Отчаянная

Очнувшись, Джули ощутила ноющую боль по всему телу, как будто ей переломали кости. Казалось, эти мучительные ощущения циркулировали по жилам вместе с кровью, скапливаясь в одной точке. Шея. Что-то с её правой стороны пульсировало под кожей, готовое вот-вот разорваться. Нестерпимые толчки болезненно отдавались в голове, перекрывая все остальные чувства и туманя разум. Шатенка лежала на холодном твёрдом полу, покрытом листовым металлом. Ей будто давили собственные кости. Издав затравленный стон, бедняжка стала извиваться на месте, подметая поверхность густыми растрёпанными волосами. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Девочку бросило в жар, она судорожно схватилась рукой за опухшее место, впившись в него ногтями. Ладонь оказалась ледяной. Это немного облегчило состояние, оглушающие импульсы поутихли, но ненадолго. Слегка приободрившись, Джули попыталась встать, что оказалось очень опрометчивым и самонадеянным решением. Всё вокруг стремительно закружилось, как только та попыталась подняться на ноги. Подступила тошнота, в глазах потемнело, и девочка почувствовала, что начинает куда-то проваливаться. Словно кто-то со страшной силой тянул её в пустоту. Пошатнувшись, она со всего размаху ударилась затылком о стену. Сползая вниз, Джули судорожно хватала ртом воздух. Шатенка понимала, что сейчас самое разумное — просто дать себе отключиться и больше не мучиться, но в ней откуда-то взялось жгучее желание к сопротивлению, внутренней борьбе. С чего она вдруг должна сдаваться? Из носа хлынула кровь. Полегчало. Ноги подкосились, и девочка с оглушительным грохотом снова приземлилась на пол. Благодаря горькому опыту, было уяснено, что метаться в нынешнем состоянии не самая хорошая идея. Девочка сидела, тупо уставившись на свои колени и опустив голову. Волосы свисали нечёсаными прядями. Синеглазая прислушалась. Тишина. Вообще ничего. Ни единого звука. Попыталась вспомнить, что она здесь делает. «Видимо, это слишком сложно для моих мозгов… Ладно, а где ты была до этого? Откуда такая взялась?» Шатенка подняла глаза и огляделась вокруг, будто в надежде, что таким образом сможет получить ответ на свой вопрос. «Опять мимо цели? Отлично! Просто замечательно! Сама-то хоть кто?» В голове царило такое же затишье, как и в этой коморке. «Ну, то, что тупая, по-моему, уже очевидно!» Она прокашлялась, продолжая осторожно оглядываться по сторонам. Жар постепенно спал, воспалённая область уже не так беспокоила, хотя девочка отчётливо ощущала, что там что-то есть. «Оно живое. И шевелится.» Таковы были первые мысли, появившиеся у неё по этому поводу. «Ну конечно! И это «нечто» могло поселиться исключительно у тебя в шее! Ничего глупее не смогла придумать, а, Джулия?», — в ту же секунду возразила та самой себе. «Кстати, что за странное имя?» -Джу-ли-я…-произнесла девочка в слух по слогам. Собственный голос звучал приглушённо и незнакомо. «Может всё-таки Юля?» Шатенка предприняла вторую отчаянную попытку принять вертикальное положение и не грохнуться при этом в обморок. Перспектива рассиживаться на одном месте ей никак не улыбалась. Тем более, мало ли кто может тут объявиться?.. На этот раз её намерения увенчались успехом. Сначала она аккуратно вытянулась вдоль стенки, затем, выждав секунд 20, шагнула вперёд. Ничего не произошло. Девочка крепко стояла на ногах и чувствовала себя превосходно, если не считать физического утомления, как после длительных силовых нагрузок, волнами расходившегося по всему телу (что было даже приятным), и стекающей из носа крови, которая, пересекая своими бардовыми струйками губки и подбородок девчушки, каплями спадала на ямочку между ключиц, слегка смачивая край футболки. «А фамилия у Юли есть?» -Снежинская, — не заставил ждать ответ. На этом девчонка решила, что фактов о своей персоне ей вполне хватает. Она была не только в норме, но ощущала себя гораздо лучше, чем когда либо в своей жизни. Возникла непривычная свежесть и бодрость, каждый миллиметр, каждая клеточка её организма излучали энергию. Появилось жгучее желание действия, движения. У Юли откуда-то взялось столько новых сил. Такое чувство, что ей суждено совершить нечто удивительное и значимое. Казалось, что именно сейчас меняется её судьба и сама миссия, предназначенная для неё в этой жизни. Такое открытие одновременно радовало и пугало девочку. Осознание собственной важности и, возможно, даже ответственности, на неё теперь возложенной, пришло незамедлительно. По коже пробежали мурашки. Она волновалась. Джулия не могла больше стоять на месте, а потому стала тщательно исследовать комнату, попутно совершая определённые выводы. Мозг работал яснее, чем когда либо раннее. Девочке была просто необходима хоть какая-то пища для ума, информация, которую можно обработать. И чем больше, тем лучше! Шатенка поражалась себе и своему «скачку». Но интуиция подсказывала, что это лишь малость, самое начало. Следует ожидать большего, а в первую очередь нужно собраться. Быть готовой ко всему! Сделав такие выводы, Джули взбудоражилась ещё сильнее, такой уж характер! Внутренние переживания — это как раз про неё. Место, в котором она очутилась, напоминало голую камеру. Стены, пол и потолок выглядели полностью одинаково. Окон не было. На противоположной стене прорисовывалась железная дверь, впрочем, наглухо запертая. Шаги гулко отдавались в воздухе. Под потолком спряталась камера, пристально уставившаяся на девчушку своим объективом. Джули слегка прищурилась и внимательно вгляделась в тёмный фокус. Три линзы, затем диафрагма, зеркало…совсем дальше матрица… Юля удивлённо тряхнула головой. В нижнем углу она приметила вторую, привинченную к полу аппаратуру. Помещение было прямоугольной формы и относительно небольшое по площади. Самая длинная стена вытянулась на восемь метров, а смежная с ней не превышала пяти. «Комнату» освещали две лампы, тускло и беспрерывно мигающие, что начинало раздражать. В дальнем углу располагался стол, который девочка по началу не заметила. Но больше её внимание привлекло стоящее рядом зеркало. Этот предмет интерьера был вделан в стену и доходил до пола. Серебристая поверхность казалась идеально гладкой и чистой. Секунда — и Джули уже стоит перед ним. Взгляд упал на записку, лежащую на столе: «Надень линзы». Странное пожелание. Если она не ошибается, то всё время находилась в бессознательном состоянии. Каким образом посторонний человек мог узнать цвет её глаз? А та ни секунды не сомневалась, что такое «наставление» было вызвано именно необычным оттенком. Хотя с другой стороны, кому он мог помешать? В голове вспыхнул фейерверк вопросов. Где она? Что с ней происходит? Кто написал записку? Сколько ей ещё придётся пробыть здесь, и что делать дальше? Почерк, которым было написано послание, выглядел красивым, только очень размашистым, но тем не менее чётким и лаконичным. Было видно, что на ручку при письме сильно не нажимали. Девочка отметила, что, должно быть, его обладатель имеет твёрдый и решительный характер, но в то же время ему частенько приходилось импровизировать. Возможно, он излишне эмоционален, но в целом справедлив. И да, наверное, это мужчина. При желании, по почерку можно довольно правдиво судить о личности человека. Но на бумаге значились всего два слова, а у девочки-подростка, пусть и очень смышлёной для своих лет, не было большого опыта в таких делах. Поэтому можно только догадываться о достоверности её умозаключений. Рядом с запиской лежала маленькая бело-синяя коробочка, в которой шатенка узнала футляр для хранения линз. Джули подняла голову и окинула взглядом своё отражение в зеркале. На первый взгляд, обыкновенная девчонка. Невысокая. Всего 164 см. Длинные и без того непослушные волосы были ужасно спутаны и слегка засалены. Скорее всего, перед тем, как бросить здесь, её протаскали по всем возможным местам. Если зеркало не искажало пропорций, то она немного потеряла в весе. Покатые плечи и локти заострились, ярче стали выражены скулы и ключицы. Большие васильковые глаза казались ещё более увеличенными, возможно, за счёт расширенных зрачков, и теперь лихорадочно блестели. Могло показаться, что Юля больна. Хотя отрицать этот факт было бы абсолютно нелогично, оглядываясь на её недавнее состояние. Кровотечение остановилось, и алые полоски начали подсыхать. Кровь пахла железом и ржавчиной. Шатенку передёрнуло, и та судорожно повела плечами. Долго любоваться на себя она не привыкла, а потому поскорее надела линзы. Вопреки ожиданиям, синева не просвечивала. Ровный и приятный серый цвет. И тут девчушку накрыло… Каким образом она буквально за одну секунду очутилась на другом конце комнаты? Как смогла до мельчайших деталей разглядеть устройство камеры наблюдения? Определить характер человека по его почерку? И связано ли это с непрекращающимися ни на минуту странными импульсами? Джули отодвинула волосы, обнажив поверхность за ухом. Вдоль шеи проходил шов. Надо признать, очень аккуратный. А вот рядом с ним что-то дёргалось и сокращалось. Область слегка воспалилась и распухла, очертив форму прямоугольника. Краснота напоминала заживающий ожог. «Смахивает на татуировку или какой-то символ, » — только и успела подумать Снежинская, перед тем, как раздался безжалостный вопль сигнализации, неприятно режущий слух. Дверь со скрежетом отворилась, и до девочки долетел грубый мужской голос. -Давай на выход! Живее!