подругу до номера и даже помогла раздеться. Девушка было подумала, что волноваться не о чем, но именно в следующую же секунду она почувствовала шевеление на другом конце весьма широкой для неё одной кровати и застыла в одном положении. А вот это было нехорошо.       Надраться до потери сознания да ещё и переспать с кем-то по пьяни — такого Усаги не могла вообразить себе даже в самом страшном кошмаре. Конечно, было вполне логичным, что однажды неосмотрительное распитие спиртного таки приведёт к потерям памяти и нешуточному опьянению. Но Усаги никогда не злоупотребляла алкоголем! Тем более что в свои девятнадцать уже могла позволить себе бокал другой. Но чтобы всё было настолько плохо…       Выходит, подруги были не трезвее самой Усаги, раз позволили какому-то мужику подкатывать и прикасаться к ней, а после… Девушка простонала. Возможно, достаточно громко, чтобы остаться не услышанной.       «Если я притворюсь, что сплю, пронесёт?» — с этой мыслью Цукино слишком резво перевернулась обратно на правый бок и зажмурила глаза, чтобы рядом находящийся человек действительно поверил. А потому уже в следующий момент её плеча осторожно коснулась чья-то тёплая рука. И это прикосновение заставило вздрогнуть.       — Усаги…       «О боже, он знает как меня зовут», — девушка начала паниковать, но не обернулась. Попасть в такое положение с кем-то из знакомых было ещё более худшим развитием событий. А впрочем…       — Усаги, — повторил голос за спиной. Он будто думал, что Усаги должна была узнать его. Просто обязана была знать и отгадать по голосу, однако приступ паники заглушил все доводы сознания.       — Уса, — мягче и ласковее сказал незнакомец и придвинулся ближе, всё так же не убирая ладонь с девичьего плеча. — Я знаю, что ты не спишь. Для спящей ты слишком резво прыгаешь по постели.       Мужчина выпустил смешок. Это почему-то Усаги сильно разозлило. Незнакомец, что лежал рядом, будто просто издевался. Воспользовался её состоянием, а теперь ещё и позволял себе так странно обращаться к ней и смеяться над её действиями, будто они были знакомы лет сто, а прошлой ночью Усаги в здравом уме и твёрдой памяти поклялась ему в вечной любви и верности. Неужели он думает, что после случайной ночи… От осознания собственного положения слёзы быстро подступили к глазам и Усаги больших усилий стоило не зарыдать в голос.       — Усаги…       — Не трогай, — рявкнула девушка и дёрнула плечом.       Мужчина тут же убрал руку, однако оставлять Цукино в покое не собирался.       — Возможно, я сейчас слишком много себе позволяю…       — Слишком много? — вспыхнула девушка, резко подскочив на кровати. К чёрту больную голову и тошноту. — Да кто ты такой, чтобы так себя вести? Я тебя знать не знаю, а ты уже решил, что эта ночь связала нас на веки вечные?       Усаги сидела спиной к незнакомцу, свесив с кровати ноги и сжимая край одеяла. Она была готова вот-вот сорваться и впасть в истерику, но сдержалась, сохраняя внешне достойный вид, как всегда учила Рей. Хотя бы это она могла сделать по-человечески. Хоть прежде никогда бы не позволила себе подобного поведения.       — Оданго, да ты спятила?! Что ты вообще несёшь?       Усаги вскочила, резко оборачиваясь, прижимая к себе край одеяла, чтобы худо-бедно скрыть нагое тело. Но, стало быть, стесняться было уже поздно. А впрочем, не так уж поздно. Пусть и с некой задержкой, мозг всё же обработал последнее сказанное её собеседником. А после, увидев перед собой своего «обидчика», Усаги застыла на месте, не способная даже шевельнуться.       — Ты…       Она выронила одеяло из рук и тут же сама осела на пол, хватаясь за трещащую голову. Алкоголь, сколько бы Усаги его не выпила, давал знать о себе в самой нежелательной форме. Парень тут же перебрался на другой край кровати и, приобняв девушку за плечи, попробовал помочь ей подняться. Она посмотрела на него, ошалело разглядывая черты лица. Теперь, они не казались такими уж незнакомыми.       — М-Мамору?       — Конечно я, балда! А ты кого ожидала увидеть?       Воспоминания о том, что кроме четверых в подруг в поездку с ними были снаряжёны небезызвестный в их кругах Мотоки и его приятель, не менее хорошо знакомый Усаги Цукино — Мамору Чиба — в качестве охранной силы. Голова загудела только больше.       Мужчина полностью слез с кровати, когда понял, что его действия никак не помогают поднять Усаги. Осматривая её и прикидывая, как бы лучше схватиться, Мамору изо всех сил, от греха подальше, старался не смотреть на почти полностью оголённое тело Усаги и, закутав ту в одеяло (что стоило немалых усилий), поднял на руки и уложил обратно на постель.       Уже чуть позже Усаги, немного придя в себя, смущённо попыталась прикрыться (вот только поздно спохватилась), но, кажется, Мамору было всё равно. Так значит, она с ним… Обида (вместе с противоречивым облегчением) захлестнула ещё больше.       — Мы с тобой… — спустя некоторое время сказала Усаги, но договорить не успела.       — Нет, — тут же отрезал Мамору.       Усаги скептически глянула на его оголённый торс, тут же ощутив прилив крови к щекам и неспособность спокойно вдохнуть носом, и обвела взглядом помятую по всем параметрам постель. В завершение Усаги поправила одеяло, стыдливо отворачиваясь, когда поняла, куда именно смотрел Мамору. Он тут же отвлёкся и покачал головой.       — Ты была пьяна до чёртиков, о чём ты? — усмехнулся парень, будто то, что между ними ничего не было, было ясно как божий день.       — Я не пила! Много, во всяком случае, — оскорблённо заметила Усаги.       Чиба вновь усмехнулся. На этот раз громче и с уже явной издёвкой.       — Ну, если бокал шампанского в начале вечера — единственное, что ты помнишь, то да — ты не пила. По крайней мере, ещё полчаса после этого.       Усаги вспыхнула, отвела глаза.       — А потом?       — А потом ты пила. Много.       — Но я же просила всего один бокал шампанского! Откуда тогда взялось всё остальное?       — Откуда взялись конкретно три рюмки виски, которые ты после запила двумя такими же рюмками коньяка, два бокала вина, неизвестно за какие заслуги выпитые уже после двух более крепких напитков, и ещё пол бутылки той непонятной гадости, от которой тебя и вынесло со всего выпитого ранее? Не могу точно сказать. Твои подруги исчезли ещё в начале вечера, так неожиданно оставив меня присматривать за тобой. О чём сообщила мне уже явно не трезвая Рей спустя целых полтора часа. Но ты не волнуйся, Мотоки потом отыскал всех четверых и разогнал по номерам. И скажи спасибо, что я нашёл тебя раньше, чем ты бы действительно соблазнила какого-нибудь урода и взаправду не проснулась в его постели после бурной ночки. И за то, что я оказался полностью равнодушен к алкоголю. А ты знала, какие вещи вытворяешь, когда пьяненькая?       Видит небо, Мамору смеялся ей прямо в глаза, в отличие от неё, прекрасно помнивший события прошедшего вечера.       Усаги случайно снова бросила взгляд на оголённый торс Мамору, в недоумении пирижимая к себе одеяло всё ближе. Он проследил, куда смотрела собеседница, и в очередной раз усмехнулся.       — О да, ты чуть ли не умоляла меня отвести тебя в свой номер и… — он запнулся, сглотнув. — И сотворить много чего непристойного. Но не беспокойся: к пьяницам, пусть и столь соблазнительным, я равнодушен ещё больше, чем к спиртному.       Мыслено, Мамору помолился, чтобы сказанное сейчас прозвучало как никогда убедительно, а занятая своими мыслями Усаги ни в коем случае не заметила, как дрогнул его голос.       Цукино не успела смутиться, как тут же вспыхнула со злости.       — Я не пьяница!       — Да ну, — в голос рассмеялся Мамору. Он посмотрел в сторону входной двери, заставляя девушку прийти к одному осознанию: рубашка, валяющаяся там, вчера вечером была на нём. — Я тут же отвёл тебя в твой номер, но стоило нам войти, и ты тут же сорвала её с меня. Как видишь, я сопротивлялся и смог даже раздеть тебя, — Мамору закатил глаза, когда встретился взглядом с её. Прозвучало это странно, да. — Я подумал, что тебе неудобно будет спать в вечернем платье. Не думал же я, что под ним у тебя в прямом смысле не было ничего — об этом, кстати, отдельный разговор. Я уложил тебя, но тебе было мало, чтобы заснуть. Ты тянула меня к себе, заставляла вместе лечь в постель и… у тебя это получилось. Но не думай, что я сделал что-то против твоей воли. Это, удивительно, но заставило тебя успокоиться. Поняв, что продолжения банкета не будет — а я прилёг рядом только в качестве сдерживающей силы — ты пробовала вырваться, но вскоре твоему телу надоело сопротивляться и ты уснула. А я решил остаться, чтобы остальные местные жители могли спать спокойно.       Он говорил едко, явно с удовольствием припоминая Усаги вечер, о котором она ничего не помнила. Но если всё было именно так, как описывал Мамору, значит, она должна была быть благодарна ему, что ничего страшного не успело произойти и он оказался рядом. Но…       — Бака! Ты это всё специально, мне на зло!       Мамору только хмыкнул. Поняв, что другой реакции не последует, он двинулся в сторону двери, чтобы поднять таки свою рубашку и накинуть на себя. Иначе, видит небо, Усаги либо сгорит от смущения, прожигая в нём дырку, либо у неё пойдёт кровь носом (и что за реакция такая?). Но он не успел сделать последнего, так как со стороны кровати раздались очередные звуки. Испугавшись, что он может уйти, Усаги решила задать отчаянный вопрос.       — А если… если бы я не была пьяна? Тебе было так просто устоять? Даже не беря в расчёт моё состояние?       Мамору вздохнул, приближаясь к постели. Он оказался слишком близко, буквально повиснув над Усаги, от чего она покраснела ещё больше.       — Ты была не в себе и просила тоже не в сознании. Я просто обязан был устоять, чтобы ни ты, ни твои подруги не усомнились в том, что мне можно доверять. — Он приблизился, стал ещё ближе, позволив себе пальцами легко провести вдоль девичьей щеки. А потом успокаивающе улыбнулся, впервые не замешивая в эту улыбку насмешки. — Но определённо точно я бы не смог устоять, попроси ты меня об этом до того, как выпила что-то помимо одного бокала шампанского.