I love you, baby

Раньше я тоже слышал такое от своего отца, но только в нетрезвом состоянии. Он всегда попрекал моего папу за то, что он не родил ему альфу. Тогда мне было очень обидно, но позже либо отец свыкся, либо научился контролировать свой речевой аппарат, но я больше никогда не слышал оскорблений в свой адрес в кругу семьи. Сейчас будучи уже папой двадцатилетнего сына, я понимаю, что иногда чувства сдерживать сложно, но он не виноват, что родился гаммой, он не заслужил того, чтобы его отец обвинял его в этом. Я давно простил своего отца и сейчас даже жалею, что не питал к нему особой любви, а ведь он всегда старался для меня. Он отдал меня в лучшую школу, дал мне отличное образование и хорошое наследство, которое к сожалению у меня отобрали. Сейчас я смотрю на взбешённого мужа и не знаю, как его успокоить или остановить. Папа всегда в такие моменты целовал отца, но поможет ли это сейчас, ведь в том случае винили меня, а здесь во всё стал виноват я.

***

— прости, Тэ, но думаю мне и Гуви стоит снять квартиру поближе к офису. Тебе нужно побыть одному и подумать над тем, что ты сказал, — как можно спокойнее проговорил омега, хотя ему тоже хотелось наорать на мужа и дать ему звонкую пощёчину, — ты поступаешь ужасного, если ты этого не понимаешь, то лучше нам расстаться. А теперь выйди из комнаты, твой сын боится тебя. Альфа сжал кулаки до белых костяшек, но вышел, перед этим бросив негодующий взгляд на мужа. — Гугу, выходи, твой отец ушел из комнаты, тебе нечего боятся, — омега подошёл к двери, что вела в ванную, — я знаю, что тебе больно, наверное, даже очень. Когда я был маленьким, мой отец всегда ругал меня за то, что я родился омегой, а не альфой, как он мечтал, — Гук прислонился спиной к стене, — я до сих пор удивляюсь, как я не отпустил тогда руки, ведь мне было так плохо... Защёлка на двери щёлкнула, говоря от том, что вход открыт. Омега прошел в роскошную ванную, которой лет двадцать назад он восхищался. Парень быстро осматривает комнату и находит сына взглядом, тот сидит на кафельном полу, прижавшись спиной к стене. — вставай, нельзя сидеть на холодном кафельном полу, — Гук поднимает парня за руки, а тот немного пошатнувшись падает в объятия папы, начиная захлёбываться слезами. — почему? Почему все так не любят омег? Что они плохого сделали им? — эти слова гамма повторяет несколько раз подряд, при этом глотая свои же слезы и цепляясь за футболку омеги. — Гугу, хватит плакать, а то твоё лицо опухнет и станет не очень красивым, — улыбается омега и вытерает слёзки большим пальцем, — я позову Джина, чтобы он помог тебе собрать вещи, мы переезжаем к дедушке. — папа, — чуть успокоившись, произносит Гуви, — почему у меня только один дедушка, хотя у остальных их бывает четыре... — ну...остальные погибли в автокатастрофе, а Хосоку-хену повезло, ты так не считаешь? Раз он остался живым, значит у него ещё есть миссия здесь, — своим идеальным голос проговорил омега, — например сейчас приютить нас, — он тискает щёчки сына и целует в них, — я иду за Джином, а ты начинай собираться.

***

Почти тридцать лет назад — Ким Намджун, ты не можешь поступать так со своим сыном! Он омега, он не виноват в этом. Если хочешь кого-то винить, то вини меня, а не нашего малыша! — уже в который раз повторяет русоволосый омега, сжимая плечо своего мужа. Альфа несколько дней назад сильно напился и немного побил своего пятилетнего ребенка, слава богу Хосок успел вовремя. Только сейчас Ким осознал свою ошибку, тогда он был пьян и чувство некоторого разочарования затянули его разум мутной поволокой, и сейчас альфа очень жалел о своё поступке. — Гук ведь дома? — еле слышно спрашивает альфа, он хочет извиниться перед своим сыном, он хочет исправить свои ошибки, что он допускал первые пять лет. — он в своей комнате, но не думай, что я пущу тебя к тебе одного, — сердито произнес омега, — ты можешь опять его ударить, поэтому я буду рядом с Гуки, чтобы он не пострадал от твоих рук. Хосок с Намджуном прошли в детскую, где маленький омега играл с большой белой собакой, утыкаясь в её белую шерсть, что дарила тепло. Маленький омежка отстранился от шерсти и посмотрел своими оленьими глазами на родителей и улыбнулся. — отец, я скучал по тебе, где ты был? — омежка очень любил своего отца и быстро забывал побои, — Ёнтан тоже очень скучал по тебе, не уходи больше из дома и не пугайся с папой. Гук подбежал к отцу и обнял его за ноги. Доверительно прижимаясь к Киму, омежка прикрыл глаза. — цени его, Намджуни, он любит тебя и готов забыть твои выходки, — проговорил шёпотом на ухо альфе Хосок, — такую любовь ты не встретишь никогда, только он любит тебя так сильно. Чон обнял мужа и погладил волосы у омежки. Они самая счастливая семья в мире, и их счастье ничто не способно разрушить.

***

— дедушка! — сколько бы не было лет Гуви он всё равно будет прыгать от радости, когда перешагивает порог небольшой квартирки, что всегда пахнет выпечкой, а глаза радуют нежные цвета и множество книг на полках, — тебе чем-нибудь помочь? Гуви пусть и был до недавнего времени альфой, но с самого детства помогал дедушке на кухне с готовкой или с чем-то ещё по дому, чтобы Хосок особо сильно не напрягался, особенно сейчас в его 76. — только если приготовить твои фирменные капкейки, я соскучился по вам и по твоей готовке, — улыбается Хо, проходя в гостиную к своему сыну. Они удобнее устраиваются на диване, который за много лет использования имеет такую же форму как и до того, как старший Чон купил квартиру на свои собранные деньги. — вы приехали с чемоданами, Гуки, что-то случилось? — Хосок всегда был жизнерадостный, но когда доходило дело до семьи он всегда относился серьезно. — мы поссорились с Тэхеном...— омега делает небольшую паузу, — оказывается Гуви гамма, а это очень сильно расстроило Тэ, вот он и психанул на нас. Мы решили переждать бурю здесь, хотя хотели снимать квартиру где-нибудь не далеко от сюда. — правильно, что ко мне переехали, мне одному скучно, а нянчить некого, поэтому скука смертная... — пап, мы поживём здесь хотя бы месяц, так что ты ещё устанешь от нас, — Хосок улыбнулся и потрепал сына по голове, придавая тем самым парню внутренних сил. Хосок обнимает своего сына, который пережил многое в своей жизни, как только ему исполнилось восемнадцать лет. Он потерял родителей, один из которых на самом деле жив, он попал в рабство к альфе, а после родов долгое время не мог самостоятельно передвигаться. Их идиллию прерывать жалобный скулёж с кухни, видимо организму не хватило дозы, чтобы заглушить боль на более длительное время. Омеги быстрым шагов заходят на кухню. Гук подходит к сыну, что стоит, смотря в пол, и видимо успокаивая себя. — у тебя есть блокаторы? Мои видимо не помогают... — говорит Чонгука, но замолкает под грозным взглядом папы. — какие блокаторы при первой течке?! Я приготовлю теплую ванну, а он пусть просто выпьет обезболивающее, — серьезно произнес старший омега и удалился с кухни. — как же плохо быть омегой...— через неприятные ощущения улыбается подросток двадцати лет, — с альфами немного проще — выпей, станет легче, — Гук протягивает гамме стакан с водой и таблетку, — со временем привыкаешь к такому, так что ничего страшного. Эти слова немного успокоили его мысли, заставляя перенестись в реальных мир, где папа нежно улыбается, прижимая к себе сына и гладя его по спине, — всё будет хорошо...и тебе нужно сменить одежду, а то штаны пропитаются природной смазкой, а она довольно плохо отстировается. — это немного противно, — улыбается куда-то в плечо папы Гу, — теперь я уважаю омег намного больше, чем раньше...они терпят такую боль... Гук лишь прижимает сына ближе к себе. Он знает на сколько это больно, особенно если течка поздняя. Он понимает чувства сына, который даже сейчас пытается отшутиться от этой ситуации и попытаться принять всё как есть. — теперь я всем сердцем желаю, чтобы моим истинным был омега и чтобы он побыстрее появился в моей жизни, — Гуви улыбается и смотрит на отца. Он должен быть сильным, ведь его сторону альфы пока никто не отменял. Идиллию прерывает мягкий стук в деревянный косяк двери, ведущей на кухню. Оба парня поворачиваются на звук и смотрят на Хосока. — ванна готова, — отвечает он на немой вопрос в глазах внука, — тебе нужно принять ванну и хорошенько поспать, так тебе будет легче перенести первую течку. Одежда в ванной, а грязную забрось в стиральную машину. Младший улыбается и идёт в ванную, по пути обнимая дедушку и благодаря за помощь. Гамма улыбался лишь бы дедушка и папа не беспокоились о его состоянии, а на самом деле он бы просто сжался где-нибудь в комочек и просидел так до того момента, пока спазмы внизу живота и зуд в заднице не пройдут. Конечно всё это ещё усугубляла смазка, которая пахла приторным лимоном и явно не хотела прекращать выходить из заднего прохода Кима. Парень закидывает грязную одежду в стиральную машину, а сам опускается в теплую ванну, которая расслабляет всё тело, даря долгожданное спокойствие. В ванной пахнет латте, только что сваренным опытным барменом, но шампуня или чего-то что могло издавать такой запах он не нашел, по крайней мере на видном месте. Парень лишь махнул головой отгоняя сейчас ненужные мысли и полностью отдаваясь наслаждению теплой водой.

***

— спасибо, что помогаешь, папа, — мягко улыбается младший омега, смотря на своего папу, — интересно, отец злился бы сейчас на Гугу? — не думаю, — искренне улыбается Хосок, — Гук, ты веришь в чудеса? — м? — парень поднимает голову, смотря на омегу, — ну...за то время, что я живу и то, что со мной произошло я поверил бы в любой бред. Ведь...ты жив, хотя мне сообщили, что тебя нет в живых, я вышел замуж за того, кто унижал и издевался надо мной, и я научился заново ходить. Так, что думаю, да, — парень отпивает немного чая, внимательно слушая Чона. — понимаешь...иногда я чувствую запах твоего отца, но вещей его уже давно нет, они все остались в старой квартире, а что-то что производило бы такой запах у меня нет в доме, — проговорил омега, — поэтому мне кажется, что либо он жив и пытается это как-то сказать, либо он просто навещает меня с того света... Гук слушал внимательно, запоминая каждое слово. Он давно смирился с тем, что его отец погиб в автокатастрофе, но ведь в мире бывают чудеса, правда? Может он жив и пытается достучаться? Или же просто хочет предупредить, успокоить и поддержать их в трудную минуту хотя бы своим запахом? — мы можем попытаться узнать об отце больше, — проговорил младший, — нам ведь так и не предоставили его тело для похорон, и это меня беспокоит больше всего...может Тэ что-то скрывает от меня? — всё может быть...ты ведь нашёл меня, значит если отец жив, то найдешь и его, — улыбается мягко Хосок, отпивая немного зелёного чая и как-то грустно смотря в окно. Как бы хотелось вернуться в тот день, в день восемнадцатилетия Чонгуки, и никуда не ехать, а остаться в Пусане, встречая и празднуя такой большой праздник.