Подарок для Императора

Та самая страстная ночь, проведённая с императором Чоном, казалось, навсегда отпечаталась в памяти Чимина и уже никогда не сможет покинуть будоражащие кровь мысли. Каждый раз при виде мужчины мальчик густо краснел, вспоминая, как мужчина страстно целовал его, прижимал к себе, шептал всякие глупости на ухо и любил его по-настоящему, как умел только он. Пак прятался в первые попавшиеся комнаты прислуги, затаив дыхание, и ждал, когда тихие шаги стихнут, освобождая путь. В такие моменты его сердце стучало так сильно и громко, что Паку казалось, что если Чон прислушается, то услышит чужое сердцебиение. Мальчик не хотел избегать Чонгука, но спокойно смотреть ему в глаза больше не мог. Эти прятки продолжались бы вечно, если бы Чонгуку это не надоело. Чимин быстро открывает первую попавшуюся дверь и заскакивает внутрь, плотно закрывая за собой ширму, которая служила дверью. Он судорожно пытался отдышаться и привести своё дыхание в норму, как вдруг чувствует, как чьи-то руки обвивают его тонкую талию и прижимают к сильному телу. Пак застывает на месте и, кажется, не дышит совсем. Сердце предательски пропускает пару ударов, когда мальчик чувствует горячее дыхание на своей шее. По всему телу пробегают крупные мурашки, заставляя юное тело вздрогнуть. Пламя, которое полыхало в ту ночь, вновь разгорается между ними. —Думал, будешь вечно бегать и прятаться от меня, будто маленькая мышка от дикого зверя? — хмыкает мужчина и оставляет нежный поцелуй на мягкой коже своего мальчика. Пак вздрагивает и не спешит оборачиваться. Он узнает этот голос из тысячи. Это был тот, от кого он прятался всё это время. Чонгук, от кого его сердце полыхало жарким огнём, а голову посещали порочные мысли. —Ты так сильно смутился после той ночи, а теперь ты избегаешь меня? Так мило, — император хмыкает и прижимает к себе юное тело ближе, не оставляя между ними какого-либо пространства. Чимину некуда больше бежать. Ловушка захлопнулась. Мальчик густо краснеет и сжимает свой белый ханбок маленькими ручками, чувствуя жар чужого тела. Мужчина спускается мокрыми поцелуями всё ниже, осторожно снимая белый ханбок с хрупких плеч Чимина, и шепчет что-то непонятное. Это сводило с ума, заставляло подчиняться. Его губы ласково касались оголённых лопаток, а затем осторожно зацеловывали уродливые шрамы. Их хотелось стереть с бархатной кожи божества собственными губами. Его мальчик больше не будет испытывать боль. Чонгук обещает это самому себе. —Ммм, с-стой, — тихо шепчет Чимин и тихо стонет, когда мужчина слегка прикусывает нежную кожу на остром плече. Мужчина утробно рычит и забирается руками под дорогой ханбок, оглаживая широкие бёдра мальчика. Чимин выгибается и прижимается ближе к властным рукам Чонгука. Такие властные и сильные. Он вновь пылает изнутри ярким пламенем, а внизу завязывался узел желания. Сильное желание заставляло Чимина извиваться, будто гремучая змея в руках умелого мужчины. Пак хочет большего. Ему мало этих приятных прикосновений, этих жарких поцелуев и интимно тихого шепота. Ему мало Чонгука. —Я могу остановиться, если ты попросишь, — горячо шепчет император и не больно кусает за покрасневшее ушко, вызывая ещё один несдержанный стон мальчика. Тело в его руках таяло, словно глина, извивалось и просило большего, но Чон обязательно остановится, если Пак того попросит. Император останавливается, давая своему любовнику отстраниться и прекратить это безумие. —Н-нет, прошу… Гук-и, — жалобно тянет божество и кладёт голову на сильное плечо, обхватывая рукой чужую, которая лежала на его талии. Их пальцы нежно переплетаются друг с другом. Чонгук нежно улыбается и целует в шею, прикусывает и оставляет собственнический след. Пусть все видят, что этот мальчик принадлежит только императору Чону. —Тогда давай сгорим этой ночью вместе, — шепчет мужчина, окончательно снимая с хрупкого тела дорогую ткань одежды. Белый ханбок с характерным шелестом изящно падает под ноги Императору и его любовника. Шершавая рука Чона уверенно скользит по плоскому животику, спускаясь всё ниже, туда, где всё свело тугим узлом и требовало чужого внимания. —Ты такой влажный. Так сильно хочешь меня? — похабно произносит император и горячо опаляет розовое ушко Пака. Чимин задыхается собственным стоном, когда большой палец мужчины задевает пульсирующую дырочку, надавливая и издеваясь над бедным мальчиком. Мужчина довольно хмыкает и спускается на колени перед Чимином, обхватывая его широкие бёдра. Пак громко стонет, когда влажный язык мужчины касается напряженного колечка, которое сочилось естественной смазкой. Боже, это так возбуждает. —Мг… Гук-а… Что ты… Ах! — громко простонал Пак, стараясь отстраниться от ловкого языка. Император сексуально рычит на действия любовника и сильно сжимает чужие бёдра, не давая больше отстраниться от шаловливого языка. Чимин больше не может сдерживаться. Громкий и такой сладкий стон срывается с пухлых губ божества, заставляя зверя внутри императора буквально скулить от удовольствия. Любовник императора выпускает свои длинные коготки и впивается во внутреннюю дверь, которая вела в коридор. С характерным звуком затрещала полупрозрачная промасленная бумага, которая крепилась к деревянному каркасу, не выдержав такого напора. —Ох, я думал эта дверь продержится гораздо дольше, но кажется твои острые, как клинок хварана, коготки не знают пощады, — по-доброму смеётся император, поднимаясь с колен и обнимая дрожащее тело поперёк талии. Чимин льнёт лишь ближе к оголённой груди своего императора. Мужчина разворачивает своего мальчика лицом к себе и, не дожидаясь и минуты, впивается жарким поцелуем в пухлые губы. Чон не жалел Пака, терзал его уста, будто дикий, голодный зверь. Мужчина то покусывал нижнюю губу, то оттягивал её. Божество сходило с ума от действий Чонгука. Дрожащими ручками мальчик обвивает шею Императора и углубляет поцелуй, сплетая их языки в диком танце. Страсть захватила их с ног до головы и остановиться уже никто из них не мог. Два тела желали почувствовать друг друга, прикоснуться и оставить собственнические следы. —Ты сводишь меня с ума, мой ангел, —горячо шепчет Чонгук, когда наконец перестаёт терзать чужие уста. Чимин лишь жалобно стонет в ответ и тянется за новым поцелуем. Император вновь припадает к губам своего любовника и подхватывает того под бёдра. Пройдя несколько метров, Чонгук осторожно укладывает хрупкое тело на дорогие шелка. Ох, какой же вид предстал перед глазами императора. Его любимый мальчик так изящно смотрелся среди красных одеял и подушек. Его прекрасные глаза, будто полюбившиеся турмалины, смотрели прямо в душу, пробуждая демонов. Чимину не страшно, он полностью доверяет себя и своё тело Чонгуку. Этот мужчина не причинит ему вреда и не даст причинить кому-либо ещё. —Ты доверяешь мне, мой ангел? — горячие ладони нежно скользили по плавным изгибам юного тела, будто подчиняя его себе. —Доверяю, — тихо шепчет божество, протягивая к мужчине руки. Мальчик страстно желал прикоснуться к своему мужчине, ощутить всю мощь этих крепких мышц. Император, будто змей искуситель, с которым хотелось окунуться в мир непристойностей и отдаваться без остатка. Эти чёрные глаза, будто два глубоких омута, затягивали бедного Чимина на дно. И мальчик тонул, задыхался в собственных стонах. Император осторожно двигался, раздвигая трясущиеся ножки Чимина в сторону. Боги, это невероятно. С каждым новым толчком мальчик будто возносился до небес. С каждым новым толчком Чимин сгорал до тла от этой безумной страсти. Он сгорал от сильных чувств к этому невероятному мужчине. Этой ночью они вновь разделили ложе на двоих. С того дня Чимин больше не избегал Чона и не стеснялся своих чувств к Чонгуку.

***

Прекрасный зал был богато украшен, повсюду стояли длинные столы, которые ломились от разнообразия вкусностей и закусок. Важные гости, которые прибыли из разных уголков империи, переговаривались друг с другом и вели светские беседы. Этот банкет был скорее для виду и большой важности в себе не нёс. Император восседал на своём троне, рядом с ним сидел его младший брат Чон Хосок. Чонгук чувствовал на себе пристальный взгляд мачехи. Она вновь приехала, чтобы молча выносить ему мозги и портить настроение, но не сегодня. Время близилось к началу торжественной части и мужчина не мог дождаться этого момента. Он не видел Чимина с самого утра, прислуга мальчика просто-напросто не пускала императора внутрь. Чон мог бы и казнить за такое, если бы ворчливый голос Чимина не позабавил его. Мальчик хочет сделать мужчине сюрприз и поэтому Чонгук подождёт. —Прошу всех занять свои места и освободить место в центре зала. Ваш Император приготовил для вас небольшое представление, — посол склоняется в поклоне и уходит в сторону. Огромные ткани спадают с больших окон, делая зал более тёмным. Слуги послушно зажигают в центре зала тысячу свечей, пахнущих душистыми розами. Гости удивлённо ахают, когда лёгкой походкой в центр зала выходит Он. Мальчик, облачённый в прекрасный ярко-красный беледи*, открывающий вид на плоский животик, в котором игриво покачивалась серёжка с красными турмалинами и белыми алмазами. Его вверх был расшит бисером из белого золота. Золото также присутствовало на остальных украшениях: серьги, браслеты, тика и юбка-солнце, звенящая при любом движении мальчика. Его прекрасное лицо скрывал красный, дорогой шёлк, который Чонгук сам лично привёз из жаркой турецкой империи. Лишь ярко-красные глаза альбиноса были видны присутствующим. В его руках находились два веера цвета его беледи. Мальчик элегантно расправил их и встал в позу. Как только музыка мягко заиграла, Чимин двинулся вперёд. Дзынь. Небольшие колокольчики на ногах мальчика начали звенеть в такт. Он плавно двигал бёдрами, извиваясь, будто дикая кобра, под звуки флейты. Чонгук не отрывал взгляда ни на секунду от своего мальчика. Чимин, будто маленькая бабочка, порхал в центре зала. Небольшие язычки пламени, казалось, танцевали вместе с ним, извиваясь от малейшего дуновения ветерка и движений божества. Мальчик был прекрасен, его пленительная красота заставляла присутствующих затаить дыхание и следить за каждым движением рук, бёдер и живота, что так прекрасно двигались под музыку. Чимин то и дело стрелял своими шальными глазками в императора, вызывая в сильном теле электрические разряды. Его длинный белый хвост то и дело раскрывался, будто огромный веер, и внушал свою красоту и величие. На пёрышках были нитевидные волокна, которые создавали прекрасные опахала*. Маленькие «глазки» на хвосте изящно тряслись, гипнотизируя гостей, сидящих в зале. Плоский животик плавно извивался, будто маленькая волна, а серёжка в пупке так изящно дополняла этот образ. Чонгук не мог отвести взгляда от прекрасного тела мальчика. Нет, больше Чимин не будет танцевать ни для кого. Только император Чон Чонгук может лицезреть прекрасный танец своего возлюбленного. Музыка стихает и Чимин останавливается, красиво расправив свой белый хвост и веера в руках. Действие гипноза снято. —Боги, это было невероятно! Я не знал, что твоя зверюшка способна на такое, — удивлённо произнёс Хосок, хлопая в ладоши, словно озорной ребёнок. Император бросает свой убийственный взгляд на младшего брата, смиряя его игривый нрав. —С чего ты решил, что Чимин является моей зверушкой? Он является для меня чем-то большим, нежели диковинный подарок от соседнего государства. Я бы посоветовал тебе держать язык за зубами, мой дорогой и любимый младший братец, — серьёзно проговорил Чон старший, вызывая у Хосока неприятные чувства. Кажется, именно так ощущался неподдельный страх перед человеком? —Мой Император, — тихо произносит подошедший Чимин и низко склоняется, показывая всё своё уважение и преданность перед этим человеком. Чонгук тут же меняется в лице, расплываясь в тёплой улыбке. Чон младший не мог этого не заметить. —Ты был прекрасен, мой ангел. Прошу, присаживайся рядом, — с глупой улыбкой на лице произносит мужчина, указывая на место по левую руку от себя. Божество немного краснеет, уважительно кланяется Чону младшему и садится рядом со своим мужчиной. Люди, прибывшие на пир, были удивлены, когда заметили того самого танцора с веерами, сидящего рядом с императором. —Чонгук, ты уверен, что это хорошая мысль — сажать этого мальчика по левую руку от тебя. Ты ведь знаешь, что это значит, — тихо проговаривает Хосок, явно не понимая что происходит. Пак переводит свой взгляд то на перешёптывающихся людей, то на императора Чона. Что происходит? О чём говорит младший брат императора? —Дорогие гости, я рад, что вы смогли посетить сегодняшнее пиршество. Я собрал вас сегодня не просто так. Я бы хотел сделать очень важное заявление. Думаю, многие из вас уже успели заметить очаровательного танцора, который поразил всех с первого взгляда. Советую вам придержать свои похабные ручонки, так как этот прекрасный ангел станет моим супругом, — чётко произносит император, одаривая каждого гостя своим грозным взглядом. Шёпот в огромном зале становился всё громче и громче, поднимая недовольный гул. —Ты с ума сошёл? Ты же говорил, что не опустишься до уровня Тэхёна, — тихо рычит Хосок, явно не понимая какого чёрта здесь происходит. Чон старший лишь ухмыляется в ответ. Он, конечно же, представлял себе, что именно так и среагирует его младший брат. —Я не сошёл с ума. Я лишь дал понять, что именно принадлежит по праву мне и никто, даже ты, мой любимый младший братец, не посмеет и пальцем коснуться моего супруга. Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём я, — произносит Император, отпивая со своей керамической стопки дорогое соджу. Хосок весь напрягается от такого пристального взгляда старшего брата. Чёрт, кажется Император прознал о том обещании, которое дал Чон младший будущему супругу Чонгука. Парень бросает злой взгляд на притихшего Пака, что боялся даже головы поднять. Как только Чонгук опускает на небольшой столик стопку, его взгляд устремляется в толпу, осматривая каждого, будто дикий зверь на охоте. От такого взгляда мурашки бежали по телу, а кровь в венах стыла. Вот он, привычный всем Император Чон. —Это не последняя новость, которую бы я хотел объявить своим гостям. Я объявляю войну индийскому государству, — громко произносит Император. В помещении тут же повисает гробовая тишина. Таких вестей не ожидал никто. —Мой Император! Какова причина начала войны? У нас ведь были выгодные связи для дальнейшего… — не выдержав напряжения, произнёс посол. Кажется, в эту минуту даже сам Император затаил дыхание. Напряжение нарастало с каждой секундой всё больше и больше. —Знаете, ангелам не место в грязи. Увы, Аурангзеб Варма Второй осмелился не только запачкать моего ангела, но и отобрать его крылья. Поэтому моим трофеем в этой войне станут эти самые крылья, — последнее что произносит Император, усаживаясь на своих позолоченных подушках поудобнее. В огромном зале поднялся неприятный шум, который только и делал, что неприятно сдавливал виски. Кажется пора бы уже заканчивать этот вечер больших новостей. Пора готовиться к войне, в которой Император Чон Чонгук, Солнце Кореи, обязан выйти победителем.