Тихий омут

Мало кто из парней верил в гороскопы. Да, они изображали вовлечённость в эту тему на различных передачах и встречах, порой чересчур наигранно поражаясь какому - то точному прогнозу или попаданию в их личность, но, всё же, относились к этому весьма и весьма скептично. Но свои знаки зодиака, всё - таки, помнили. Выучили за столько времени. И, смеха ради, иногда всей гурьбой зачитывали гороскопы для всех. Обычно за прошедшие пару дней, чтобы не провоцировать судьбу лишний раз. Чон с устрашающе злым лицом окончательно свыкся с тем, что сегодня был не его день. Очередная изнурительная тренировка со всеми ребятами проходила из рук вон ужасно. Блондин уже отбил себе всё что только можно, мышцы ныли от перенапряжения, разодранные костяшки пальцев и колени зудели, а из мозга никак не желала исчезать одна единственная мысль, преследовавшая молодого танцора последние два часа. Он лажал. Отточенные давно движения и переходы не получались, тело и конечности были дубовыми несмотря на хорошую форму парня и долгую разминку - единственное за сегодня, что шло у Чона хорошо. Он видел все свои ошибки и уже раз десять извинялся перед ребятами, пока полностью не погряз в раздражении и злобе к самому себе. - "Да твою ж мать~" - очередная ошибка, из-за которой он поскользнулся и злобно шипел, не осталась незамеченной. Лидер объявил перерыв, тяжело дыша и роясь в сумке в поисках бутылок с водой. В целях безопасности для своих, без того трещащих по швам, нервов, а так же самих ребят, блондин отдыхал чуть поодаль, уставясь в пространство и переводя дух. Он не хотел срываться на остальных, ведь никто, кроме него самого, не был причастен к его ошибкам. Зло кусая губы, он уже, кажется, в четвёртый раз проклинал сегодняшний день и мельком вспоминал о своём косо брошенном взгляде на колонку гороскопа, где Стрельцов предупреждали о чём- то, с чем они сегодня справиться не смогут. Уён в гороскопы не верил и не читал их, просто именно сегодня случайно задел их взглядом, даже не дочитав до конца. За воспоминаниями об утренних делах он отвлёкся, не замечая подошедшего к нему Сана с бутылкой воды в руке. Он протянул её младшему, перед этим позвав. Блондин видел, что старший смотрит с упрёком, но, в то же время, во взгляде карих глаз читалось беспокойство. Естественно, Сан беспокоился за него. Чон молча принял воду и быстро набрал её полные щеки, быстро глотая. - Что с тобой сегодня? - Плохо всё, разве не видишь? - Я вижу только злющего Чон Уёна, с драными коленками и костяшками, - Чхве усмехнулся, присаживаясь рядом на скамейку, - Калеча себя ты лучше не сделаешь. Соберись уже, ну. - Отвали. - Ну перестань злиться, Уён~а. Что случилось, что ты так растерян? - Ничего не случилось, я просто болван. - Ты не болван! - Ах да, извините, Я ПОЛНЫЙ КРЕТИН! Не зная Уёна можно было подумать, что он просто кричит. Как всегда. Он был громким и к его крикам привыкли все. К чему все до сих пор привыкнуть не могли, так это к крикам ЗЛОГО Уёна. Он злился тихо, обычно шипя или бормоча что-то себе под нос, довольствуясь лишь гримасой, полной недовольства и предупреждениями не лезть к нему. По - настоящему злой Уён был достаточной редкостью. Повисло молчание. Крик, полный злобы на самого себя, был так же криком отчаяния. Ребята быстро кинули на Усанов немного испуганные взгляды, от которых злоба внутри блондина только усиливалась. Он ссутулился, разворачивая корпус боком и отдал Сану бутылку воды, тихо поблагодарив. Никому не доставляет удовольствия видеть чьи-то психи и загоны, Чон прекрасно знал это. - Прости. Я справлюсь. Ещё раз спасибо, - он говорил тихо, не смотря другу в глаза. К злости добавился ещё и стыд, когда Чхве лишь кивнул ему и потрепал за плечо, возвращаясь к отдыху. Уён слышал, что Хонджун обсуждал с ними что-то. Он слышал, что речь шла не о нём, и это всё, что он мог сейчас понять. Не хотел срываться. Ага, как же. Теперь ему стыдно перед Чхве, как перед хёном, на которого накричал через чур импульсивный ребёнок. Сан правда иногда относится к нему именно как к ребёнку, с которым просто напросто весело, можно повалять дурака и не строить из себя строгого и умного взрослого, которым младший тоже иногда восхищался. Обида и злость, если не ярость, пожирали с той же силой, не давая нормально перевести дух и отдохнуть. Он старался взять себя в руки ровно до тех пор, пока не увидел, что его трясёт. Брать себя в свои же трясущиеся руки было не лучшей идеей. Он знал, ибо пробовал. Блондин вышел в туалет. Холодная вода из крана больно щипала ссадины на руках, так же обжигая холодом разгорячённое лицо танцора. Он тщательно ополоснул лицо раз пять, надеясь, что хоть так он немного остынет. Все ошибаются, думал он, у всех бывают сложные дни, все они склонны к самобичеванию, когда ничего не выходит. Злиться было ужасно глупо, совсем по - детски, хотя ему уже шёл третий десяток, который нужно было у кого-то разменивать. И всё же злоба не отступала. Чон силился вспомнить, когда он в последний раз так сильно на что-то или кого-то сердился, но максимумом был случай, когда на него ругался Хонджун. И то, он уже даже не помнил, чем тогда провинился. - " Но в тот раз же всё прошло хорошо и быстро, так какого хрена я до сих пор не могу успокоиться?!" - блондин разминал болевшие пальцы, не смотря в зеркало над раковиной. Чревато. Хоть костяшки уже разбиты, перспектива получать нагоняй и оплачивать новое зеркало из своего кармана из-за того, что его сейчас бесит его собственное лицо - не самая приятная. - "Успокойся, пожалуйста. Тише. Хоть дыхание успокой. Ты сам себе мешаешь сейчас. Из - за тебя парни тоже сбиваются, вы уже задержались на полчаса. Успокойся. Успокойся," - медленно повторял про себя Уён, с силой ероша волосы и стараясь медленно и размерено дышать. Он закрыл глаза, отпуская назойливые мысли в свободный полёт, если не в полное свободное падение. Думал о ветре. Приятном тёплом летнем ветре. О птицах в голубом небе. О больших пушистых облаках, и о тех, что растянулись в половину всего неба, заволакивая его туманной пеленой, будто полиэтилен. С полиэтиленом пришло воспоминание об упакованной рыбе из продуктового. С рыбой пришли мысли о море. Глубокой синей воде, подводных звуках, других морских обитателях, красиво вьющихся волнами водорослях различных видов, красивых морских черепахах, мысли о милых крабиках, что снуют на берегу среди камней и сразу кидаются врассыпную, стоит тебе поднять их укрытие и заглянуть под него. Отвлечённые фантазии о морских глубинах, которые парень видел только в документалках и, может быть, художественных фильмах и фотографиях, успокаивали. Он позволил своей фантазии нырнуть чуть глубже, зацепившись воображаемым зрением за чьё - то промелькнувшее длинное сине - зелёное ухо. Подозрительно длинное и подозрительно острое. Из - за сгустков водорослей показалась странного вида фигура, предположительно человеческая, у неё точно были голова с этими нелепо - длинными острыми ушами, похожими на кроличьи, и две руки и ноги, только почему - то с копытами. Из - за спины с морским течением изящно выглянул тонкий хвост. Промелькнувшая рядом с лицом существа водоросль открыла чертовски знакомый спокойный взгляд. - "Лучше бы ты фантазировал о русалках," - усмехнулся про себя Чон, в последний раз ополоснув лицо и возвращаясь в комнату для практики. Он не считал себя мечтателем, не предпочитая витать в облаках в принципе. Просто это иногда помогало. Успокаивающие отвлечённые мысли так же иногда сопровождались чьим - то голосом, рассказчиком. Но голос не принадлежал хозяину мыслей. То был голос, предположил Чон, хозяина того существа, что он случайно повстречал в своём воображаемом море. По крайней мере глаза точно были его. Этот ничего не выражающий, но при этом такой глубокий, слегка рассеянный, такой привычный взгляд карих глаз. - "Какого хрена твои черти шныряют в моём море, Кан Ёсан? Совсем распоясались, боже..." - в последний раз про себя усмехнулся парень, открывая нужную дверь. *** На самом деле этот день не заладился не только у Уёна. С одним лишь отличием, что у этого человека весь день всё шло наперекосяк, начиная с самого утра. Ушиб об ножку стула во время завтрака, удар головой о потолок машины, когда они все приехали в студию, незамеченный три раза Минки, что, пока что, оставалось самым странным происшествием, учитывая габариты рэпера. И в танцах он сегодня лажал не меньше Уёна. Однако, всё это ничуть не мешало его приподнятому настроению и вере в собственные силы и, он надеялся, что немного удачи всё - таки высыплется на его уставшие плечи. В конце концов, Близнецам обещали под вечер нечто отличное, и Ёсану очень хотелось в это верить. Удача Ёсану сейчас бы явно не помешала, так как он уже в пятый раз выслушивал, как на него ворчат хёны в лице Хонджуна, Сонхва и Юнхо, за то, какой он неуклюжий и глупый. А Ёсан всё так же глупо хихикал и вежливо извинялся, чуть вжимая голову в плечи под строгими взглядами старших. Было неловко и немного стыдно. Сегодня он и вправду был весьма и весьма несобран в танцах. Да ещё и на разминке получил ладонью Пака по носу, благо, что несильно. Единственное, он относился к этому намного легче, чем взбесившийся на их последнем перерыве Уён, накричавший на Сана, хоть он и кричал, на самом деле, на себя самого. Ноты отчаяния в голосе друга не остались незамеченными для Кана. Он видел, что Чон полностью озабочен своей проблемой и просто не замечает его, поэтому внимательно наблюдал за его мимикой и движениями, ища, за что зацепиться. Он помнил, как тщательно его друг относится к хореграфии и своим партиям, пусть и не таким чистым по исполнению. Он видел, что злость мешает ему сконцентрироваться. Видел, как бешено он сверкает глазами, когда вновь ошибается. И как сильно он искусал губы. Ёсан не подошёл к нему только потому, что знал Уёна. Лезть к нему сейчас просто - напросто нельзя. Чревато для обоих. Даже самая лютая злость со временем затихает, просто нужно подождать. Это сложно, когда правда хочешь подойти и помочь, отдать хоть половину всего того хорошего настроения, коим ты хлыщешь с самого утра, лишь бы твой друг пришёл в норму и не вредил себе. Поделиться энергией, которая так ему сейчас нужна. Успокоить. Возможно получить по шее и даже быть укушенным за руку, но не сидеть сложа руки. Когда Уён вышел, упрёки со стороны лидера не прекращались. Он говорил спокойно и ворчливо одновременно, выглядя при этом весьма забавно в большой толстовке и с растрёпанными волосами. - Вы с Уёном сегодня совсем не стараетесь! Последний прогон, и если снова налажаете - останетесь здесь одни до тех пор, пока не отточите партии, хоть до утра тут сидите, ясно? - Ёсан кивнул. Хонджун не кричал. Вместо этого на шатена кричали его глаза с вкраплением красного в белках. Лидер научился не тратить свои нервы и злость на незадачливых детей, но полностью показывать её одним лишь взглядом снизу. Оставаясь самым низким в их группе, он смотрел исподлобья так, что, казалось, сейчас высосет душу. Его не боялись, но уважали, пытаясь вовсе не провоцировать, предпочитая, чтобы Джун оставался спокойным и дружелюбным, как обычно. - Ей богу, Ёсан, ты сегодня хотя бы просто тупишь, как обычно. Вразуми его, что - ли, - попросил старшего Сан с немного вытянутыми губами, - Пожалуйста, он меня не слушает. Я думал он меня водой обольёт. - Тебя он никогда не обольёт, можешь быть спокоен, - мягко усмехнулся в ответ Кан, убирая со лба мокрую чёлку, - А вот меня может. - Ну ты ж не сахарный, не растаешь, - фыркнул в ответ Ким, взъерошивая свои волосы. - Я бы поспорил, учитывая сколько он жрёт сладостей, - хитро захихикал Юнхо, держа руки сложенными на груди, - Я всё ещё обижен за своё пирожное, Ёсан. Когда проставишься, а? - Ну, учитывая, что сегодня я ночую с Уёном здесь, то завтра, - он захихикал, прикидывая оптимистичный расклад, что они закончат быстро, ещё до рассвета, и вернутся в общагу и крепко уснут, а Чон благополучно забудет о столь необходимом пирожном, которое Кан купит для себя и Уёна, в качестве награды за старания, и съест его вместе с другом до того, как распахнётся общажная дверь и они будут стараться идти по некоторым скрипящим половицам тихонько, чтобы ненароком никого не разбудить и не спалиться. Подкупать Юнхо уже было не нужно, так как он всё равно должен был ему игру - реванш с Усанами, за рассказанную "тайну акул". А ещё Ёсан был должен Уёну одно желание, которое Чон упрямо откладывал "на потом" и "прозапас", не собираясь посвящать шатена в свои намерения на его счёт, лишь коварно хихикая и по - лисьи щурясь, иногда совсем комично потирая ладошки друг о друга. Отвлекаясь от разговоров с мемберами, шатен не мог не думать о проблеме его лучшего друга. Разум был полностью занят мыслями о разозлившемся блондине с искусанными губами и разодранными коленками. Подобное случалось с танцором нечасто, и посему было сложно придумать, как повернуть его в нужное русло. Как подступиться, чтобы не огрести. Как конкретно поступить, чтобы на смуглом лице вновь расцвела счастливая удовлетворённая улыбка. Ему стоило постараться, раз даже Сану с его обаянием удача помахала синим хвостом, улетая далеко за голубые горы. Парень краем глаза заметил возвращение друга и повернулся к нему, встречаясь взглядами. Чон выглядел немного по - лучше. Только смотрел он на Ёсана немного странно. С каким - то вопросом. Вопрос был странный, весьма личный, который можно задать только с глазу на глаз, думал Ёсан, пару раз моргнув и приветственно улыбаясь вернувшемуся блондину. Уголки его губ приподнялись в ответной, хоть и немного неуверенной улыбке. Это был хороший знак. - " С этим уже можно работать" , - пронеслось в голове у шатена, когда они вновь построились в нужную позицию и включилась музыка. Казалось, всё пришло в норму. Казалось, что оба друга стали сосредоточеннее и собраннее, полностью сфокусировавшись на точности исполнения и ритме. Вот только никто из них не смотрел на своё отражение в зеркалах, предпочитая искать взглядом другого. Ёсан следил за поведением младшего, выискивая в его телодвижениях остатки агрессии и злобы, Уён же до сих пор не решался посмотреть на своё лицо, дабы хоть немного поддержать ту гармонию, которой он достиг, фантазируя о морской глубине и случайно встреченном существе с копытами. Удивительно, но их взгляды ни разу не пересеклись, в отличии от их рук и ног, из-за чего они оба споткнулись и чуть не свалили стоящего рядом Минки. Рэпер вскрикнул, отскакивая в сторону, парни остановились, и Хонджун устало вздохнул, предварительно недовольно надув щеки. Ёсан несколько раз извинился перед другом, спрашивая, не ушибся ли он, на что Чон лишь зло шипел и, тихо и вновь раздраженно, что-то бурчал себе под нос. Недовольный лидер почти начал с ними драться, пока их не разнял вовремя спохватившийся Сонхва, растолкав парней в разные стороны. На его счастье, разнимать нужно было только Джуна и Уёна, причём второй явно был больше заинтересован в драке, чем рэпер. Старший отчитал обоих, на что Ким закатил глаза, а Уён злобно морщился, тяжело дыша через нос и немного угрожающе при этом пыхтя. - Ребята. Что с вами сегодня происходит~ - лидер устало тёр переносицу, прикрыв глаза, - Почему именно вы сегодня такие рассеянные? Почему не Минки, почему не я, почему именно вы, чёрт бы вас побрал? Блондин с полным непониманием слушал старшего, что отчитывал его и его лучшего друга. Он настолько зациклился на своей злости и ошибках, что не видел ничего, что происходит вокруг. Так он совершенно не обратил внимания на то, что Ёсан тоже весь день косячит. И не проклинает себя и сегодняшний день, в отличие от него, а просто виновато хихикает и извиняется. И снова косячит. Уён завидовал выдержке Кана в этот момент, потому что ему хотелось рвать и метать. Он снова медленно закипал, очень стараясь не сгрызть губы до крови и не проткнуть ногтями внутреннюю часть ладони в сжатых кулаках. Лидер говорит им правильные вещи, объясняет максимально просто и доходчиво, а его всё сильнее пожирает стыд за своё поведение. За всего себя. А его лучший друг, кажется, вовсе не переживает по этому поводу. Глупо чуть улыбается, иногда кивая и соглашаясь с тем, какой он придурок и тормоз. Это забавляет и на мгновение отвлекает Чона, заставляя мысленно улыбнуться, пока лицо всё ещё сведено недовольной гримасой. Он почти не слышит слова старшего про то, что они остаются в студии вдвоём и чтобы не возвращались в общагу, пока не выполнят всё чисто, без сучка без задоринки. Он смотрит на спокойное, улыбающееся максимально глупо лицо с порозовевшими щеками и мокрыми бликами на носу. Понимает, что пялится. Понимает, что никто не заметит, и что Хонджуну уже всё равно, так как все уходят, прощаясь с ними и тихо закрывая за собой дверь. Они стоят пару секунд в тишине, не обронив ни слова садятся на полу по - турецки и молчат. Ёсан больше не улыбается, а Уён всё ещё на него смотрит, словно пытаясь что - то отыскать в этом ничего не выражающем красивом лице. Ответ на вопрос, которого сам не знает. Спустя пару минут тишины Кан медленно вздыхает. - Сегодня мы с тобой в лузерах, Уён. - У меня просто день плохой. - Ага, конечно. День плохой, как же, - шатен поднимается, подходя ближе к другу и наклоняется к его лицу. Чон недовольно на него хмурится, - Именно поэтому ты тратишь этот плохой день на бессмысленную злость. Ты себя вообще видел? - Нет. И не хочу видеть, - он резко отвернулся от друга, что смотрел строго и прямо в душу. Кажется, начинал учиться. И, кажется, получалось. - Нет, а ты посмотри, - шатен схватил его под руку, волоча по полу ближе к зеркалам. Блондин кричал и ругался, но парень держал крепко, останавливаясь в шаге от зеркальной стены и удерживая лицо друга перпендикулярно ей, так, чтобы он смотрел на себя. Но тот не смотрел, - На что ты тратишь свою злость, Чон Уён, - на него непонимающе посмотрели через зеркало, - Не надо притворяться, что ты не умеешь направлять негативную энергию куда нужно. Или что ты забыл, как это работает. Упрямишься, почём зря, ещё и на Сана из - за этого накричал, когда он хотел тебе помочь. - Какого чёрта ты его сейчас защищаешь? - А кого я должен сейчас защищать? Тебя что - ли? - Кан посмотрел на него прямым взглядом, полным упрёка и недовольства. Уён притих, ожидая, как же именно друг собирается его отчитывать. Стало банально интересно и любопытно, - Мы все слышали, как ты кричишь. Все слышали твой отчаянный крик о помощи. Помощь нужно принимать, а не скалить клыки и распугивать всех вокруг... - он помедлил, давая парню время немного обдумать его слова, - Что тебе сказал Сан? Дословно. - Что причиняя вред себе я лучше не сделаю. Что он видит только мою злость, а не мою проблему. Что мне нужно собраться. Что я не болван... - его голос стал немного сиплым. Могло показаться, что ему настолько стыдно, что он начнёт плакаться и давить на жалость, но это было обманчивое впечатление. Злясь, Уён не плакал. Голос срывался как - то сам по себе, этого парень не мог контролировать никакими упражнениями или практикой по вокалу или постановке голоса. Он звучал устало. Злясь, он не мог отдышаться. Злясь, он не мог нормально отдохнуть и дать своему телу немного расслабиться. Злясь, он уставал и выматывался сильнее. Под конец уже не оставалось сил даже для того, чтобы злиться. Даже не то, чтобы злиться, а просто что - либо чувствовать. Гнев сжигал с собой всё, не оставляя ничего, только горелую землю и притоптанный пепел с золой, которые позже разгонит ветер. Но ветра ещё нужно было дождаться. - Понятно, - Ёсан тихо вздохнул, отпуская лицо друга и опуская сухую ладонь ему на плечо. Он присел рядом на корточки, внимательно наблюдая за его реакцией. Вновь глаза в глаза. Рука, до этого державшего его под локоть, медленно и мягко прошлась к запястью, оглаживая повреждённую кожу на костяшках пальцев, - Нужно обработать. Они тебя тоже отвлекают. Болью ты злость не заглушишь. Младший ничего ему не ответил. Кан спокойно встал и побрёл за аптечкой с антисептиком и какой - то заживляющей мазью. Он чувствовал, как Уён провожает его пристальным взглядом. Он не прожигал в нём дыру, не посылал каких - то неоднозначных посланий или чего- то ещё. Взгляд был мягким, расслабленным. Успокаивающимся. Шатен знал, что легко сможет успокоить его, оставшись вдвоём. Главное не спешить, всё придёт само собой, как и всегда. Чон смотрел на спину друга и вспоминал о встрече со сбежавшим из чужой глубины чёртом. Он пытался понять, почему эти мысли так его успокаивают. Почему думая о нём, о его взгляде и мерно развивающемся в воде хвосте и длинных ушах его злость отступает. И почему у чёрта были его глаза? Правильно ли он представляет себе его образ? А как видит своих чертей сам Ёсан, и почему он до сих пор не спрашивал его об этом? Вопрос возникал за вопросом, забивая всё свободное место в разуме танцора, что уже позабыл, что отбывает тут наказание за все ошибки, что совершил ранее. Он опомнился когда его друг сел совсем близко и взял его руку в свою, обрабатывая небольшие ранки и ссадины. Даже немного вздрогнул, выдавая свою задумчивость. На это Кан усмехнулся, попросив его немного потерпеть, что - то рассказывая про состав самого антисептика, доказывая, что он может вызывать небольшое жжение. Чон продолжал молчать, не решаясь задать вопрос. Нужно было сначала выбрать, какой. С чего вообще начать. - " Это же глупо. Да даже звучит глупо, "Ёсан, что твои черти забыли в моих фантазиях и почему у них твои красивые глаза", мать твою, Чон Уён, ты серьёзно? Это так не работает. Ты действительно полный кретин~ " - Опять злишься? - Когда ты научился читать мысли? - Злость проще всего прочитать, - он простодушно пожал плечами, намазывая немного мази на обе руки, и краем глаза оценивая степень повреждённости коленей танцора, - Я так понимаю, колени тебя беспокоят куда меньше. - Вообще похер. - Тише. - Что, будем перешёптываться, будто задумали дьявольский хитроумный план? - он шептал нарочито громко, не отводя взгляда. - Я бы очень хотел, чтобы он у меня был, и чтобы он сработал, потому что я не хочу опять проводить всю ночь в студии, - стал так же громко шептать в ответ шатен, для пущего эффекта приложив к щеке ладонь, будто защищая их диалог от прослушки, - Уён, тебе нужно посмотреть на себя, - добавил он уже обычным голосом. - Я уже насмотрелся. - Ты не смотришь на себя последние два часа. - Я и без этого чувствую, как всё плохо. - Твоих чувств сейчас недостаточно. Нужны глаза. И твои руки, - он плавно провёл сухими ладонями по кистям рук, лежащим на коленях парня, - Ты должен взять себя в руки, Чон Уён. - Я не могу! - он зашептал максимально громко, так, что получилось раздражённое шипение, - Они трясутся! - Ёсан решил промолчать насчёт того, что это всего лишь крылатое выражение и физическое состояние его друга тут вообще ни причём. Он тяжело вздохнул. Нужно действовать, пока момент не упущен. - Тогда я возьму тебя в свои. Кану в голову пришла странная идея, и он не был уверен, что в ней был хоть малейший смысл или что она, прости господи, может сработать. Но другой у него не было. Пришлось ухватиться за то, что имелось. Он объяснил её Чону и тот, как ни странно, принял её и согласился на сотрудничество неожиданно быстро и просто. Это немного настораживало, но шатен свалил всё на то, что Уён уже сам устал злиться и видел в нём свою последнюю надежду на спасение. Вот только кто бы спас самого Ёсана от всего этого... - Всё просто. Смотри на меня и не отвлекайся. Простые любимые движения в связке. И так по - очереди. Готов? - блондин согласно ему кивнул, не отводя взгляда. При помощи невероятного везения Ёсану удалось достучаться до его самообладания. Уён начал с совсем простеньких шагов и движений руками, приближаясь к сидящему на полу другу и не разрывая с ним зрительного контакта. Кан же следил за его пластикой, ища ошибки. Пока что всё шло гладко. Когда настала его очередь, он делал абсолютно то же самое, только выбрал немного другие телодвижения, больше основанные на быстрых шагах с паузами. Взгляд карих глаз напротив смотрел очень внимательно. Изучающе. В самую душу, как и всегда, отчего шатена иногда передёргивало, что сказывалось на движениях и проявлялись его ошибки. Уён сразу же его останавливал и указывал на то, где он дёрнулся не в ту сторону, где замешкался, а где перепутал ноги. Ёсан повторял заново, и всё было чисто. С момента, как их оставили отбывать наказание Ёсан не сразу заметил, что раздражение младшего сказывается и на нём тоже. Упрямство Уёна действительно надоедало, его недовольный голос, указывающий на ошибки, по - началу звучал резко и даже обидно, зарождая в разуме Ёсана небольшие всполохи зачинающейся агрессии, которые ему, пока что, удавалось легко подавить небольшим усилием воли. Поменявшись уже три раза, парни дошли до сложных связок и мимики, так же внимательно наблюдая друг за другом со стороны. Уён был сосредоточен, в его партиях почти не было ошибок, а если и были, то совсем незначительные. Он относился к этому серьёзно и с полной отдачей, в отличие от того же Ёсана, что снова по - идиотски хихикал и делал те же ошибки, что и на общем прогоне. Возможно, думал Чон, он так пытался отвлечь младшего. Что греха таить - у него это получалось, и смотря на друга блондин то и дело коротко улыбался, тон его голоса смягчался, даже когда он называл старшего дурачком, комментируя его ошибки или показывая сам, как нужно, но всё ещё не смотря в зеркало. Кан видел сдвиги в лучшую сторону, а значит, схема работала. Они продолжили. Шатен никогда не придумывал какого - то единого подхода к лучшему другу, чтобы успокоить его. Он просто знал, что сможет это сделать и свято в это верил. Верил в собственные силы и умение "потушить" младшего, что никогда не противился его методам, а сам шёл навстречу, полностью доверяясь и позволяя вести себя, куда нужно. Отчасти он научился этому у Сонхва, нередко наблюдая за его уловками и простыми трюками, что, как ни странно продолжали работать. Даже с Усанами. - Ну что, прогоним вместе? - тяжело дыша после очередного танца, воодушевлённо решился спросить у друга старший, сияя широкой улыбкой. Чон немного замялся, сминая пальцы, и Кан это заметил, меняя улыбку на хитрую ухмылку, - Ну давай, Уён-ши, всё у нас получиться, вот увидишь! - он подошёл к нему и стал тянуть на руку, чтобы тот поднялся. Уён улыбался и мило, но возмущённо мычал в знак протеста, по - детски капризничая и просто не желая поднимать свой зад с насиженного места. Он ломался недолго, наконец, рассмеявшись, стоило Кану начать его щекотать, предварительно навалившись сверху и тоже хихикая, - Пока настрой не пропал, давай же, вставай! - он хрипло пропел ещё и строчки из их песни, пытаясь этим сильнее воодушевить парня, что продолжал звонко смеяться, валяясь на полу в разные стороны, чтобы избежать столкновения с юркими пальцами друга. Шатен не мог нарадоваться тому, что злость, наконец, отступила и он видел перед собой прежнего солнечного Уёна, чей смех был похож на чей - то писк. На радостях он расслабился, забыв, с кем имеет дело, и был пойман в объятия и повален на пол на бок, тихо охая от неожиданности, а потом снова заходясь тихим смехом. - Ёсан. - Да? - Спасибо за помощь, - выровняв дыхание, Чон крепче обнял лучшего друга, устраивая голову у того на плече. Он вздохнул с облегчением. Наконец - то. Наконец - то он смог отпустить эту злость, этот стыд и обиду на самого себя. Сдуть её с вновь цветущего пепелища, доверясь прилетевшему летнему ветру, что ласково ерошил его светлые волосы, поблёскивающие в свете электрических ламп. - Я горжусь тобой, - мягко обнимая друга в ответ, тихо ответил Ёсан, поглаживая его лопатки через ткань уже местами промокшей футболки. Он и сам взмок от интенсивных движений и скорости их исполнения, - Отдохнём чуть - чуть и прогоним хорягу. Пить хочешь? - Хочешь. Возьми мне холодный кофе. - Эй, нет, я про воду говорил, я никуда не пойду! - Ну Ёсан~и, ну пожалуйста~ - Уён начал усиленно тискать парня и хныкать над ухом, пытаясь разжалобить, - Я тебе три дня назад все шоколадки отдал, имей совесть! - Ты бы всё равно не стал их есть! - Кан не стал говорить, что припрятал две последние шоколадки у себя в укромном месте. Тогда у Уёна было две причины всучить ему целый пакет разных сладостей. Первая - это его диета. Вторая - главным сладкоежкой группы был именно Ёсан, обожающий шоколад. Блондин чувствовал еле уловимое присутствие третьей причины, но не мог чётко её сформулировать даже для себя самого. Ощущение этой самой причины он почувствовал в момент дарения сладостей, когда Кан заулыбался подобно ребёнку. Открыто и смущённо, удивлённо и радостно при этом хихикая. Чон думал, что друг примет презент более спокойно, как всегда, но такая реакция не могла не радовать танцора, на лице которого тоже расцвела довольная улыбка с капелькой гордости. Блондин продолжал канючить и капризно мычать, выпрашивая у друга кофе. Спустя две минуты тяжёлых вздохов Ёсан отцепил его от себя и, поднявшись на ноги, отряхнулся с новым вздохом, в котором младшему послышалось лёгкое отчаяние и смиренность. Лёгкая раздражительность ускользнула от его уха. Следя за движениями друга он тоже поднялся и сел на полу. А после снова прозвучал глупый смешок. - Ладно. Заслужил, паршивец, - он улыбался, ероша светлые волосы. Чон просиял счастливой улыбкой, жмурясь от ощущения полной победы. Ёсан направился к выходу, ловя на себе непонимающий взгляд снизу, - А, ты же не в курсе. Все ближайшие автоматы и кофемашины сломаны, за ним чуть ли не в соседний корпус теперь топать. - А ты откуда знаешь? - Чонхо жаловался, когда на перерыв убегал, - и вышел за дверь. Блондин лишь с досадой поджал губы. Что ещё он пропустил, пока злился? Чью - то ссору? Травму? Назначение Джуна их главным продюсером? Обсуждение того, кого пора гнать из группы за плохое поведение? Осознавать всё это сейчас было смешно и досадно. - "Нужно расспросить его обо всём, о чём они говорили. Я же тоже часть группы, в конце - то концов..." - танцор глубоко вздохнул, перестав улыбаться и поднимаясь на ноги. Он вальяжно прошёл до стены и выключил свет, плюхнувшись на небольшой серый диванчик. Достав телефон из сумки он проверил время. За двенадцать. Парень прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул и начал петь. Поняв, что не дотягивает, он прочистил горло и начал заново. Он часто пел именно в темноте, когда все расходились, или при индивидуальных занятиях. Даже если кто - то был рядом, ему это не мешало. Стесняться некого, вокальные данные каждого мембера известны всем. Если рядом оказывался их макнэ, было даже интереснее, он помогал советом, выглядя при этом до жути важно, и строил из себя строгого учителя, отвешивающего совсем престарелые шутки. Другие мемберы иногда подшучивали над выбором песен. Иногда на пение прибегали другие. Стафф, менеджеры, стажёры. Особенно у последних были забавные наивные лица, полные уважения и восхищения. Такие моменты очень льстили молодому танцору. Он позволял себе думать, что среди всех, кто навещал его в такие моменты, даже затесалось немного его фанатов. Или даже тех, кто стал таковым, услышав его голос. Но сейчас главное - темнота и он. И его голос. Песня, пришедшая ему на ум, не дополняла ситуацию ни лирикой, ни мелодией. Он не помнил точного названия, и это сейчас волновало меньше всего. Он наслаждался пением, не напрягая ни горло, ни связки. Он пел легко и чисто, где - то в области затылка ощущая чьё - то присутствие за дверью. Кого - то, кто не решался зайти. Парень мысленно усмехнулся. Обычно никто не подслушивал, не стесняясь открывая дверь и иногда даже по - свойски врываясь в студию, чтобы послушать и посмотреть. Стоя за дверью со стаканчиком кофе Ёсан пытался понять, почему он не заходит. Не имея привычки подслушивать, он не раз заставал Уёна в такой же ситуации, и, ничуть не смущаясь и не смущая при этом никого вокруг, открывал дверь и проходил внутрь, ожидая, пока друг допоёт, чтобы после попросить его включить свет обратно и продолжить тренировку. Он замешкался на секунду, будто забывшись перед входом в зал, а потом осознал, что застыл на месте и вслушивается в песню. В голос танцора за дверью. В голос, что он слышит каждый день, иногда несколько часов подряд с небольшими перерывами и потом снова. - "Он стал петь лучше", - мысленно отметил про себя парень, наконец, опомнившись и открыв дверь. Он тихо прошёл внутрь, подсвечивая путь заранее вынутым из кармана телефоном, чтобы добраться до столика и поставить туда стаканчик. Песня не прекращалась, - "Даже усталости не слышно, хотя до этого он почти задыхался", - Кан присел на соседний диван, стараясь не шуметь. Что - что, а отвлекать друга от пения он сейчас не хотел. Он подождёт. Всё равно недолго осталось, - "Если, конечно, ты не решишь изменить своей привычке и спеть ещё, Чон Уён", - парень откинулся на мягкую спинку и прикрыл глаза. Через минуту пение прекратилось. Достаточно неожиданно, так как Чон дошёл только до третьего акта, что обрывался на высоких тональностях, что он решил взять мягче. - Чего не стал дальше подслушивать? - Я не подслушивал. Мозги уже не варят и я застыл перед дверью, кажется, забыв на пару секунд, как она работает, - шатен снова глупо захихикал. Казалось, что у него уже не остаётся сил на такие смешки, - Ты стал петь лучше. - Спасибо. Стараюсь. - Пей свой кофе и постараемся в последний раз. И на этот раз ты будешь смотреть на себя в зеркало. - Буду~ - Ёсан не видел, но слышал, что Чон капризно вытянул губы, - Я больше не злюсь. - Успокоился до конца, пока пел? - Угу, - танцор потянулся за стаканчиком, делая большой глоток холодного кофе, - Может, тоже глотнёшь? А то в темноте ненароком отрубишься. - Ну ты же меня поднимешь~ - А вот не знаю. - Ну не вредничай, Уён~ши. Прояви хоть каплю заботы к своему любимому другу~ - Прояви хёть кяплю зябёты к свёему любимёму длюгу~ - блондин противным голосом передразнил его, отчего Ёсан рассмеялся, - Это ж как ты заманался, раз тебе с такого смешно, Ёсан~а, - парень молча слушал, как заливистый смех его лучшего друга эхом разносится по залу. Ему стало его жалко. Немного, но, по - человечески, жалко. Всё - таки, он смог справиться с его злостью и направить эту энергию в нужное русло. Он помог ему. Он позаботился о нём. Вбок уколол маленький укол совести. Вздохнув, он поднялся с дивана и щёлкнул выключателем, включая свет, и подошёл к шатену, что как раз перестал смеяться и пару раз шумно выдохнул. - Кофе, - Кан поднял на него спокойный усталый взгляд, напоминая одним словом, чтобы Чон не медлил. - Минутку, - младший присел рядом, заключая друга в объятия, - Тебе тоже нужна подзарядка. - Это ж как жалко я сейчас выгляжу, что ты сам пришёл заряжать меня, - Кан ворчал, но обнимал друга в ответ, хихикая ему в плечо, - Надо взять пару уроков по быстрой выкачке энергии у Сана для подобных случаев. - Хэй, Сан-и медленно высасывает энергию. - У тебя её просто много, вот ты и не замечаешь. А когда замечаешь - уже слишком поздно. Я бы хотел так же уметь заряжать других, как ты. Не превращаясь при этом в варёный овощ, - он тяжело выдохнул. - Ты самый красивый варёный овощ, Ёсан~и - руки с ободранными костяшками и засохшей мазью на них погладили его по волосам, - У тебя просто другой тип энергии. Подходит не каждому. - И кому же подходит? - Мне, - он захихикал, смущая друга, - Ты гасишь меня. Ты тот человек, который знает подход ко мне и моему гневу. Ты всегда можешь меня успокоить, Ёсан~а - блондин немного оттянул правую щеку шатена, чуть подёргивая при этом рукой и довольно улюлюкая. Кан смутился ещё больше. Ему не нравилось. - Уён-а, перестань. - И не подумаю. Ты такой милашка сейчас~ - Уён, отстань! - лицо друга стало мрачнее, смущение стремительно отступило. - Сам же хочешь быть ближе и сам же отталкиваешь, Ёсан~а, перестань уже страдать хернёй! - Ах хернёй?! - шатен начинал злиться, силясь вырваться из крепких объятий, - Отпусти меня! - Не злись! - Чон убрал руку от его щеки, меняясь в лице. -Хочу и злюсь! Не тебе говорить мне не злиться!! - его голос на секунду забавно соскочил с привычно низкого тона на писк, но Кану было всё равно. Уён его окончательно достал. Настолько, что кулаки зачесались. Бить друга сейчас было банально неудобно, поэтому, наплевав даже на принцип, Ёсан сильно укусил его за плечо. Уён завизжал, хлопая разозлившегося не на шутку шатена по спине и вереща на весь зал от боли. А Ёсану сейчас хотелось его просто загрызть. Искусать все плечи и, может быть, руки блондина, чтобы поставить его, наконец, на место. И вдомесок ещё и по шее дать. Мысли пугали, но Ёсану не хотелось бежать от них. Он злился, и все эти жестокие идеи расправы над надоедливым мальчишкой были вызваны исключительно злостью. Даже Кан Ёсан иногда даёт волю своим эмоциям, и далеко не всегда они положительные, к сожалению. К сожалению Уёна, конечно же. Блондин жалобно кряхтел, то и дело вскрикивая, когда друг сильнее сжимал челюсти. Он не собирался его отпускать, и это правда начинало сеять в сердце танцора лёгкую панику. - Если прокусишь мне плечо до крови я тебя прибью! - чуткий слух шатена уловил нотки паники в, казалось бы, угрожающем вопле. Он перестал кусаться, и Чон облегчённо и шумно выдохнул, чуть отстраняясь и хватаясь за ноющее плечо. - На тебе всё равно всё заживает, как на собаке, - его лицо тронула довольная ухмылка, в то время как парень напротив поджал губы и возмущённо пыхтел. - Я слов на ветер не бросаю. Прекращай. Страдать. Хернёй. Чёртов Кан Ёсан. Уён больше не боялся. Он с вызовом смотрел в карие глаза напротив, силясь заметить там довольно отплясывающих чертей. Видимо, тогда, в его море, к нему приплыл вообще левый чёрт, поскольку теперь он представлял их маленькими, противными сатирами с мордами козликов. И глазами Ёсана. В которых, как блондин не пытался, не мог прочесть сожаления или простой человеческой жалости к покусанному лучшему другу. Чон обычно не страдал от уколов совести, оставаясь наглым и приставучим до самого конца, но сегодня видимо не его день абсолютно по всем фронтам. Он знает Ёсана долгих шесть лет. За это время он не единожды доводил его до высшей точки кипения. Но покусаться шатен решил, почему - то, именно сегодня. Совесть противно шипела над ухом, и её голос отчего то напоминал голос их лидера, как, если бы он курил с двух лет. Шипела о том, какой блондин сегодня донельзя ужасный и отвратительный, как по отношению к себе, так и к другим. "Посмотри, до чего ты довёл своего лучшего друга. А ведь он помогает тебе. Он любит тебя." В принципе, думал он довольно спокойно, совесть была права. Он правда нарвался. А совесть Ёсана молчала. Он настолько привык к её мягкому, но полному издёвки голосу, что даже слегка растерялся в этой неловкой тишине. Злость улетучилась так же быстро, как вспыхнула, уступая место лёгкому смущению и растерянности. - "Даже немного забавно. Я его укусил и так полегчало. Прямо гора с плеч. Интересно, он стукнет меня или тоже начнёт кусаться? Он собирается что-то сделать или сказать... Назовёт меня психом или козлом? Вполне справедливо..." Парни не ожидали, что скажут одновременно одно слово. Простое тихое "извини" утонуло где-то в обивке серого дивана, пока они непонимающе хлопали глазами, таращась друг на друга. Первым прыснул шатен, и волну смеха тут же подхватил и блондин. Коротко посмеявшись, они вздохнули. Опять одновременно. - Не кусайся так сильно в следующий раз, ладно? - Чон расслабленно сидел рядом, говоря негромко и спокойно. - В следующий раз? Уён-ши, сегодня был исключительный случай, и... - Вот давай ты не будешь зарекаться, что такого не повторится. Терпишь всё, почём зря. От Сонхва-хёна понабрался, да? - Н - ничего я не набрался! - Я виноват. Я переборщил и взбесил тебя, прости пожалуйста. Мне следует быть собраннее...- Уён потупил взгляд, более не смотря в глаза другу, - Не кусайся так сильно. Больно, между прочим, - он потёр место укуса, шипя от саднящего и немного обжигающего ощущения. - Больше не буду... - парень замялся, нервно сминая пальцы, - Крови нет? - На твоё счастье, - улыбнулся в ответ блондин, - Спасибо, что хоть не в шею. Кан хотел съязвить в ответ, что, в отличие от некоторых, он не имеет привычки целиться в шеи. Инцидент с тем засосом на его шее выяснился через три дня, когда они вместе с первоначальным подозреваемым в лице Чхве, путём лёгкого шантажа и запугивания заставили Уёна сознаться. Чон не был смущён или растерян, просто было неприятно быть пойманным этими двумя. Сан потом ещё целый день отчитывал его за неуважение к старшим. Блондин слабо отдавал себе отчёт в собственных действиях, тем более что тогда все были пьяны. Это был секундный порыв не пойми откуда взявшейся нежности, как и в случае с их поцелуем. А вот засос он поставил, чтобы поиздеваться над этими двумя. Он видел и чувствовал, что ревность его друга никуда не делась, и, Уён бы не был Уёном, если б не решил подлить масла в огонь. Это забавляло и повышало его чувство собственной важности для ничего не подозревающего шатена. Они не обсуждали, почему Уён это сделал и зачем, хотя стоило. Причём - для обоих. Парни продолжили заниматься. Как и обещал, Чон снова посмотрел на себя в зеркало и они начали танец. Оба двигались слаженно, не допуская ошибок. Последний прогон дался уставшим парням тяжело, но они справились, после даже радостно прыгая от радости и обнимаясь. А потом рухнули на пол, переводя дыхание.