Две недели лёгкой ванили

      Мамору обвёл взглядом толпу людей, скопившихся в фойе отеля по случаю устроенной там вечеринки, и раздражительно выдохнул сквозь зубы. Он останавливался взглядом чуть ли не на каждой белобрысой макушке, не уверенный точно, что Усаги не предпочла этим вечером распустить свои привычные оданго, что весьма усложнило бы задачу найти её. Да и кто сказал Мамору, что это будет так просто?       Он пытался найти кого-то из подруг Усаги, но оказалось, что брюнеток и шатенок в зале скопилось ни на пинту меньше, а потому молодой мужчина тут же бросил эту затею: в конце концов, Мотоки обещал найти всех остальных. Но Мамору в очередной раз подумал, что отпускать Рей было не лучшей идеей. Он и не отпускал — она сама ушла, только намекнув парню, что где-то среди этой толпы находилась уже не в самом трезвом виде Оданго, да и толк был от не менее трезвой Хино? Мамору просто отлично представил себе, тем более подцепляя взглядом чуть ли не каждого представителя мужского пола в зале, какими последствиями это могло быть чревато для неопытной и не обладающей бдительностью Усаги. И это представление бесило его ещё больше.       Он вздохнул и шагнул в толпу, радуясь лишь тому, что преимущество в виде роста могло помочь ему найти Усаги быстрее. Сначала, он любезно старался огибать танцующих и говорящих людей, но потом, когда осознавал, что и те были пьяны и сами наваливались на него, Мамору уже нещадно распихивал всех, кто вставал у него на пути. По крайней мере, их сохранность и благополучие его не интересовали.       Мамору облегчённо выдохнул, а после снова нахмурился, когда взглядом уловил знакомые Оданго — всё же, Усаги себе не изменяла — в конце зала и странную фигуру, вьющуюся рядом с девушкой. Со стороны в этом не было ничего криминального: парень и девушка, последняя чуть подвыпившая, стояли и мило болтали о чём-то, никак не посягая на порядок и покой остальных. Мужчина будто бы флиртовал с Усаги, возможно — а может Мамору так просто показалось, — не совсем пристойно оглядывая с ног до головы, а она мило смеялась над его безобидными шутками. Но Мамору не мог просто так смотреть на это, в миг оказываясь рядом с Усаги.       — Она со мной, — отчеканил он, вырастая рядом с Усаги и приобнимая рукой за плечи. Девушка вздрогнула, не ожидая подобной наглости, от чего рука со стаканом с неизвестным напитком дрогнула, чуть не выплёскивая содержимое наружу, и удивлённо уставилась на брюнета.       — Да ну, — хмыкнул мужчина напротив, с вызовом смотря на собеседника. — Мне, знаешь ли, так не показалось. Тем более, ты уверен, что твоя дама хотя бы в курсе об этом? — он кивнул головой в сторону удивлённой Усаги, однако Мамору даже глазом не повёл.       — Нам пора, — сказал Мамору, подталкивая непонимающую Оданго в противоположную сторону, а та даже не стала сопротивляться. Уже после, оказавшись в метрах десяти от своего нового приятеля, она, окинув взглядом руку Мамору на своём плече и его самого, запротестовала.       — Эй, Бака, что это ты делаешь?       — Спасаю тебя от нежелательной компании.       Они остановились. Она, возмущённо глядя на него, и он, снисходительно осматривая свою предполагаемую спутницу.       — А это что? — спросил он, останавливая взгляд на бокале с бардово-оранжевой жидкостью.       — Это? — переспросила девушка, поднося бокал ко рту и делая глоток, от чего Мамору напрягся. — Без понятия, знаешь. Меня Такори угостил… Это вкусно.       Усаги покачнулась, встряхивая головой. Мамору тут же подхватил её под локоть, выхватывая из ослабевшей руки бокал. Он отставил его на стол позади себя, взглядом намекая возмущённой его действиями Оданго, чтобы даже не думала о его возвращении.       — Пьёшь непонятно что и с кем, да ещё и ведёшь себя как будто наивная семиклассница!       — Да ничего подобного! — запротестовала Усаги, а Мамору вздохнул, услышав, как начал заплетаться её язык. Даже до этого было видно, что она была не в самом трезвом виде, но теперь можно было с уверенностью утверждать, что дело было куда как хуже. Неужели Рей не преувеличивала, перечисляя возможные напитки, которые Усаги успела попробовать?       Девушка снова качнулась из стороны в сторону. Мамору испугался, что она действительно могла упасть, а потому поддержал её и второй рукой. Но когда она подняла на него расфокусированный взгляд, Чиба тут же замер, позабыв все слова будущего нравоучения.       — М-Мамору…       Это был первый раз, когда Усаги обратилась к нему по имени и с такой интонацией.       — Да?       — Поцелуй меня, — прошептала она и Мамору показалось, что у него начались серьёзные проблемы со слухом.       — Что?!       — Поцелуй меня, — повторила девушка, делая шаг к Мамору и наваливаясь на него всем телом. Она обвила руками мужскую шею, от чего Мамору вздрогнул и попытался отстраниться. Он не боялся её, просто не хотел искушаться почём зря.       — Ладно, Усаги, так и быть, я донесу тебя до номера, — сказал парень, ловко подхватывая девушку под талией и закидывая к себе на плечо. Это отрезвило Цукино, и потому она начала весьма ощутимо бить его кулачками по спине, громко протестуя и привлекая к ним внимание доброй (и трезвой) половины зала.       Но когда Мамору донёс Усаги до её комнаты и поставил на ноги, чтобы нашарить в кармане отданный Мотоки ключ, она и не думала вырываться или ещё как-то протестовать. Только нетерпеливо ёрзала на месте и переступала с ноги на ногу, чуть пошатываясь, пристально наблюдая за тем, как Мамору вертит ключ в замочной скважине.       — Ну вот и всё, Оданго, на сегодня твои приключения окончены, — сказал он, пропуская девушку внутрь. Но она и не думала с ним соглашаться. Вместо этого схватила за ворот рубашки, вновь притягивая к себе и заставляя сделать шаг вперёд.       — Пожалуйста, Мамору, останься, — захныкала она.       Чиба знал, что в здравом уме Усаги никогда бы не стала просить его задержаться рядом с ней на минуту другую, но говорила девушка так умоляюще, что он позволил себе немного повестись на эту провокацию. Мамору шагнул внутрь номера, закрывая за собой дверь, но Усаги оказалась быстрее.       — Какого ты творишь? — опешил Мамору, когда Цукино беззастенчиво начала расстегивать пуговицы на его рубашке, впоследствии сбрасывая ту на пол. Мужчина перехватил её руки уже только после, когда она собралась ими скользнуть вдоль его груди.       — Хочу тебя, — выпалила девушка, губами припадая к коже шеи потерявшего бдительность Мамору.       Он рвано выдохнул и зарычал, толкая Усаги назад себя. Оба упали на кровать, и Чиба тут же придавил девушку своим телом, возвышаясь над ней и до сих пор придерживая её руки. Усаги под ним только заёрзала сильнее, что ещё больше спровоцировало Мамору.       — Ну всё, Оданго, слушай сюда: впредь я запрещаю тебе пить — это раз. Если ты думаешь, что я поведусь на твои провокации, то ты глубоко заблуждаешься — это два.       — Ты скучный, — хмыкнула Усаги и попыталась вырваться из мёртвой хватки. Попытка оказалась настолько жалкой, что Мамору хохотнул, зля Усаги сильнее.       — Я тебе совсем не нравлюсь? Я некрасивая? — спустя время чуть успокоившись, с придыханием сказала она. Попытки вырваться прекратились, и сейчас она лишь пытливо смотрела на Мамору.       Он выдохнул от такого её тона и понял две вещи: шансов выиграть в этой её игре у него было не так много, да и соврать Усаги — впервые с самой их встречи — он не сможет.       — Очень красивая, — выдохнул парень, непроизвольно усиливая свою хватку на женских руках. — И именно поэтому я тебя никуда не выпущу отсюда.       Чиба встряхнул головой, когда поймал на себе довольный взгляд Усаги. Она явно поняла его не так. И как бы не был велик соблазн воплотить желание Усаги в жизнь, проснувшись утром ей это точно не понравится. И эту мысль Мамору твёрдо держал в своей голове.       — Ты будешь просто спать, Усаги. Рано или поздно алкоголь тебя сморит, а я пока помогу тебе раздеться. Наверное, в этом платье жутко неудобно.       Цукино тряхнула бёдрами навстречу Мамору, когда тот пальцем подцепил край её платья. Чёрная ткань поползла наверх, обнажая тело Усаги, и она охотно стянула его с себя, когда от неожиданности Чиба выпустил обе её руки.       — Какого… Чуть покрасневшая грудь Усаги часто поднималась и опускалась, её дыхание стало чаще, а на щеках появился заметный румянец. Она снова в нетерпении заёрзала на месте, пытаясь ухватиться за Мамору и заставить его поцеловать её, но тот был настроен куда серьёзнее. В один момент, выдохнув сквозь зубы, он замотал начавшую вырываться Усаги в одеяло. Увидеть её полностью обнажённой под платьем он был не готов.       — За это ты у меня ещё получишь, — сказал Мамору, пытаясь не думать о том, что мог не успеть найти её. Или, возможно, нашёл до того, как этот Такори начал распускать руки… Брюнет тряхнул головой, стараясь всё же не думать.       — Ну ладно, пусти меня, — дёрнулась Усаги. — Мне жарко.       — Я могу включить кондиционер. Но ты отсюда не встанешь, даже не проси.       Мамору переложил своеобразный кокон с Усаги ближе к центру кровати, а сам улёгся рядом, обхватывая девушку руками за талию.       — Возможно, мне придётся остаться здесь и проследить за тобой. А не то утром на весь отель разлетится новость об Оданго-маньячке.       — Ах ты! — Усаги было дёрнулась, намереваясь вырваться из крепкой хватки Мамору, но тут же замерла, ощущая его губы на своих, которые нежно и трепетно целовали, успокаивая. Это усмирило Усаги, она даже спокойно улеглась обратно на подушки, постепенное начиная несмело отвечать ему.       Но сильная активность днём и алкоголь сморили её раньше, чем успело произойти ещё что-то.       — Спокойной ночи, Усаги, — улыбнулся Мамору, впервые так близко разглядывая её умиротворённое и спящее лицо. Он дотянулся до её лба и поцеловал его, прежде чем спокойно улечься рядом с девушкой. Тихо, мирно, и предвкушая, каким будет следующее утро. «Надеюсь, — подумал Мамору, — утром, увидев нас в таком виде, Усаги не убьёт меня раньше, чем успеет разобраться. А впрочем, кто-то там из великих говорил, что за честь любимой женщины и умереть не жалко.»