хроники декаданса

использованные гандоны в карманах, антисанитария, неясное восхищение своими бессмысленными находками. знакомый добрый парень спрятался в трансформаторную будку и умер. все сразу стали петь ему гитарные, заунывные песни, рыдать о его магической доброте и чистоте, хотя он, как и все, был ебучим грязным токсикоманом. это было неосознанное самоубийство. ты выносил мусор, когда его черный труп выносили из будки. маленький мальчик с пятном гноя не щеке наивно и по-детски туповато наблюдает за происходящим в облезлой электричке, сосет грязный палец, слизывает с него микробов. незнакомый дед смотрит тебе глаза в глаза, они у него бледные, голубые, водянистые. дети едят острые сухарики с хреном и холодцом после школы, еле тащят набитые лишними учебниками ранцы. учебники просто сгорят на свалке во дворе. они едят, пока ты ползаешь в грязной траве и ищешь клад, где-то рядом скулит и рычит бешеная собака. гниль и черная кровь на изодранных в мясо лапах, глаза мутные, из горячей влажной пасти разит болезнью и смертью. больная шея тянет от перенапряжения, от холода, мышцы сводит. солёный привкус крови в горле, и ты его старательно сглатыаешь. сальные длинные волосы развеваются по ветру, мамин обед нетронутый в холодильнике. школьный директор угрожал поставить на учёт. – спорим, я успею перебежать перед поездом семь раз? слушай гудок и скажи когда будет громко! не успел. у меня всегда было плохо с внимательностью. борщ так и не съел, мама расстроилась.