My star

— Сегодня твой день рождения, вот я и подумал, что уже пора, — тонкие, будто слепленные из фарфора, пальцы неосознанно перебирали подол неизменной длинной рубашки, а пылающие щёки неумело пытались скрыться за густой чёлкой. Вид сегодня у него крайне необычный и кареглазого это уже с ума сводит, чего тот, собственно, не скрывает, в шоке стоя и обдумывая происходящее: неужто сон? Когда ему вообще в последний раз мокрые сны являлись? Да хоть вчера – Чуя слишком часто ворочается, пока спит, а Осаму слишком тесно прижимает к себе ангела ночью, чтобы почувствать это и проснуться намного раньше со стояком в домашних штанах, с которым приходится справляться одному в холодной ванной. Неприятно, но привычно и обыденно для тёмных сущностей по типу него, что добровольно отказались от тайного похода "налево". Таких было единицы, но Накахара тот, ради которого шатен готов самого Сатану убить, если этого просто захочется его светлому мальчику, чей вид на данный момент, мягко говоря, шокировал. Обычно фактически бессмертные существа не следят за чем-то подобным, вроде отмечания дня рождения – для удобства почти все пользуются столетиями как стабильной единицей исчисления, так что такая песчинка как ещё один прожитый год и его празднование совсем теряется на фоне разнообразнейших веков, поэтому повод достаточно мизерный, но, почему-то несмотря на это, Дазай радуется незабытию столь ненужного для них факта. И, естественно, умопомрачительному подарку. Пёрышки на крыльях аккуратно уложены и расчёсаны, чего рыжий отнюдь не желал делать ранее просто так, поэтому, вероятнее всего, те сейчас чересчур чувствительны – Дазай не по наслышке знает что будет, если по ним в такой момент провести рукой, поэтому еле сдерживается, чтобы не начать ласкать столь эрогенную зону, вырывая из желанных уст невнятное мычание и прерывающиеся закушенной губой всхлипы. Но даже не это сперва бросилось в глаза. Белая ткань чулок плотно обтягивала совсем худые ножки, крепясь за подвязки на середине бедра, что уходили до, предложительно, кружевного пояса на талии. Арсенал извращённых элементов одежды невелик, но Осаму и этого хватает, чтобы судорожно хватать ртом воздух, стоит Чуе даже таким виду и действиям придать максимальной невинности. Как, блять, у него это получается? — Прости, тебе, наверное, не нравится? — маленькие ладошки стыдливо прикрывают лицо руками, пытаясь скрыть покрасневшие щёки. — Всё-таки, это изначально было плохой затеей... Осаму в очередной раз почти давится воздухом, пытаясь быть не слишком резким в движениях. Молчание, отведённое на обдумывание ответа, немного напрягает, но нежный поцелуй и чужой, орудующий во рту язык, неожиданно контрастируют с этим чувством мимолётного страха всё испортить. — Ты охуенен, – всё, что только и может выдавить из себя демон в данный момент, вдыхая такой приятный аромат родного тела и тычась носом в тёплый висок. Всё-таки проводит по крылу рукой, вырывая судорожный вздох из сладких губ, что так и хотелось целовать до потери кислорода в лёгких. Вторая ладонь аккуратно ложится на тонкую талию, притягивая тёплое тело ближе и утыкая Чую лицом в свою ключицу. Чуть приподнимает, заставляя привстать на не держащие коленки и помогая не упасть. Цепкие пальчики сразу же крепко сжимают белую рубашку, будто не зная куда подеваться, а неровное дыхание выдаёт и так чересчур заметное волнение юноши. Порой казалось, что в этой дрожи заметен явный страх перед происходящим, из-за чего тот и мнётся. Тц, надо что-то с этим решать – Дазай готов убить себя, если сделает что-то с Накахарой без абсолютного и решительного согласия того, даже когда тот сам не знает чего хочет, одурманенный переизбытком чувств. Проводит ещё раз по оперению, только уже у самого основания, практически обнимая юношу и слыша первый за сегодня полноценный стон, с непривычки оглушающий в ранней тишине комнаты. Для большего удобства опускает свободную ладонь на округлые ягодицы, сжимая одну из них до искр в голубых глазах и шумного дыхания сквозь белые зубки. Заодно отмечает про себя, что преграды в виде белья на рыжем не оказалось: это, с одной стороны, радует быстротой продолжения, без такой томительной сейчас процедуры его снятия, а с другой – лишает возможности полюбоваться Чуей в узорчатых кружевах или даже давящих стрингах, от которых хотелось бы поскорее избавиться обоим. Поглаживание крыла всё-таки помогает успокоиться и в какой-то степени забыться, поэтому Осаму аккуратно касается одними подушечками пальцев колечко мышц, резко сжавшегося от неожиданного давления на него, пытаясь вытолкнуть нечто инородное. — Расслабься, пожалуйста, — не смотря на чуть ощутимое сопротивление, шатен вводит один палец наполовину, чувствуя приятные влагу и жар уже смазанных стеночек. Факт того, что Накахара подготовился не был каким-то сюрпризом, да только вот сама мысль о том, как юноша мог это делать, заставляет глубоко вдохнуть рыжую копну прядей, прижимая ещё ближе. В какой позе он это делал? Прямо в душе или уже на кровати, перед самым приходом демона? Чисто гипотетически, мог бы он проходить с какой-нибудь игрушкой внутри весь день, будучи в точной уверенности, что никого не будет дома ближайшие часов десять и никто не сможет узнать о его маленькой шалости? Его маленьких пальчиков явно не хватило, чтобы растянуть себя в полной мере, дабы проникновение проходило максимально без дискомфорта, но Дазай всё равно завороженно выдыхает, наблюдая за тем, как Чуя в который раз за сегодняшний вечер стыдливо краснеет и прячется за медными волосами. Палец вводят уже полностью, прокручивая его, из-за чего ангел тихо поскуливает, пытаясь потереться уже вставшим от предыдущих манипуляций членом о чужое бедро или хотя бы насадиться сильнее, что сделать не особо то и получается: Осаму выходит, оставляя разгорячённое колечко мышц пульсировать, желая внимания. От молящего скулежа на ухо и тихих просьб продолжить к горлу подкатывает ком – шатен никогда не видел юношу таким. Кто же знал, что Накахара до ужаса жаден в постели, прося постоянного внимания самыми нечестными методами и при этом оставаясь наймилейшим созданием, которое только себе можно представить? Два пальца спокойно проникают внутрь, ощутимо растягивая податливые стенки и чуть слышно хлюпая ранее использованной смазкой, а сам Дазай свободной рукой отодвигает рубашку, открывая вид на плечико и делая заметный "кусь". — Нгх, но я же... — глаза широко раскрываются, а комнату сразу же заполняет неожиданный стон – Осаму почти сразу натыкается на простату, чего, судя по всему, не удалось сделать Чуе ранее. Приятные ощущения от попадания по комочку нервов заставляют коленки дрожать сильнее, из-за чего они совсем перестают держать и миниатюрное тело сваливается на демона, держась за него как за спасательный круг. — Лучше перестраховаться, — нежное поглаживание по волосам свободной рукой действительно даёт успокоиться и расслабиться, поэтому растяжка проходит не так тяжело и болезненно, как могла бы. Рыжий старается не думать о том, что пальцы Дазая действительно ощутимо длиннее и будто созданы для того, чтобы доводить юношу до пика одним лишь поглаживанием внутри. Фаланги приятно вводят и выводят, иногда разведя ножницами и изредка дразняще массируя простату. Этого до одури мало и Осаму в курсе. Чуя пробует насадиться сам, но чужая рука, перекочевавшая с головы на бедро, не даёт этого сделать, вынуждая ангела просто моляще скулить куда-то в ключицу. — Если делать так слишком часто, ты кончишь раньше времени и без прикосновений к себе, вырубившись от одних только пальцев и не приступив к самому главному. Не думаю, что тебе хочется этого, — даже простое пояснение, спокойно прозвучавшее из уст демона, до боли возбуждает, не давая сделать нормальный вздох, что уж здесь говорить о планируемом для этого вечера хладнокровии. Осаму в принципе мог довести до грани одними лишь словами, подкрепляемыми расчёсыванием белых крылышек, поэтому практически каждая такая процедура заканчивалась сладкими для дазаевских ушей стонами и последующей отлучкой парня в ванную со стояком в штанах. Чуя даже про себя порой решает, что надо будет как-то поинтересоваться этим чудодейственным методом, дабы изводить шатена вдвойне. Из размышлений его выводит прохладная ткань простыни и подушек сзади, когда его аккуратно кладут на постель, нависая сверху. Из-за распластаных крыльев делать это не совсем удобно, но всё-таки возможно. Пальцы с характерным хлюпом наконец-то вынули, оставляя неприятное чувство пустоты внутри, а горячее дыхание в районе шеи и последующий засос в открытую ключицу заставляют томиться в ожидании дальнейших действий. Теорию-то Накахара изучил, но на практике всё это оказалось совсем другим, хотя они даже не приступили к самому главному. Ноги, обтянутые тонким капроном, заводят за спину, тем самым вынуждая обхватить ту ими, пока шатен подмечает свою догадку, обращая внимание на открывшийся из-за задёртой рубашки кружевной пояс, к которому как раз таки и крепились подвязки. Также, записывает где-то в затворках сознания, что надо будет как-нибудь увидеть юношу в полном комплекте подобного белья. Желательно в разном, естественно, удостовериться в том, какое ангелочку идёт больше, и совсем не с целью сделать несколько фотографий "на память". — Если будет больно – скажи, мы в любой момент можем остановиться, — чужой кивок служит негласным сигналом к последующим действиям, поэтому Дазай приставляет уже давно набухшую головку к пульсирующему колечку мышц, смазанно целуя в висок и толкаясь, резко, но не глубоко – на пробу. Чёрт, по ощущениям Осаму намного больше, чем казалось на первый взгляд, хотя увиденный ранее размер тоже заставлял сомневаться в том, что риск быть порванным сведён к минимуму. Он даже на половину не вошёл, а Чуе уже трудно расслабиться, от чего тот сильно жмурится, не смотря на успокаивающий шепот демона и расцеловывание румяных щёк, что окропились парой капель солёной влаги с ресниц. Блять, всё-таки он поспешил и растяжке нужно было уделить гораздо больше времени. Кажется, Дазай будет винить себя в этом всё оставшееся существование, поэтому отстраниться хотя бы на время сейчас будет лучшим решением, но чужие руки, ухватившие тёмную макушку и слабо прижимая к себе, останавливают его. — П-продолжай, — звонкий голос чересчур громко отдаётся у самого уха, вынуждая парня невольно прислушаться к следующим словам. — Это не сильно... Больно. Я могу потерпеть, — в какой-то степени всё сказанное выше – правда: болезненнее всего было только первое проникновение и то, больше дискомфорт приносило рефлекторное сжатие, ведь даже с хорошей и долгой и такой мучительной растяжкой, в особенности при самом первом разе, подобного исхода трудно избежать. В подтверждение того, что всё действительно в порядке, Накахара пытается самостоятельно насадиться до конца, что не выходит без чуть слышного стона и идущего после него скулежа. Ощущения странные: с одной стороны сильное трение о горячие стенки приятно – даже слишком, – а с другой, такой размер для неподготовленных, в плане практики, мышц достаточно проблематичен, от чего возникают небольшие сложности. Следующий толчок уже делает Осаму, стараясь быть уже менее резким в движениях и более аккуратным. Страстный поцелуй отвлекает от непривычных чувств внутри, а одна из рук, будто невзначай скользящая по оперению, так и вовсе не даёт сразу осознать, что шатен полноценно вошёл на всю длину, останавливаясь и давая время привыкнуть. Член приятно отдаётся пульсацией где-то внизу живота, заставляя ещё больше дрожать. Боль же совершенно проходит, стоит сделать ещё несколько подобных толчков с перерывами, постепенно увеличивая темп. Ножки в чулках неудобно скользят по чужой пояснице, не давая нормально зафиксироваться на ней. В итоге Дазай аккуратно кладёт их на постель, раздвигая чуть шире. — Если хочешь, можем сменить позу, а в следующий раз попробовать распорки, — еле сдерживается, чтобы не добавить "при условии, что ты вообще захочешь следующего раза", но небесные омуты, смущённые столь необычным предложением опробовать малознакомую – Чуя всего пару раз слышал это название в уличных разговорах некоторых совершенно не стеснительных демонов, ну и, чего греха таить, в одном из просмотренных на досуге фильмов совершенно не детского характера, дабы подготовиться и вообще узнать что из себя представляет будущее совокупление – вещь, одним лишь взглядом успокаивают. — Всё в порядке, — рыжий разводит ноги ещё шире, уже самостоятельно насаживаясь и вздрагивая, когда крупная головка резко проезжается по простате. Небесные омуты чуть закатываются, а сам рыжий в который раз за сегодня громко стонет, неожиданно подскакивая. Тепло приятно разливается внизу живота, но чужие пальцы вновь не дают кончить, обламывая и заставляя неосознанно просить продолжения. В ответ на просьбы лишь ласково целуют в висок, продолжая выбиваться под тем же углом и сводя с ума таким количеством точных попаданий по комочку нервов. Видимо, Осаму и сам уже на пределе, но не на грани, поэтому такой вариант в какой-то степени мучительного темпа считает наиболее подходящим. Горячие ладони, в попытке ухватиться за чужую шею или хотя бы плечи, задевают чёрные крылья, заставляя демона зарычать и сильнее впиться пальцами свободной руки в чужое бедро. Мгновенный скулёж же вынуждает опомниться и ослабить хватку. — Прости, — извинением за содеянное служит новый головокружительный поцелуй, будто высасывающий остатки неуверенности и стеснения, оставляя место лишь для желания и эмоций. Юркий язык молниеносно скользит по белым зубкам, то и дело почти вгрызаясь в рот и не давая просто вздохнуть. От настолько приятных ощущений почти болезненного возбуждения и – неожиданно даже для самого ангела – нехватки воздуха, хочется выть и одновременно желать, чтобы всё это не заканчивалось. Но, увы, всё – а здесь определённо слишком – хорошее имеет свойство заканчиваться. После нескольких минут столь сладких пыток пальцы всё-таки разжимают, из-за чего Чуя кончает с зажмуренными глазами, сжимая парня и мило трепеща крыльями – Дазай обязан попросить его когда-нибудь повторить это действие, настолько оно его умилило. Нескольких толчков вполне хватает, чтобы кончить самому, изливаясь внутрь и оставляя укус на миниатюрном плече – Накахара сам очень миниатюрный, от чего шатен на его фоне кажется в полтора, а то и в два раза больше. Сил на какие-либо слова не хватает, но юноша по одному только счастливому взгляду понимает, что сюрприз удался. — Спасибо за доверие, звёздочка, — поцелуй в лоб и тёплые объятья совсем разморили юношу, заставляя его уснуть, опаляя горячим дыханием чужую ключицу.