Тихий омут

Уён слышит, как его друг уходит в душ, и с довольной улыбкой сладко потягивается на кровати. День обещает быть замечательным. Почему он так решил? Он легко проснулся сам и ему снился до щекотного приятный сон с кучей ласковых котят. Во сне танцор тискал их, а потом тискали его, у него даже были уши на голове и хвост, только, почему - то, Чон не чувствовал себя котом во сне. Уши и хвост были рыжие, довольно жёсткие на ощупь, как ему сказал чёрный кот с косящим глазом, у которого он лежал на коленках, пока его самого чесали за ушком. Котом это существо можно было назвать образно, ибо тело и руки у него были вполне человеческие, просто покрытые короткой чёрной шерстью. А голова уже была кошачья. Подобающего хвоста Чон не заметил. Настолько слащаво - сахарные сны снились ему крайне редко. Но, чёрт возьми, это было приятно. Продолжая валяться в постели, Чон улыбается, настраивая себя на нужный лад на весь день. Если мастер всех игр Юнхо мог выбрать у судьбы, выиграть ему, или проиграть, то Уён иногда мог поклянчить у мастерицы хитросплетений один - два хороших дня. Этому способствовало лишь его настроение. Которое, правда, частенько скакало из одного русла в другое. Чон старался его контролировать, но получалось не всегда. Даже сонные мемберы во время быстрого завтрака впопыхах, заметили, что сиреневовласый чуть ли не светится. Минги, потирая глаза, спрашивает у него, чему он так счастлив с утра, и Чон уклончиво улыбается и говорит, что всему. - Кажется кто - то выспался, - ухмыляется Пак, лениво жуя завтрак, пока Уён хихикает уже ему, подойдя и немного тряся из стороны в сторону. Играется. - Мало того, что выспался, мне ещё и сон такой классный снился~ - О, круто. А про что? - буднично интересуется Сан, попивая кофе и воруя вафли у Ёсана. Кан всё утро залипает в пространство и не замечает, что вокруг него, пусть и всё ещё сонно и неохотно, но кипит жизнь. - Про котят, - сиреневоволосый улыбается, в то время как ребята начинают смеяться. Особенно громко смеются два репера, пытаясь что - то сказать, но видя свои перекошенные гримасой смеха лица лишь вновь смеются, - Завидуйте молча~ - дует губы Уён, обнимая старшего хёна со спины, а тот треплет его во лохматой макушке. - Извини, мы не со зла. Никто давно не обсуждал свои сны, - отсмеявшись, спокойно говорит лидер с доброй улыбкой, - А котята это классно. Сан-и, у тебя ведь есть кошка? Ты помнишь её маленькую? Чхве пару секунд пытается понять, о чём он, глупо моргая, а потом протяжно тянет "ааааа" и с тяжёлым вздохом сообщает, что он всё забыл. Брюнет виновато хихикает и обещает поискать на досуге её старые фотографии, может и фанатам понравится, ведь отклик на их недавнее фото был хороший. - Только у менеджера уточни сначала. - Ага. - Мы говорим не про Бёль Сана, а про моих котят! - возмущается танцор, из - за чего страдает Сонхва, которого он продолжает трясти, - Там ещё такой огромный кот был, но он был как человек, и гладил меня, как котёнка. - Это всё замечательно, но дай мне доесть, пожалуйста, - Пак поворачивает на него хмурый утренний прищур и смешно растягивает губы, за что получает смешок в лицо и быстрый чмок в лоб. Брюнет не дёргается, ибо давно смирился, тем более утром ему, по - большей части, плевать на выходки младшего 99-го лайна. Он уже столько раз целовал его, что это воспринимается, как должное. В конце концов, главное, что он его отпускает и даёт спокойно продолжить завтракать, вернувшись на место рядом с Саном, что уже съел все вафли с тарелки Кана, а тот всё ещё сидит потерянный для этой реальности и даже, кажется, качается взад - вперёд. Его толкают с обеих сторон Сан и Юнхо, и парень переводит на них такой убитый и сонный взгляд, что второй сразу начинает зевать и смеяться. Ёсан же очень медленно моргает и не вдупляет, что происходит. Понимает, что прослушал весь разговор и неловко улыбается ребятам. - Ты остался без вафель, - сообщает ему Уён, указывая на виновника пустой тарелки перед другом, за что получает щипок в бедро от того же виновника и смеётся. Кан снова моргает и смотрит растерянно на тарелку и тупит ещё минуту. - Кто съел мои вафли? - от такого растерянного голоса парни снова смеются, только уже сильнее и все сразу. Только Чон смеётся тише и быстро встаёт со стула, выискивая парочку сладких злаковых батончиков и протягивая их ужасно сонному другу. Он медленно поднимает на него взгляд и Уён узнаёт его. Узнаёт взгляд из сна, узнаёт этот немного, почти незаметно косящий вправо глаз и узнаёт прикосновение руки, что в сновидении была теплее за счёт чёрной шерсти. На мгновенье забывшись, после он снова широко улыбается и ерошит волосы старшего, а тот смущённо благодарит его и жадно пьёт кофе, надеясь взбодриться и раскрывает один батончик. - Что, больше никто не хочет поделиться снами? - лениво интересуется лидер, оглядывая парней, и ему неуверенно отвечает Минги, - Давай, что у тебя? - Черепашки, - красноволосый неловко улыбается, щуря глаза до полумесяцев, - В море плавали, большие такие, красивые~ - И всё? - И всё, - рэпер ещё больше смущается своих скучных сновидений, опуская взгляд в тарелку. Остальные молчат и ни у кого это не вызывает лишних вопросов. Не каждый сон можно просто так рассказать за завтраком. Да и не так уж часто им что - то снится. Хонджун это прекрасно понимает, и, не видя ни у кого в глазах решимости, расслабленно пьёт свой кофе. В это же время как - то совсем неуверенно руку поднимает Ёсан, дожевав батончик. - Мне какая - то херня снилась всю ночь, и из - за неё я не выспался. - Врёшь и не краснеешь, Ёсан-и, - привлекает к себе внимание Чон, - Кошмар тебе снился, не прикидывайся. - И ты ему не помог? Друг называется~ - Я бы попросил, если бы мне нужна была помощь, Юнхо-ши, - блондин отвечает раздраженно, одаривая главного танцора холодным взглядом. - Рассказывай. - Нечего расказывать, там ничего не было... - вижуал морщится, вспоминая ,с каким неприятным чувством он просыпался несколько раз за ночь, - Чёрный фон и дымка сиреневая, как туман. Он называл меня по - имени, зовя куда -то... - Сиреневый как мои волосы? - Уён демонстративно оттягивает пару прядей, смотря на друга. - Ага. - А голос тоже мой был? - Я ни разу не слышал, чтобы у тебя был такой голос, так что нет. - Интересно, - Ким быстро что - то печатает на телефоне, взглядом окидывая все свои заметки, - Больше ничего не помнишь? - Неа. Говорю же - хрень какая - то. - Перестань ругаться и хорошенько подумай над своим сном, - мягко говорит младшему Хва , - Он необычный. - Ты что, сонников начитался? - косится на хёна Сан, - Не думал, что ты такой суеверный, хён. - Всё зависит от трактовки и деталей, - Пак устало вздыхает, собирая у мемберов посуду , - И от общего настроения после сна. Вот сон Уёна можно прочитать так, будто он скучает по дому и семье. - Боже, перестань, - Чон легонько его пинает, когда брюнет проходит мимо, и сразу выставляет ладошки в оборонительном жесте, глупо улыбаясь дёрнувшемуся в его сторону Паку. Вокалист оставляет его, принимаясь быстро мыть тарелки, так как уже скоро за ними приедут и повезут на место съёмок, а по пути многие хотят ещё отоспаться. Особенно сильно этого желает клюющий носом Ёсан, вновь вопрошающий, кто съел его вафли. Над ним искренне угорает Сан, признаваясь в лицо и прося прощения, а Кан просто зовёт его сволочью и тяжело вздыхает, отвешивая шуточную пощёчину, которую даже пощёчиной назвать нельзя. Так, дружеское похлопывание скулы. - Раз тебе так нравятся мои вафли - то покупай их себе сам. Повадились таскать еду друг у друга, так не впутывайте меня в это... вот кто в последний раз взял чужое мороженное? - Чхве уверенно тычет пальцем в щеку сидящего рядом Чона и тот возмущается. Ему же напоминают о том, как он же, неделю назад, без малейшего зазрения совести ругался на вокалиста за то же самое. Они спорят ещё минут десять и оба начинают дуться друг на друга с тяжёлыми взглядами. Кану не нравятся такие гляделки и он сильно щипает обоих за плечи. - Так, а ну успокоились. Собираемся, - командует Пак и дети смиренно вздыхают, по очереди покидая кухню. Уён не собирается провоцировать судьбу и свою выносливость, поэтому, как и все, дремлет в машине по пути на место съёмок, уютно утроившись на плече Сонхва. Он хотел сесть рядом с Ёсаном, но змея по - имени Сан опередила его. Кан ничего ему не ответил, потому как отключился сразу же, как его пятая точка коснулась сиденья. Почуяв тепло от тела рядом, он быстро уронил ему голову на плечо и продолжил сладко кемарить под неслышное улюлюканье Чхве. Во время дрёмы подсознание Чона возвращает его на то мягкое тёплое облако непонятной субстанции, на котором они с чёрным котом наслаждались жизнью и ласками. Вот только теперь он не ощущает мягкой шерсти на пальцах, что трепят за рыжим ухом, и вообще отмечает слишком знакомое кольцо на безымянном пальце. Поднимая голову, чтобы о чём - то спросить или попросить, Уён видит, как над ним с самой ласковой улыбкой наклонился Ёсан, заправляющий несколько выбившихся сиреневых локонов за проколотое ухо младшего. Смотрит не моргая, бормоча что - то, а что - не разобрать, слышен лишь шелест, а от него бегут мурашки по плечам и спине. Танцор смотрит внимательно, словно заворожённый, и только сейчас замечает за спиной друга какое - то движение. Кан оборачивается, и то, как он ухмыляется этому "чему - то" Чону совсем не нравится. Из - за оголённого плеча сначала выглядывают острые длинные рога, потом карие глаза видят торчащие вверх длинные синеватые уши и любопытные карие глазки. Даже во сне он понимает, что за спиной Кана - один из чертей. Взгляд вновь обращён на друга, у которого глаза будто сверкают искрами. Уён молчит и чует опасность, но не двигается, не вырывается и не встаёт, и не издаёт ни звука. От взгляда напротив не отвести взор, он будто под гипнозом, тело кажется таким тяжёлым и что - то будто тянет сильнее прижаться. Как можно плотнее, если не слиться во что - то единое, как это делают облака вокруг, подобные тому, на котором эти трое сейчас сидят. И он повинуется этому непонятному сейчас порыву, приподнимаясь, всё так - же изучая омут глаз напротив, что, кажется, с каждой секундой становится только глубже и темнее. Смуглая рука тянется к золотистой щеке, мягко касаясь и поглаживая бархатистую кожу, и блондин коротко ластится к ней, прикрыв глаза, чем вызывает у Чона мягкую улыбку. Но стоит ему резко распахнуть глаза, как у парня снова чутьё вопит об опасности. "Беги, беги, уноси свои ноги, пока не поздно, пока ещё рядом плавают облака и ты не увяз в этом омуте. " Но Уён не боится увязнуть. - Хозяин, мы его утопим? - вопрошает немного детским голосом чертёнок за спиной, смотря на Кана, - У нас там совсем скучно, он будет с нами играть? - Кан медлит, коротко усмехаясь и переводя взгляд на чёрта. - Никто не будет с ним играть, кроме меня. И своим братьям это передай. Убирайся, - бросает он через плечо и чертёнок растворяется в воздухе, будто его там и не было. Но, думает Чон, это он так вернулся в свой омут, ибо искры в глазах блондина сверкают пуще прежнего, а чутьё почти ощутимо бьёт его по голове ни то молотком, ни то его любимой сковородой для готовки, - Ты голоден? Глаза голодные, - парень не успевает ответить, лишь набрать в лёгкие воздуха и приоткрыть рот. Изящные пальцы с его рыжих ушей быстро перемещаются на челюсть, удерживая, а затем три из них ныряют внутрь, ощупывая зубы, нёбо и язык. Кожа кажется парню вкусной, а в нос бьёт одурманивающий запах свежего хлеба. Проходит мгновенье, и он смыкает припухшие губы и закрывает глаза, позволяя хозяину чертей вытворять всё, что ему вздумается, посылая чутьё к каким - нибудь другим, а может быть и к тем же самым чертям. Его собственные руки оглаживают изящные запястья, не желая, чтобы его отпускали. Язык сам движется по такой вкусной и желаемой коже, которую хочется укусить, но зубы почему - то не слушаются. Рыжий хвост мерно раскачивается из стороны в сторону на кошачий манер. - Тебе так нравятся мои руки? - Ёсан ухмыляется, медленно забирая лакомство в виде своих пальцев у друга изо рта. Тот медленно открывает глаза и тяжело вздыхает с приоткрытым ртом. Этот вопрос он уже слышал. Так говорит подсознание, и только его он сейчас может слышать, помимо шелеста из уст друга. Блондин говорит что - то ещё, но зачарованный разум не разбирает ни слова, слыша лишь шелест, и сам отдаёт команды мышцам, чтобы их хозяин придвинулся к старшему вплотную и залез на колени, обвивая талию руками и ногами. Кан хихикает, вплетая пальцы в сирень на макушке и чуть оттягивает, заставляя смотреть в глаза, - Хочешь их съесть? - Нет, - Чон, наконец, подаёт голос и приближается ещё ближе, отчего их носы немного сминаются, - Зачем ты их убрал? - он не понимает, почему друг над ним смеётся, не понимает, что такого он спросил и тем более не понимает это желание прижаться ещё сильнее, хотя ближе уже просто некуда, - Ответь мне. Или угости чем - нибудь, - старший довольно хмыкает, чуть наклоняя голову вбок и Уён ощущает обжигающий шелест чужих губ на своих губах. Пак сильно трясёт его за плечо и Уён несколько раз быстро моргает. Крепко же он уснул. Быстро оценивая, что, где и как, он подрывается с места, хватая рюкзак и отмечая про себя, что Ёсана тоже пытаются разбудить через силу. Выглядит он после этого ещё хуже. Короткого взгляда на заспанного друга достаточно, чтобы Чон вспомнил минувший сон во всей красе и ускорил шаг. *** - Ты похож на грозовое облачко, Ёсан-и~ Чон крутится возле своего друга с игривой ухмылочкой, пока тот ждёт, когда ему закончат причёску и макияж. С Уёном закончили быстро, и он просто шатался без дела, донимая всех остальных. Стараясь быть дружелюбным и бодрым, он хотел заразить этим остальных мемберов. Без проблем это получилось пока что с троицей в лице Сана, Юнхо и Минги. Кан же держался невозмутимой глыбой. Глыбой, клюющей чуть длинным носом и залипающей вникуда. А ещё постепенно раздражающейся от поведения младшего. Сиреневолосый второй день не напоминает блондину об их маленьком уговоре, хотя ему и вправду уже не имётся. Терпеливо дожидаться ответа довольно тяжко, Чон старается лишний раз не задумываться о чём - то из ряда вон, но это у его не получается от слова совсем. Голова заполняется самыми бредовыми мыслями, и ему самому с них смешно. О своём сне в машине, что так резко прервал Сонхва, он не задумывается. Парень относится к сновидениям нарочито просто, дабы не забивать голову и лишний раз не переживать из - за ерунды вроде странной метафоры, особо драматичной сцены или откровенной мерзости. С последним связан недавний просмотр особо детальной документалки про насекомых вместе с их макне. С тех пор он зарёкся направлять Чонхо с подобными просьбами к Сану. Авось поможет и с его паникой при виде мотыльков. Уён видит, что его друг снова отрубился. Казалось бы, сиреневовласый болтает достаточно громко, плюс весь шум на фоне, а он знай себе - дрыхнет и всё тут. - Да уйдите вы наконец отсюда! - стилист ворчит на надоедливого айдола, а тот только смеётся, уворачиваясь от очередной расчёски и убегает за дверь. За которой, в небольшом коридоре, он видит Пака, что расслабленно ему машет. - Не прошло и десяти минут, как ты их достал и тебя выгнали, - старший смеётся, поравнявшись с донсеном, что лезет обниматься. Брюнет лишь вздыхая устраивает руку у него на плече, увлекая в свой короткий путь до комнаты ожидания. - Хён. - Да? - Тебе не кажется, что Ёсан ведёт себя странно? - Не страннее обычного, - мягко усмехается вокалист, - Сам же сказал, что он будто после кошмара. - Он недоговаривает насчёт сна. И говорить об этом не хочет, понимаешь? Он вообще общаться не хочет, это невыносимо~ Чон решает вывалить все тревожащие его сейчас мысли о лучшем друге сразу, чтобы разобраться хотя бы в чём - нибудь в этой жизни. Не особо контролируя словесный поток, он даже не сразу понимает, что пересказывает Хва последнее сновидение. Понимание приходит тогда, когда он видит красноречиво округлённые глаза чуть выше чем напротив. Пару раз моргает и с полным отчаянием во взгляде сначала заламывает руки, а после затыкает свой рот ладонями. Хва нервно усмехается, трепя плечо в мягкой полосатой кофте, и возвращает глазницам нормальный размер. - Мне стоило разбудить тебя раньше? - Нет! Просто, просто забудь, хорошо? Господи... - парень смотрит немного жалобно, убирая руки ото рта и складывая их в молитвенном жесте, - Не рассказывай никому, хён, пожалуйста. Особенно Ёсану. - Мне кажется он имеет право знать, - старшего толкают в плечо и он снова улыбается так, будто сдерживает вселенскую боль, - Тебя это беспокоит? - Да, блять, беспокоит! Мы с ним даже договорились, что, как только он сам до конца разберётся, то обо всём мне расскажет, но это длится уже третий день, а случилось и подавно неделю назад, - Чон не обращает внимание на то, как резко сменил тему разговора. - Поправь меня, если я ошибаюсь, - пропуская танцора в пустую комнату, начал Пак, закрыв дверь, - Но случилось "это" гораздо раньше, и тянется до сих пор. - А сразу ты мне так ответить не мог? - Ты так увлечённо пересказывал мне свой сон, что я заслушался~ - брюнету снова прилетает в плечо, когда он садится на небольшой диванчик и смеётся. Но взгляд ласковый. Чон радуется хотя - бы тому, что не проболтался про чертёнка. Хён умеет держать язык за зубами, за это он спокоен. Сердцу неспокойно. - Видишь ли, - деловито сложив руки на груди, продолжает вокалист, - Если я тебе расскажу, то нарушу другой обет молчания. Хотя, хах, как по мне, всё весьма очевидно. А вы двое - просто два дурачка. - Ну спасибо блин, - Уён устало садится в одно из кресел, приветствуя присоединившегося к ним макне, - Помог, так помог. От души просто. - Всегда пожалуйста, - нагло хихикает брюнет, - Что - нибудь ещё? - Да. Ты целоваться умеешь? После этих слов макне резко закатывает глаза и разворачивается на пятках ботинок, быстро покидая комнату с нежелательным для его ушей разговором. Уён что - то кричит ему вслед, но младший уже сбежал и не слышит. Оставшиеся мемберы только смеются с его поведения, и только после этого Хва решает дать ответ на вопрос. - Как показывает практика, такой вопрос... - Хён, давай без "как показывает практика", ответь на вопрос, пожалуйста, - Чон тяжело вздыхает, поправив кофту на своих плечах, - Да, нет? - Когда - то умел. Сейчас не уверен. Давно практики не было. - Тебе твой длинный язык не мешает? - брюнет мотает головой, всё так - же мягко улыбаясь и смотря на младшего. - Ничуть. - Да как так то, - Уён подрывается с места, буквально подлетая к чуть - чуть испугавшемуся хёну и хватая за щеки, - Он же не нормально длинный! - Хва неохотно брыкается, когда танцор тянет пальцы к его рту, намереваясь вытащить его язык во всю длину наружу. Дверь тихо открывается и сию дивную картину видит вошедший в комнату Ёсан. Уён не обращает на друга внимания, продолжая докапываться до Пака, а тот с мольбой во взгляде и лицом, полным вселенской печали смотрит на гостя, одним своим нелепым видом намекая на помощь. - Открой рот и никто не пострадает, - серьёзно говорит Чон, заглядывая в карие глаза сквозь линзы. - Да отстань ты! - Хва уже замахивается на обнаглевшего парня, но тот сильной рукой ловит изящную кисть, довольно отмечая в глазах брюнета нарастающий испуг и растягивая губы в ухмылке. - Так, довольно, - наконец, подаёт голос Кан и Сонхва чувствует, что надоедливый мальчишка перед ним вздрагивает от этого, спешно отшатываясь и оставляя его рот в покое, - Чего ты опять к нему лезешь? - Он докопался до моего языка, - с глупой усмешкой вокалист расслабленно откидывается на спинку дивана, чуть высовывая свой многострадальный язык. - Серьёзно блять, - блондин закатывает глаза и проводит рукой по лицу, не касаясь, чтобы ничего не размазать и не стереть, - Уён, блять, побереги старика, он у нас вообще - то один. Чон мямляще передразнивает его, комично потрясывая головой и тяжёлым взглядом заглядывая в омут глаз напротив. Один глаз чуть сильнее косит в сторону из - за светлых линз, и в купе с недавним разговором заставляет парня по - новой вспоминать сон. - Ёсан - а, что тебе на самом деле - то приснилось? - Я уже говорил. Говорящий туман и всё. - Не ври мне, - голос Чона становится серьёзнее с каждой минутой. Он видит друга насквозь. Кан раздражен, но внешне это, как обычно, не видно, - Ты несколько раз за ночь садился на кровати, свесив ноги и шумно дыша. Этот сон капает тебе на мозги, а поделиться ты не хочешь. - Уён, - голос старшего стал ниже и строже ,- Ты не знаешь, чего я хочу. Отстань пожалуйста. Если бы мне нужна была помощь .. - Ёсан, блять, кончай прикидываться! - танцор говорит громче, но ещё не кричит. А вот его взгляд - да. Кричит со злобой и обидой, и каким - то противным чувством, что его откровенно наебывают и смеются над его чувствами, - Я хочу помочь тебе, придурок ты этакий, - голос предательски скачет со строгого обвинительного на мягкий и успокаивающий. Парень сам уже не знает, что чувствует. - Это я - то придурок, - вокалист тяжело вздыхает, плюхаясь в кресло и теребя кольца на пальцах, - Ты не задумывался, что твоя помощь не всегда уместна, Уён-а? - А ты не думал о том, что ты просто упрямый осёл, Ёсан? - сиреневовласый ловит на себе возмущённо округлённые глаза друга и его лицо снова посещает лисий прищур и ухмылка, - Ты же знаешь, что тебе нужно выговориться, и станет легче. Или ты мне уже не доверяешь? Своему лучшему другу? Эти слова отзываются неприятным спазмом в груди Кана. Чон прямолинеен, как всегда, и это ощущается, как упрек. Будто блондин делает всё не так. Снова. Снова это сковывающее чувство давления со стороны. С одним лишь отличием, что от друга это ощущается впервые. И парень не понимает, что ему с этим делать. Чувства смешиваются, и младшего хочется просто стукнуть по голове или дёрнуть за ухо, вот только ни от того, ни от другого, толку не будет. Ёсан краем глаза замечает, как на него смотрит Сонхва и почти незаметно что - то произносит одними губами. Но, к сожалению, Кан ужасно читает по губам, и ему кажется, что хён говорит ему что-то ни то про суп с водорослями, ни то про клубничный йогурт. Ёсан про себя отмечает, что проголодался и мысленно улыбается таким будничным мыслям. - Дети, - зовёт обоих Пак, привлекая внимание, - Ей богу, два дурачка. Что один, что второй. - За дурака ответишь, - угрожающе шипит танцор, но сейчас Хва его не боится, даже хихикает с дерзкой ухмылкой. Он привык к его выходкам и знает, что это - от большой любви и младший его любит, просто по - другому показать свои чувства не может. - Вместо того, чтобы обижать Ёсан-и, ты бы лучше сам ему всё рассказал, Уён-и. - Я по - братски просил тебя молчать, хён, какого хрена ты творишь?! - А теперь подумай немножко. Ты не хочешь рассказывать ему. А он не хочет говорить тебе. Вы в одинаковом положении, так что отстань от него. Ёсан же не начнёт докапываться до тебя, когда я уйду, верно, Ёсан-и? - "Ещё как начнёт, ты его просто плохо знаешь," - шипит в мыслях Чон, дуя губы уже на обоих. Противно признавать правоту хёна. Почему - то сейчас это особенно унизительно. Но, медленно и глубоко вздыхая, он, снова ругнувшись, соглашается с ним. И извиняется перед другом с глазами, полными сожаления. А взгляд вокалиста мягкий, как и его смущённая улыбка и смешок. Он тоже извиняется и встаёт с кресла, сам подойдя к до сих пор стоящему Чону и хлопая по плечу. А Уёну недостаточно. Он немного расчувствовался и лезет обниматься, смотря чуть искося и ласково. И Ёсан обнимает его. Осторожно прижимает к себе и гладит по спине, ощущая приятную пушистую ткань полосатой кофты и руки друга у себя на лопатках, чей жар ощущается даже через пиджак и лёгкий свитер. Момент примирения прерывает макушка их лидера, высунувшаяся из - за двери и гласящая о том, что им пора на площадку. Хороший настрой Уёна никуда не девается, все съёмки даются ему неимоверно легко и с удовольствием, как и записи их общего влога в закулисье. Вот только к настрою примешивается отвлекающее ощущение того, что не всё так радужно. Что что - то, всё - таки, не так. Парень с сиренью в волосах в перерывах, по привычке кусая нижнюю губу, думает над всем, что вокруг него происходило и происходит, чтобы дать этому чему - то объяснение, или хотя - бы название, чёрт бы его побрал. Второе приходит на ум особенно быстро, пока он наблюдает за индивидуальным съёмками блондина, у которого уже полные ботинки песка. Чёртов. Кан. Ёсан. Танцор прекрасно видит, что переживания его друга никуда не делись, и это видно даже по его движениям. Кан неестественно зажат и скован, снова запирая всё глубоко в себе, топит по старой привычке и эти мысли не дают Уёну покоя. Ёсан старается. Он делает всё правильно. Даже поворот головы ставит с точностью, кажется, до миллиметра, поражая оператора по самое нехочу, о чём он прямо говорит ему, когда они втроём смотрят на промежуточный результат. Кан смущается и благодарит за похвалу, чуть кланяясь и смущённо хихикая. Уён же молчит, снова путаясь в ощущениях. Его друг скован и раскован одновременно. Двигается топорно, а смеётся так радостно и свежо. Взгляд пустой, но в то же время содержит в себе всё и сразу. И смотрит на него с такой нескрываемой теплотой и благодарностью, что, Чону кажется, что ему неловко. Ему, чёрт возьми, неловко смотреть своему другу в глаза. - " Да как так то а," - почти сокрушается он, отдыхая на небольшом диванчике и перебирая пальцами, пока никого рядом нет. Дело не во сне. Абсолютно точно не в нём, потому что парень слишком хорошо помнит, как ему снились все мемберы в очень интересных сюжетах. Котом, правда, до этого был только Минги, что источал самое счастливое счастье и целовал его в щеки за пойманную в речке рыбу, а Чон только смеялся. Снился и Сонхва, правда, если точнее, то его голова с телом какой - то огромной речной птицы, но потом он стал нормальным, только с крыльями и когтистыми руками и ногами. Чонхо и Юнхо как - то охраняли кусты с ягодами, которые у них хотел украсть Ёсан с милыми пятнышками на щеках. Вроде как в том сне он был оленёнком. Ему даже снился Сан в облике симпатичной русалочки с каким - то украшением из небольших камушков в волосах. Тот сон Чон помнит плохо, там какую - то роль играло разбитое зеркало, а он там был на половину осьминогом - алхимиком. Различные виды отношений и близости так же посещали его в сновидениях. Образы старых друзей и подруг, семьи и, опять же, мемберов то и дело мелькали в его подсознании. Он любит вспоминать один конкретный сон, накануне которого ему было очень плохо и страшно. А во сне всё было так сладко и хорошо, его все хвалили, обнимали и целовали в щеки и лобик. Каждый раз невольно улыбаешься, когда вспоминаешь подобное, и на душе приятно. Именно поэтому Чон не может понять, почему последний сон вызывает у него беспокойство. Чем больше он о нём думает, тем страннее всё это воспринимается. Котята ещё ладно, кошки его всегда привлекали, и он то и дело грезит о том, чтобы завести одного в их общежитие, но тут есть ряд сложностей. Ёсан в образе кота - тоже нормально, кошачьих повадок у этого парня хоть отбавляй. - "Да даже этот дурацкий любопытный чертёнок у него за спиной нормальный!" - мысленно кричит Чон, не замечая, как к нему кто - то подходит, чтобы сесть рядом. Он слишком занят раздумьем, чтобы обратить внимание, - "То, что он отказал ему в играх со мной тоже. Хотя это уже смешнее, типа, он ревнует меня даже к своим чертям? Хахах," - танцор не сдерживает ироничную улыбку, всё ещё не замечая гостя на диванчике рядом, что уже три раза позвал его, - "Мама вроде не говорила, что я любил сосать пальцы в детстве. Но во сне они правда были вкусные и приятные. Такие мягкие и сильные. Властные... и мне было так хорошо... Блин, если бы Хва меня не разбудил, поцелуй был бы таким же классным?" - из раздумий его выводит крик и сильная рука Сана у него на плече. Сиреневовласый лишь удивлённо моргает, и тут же получает от друга щелбан. Возмущается, а Чхве в ответ лишь смеётся до ямочек. - Не игнорируй меня, Уён-а. О чём задумался? - О Ёсане и его пальцах, - он говорит спокойно, скрещивая собственные пальцы и укладывая на них голову, даже не посмотрев в сторону вокалиста. - А что не так с его пальцами? - О, с ними всё замечательно. Просто, блять, замечательно, - раздражённо шипит Чон. Внимание Сана ему сейчас вообще не нужно. Брюнет с осветлённой прядью и сам это понимает, и коротко кивнув, удаляется, оставляя друга наедине со своими мыслями. Уён поблагодарит его за такое понимание позже, может быть ещё и посоветуется. Но позже. - "Вот же ж. Я не могу вспомнить, насколько вкус его кожи из сна похож на настоящий. Я точно помню вкус Сана и Сонхва, их я кусаю чаще. Чёрт подери, как же губы чешутся - то," - танцор устало вздыхает, стараясь контролировать нервозность и не сгрызть губы в кровь окончательно. Ужасная привычка, от которой хочется избавиться так же, как и от лишнего веса. Но диета почему - то ощущается легче, в то время как губы даже не успевают зажить. Ощущение вкуса во сне не морочит ему голову и не вызывает фальшивый голод и желание что - то съесть. Разве что покалывание на затылке и кончиках пальцев от лёгкого возбуждения, которое итак осталось после танцев. - Уён-а! Голос выводит из раздумий сразу же. Его снова зовут на площадку, и не кто - нибудь, а главный герой этих самых раздумий. Машет ладошкой и чуть припрыгивает, сияя улыбкой. Снова старается. Старается не зацикливаться. Старается быть милым и привлекательным, хотя ему для этого и ничего делать не нужно, считает Чон. Старается сам расположить себя на позитивный настрой или перенять его от друга, что, наконец, подходит и хлопает по плечу и подбадривающе, совсем легонько, по бедру, за что его в ответ несильно щипают за ляжку. Уён тихо хихикает, концентрируясь на съёмке и вновь отдавая всего себя для танца и отыгрыша, не забывая получить свою долю удовольствия от процесса.