Противоположности притягиваются

Город точно стих, готовой к атаке кошкой подобрался в ожидании грозы; чугунные тучи, сгущаясь, сновали низко над крышами домов, и рыдающий ветер гулко бился в закрытые окна. Перепуганные птицы скрылись по щелям и шатким гнёздам. Непроизвольное воспоминание шелохнулось в груди неспокойного Альтаира, и вот он снова видит светлые брюки сводного брата, слышит урчание крохотного Орео, который свернулся на коленях последнего. В тот вечер, когда непроглядная стена сизых облаков заслонила ослепительный закат, они тревожились за судьбу уязвимых Пташек. — Как неудачно мы взяли этого товарища, — наивно произнёс Этан, обращаясь не то к самому себе, не то к Альтаиру, не то к коту на коленях. — Мог бы он подождать денька три, тогда мы пригласили бы этих пернатых бедолаг к нам. Места хватит. — Где же? — спросил альбинос с улыбкой. Брат лениво пощекотал гудящего Орео за ушком. — Да хоть в твоей комнате. Ты как давно там убирался? Я вот дня три назад. — Ну так? — Так не видно! Тогда, заглянув в сияющие небесно-голубые глаза собеседника, Альтаир от души посмеялся. Теперь не видно было самого Этана, и он не знал, куда бежать и куда сунуть неистово вопящего питомца, какой не отставал от него ни на шаг и только вгонял в отчаяние. Свинцовые сумерки, между тем, достигли середины коридора. Блестящая спинка Орео быстро утонула в них, и Альтаир уже не замечал, как наступает на тёмный кнут его хвоста и даже как полыхают угольки гневных глаз. Взгляд его был прикован к окну: в густом полотне туч блеснула и хищно зазмеилась первая молния. Он не помнил, как, устав носиться, рухнул на диван, не мог понять, кто разбил его любимую кружку. Голова предательски кружилась; он отчаялся набирать номер Этана; а его всё нет, всё нет. Он объявился. Через полчаса, насквозь мокрый, безгранично сверкающий от счастья. Залетев в квартиру, Этан подхватил радостного Орео и восторженно закружил. Альтаир, воспринимавший картину как единый буйствующий вихрь, не сразу заметил, что брат пришёл не один. — Эт..! — только и смог проронить он, но всё же ступил навстречу младшему и заботливо снял с его плеч отяжелевшее от влаги пальто. — Привет! — вскричал тот. К удивлению Альтаира, через мгновение он оказался стиснут в порывистых объятиях, на которые так и не сумел ответить: сонные глаза врезались в другие, на первый взгляд, незнакомые, померкли перед их холодом. Он молниеносно отстранил брата. — Кто это с тобой? Вместо должного смущения и извинения Этан вспыхнул пуще прежнего. Метнувшись в сторону, он схватил непрошенного гостя за жилистое запястье и бойко рванул на себя. Альтаир вновь оказался с ним лицом к лицу. Оба молчали. Обоим предстоящее знакомство казалось стесняющим. Слепец — и тот бы заметил, ощутил искру, промелькнувшую между ними. Скользкая и ёмкая, она содержала в себе вопрос, негодование, колючее возмущение, обиду — жгучую, со стороны одного лишь Альтаира. А ещё… — Прости, я снова пришёл поздно и не предупредил! Гроза застала нас врасплох, — непринуждённо затараторил Этан. А ещё ревность. — Вас, значит. Ну, хорошо. — Я так давно хотел вас познакомить, но всё никак не получалось. То я не мог, то он, сплошное расстройство! Но теперь всё пойдёт, как нужно, — продолжал заливаться братец, и взгляд его был так по-детски широк, так невинен, что можно было поверить: он не знает, не понимает, насколько глубоко каждое слово впивается в альбиноса. Он, однако, быстро совладал с собой. Накативший порыв уступил непроницаемости, ледяной излом бледных губ разгладился в чинную улыбку. И вот перед Этаном и его другом высится тот неколебимый Альтаир, которого они, должно быть, оба ожидали увидеть. Бескровный, молчаливый и кроткий, как мраморное изваяние. — Итак, Таи, это Винсент, мой… молодой человек. Он работает со мной и довольно на меня похож, так что, думаю, вы подружитесь! И снова удар. Оглядев молодого человека пристально, сверху вниз, подметив пронзительную грубость его образа, неподвижность черт ястребиного лица и остроту неизменного взгляда, Альтаир никак не мог согласиться, что он хотя бы в чём-нибудь походил на Этана. Тот, в свою очередь, в тот момент энергично стягивал с себя ярко-розовую футболку, — и делал это просто, без тени смущения. Через секунду он предстал перед немногословными присутствующими — Винсентом, Альтаиром и котом — мокрым, дрожащим и восторженным, как растрёпанный попугайчик. Альтаир глупо расплылся в улыбке, которую прежде бы подавил. — Ну что, пойдёмте пить чай? Долговязый Винсент насмешливо взметнул светлую бровь. — Может, сперва переоденешься, а потом станешь чаи гонять? Снова торопишься, шустрый. Альтаир побледнел и тут же побагровел, до боли стиснул зубы и едва пересилил злость, а Этан, казалось, не заметил яда в его словах. Порхнув к Винсенту, он ловко приподнялся и быстро поцеловал его в висок. — Хорошо-хорошо! Я недолго! — Будем ждать, — хмыкнул молодой человек. Раздался щелчок, торопливо хлопнула дверь, — и вот шевеление из спальни Этана не заглушает пульсацию напряжения, что струится, звенит между двумя самыми дорогими ему людьми. Уязвлённость схлестнулась с неприязнью, но Альтаир продолжает нарочито миролюбиво улыбаться; эта улыбка питает его, она гоняет остывшую кровь по жилам и, надо полагать, не сойдёт с тонких губ ещё очень долгое время. *** Дыхание вновь и вновь учащалось, подгоняемое воспоминаниями, но Альтаир решительно усмирял его, винил себя. Стены квартиры, казалось, поникли вместе с ним; тени, скользящие по ним, сулили беду. Они проникали сквозь приоткрытое оконце и вились до потолка, обволакивали всё пространство. Было некуда взглянуть: каждый силуэт оживлял огонь, жжение которого Альтаир бесконечно силился унять в груди. Он не услышал, как сзади к нему тихонько подошёл Этан. Когда руки брата заботливо накинули плед на дрожащие плечи, оставалось лишь порывисто вздохнуть и закусить губу. Перед глазами мгновенно всплыло надменное лицо Винсента, угрожающе вскинутые брови, вызывающе искривлённые в усмешке губы. — В чём дело, Таи? — осторожно спросил брат, нагнувшись к нему. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, Этан, — произнёс Альтаир сквозь зубы, — спасибо. Но тот был слишком наивен, чтобы развернуться, выйти и закрыть дверь, погрузить альбиноса в одиночество, какого он жаждал теперь более всего прочего; последний ощутил, как тёплые руки мягко обвили его шею, зарылись в волосы. — Ты чем-то обеспокоен или расстроен. Я это вижу. Что случилось? — Ничего особенного, правда. Я просто устал. — Уж не заболеваешь ли ты у меня? — на сей раз лёгкая ладонь бережно коснулась лба, так что Альтаир едва удержался, чтобы не схватить её. — Я здоров. Говорю же, устал. Брат бесшумно опустился на соседний стул, накрыл сжатую в кулак руку своей. Когда Альтаир поднял глаза, на него уже испытующе глядели другие — настолько чистые и искренние, что он невольно отпрянул; в последние дни в них вспыхнула новая искра, прежде незнакомая. — Всё из-за твоей учебы? — поинтересовался Этан. — Всё будет хорошо, Таи, я обещаю. — Не в учебе дело, Этан, — возразил он сухо и, к изумлению брата, медленно поднялся и возвысился над ним. — Я должен сказать тебе кое-что важное. Попрошу выслушать меня. Тот рассеянно кивнул. Сердце сжалось и болезненно запрыгало. Едва раскрыв рот, Альтаир осознал, что решительно не понимает, как высказать Этану свои переживания, в какие выражения их обернуть — сумеет ли его сломить твёрдость? Невольно стиснув краешек стола, он отступил и быстро выпалил: — Ты не можешь встречаться с Винсентом! Тень, мелькнувшая на стене соседнего дома, отразилась в глазах Этана, и те мгновенно недоброжелательно вспыхнули. Тёплые черты лица окутал едкий холод. Брат выжидающе скрестил руки на груди. — Это ещё почему? — Просто взгляни на него! Неужели не видишь, что он не чувствует к тебе ничего из того, что, — голос предательски зазвенел, и он запнулся, — что чувствуешь к нему ты? В нём нет ни капли искренности или хотя бы понимания. Он просто смеётся над тобой! Этан сделал попытку улыбнуться, однако когда он отвечал, голос его сквозил сталью. — Ты ошибаешься, Таи. Он сторонился и слегка побаивался тебя, только и всего. Дело в его стеснительности. К тому же, он не любит открыто проявлять чувства при посторонних. — Я не о том тебе говорю, — горячо воскликнул Альтаир. — Мне совершенно всё равно, как он говорит со мной. Ты просто заметь, как Винсент смотрит на тебя. Он съёжился, отчего-то смущённо прятал глаза, забился в полумрак, подобно испуганной птице, попавшей в сети. Каждым движением крыльев она приближает себя к гибели, в глазах трепещется немое отчаяние, но она всё бьётся и бьётся, смутно понимая, что скоро конец затуманит взор. — Я понял, — невозмутимо кивнул брат. — Но всё ещё не могу с тобой согласиться. Что же ты от меня хочешь? — Забудь его, — еле слышно прошептал Альтаир, непроизвольно коснувшись влажного от испарины лба. — Пусть всё будет, как раньше. Яркие губы младшего растянулись и сгладились в насмешливой улыбке. — Как раньше уже не будет. Я первый раз влюбился по-настоящему, и ты хочешь, чтобы я просто так отбросил всё, что со мной произошло? К твоему сведению, — после томительной паузы продолжал он, — эти месяцы были самыми лучшими в моей жизни. — Ты обманываешься! Так всегда кажется, когда впервые начинаешь встречаться. Пойми, рано или поздно ты встретишь своего человека, а это… это… Альтаир и сам не заметил, как сорвался, взметнулся и перешёл на крик. Этан, точно выжидающая гремучая змея, вытянулся, взирал на него неотрывно, исподлобья. — Что же это? Говори! — Мимолётное увлечение. — Вот как! — ещё, мнилось, мгновение — и Этан разразится глухим смехом помешанного. — И откуда же ты это знаешь, умник? Из книг? Из кино? Точно, ты же у нас проклятый нигилист и не выносишь романтических фильмов. Но я ни за что не поверю, что ты хоть раз влюблялся по-настоящему! Ты даже Микки бросил, хотя он ничего плохого не сделал! — Последние слова он произнёс расстановочно и чётко, с издёвкой. — Пока я гуляю и пытаюсь выбираться из рутины, которая мне уже приелась, не представляешь, как, ты сидишь в четырёх стенах, как затворник или монах, и дожидаешься, когда я приду. Знаешь, зачем? Чтобы предъявить мне новый шквал претензий, одна другой абсурднее. Как ужаленный, Этан отскочил от пышного Орео, когда тот попытался ласково прильнуть к ногам. Альтаир не возражал ему, лишь угрюмо слушал, так что он продолжал: — Так вот, после того, как ты высыпаешь на меня бесконечные жалобы, — чтоб они неладны были! — ты пытаешься вовлечь в своё вялое бытие и меня, как будто ожидаешь и всерьёз веришь, что я пойду за тобой. Где твоя братская любовь? Заявляю, Альтаир, в первый и последний раз: меня это достало. Я больше не собираюсь торчать и томиться с тобой под одной крышей. И терпеть тебя я тоже не намерен. Сумрак сомкнулся перед глазами Альтаира. Последняя надежда, за которую он обессиленно держался несколько минут назад, оборвалась, вспыхнула и истлела, а он остался один; это осознание открылось перед ним раньше, чем брат рывком выскочил из комнаты, раньше, чем он не то снял, не то сорвал пальто с вешалки, раньше, чем хлопнувшая дверь выкрикнула и окончательно пригвоздила эту истину. Этан не вернётся. Этан ушёл. *** Тучи в тот день были чёрными, как смоль и смог. Они сгущались, они давили на плечи. Укутавшись в наскоро сорванный с вешалки истерзанный плащ, Этан бежал в сторону дома своего возлюбленного и чувствовал себя потерянным. Каждый случайный взгляд прохожих охватывал его целиком, точно разряд; гром уныло скрежетал над головой. Этан чувствовал: его проклинает сама стихия. Тигриный взгляд Альтаира оставался тёплым даже в тот момент, когда тот срывался на крик. Брат заботился о нём, опекал его. В голове роились десятки невысказанных фраз. Одна перебивала другую с такой молниеносной скоростью, что сбитый с толку Этан не успевал подхватить ни единой. "Ты бережёшь и любишь меня, — должен был сказать он, — и я готов ценить это. Но признай, Таи, изредка ты склонен самую малость перегибать палку. Я в состоянии разобраться со своей личной жизнью сам. Ты помнишь меня с самого раннего возраста — вот только я давно вырос!" Внезапно на него нахлынул поток возмущения. Мысль тут же сменила новая: "И какого чёрта ты вообще лезешь ко мне? Прости, Альтаир, но если ты не в состоянии забыть свои прошлые неудачные отношения, это не значит, что мне..." Этан замер. Ливень забарабанил по непокрытой макушке. Капли водопадом стекали с охряных волос. Он и ухом не повёл — лишь гневно тряхнул головой, отгоняя противную догадку, сорвался с места и помчался через сквер, едва не натыкаясь на лавки и деревья. Отчего у Альтаира никого нет? И главное, с каких пор сознание этого приносит ему колкое, почти болезненное облегчение? Если бы этот несносный свиданиями заполнил зияющие дыры в графике, то непременно оставил бы его в покое, решил Этан — и проглотил хриплый, отчаянный вопль. Нет, Альтаир никогда не поступил бы с ним так. Как? К счастью, он достиг обшарпанного крыльца дома Винсента прежде, чем успел отыскать в беспорядочном сознании ответ на последний вопрос. Гул звонка заполнил уши и на миг затопил тревогу. Однако когда дверь открылась и Этан, ожидая ощутить счастье, упал в объятия хозяина — та заскребла с новой силой. — Эй? Надломленный голос Винсента не вызывал успокоения. Сперва Этану пришлось бороться с рвением выскользнуть из его рук и рвануть прочь. Когда дыхание начало выравниваться и прекратило резать горло, он обессиленно уткнулся ему в плечо. — Ты мне нужен. Медленно сильные ладони сжали его локти. Мягко отстранившись, Винсент приподнял его за подбородок. Они молча уткнулись взглядами друг в друга. Тишина обволокла тесноту прихожей. — Я сделаю чай, — негромко произнёс, наконец, Винсент. — А ты раздевайся и проходи. Хочешь рассказать мне, что произошло? Последние слова Этан оставил без отклика. — Можно, я сегодня переночую у тебя? — Конечно. Ты мог и не спрашивать. Плащ безвольно рухнул на пол и остался лежать серой грудой. Этан отчуждённо переступил через него, смерил скинутые ботинки невидящим взглядом и поплёлся на кухню, где, в неизменном уюте, хлопотал и суетился Винсент. Всё было тем же: его длинная чёрная одежда, грация и победоносная красота. В глазах Этана он был полководцем, героем, борцом и стражем. Лукавый блеск тёмных глаз невольно смешался с сиянием светлых глаз Альтаира. Этан хотел зарычать на память, загнавшую его в тупик; но что-то дрогнуло в нём — что-то нестерпимо сильное, и оно заставило его рывком пересечь комнату и обхватить Винсента руками. — Секунду, — проурчал тот. Выпутавшись из хватки Этана, он подхватил ватную кисть и оставил на ней беглый поцелуй, игнорируя лёгкую дрожь тонких пальцев. Через пять минут они уже примостились за аккуратным дубовым столиком. Винсент молчал. Он поглядывал на Этана, который, задумавшись, буравил полированную поверхность пристальным взглядом. Жар от касания стрелой пронзил щёку. Винсент бережно обхватил осунувшееся лицо руками. — Расскажи, — мягко потребовал он. Этан замялся, но тут же сломался. Если он и выдаст переживания брата — что за беда? Всё равно их ожидает раскол. — После того, как ты ушёл, Альтаир как с цепи сорвался. Мы с ним поссорились. Вот я и убежал. Надеюсь, он не будет меня искать, потому что мобильник я выключил и, кажется, оставил дома. Винсент хмыкнул. — Да ну? Разве ж такое возможно? Мне кажется, твой Альтаир спокойный до абсурда. И вид у него странный... болезненный какой-то. — Нет, это неправда, — с запинкой прервал его Этан. За окном блекло полыхнула молния. Собеседник лениво заложил руку за голову, не выпуская другой ладонь Этана. — Вовремя ты пришёл. Погода отвратительная до чёртиков. — А мне гроза нравится, — пробормотал Этан, вглядываясь в лицо Винсента. Размеренность его движений казалась нарочитой, точно он заранее продумывал каждый жест, каждый поворот головы. Впервые в грудь кольнуло сомнение. — Так, — поймав его взгляд, тот поспешно сгладил улыбку. Мраморное лицо вновь стало непроницаемым. — И что? Почему Альтаиру вздумалось на тебя наехать? Этан невольно отпрянул. Почему Винсент так желчно говорит о его брате? Тот, однако, не заметил никакой перемены в позе собеседника и продолжал невозмутимо буравить его тёмными глазами. — Альтаир решил, что ты неподходящая пара для меня. — Обычное дело. — Как это? — А вот так, — лениво протянул Винсент, приободряюще сжимая ладонь Этана. — Знаешь, среди моих парней ты далеко не первый, у кого так на меня реагируют родственники... Просто не бери в голову, хорошо? Давай-ка переберёмся в спальню. Что-то здесь неудобно. Он грациозно вспорхнул со своего места, оправил футболку. Не сказав ни слова, ловко забрал из-под носа Этана недопитый чай и вылил в раковину. Пригнувшись к Этану, он мягко поцеловал его в висок и, придерживая за трясущиеся локти, бережно поднял со стула. — Тебе нужен отдых. Идём. И тот повиновался. Этан молчал, когда Винсент неторопливо оправлял кровать. Отчуждённо вслушивался в гром, когда, забравшись на свежую простыню, спрятался в складках одежды парня. Тот приобнял его, размеренно огладил спину — и в первый раз его касания не ввергли в восторг. Винсент пах кофе и домом — именно тот запах Этан с умиротворением вдыхал каждый раз, прижимаясь к нему. Отчего же теперь он ощущал только тоску, горькую и густую, как мутный сироп? Взгляд задержался и застыл на неизменной картине за окном. Мазки живописца, решившего изобразить сверкающую теперь грозу, были бы коротки и неясны; должно быть, потому Этан и потерял счёт времени. Буря была бесконечна. Поглаживания Винсента по плечам — бесконтрольны. Кончики сухих пальцев легли на ключицы, и Этан дрогнул, точно очнувшись. Он осознал вдруг, что мерные движения Винсента впитали новый оттенок. Нежность вспыхнула алым. Ласка обнажила незаметный зубец шипа, и рука, что обнимала его, решительно двинулась ниже. Этого было достаточно, чтобы пришло понимание, что пытается сделать Винсент. Оно тут же отхлынуло, оттенилось вспышкой ужаса. Нет, Этан нередко воображал этот момент, туго стискивая ладонями колени. Этан мечтал об этом, Этан желал этого всем сердцем. Только не сейчас. — Постой, — не то проговорил, не то прохрипел он, осторожно высвобождаясь из хватки Винсента. — Что такое? — Не нужно этого делать. Я не готов. — Почему? Тяжёлое дыхание последнего тронуло шею, и жар от него импульсом разлился по телу. Отчаянно втянув стылый воздух, Этан заставил себя взглянуть в лицо Винсента. Он держался так близко, что достаточно было шевельнуть локтем, чтобы коснуться его. — Эй, — вновь мягко подал голос Винсент. — Не бойся меня, хорошо? Ты разочарован. Тебе нужно успокоиться. Я только хочу помочь тебе. Не дожидаясь отклика, он резко подался вперёд, одним толчком подмял Этана под себя. Тот безвольно съёжился от пронзительного чувства вины. — Ты прав, мне нужна помощь. Но не такая, честное слово... Винсент оборвал негромкий лепет, отыскав губы Этана собственными. Поцелуй казался грубым, язык — ледяным, словно хозяин его уже не заботился об ощущениях парня. Будто знал, что он ответит в любом случае. И был прав. Податливый, как раскалённый свинец, Этан отвечал ему. Новый раскат грома выбил из оцепенения, и он оттолкнул Винсента — на сей раз настойчивее. — Перестань же! Пожалуйста! — Брось. Ты же хочешь меня, не так ли? Я это вижу. Чувствую. Всё будет хорошо, обещаю. Винсент и не думал прислушаться. Этан снова оказался под ним, но на сей раз не позволил ему овладеть контролем над ситуацией — вытянул руку, отстранил парня и поднялся, пристально буравя его взглядом. Винсент выглядел рассеянным. Тонкие губы дрогнули в заискивающей улыбке, только Этан и не думал откликаться на неё. Лицо непроизвольно вытянулось, зрачки превратились в узкие щёлки. — Ты слышал, что я говорил? — как мог сухо процедил он. Наблюдая за поведением Винсента, он не мог не отметить, что тот вовсе не искал способа разорвать зрительный контакт. Напротив, он желчно впился в Этана ответным взором. Приветливые глаза полыхнули льдом — впервые с момента их знакомства. — А ты не готов считаться с моими желаниями тоже, так? — парировал он. — О чём ты? — Только не делай вид, что не понимаешь. — Но я правда не понимаю... Осознав, что силится оправдаться, Этан запнулся. Каким образом Винсент так быстро сумел обратить его в жертву? — Ты пришёл ко мне в поиске утешения, — снисходительно пояснил парень. — И я понял тебя, проникся твоей проблемой. Скажи, ты готов продолжать отношения со мной? — Конечно! — Тогда тебе стоит учесть, что это взаимовыгодная сделка. Ты нужен мне, Эт, и ты это знаешь, но я не собираюсь тратить на тебя время, если не буду уверен, что получу что-то взамен. — Как! — неожиданно горячо выпалил Этан. Он не мог поверить собственным ушам. — Ты только что уверял, что всё делается для меня, а теперь называешь нас... называешь нас сделкой? — Я делаю всё для тебя. И не собираюсь отдаваться целиком без ответа с твоей стороны. Забрать всё обратно я не смогу — и не хочу, но платить или не платить — выбор за тобой. — Ты ждёшь от меня платы за услугу? — негромко спросил Этан. Пальцы сами собой судорожно стиснули ломкую ткань наволочки. Он уже не мог смотреть на собеседника, однако чувствовал, как его взгляд продолжает вонзаться в него всё глубже, глубже, глубже... — Так и есть, — спокойно отозвался тот. Гроза давно сбавила обороты; теперь редкие отблески слепящих молний лишь временами вспыхивали и поспешно гасли на западе. Прежде, чем ступить на крыльцо, Этан проверил, не промокла ли коробка конфет, купленная для брата. Убедившись в её сохранности, он бережно спрятал её во внутренний карман куртки и замер. Медленно он оглянулся, в последний раз смерил отсутствующим взглядом мокрую аллею, ведущую к дому Винсента. Что-то перевернулось в нём, но тут же встало на место. Легко, как мотылёк, он взбежал по ступенькам и нажал кнопку звонка.