Противоположности притягиваются

Возвращаясь от коллеги, Этан искренне поражался тому, как неожиданно и на редкость удачно сошлись их характеры. Как и он, его новый приятель считал себя ценителем живописи и искусства, на картины взирал глазом знатока и поклонника, любил кофе и мягкие игрушки. Завернув в зеленеющий сквер, Этан, повинуясь внезапному порыву, вытянулся и резвым прыжком взмыл вверх. Пальцы, объятые покалывающим теплом с момента робкого прощания, коснулись ветви, и крохотные листья задорно заблестели в ответ на его приветствие. Переведя дух, юноша пристыженно втянул голову в плечи и огляделся, надеясь, что случайный прохожий не стал свидетелем его ребячества. "С каких пор меня вообще это волнует? — вдруг разозлился он и пнул сухую ветку, оказавшуюся под ногами. — Если бы не бесконечные придирки Альтаира, я бы и не заметил этого!" Рыжие волосы, поймав кроткий луч солнца, сверкнули охряным, и с локонов на переносицу несмело осыпалась золотистая пыльца веснушек. Опаловые глаза, следя за тёплым ветром, мерцали непривычно бойко, а конечности, словно охваченные неведомым прежде пламенем, сами несли его вперёд, мимо кафе, вдоль шоссе, против движения грязных машин, через парк и, наконец, в знакомый дворик, озаряемый сонным светом. А за ним, пугливо сливаясь с тенью, скакал крохотный комок дымчатой шерсти, свалявшейся в колтуны. Прищуренные глазки, лишённые живости, следили за окружением с заострённым до боли вниманием — маленький нос, забитый пылью и газом, более не желал подсказывать верный путь ничтожному хозяину. Теперь, свыкшись с непрерывной тоской, глубоко осевшей на ушках, и резью, сковывавшей израненные подушечки лап, он немотно бежал вперёд. Влачился, страшась мяукнуть, следуя за голодом. Постепенно весна подёрнула стылый воздух горячей дымкой, и Этан, до момента желавший оказаться дома, невольно содрогнулся. Альтаир, думал он, должно быть, ещё не вернулся — несколько часов назад он делился с братом намерением отправиться дорабатывать рассказ на ближайший холм. И теперь, при мысли о пустующей квартире, затянутой персиковым туманом и пропитанной густой жарой, он пожелал провалиться сквозь землю, если та согласится любезно разверзнуться. Судя по резным трещинам, какие испещряли тропинку, петлявшую вдоль подъездов, произойти это должно в ближайшие дни. Когда Этан добрался до дома, встрепенувшиеся чувства толкались и буйствовали с такой силой, что он решил повиноваться искушению и отправиться гулять. Судьба свела этих двоих так же случайно, как вытворяет всё на свете. Мокрый от испарины, добитый собственными мыслями и раздосадованный, Этан, собравшийся объявиться домой с опозданием и грубо отчитаться перед братом, — который, надо отметить, стал совершенно несносен — обнаружил котёнка случайно, когда, решив последний раз вдохнуть полной грудью, порывисто обернулся возле двери. Ощутив на себе пристальный изумрудный взгляд, малыш вздрогнул и, растерянно съёжившись посреди дорожки, показался Этану таким беззащитным и жалким, что переносица угрожающе вспыхнула. Прежде он, должно быть, вспомнил о брате и непременно спросил бы себя, не скажется ли присутствие такого сильного аллергена, как кот, на его состоянии. Теперь, однако, он легкомысленно отбросил встрепенувшиеся сомнения: это ведь ещё совсем маленький кот, а значит, и аллергии будет меньше, правда? Когда облачко тёмного пуха, устав пронзительно пищать, обессиленно плюхнулось в его руку, Этан вздрогнул. Словно бестелесный сгусток пульсирующего тепла, он легко помещался на ладони, а потускневшие глаза, напоминающие охваченные пылью звёздочки, настороженно взирали ему в лицо, словно всматриваясь в собственное отражение в искорках слёз, застывших на ресницах, и удивляясь своей незначительности. Впервые оказавшиеся нос к носу, они изучали друг друга с такой пылкой жадностью, что тотчас осознали, что больше не расстанутся. Редкая пыль брыкалась в терпком воздухе, вилась перед носом. Котёнок, успевший расслабленно уткнуться влажным носиком в большой палец, то и дело поглаживающий его между ушек, тонко чихнул. Входная дверь, поприветствовав вошедшего протяжным бормотанием, гулко цокнула и захлопнулась. — Таи? — позвал Этан и неловко прокашлялся. — Я дома. Ответ последовал почти незамедлительно. Брат, убравший платиновые волосы в свободный хвост, выглянул из кухни с ложкой в руке. По улыбке, коснувшейся бледных губ, Этан с облегчением убедился, что настроен он добродушно. — Привет, — сказал Альтаир, тут же юркнув обратно. — Погода хорошая, правда? Ты слегка задержался. — … Прости. Звон посуды оборвался, не успев раздаться. Голова альбиноса, упрямо сдувающего с глаз в беспорядке рассыпанные пряди, вновь возникла перед Этаном. — Ты какой-то зелёный. Встречаться взглядами отчаянно не хотелось. Этан в очередной раз нарочито небрежно окинул прихожую лихорадочным взглядом; узнал коробки с собственными рисунками, надёжно закрытые и аккуратно расставленные по углам, стопки первых заметок и рассказов Альтаира. Прежде братец нередко порывался украдкой перечитывать рукописи старшего, робко подчёркивая строки в немом восхищении, так что упаковки было решено убрать, а саму бумагу, мятую, пожелтевшую от времени и кофе, пристроить на полке. — Этан, — от следующих слов альбиноса, не спешившего удалиться на кухню, юноша ощутил горечь тревоги. — Что это у тебя? С минуту младший молчал, и лишь после решился поднять бархатные глаза: Альтаир, тенью порхнувший через медный коридор, избавил его от необходимости отвечать. Ледяной взор, прежде испытующий, оценивающе оглядел котёнка. Тот, встрепенувшись, жадно изучал, в свою очередь, его строгое лицо. — И ты принёс в дом животное, не посоветовавшись со мной? — спросил Альтаир негромко. — Я думал, тебя нет, — вторя ему, глухо пробормотал Этан. Он чувствовал, как сурово сошлись на переносице брови брата, однако по-прежнему не вскидывал головы, как ни требовало того трепещущее сердце. — Ты мог позвонить. — Только зачем, Таи? Тот молчал. Стрелка часов, торопливо ловивших суету за окном блестящей поверхностью, виновато дрогнула. — Я всё равно знал, что ты ответишь, — не выдержав паузы, пульсирующей на висках, прибавил он. — Но ты бы видел его на улице! Я даже не заметил его сперва, но он сам за мной увязался, и… — Не оправдывайся, — процедил Альтаир. — Знал, говоришь? А ты хотя бы помнил, почему я бы сразу отказался приютить его? — Я… — Уж точно не из нелюбви к этому коту. Кто будет содержать его, ухаживать за ним, кормить его? Где прежде догорало чувство вины, искрами взвилось и запылало возмущение. Этан не был готов простить брату того, что он общался с ним так, точно перед ним стоял пятилетний ребёнок. Подбородок решительно вздёрнулся. — Да вот чувствовал я, что ты это скажешь. Я хожу на работу, как ты помнишь! — И с неё никогда не возвращаешься вовремя, — спокойно парировал Альтаир. — Отдам должное: последний месяц. — А тебе чего?! — Мне? — повторил он, и Этан, уловив скрываемую издёвку, готов был выбросить в окно все свои работы. — Ничего. А о животном подумай. Оно не человек, само себя не обслужит. В общем, в это дело я лезть не собираюсь, как и в то, где ты там шатаешься, вместо того, чтобы возвращаться домой после смены. Но последствия будут, а какие — этого я не знаю. С этими словами юноша исчез в приёме, напоследок сухо окинув съёжившегося Этана непроницаемым взором. Словно соглашаясь с его заключением, комок тепла и шерсти, доселе тихо прильнувший к его пальцам, неуклюже поднялся на лапки и обернулся к новому хозяину. Вопросительный писк, обращённый Этану, облезлые ушки, устало обмякшие на макушке и крохотная головка, всё так же запуганно втянутая в ломкие плечики, немедленно решили отбушевавший спор. — Назову тебя Орео, — прошептал Хозяин, бережно подняв слабую ношу к щеке. *** Отпустив холодную ручку двери, Этан позволил плечам расслабленно опасть, а облегчённому выдоху — вырваться сквозь стиснутые зубы. Прохладный полумрак неубранной квартиры тотчас сомкнулся на нём, поцеловал кончики рыжих волос и,довольный тем, что его не спешат прогнать, сопроводил и дальше. Устало потянувшись, Этан направился к ванной, намереваясь сразу отправиться спать: кухонные часы немотно били четыре. Неспешно проходя мимо дивана, занимавшего половину тесного коридора, он невольно расплылся в улыбке, покосившись на сожителей. Крупный Ори, по-хозяйски вытянувшись, мерно посапывал на коленях у задремавшего Альтаира. Яркий отблеск фар проезжающей машины, закравшийся в комнату, засновал по его густой лоснящейся шерсти — и вскоре погас, оставив руку огромного приятеля, спросонья принявшего свет за угрозу для жизни нового владельца квартиры, защищать его. Сдержав довольный смешок, Этан юркнул в ванную и тихо закрыл дверь.